Арка XX. Глава 146. Столетнее наказание

— Бесстыжая ты морда. — Морда?! — Морда! — Гарри Поттер, не переходи границы! — возмутился Волан-де-Морт, впрочем не сильно злясь на него, все еще ощущая невероятное смущение от воспоминаний крестража-диадемы. Туман вокруг них начал испаряться, словно мираж и они вновь оказались на лодке, окруженные безмятежной рекой Стикс. Гарри молча сел на лодку боком, опустил голову на руки и вздохнул. — Я не хочу с тобой разговаривать, — сказал Гарри тихим голосом. Волан-де-Морт прикрыл глаза. Перед его глазами закрутились воспоминания крестража-диадемы: его бессовестное поведение, откровенный флирт и соблазнения. Он открыл глаза и посмотрел на Гарри — тот выглядел уставшим и грустным. Злость Гарри быстро растворилась под влиянием неясных ему эмоций, что обуяли Гарри. Весь его образ был пропитан странной, гнетущей аурой усталости и боли. От этого зрелища Волан-де-Морту стало больно самому. И он возненавидел свою частичку души, что так сильно задела Гарри. Но он не понимал — почему Гарри, казалось, готов был соблазниться крестражем? Почему он так смотрел на… него? на крестраж? на Волан-де-Морта? Он не мог забыть этот взгляд зеленых глаз из воспоминаний крестража-диадемы. Ему неудержимо захотелось… захотелось, чтобы Гарри посмотрел так на него. Не на тот образ, который использовал крестраж для обмана. А на него. Этот взгляд и все внимание Гарри должны принадлежать ему, а не крестражу. И от одной мысли, что вскоре они могут встретить шестой крестраж из шрама Гарри — внутри него вспыхнул огонь, готовый испепелить все на своем пути. Волан-де-Морт не сдержался и протянув руку, схватил Гарри за руку и дернул на себя. Их взгляды тут же встретились. Они сидели напротив друг друга на плывущей по реке Стикс лодке. Он держал его руку между ними, вынуждая Гарри обратить на себя внимание и смотреть на него. Широко раскрытые зеленые глаза прямо смотрели на него и Волан-де-Морт ощутил злобное удовлетворение. Но лицо его оставалось холодной маской и Гарри не мог понять его мысли. — Что ты делаешь? — прошипел Гарри со злым взглядом. Это вдруг разозлило Волан-де-Морта и он крепче обхватив руку Гарри, с шипением спросил: — На что ты злишься? На меня или на крестраж? — и не дав Гарри ответить, продолжил: — Я вот зол на тебя! Ты обманулся этой лжи! Позволил себя обмануть! И теперь обвиняешь меня? Почему ты всегда винишь во всем меня? — Я этого не делаю! — возмутился Гарри, пытаясь вырвать руку из захвата Волан-де-Морта, но тот вцепился в него и не отпускал. — Отпусти меня! — Мои прикосновения тебя злят, а слова крестра… — Замолчи! — закричал Гарри и попытался оттолкнуть его от себя второй рукой, но Волан-де-Морт даже не сдвинулся с места. — Я зол! Меня обманули! Я думал это ты! — Я бы никогда так не сделал! — Я знаю! — закричал Гарри и резко опустил голову. — Я знаю… Волан-де-Морт хмуро сдвинул брови. Волосы Гарри прикрывали его глаза и он не мог понять, что с ним. — Давай ты забудешь об этом, — умоляюще прошептал Гарри, медленно поднимая голову. Он казалось уже успокоился. Зеленые глаза были похожи на замерзнувшее озеро. — О том, что крестраж пытался тебя поцеловать? — усмехнулся Волан-де-Морт, тут же пожалев о сказанных словах, но не подал виду. Гарри прикрыл глаза и сглотнул. — …да. — Он же просто игрался, — сказал Волан-де-Морт, неотрывно следя за Гарри. — …да. — Так о чем ты беспокоишься? Гарри усмехнулся и прямо посмотрел на Волан-де-Морта: — Ни о чем. Я сожалею. — О чем? — вздрогнул Волан-де-Морт. — Что пошел за тобой. — Гарри! — Мне нужно было выслушать Игнотуса. — Ты просто злишься, — Волан-де-Морт испуганно отпустил его руку. — Ты выбрал пойти со мной. Это был ты. — Да. Но то, что я выбрал тебя… — Гарри сглотнул и быстро продолжил: — Еще не значит, что я хочу этого… этих проблем. Осталось два крестража, верно? — резко сменил тему Гарри. — Да… — Разве следующий крестраж после диадемы — это не я? — посмотрел прямо на него Гарри холодным взглядом. От этого взгляда Волан-де-Морту стало некомфортно, но он просто кивнул головой. — Тогда забирай его, — холодно сказал Гарри и протянул свою руку. Волан-де-Морт неосознанно отодвинулся от него. А внутри него загорелась паника — если крестраж Гарри вернется к нему… они потеряют ту связь. Они больше не будут связаны. — Забирай. Его, — отчеканил Гарри, стараясь удержать взгляд холодным и равнодушным. — Думаю, сейчас не время. И… я только что держал тебя за руку, крестраж не вернулся. Значит — время еще не пришло, — тут же нашелся, что ответить Волан-де-Морт, не принимая руку Гарри. — Какое время? Что еще? — недовольно спросил Гарри. — Испытание, — заблестели глаза Волан-де-Морта. — Что? — Я должен пройти испытание. Я его еще не прошел, — увереннее ответил Волан-де-Морт. — А то, что я простил тебя, доверился тебе, встал рядом с тобой и готов сражаться вместе с тобой — недостаточно? Этого недостаточно?! Волан-де-Морт и Гарри смотрели в глаза друг друга — и оба понимали, что несмотря на их разногласия, их злость, ссоры или недопонимания; они и правда прошли всевозможные испытания, которые закалили их отношения. Даже козни крестража-диадемы, его слова и воспоминания о его зверствах — ни капли не тронули Гарри. Он остался при своем мнении. Ничто казалось не могло разрушить их отношение. И когда Волан-де-Морт это понял, в нем поднялось невероятное чувство счастья, но вскоре счастье погасло от жуткого страха. Вдруг — испытание шестого крестража будет таким ужасным, что подвергнет опасности их отношения? Он этого не хотел. Только не этого! — Прости меня, — искренне произнес Волан-де-Морт и Гарри пораженно уставился на него, с силой сжав протянутую руку. — Прости за обман и действия моего крестража. Это была моя вина. — Нет… Нет! Не твоя! — Гарри возмутился и убрал руку. От злости его щеки окрасились багрянцем. — Это все чертова диадема! — Тогда прости меня. — Конечно я тебя… — Гарри осекся и сжав губы, со злостью посмотрел на невинное лицо Волан-де-Морта. Волан-де-Морт пытался сдержать рвущуюся наружу улыбку, красные глаза блестели от веселья и счастья. А Гарри тяжко вздохнул. — Змеюка. — Так и есть, — улыбнулся Волан-де-Морт. — Я тебя тоже прощаю. Гарри задохнулся от возмущения и открыл рот, пытаясь отдышаться. — Волан-де-Морт! Волан-де-Морт расплылся в хитрой, радостной улыбке, глаза его блестели насмешливым величием: — О, твои крики для меня — настоящая ода. Гарри не успел ответить. Лодка дернулась, будто кто-то резко потянул за привязанную к ней веревку. Из-за этого, Гарри упал вперед, но Волан-де-Морт подхватил его за плечи, не давая упасть. Гарри невольно прижался лицом в грудь Волан-де-Морта и ощутил соленый, терпкий, свежий запах моря. Он быстро отошел от него и сел прямо. Лодка набирала скорость. — Держись! — крикнул Волан-де-Морт, доставая палочку. — Что происходит? Куда мы плывем? — Гарри обернулся и с ужасом открыл рот. Они плыли прямо в темную, бездонную воронку. Они уже не могли никак остановить лодку — это явно было следующее испытание. И судя по тому, как воронка увеличивалась в размерах — им бы не позволили уплыть от нее. Волан-де-Морт сразу же сменил план — он убрал палочку, дернул на себя Гарри и прижал — как раз вовремя: лодка попала в воронку. Волан-де-Морт укрыл Гарри руками и всем телом. Лодка понеслась по кругу, все быстрее и быстрее. Гарри задержал дыхание, сжимаясь в объятиях Волан-де-Морта, хватаясь за его мантию как за спасительный круг. Он ничего не видел. Лицо было прижато к груди Волан-де-Морта, глаза закрыты. Он слышал прерывистое дыхание Волан-де-Морта. И чувствовал боль в плечах и спине — это Волан-де-Морт сжимал его всеми силами. Гарри ощутил влажный, соленый, колкий воздух — словно они очутились в море. Волан-де-Морт держал его так крепко, что Гарри не мог ни сдвинуться, ни открыть глаза. В какой-то момент вращение перестало ощущаться. Исчез гул. Исчезло движение. Все застыло. Волан-де-Морт поднял голову, а Гарри смог лишь слегка приподнять голову, чтобы взглянуть ему в лицо, упираясь лбом ему в подбородок. Небо над головой Волан-де-Морта было низким, давящим, тяжелым, окрашенным в яркий красный цвет, как при закате. — Волан-де-Морт? — прошептал Гарри, мягко толкая его в грудь. Волан-де-Морт словно очнулся и опустил голову, уставившись прямо на него. Он был растерян. — Что случилось? — испугался Гарри. Волан-де-Морт отпустил его, встал и помог встать Гарри. Все это время Гарри сидел прямо на коленях Волан-де-Морта, но последний даже не обратил на это внимания, озираясь по сторонам. Гарри открыл рот в удивлении. — Где мы…? — прошептал он. Река Стикс с ее безмятежными водами исчезла. Здесь не было ни туманов, ни пустыни. Земля под ногами была растрескавшаяся, слоистая, выгоревшая до бледно-серого цвета. Волнистые борозды тянулись до самого горизонта, а между ними зияли глубокие трещины. — Похоже на дно высохшего моря, — сказал Волан-де-Морт, коснувшись пальцами земли, она напоминала засохшую глину. — Небо так низко, — нахмурился Волан-де-Морт, поднимая голову. — Волан-де-Морт! — в панике закричал Гарри, когда из трещин отовсюду, начали вылезать с бешеной скоростью черно-серые твари. — Инферналы! Гарри выхватил палочку и взмахнул ею, подняв в воздух огромный столб огня. Пламя вытянулось, образуя огненное лассо, которое быстро обвило их. Температура мгновенно поднялась. Но инферналы вылезли прямо под их ногами, как дьявольские создания. Гарри и Волан-де-Морт единым порывом направили огонь под ноги и взлетели, чтобы огонь не коснулся их ног. Но теперь, без огненного столба, Гарри смог увидеть ужасающее зрелище — вся земля, все пространство вокруг них на несколько метров, заполнилось извивающимися, изломанными телами. Инферналы окружили их. Они начали залезать друг на друга и прыгнули прямо на них. Гарри направил огонь прямо на них, но инферналов было слишком много и его смыло волной инферналов. Он упал на других инферналов и выпустил десятки зеленых молний. Инферналов сверху раскидало. Гарри попытался найти Волан-де-Морта, но упал на землю, когда инферналы под ним зашевелились. Он словно оказался под натиском огромных тараканов. Мокрые, склизкие, без лиц, с открытыми ртами и смердящим дыханием — они не нападали на него. И тогда Гарри закричал. — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! Гарри раскидал инферналов вокруг него, резво встал на ноги и увидел, как почти вся армия инферналов накинулась на Волан-де-Морта. Он был похоронен под тысячными телами. Гарри побежал к нему. Инферналы вокруг него схватили его за ноги, руки, туловище. Он упал вперед на землю, больно стукнувшись о сухую землю подбородком. Взор тут же закрыли другие инферналы. Они просто держали его. Потому-что пришли не за ним. А за Волан-де-Мортом. — Отстаньте, твари! — закричал Гарри со всей силой, создавая невероятной силы ветер, что за считанные секунды раскидал всех инферналов вокруг Гарри. Не теряя больше времени, Гарри поднялся и побежал к Волан-де-Морту. Он не мог увидеть его за огромной горой, образовавшейся от инферналов, что напали на Волан-де-Морта. Но тут они начали редеть — инферналы начали исчезать в трещинах, те расширялись, словно земля была пластичной глиной, а потом снова собиралась в первозданный вид. Гарри в ужасе обернулся — гора инферналов исчезала в трещинах. Из этой горы вырвался яркий огненный луч, такой высоты, что добрался до самих небес. И Гарри увидел Волан-де-Морта, захваченного сотнями рук инферналов, по всему телу — его нижняя часть тела уже была под землей. Инферналы тянули его вниз, в пластичную, словно болото, землю. Гарри и Волан-де-Морт встретились взглядами. — Волан-де-Морт! — Гарри побежал. Волан-де-Морт хотел ответить, но несколько инферналов зажали ему рот, нос и глаза. Гарри оказался в метре от него и протянул руку. Инферналы с силой навалились на Волан-де-Морта и утащили под землю. Гарри не успел его спасти. Его рука была заблокирована треснутой, сухой, твердой, светлой землей. — НЕТ! Крик Гарри эхом разлетелся по бескрайнему простору, очищенному от инферналов. Пейзаж вернулся к тому, каким он был до нашествия инферналов. Но Волан-де-Морта уже не было. Его забрали. *** Темнота окружила его со всех сторон. Глаза, рот, нос, все лицо было закрыто холодными, скользкими руками инферналов. Тело удерживали десятки, сотни рук. Его уносило в темную, холодную неизвестность. Волан-де-Морт не мог вырваться. Не мог освободиться. Ему было страшно. Ему было очень страшно. Он знал, что его утаскивают вниз. Он под землей. Куда его уносят? Зачем? Кто? Это конец? Инферналы вдруг с силой толкнули его вниз — руки исчезли и он открыл глаза. И в ту же секунду он упал на землю, ощущая соленый, морской запах. Такой же, какой он ощущал в том месте, на дне высохшего моря, с Гарри. Волан-де-Морт лежал на спине, когда открыл глаза и с жадностью задышал — красные глаза в панике и страхе за озирались вокруг. Тело не переставало дрожать после испытанного. — Палочка… — затрясся голос Волан-де-Морт, когда он начал шарить рукой по твердой, сухой белесой земле. Здесь было темно. Над ним низко висело темное небо, заполненное тяжелыми, черными облаками. Палочки нигде не было. — Нет… Гарри! Гарри! Волан-де-Морт встал и тут же застыл. Перед ним стояло Нечто, вызвавшее неконтролируемый страх, трепет, ужас и благоговение. Представшая перед ними фигура была соткана из самой Тьмы. Фигура нависла над ним, словно он был жалким муравьем. Это была высокая, вытянутая женская фигура. Черное одеяние сливалось с телом — невозможно было понять, где заканчивается ткань и волосы, а где начинается тень. И есть ли у НЕЕ тень — или ОНА сама и была тенью. Длинные, тонкие руки были такими же черными, как и весь ЕЕ образ. Длинный шлейф за НЕЙ расслаивался, превращаясь в дымчатые ленты, словно это была не ткань, а сама тьма, подхваченная ветром. Это было не существо, не призрак и не душа. Лица нет — лишь пустота под капюшоном тьмы. Волан-де-Морт не смог сдержать охватившей его дрожи. Колени сами собой подогнулись, и он опустился перед НЕЙ на колени, не смея при этом отвести взгляд. Это была — Смерть. — Том Марволо Реддл, именуемый также как Волан-де-Морт, — Смерть протянула к нему руку, приглашая встать, великодушие и доброта в ЕЕ голосе наполнили разум Волан-де-Морта. ЕЕ голос был соткан из тысяч, миллионов голосов, словно ОНА не имела собственного или же наоборот — состояла из всех душ, когда-то принятых в ЕЕ добрые объятия. — Госпожа… — прошептал в ужасе Волан-де-Морт. — Не бойся, — ЕЕ голос растекся по всему пространству мягким волокном, успокаивая нервы Волан-де-Морта. — Я наконец-то встретилась с тобой. Лично. Представ в своем образе. Или как вы, смертные, именуете это — телом. — Я… — открыл рот Волан-де-Морт, не желая этого, но вынужденный ответить перед НЕЙ. Но Смерть мягко подплыла к нему и нежной своей рукой коснулась его головы — ОНА была выше и больше Волан-де-Морта, и руки ЕЕ полностью укрыли его голову. Он думал, что ощутит леденящий холод от ЕЕ прикосновения, но ощутив теплоту, застыл и задержал дыхание. — Мое Дитя, последний раз я видела тебя, когда ты разделил свою душу в пятый раз. Ты помнишь? Старушка, которая спросила у тебя дорогу в твои двенадцать лет. Я отвела тебя от беды. Волан-де-Морт не мог вспомнить никакую старушку. И Смерть сразу это поняла. Он услышал улыбку в ЕЕ голосе: — Конечно ты не помнишь. Ты шел в приют со станции, когда тебя увидели дети с приюта. Они хотели схватить тебя у переулка. Говорили, что у тебя есть деньги, так как тебя взяли учиться в какую-то школу. Лицо Волан-де-Морта было пустым. Смерть прикрыла губы рукой и засмеялась. ЕЕ смех звучал прекрасно, сердечно и тепло. Словно вокруг раздавался теплый смех, как из воспоминаний Гарри о семье Уизли. Волан-де-Морт не знал, почему вспомнил именно их, но это было единственное воспоминание связанное с семейным теплом и сердечным смехом. — Я отвела тебя от беды. А помнишь ли ты маленькую девочку волшебницу. Тебе было двадцать два. И ты пожалел ее, дал ей 10 сиклей. Эту девочку Волан-де-Морт помнил. Он дал той нищенке деньги не по доброте душевной. Ее у него никогда не было. Он хотел лишь показаться перед Хепзибой Смит, что смотрела на него с другой стороны. Показать себя достойным, героическим, добрым героем, которого она хотела. Все это было лишь ради выгоды. Смерть смотрела на него. Волан-де-Морт это видел. Волан-де-Морт это ощущал. — Да. Верно. Не по доброте душевной. Но я не ожидала от тебя доброты. Волан-де-Морт не знал, что думать, ему стало стыдно, ему стало страшно, ему захотелось что-то сказать. Но он не мог ничего произнести. Потому-что это сейчас не имело никакого смысла. — А помнишь ли ты молодого магла, которого ты встретил ночью? Он попросил у тебя совет. И ты великодушно поделился с ним своими мыслями. Голос Смерти звучал мягко, она казалась довольной. Но Волан-де-Морт все равно не мог точно распознать ЕЕ эмоции, заключенные в сотни голосов, которыми ОНА говорила. ЕЕ голос продолжал угнетать его, не давая ему забыть, что перед ним не Женщина, не Ведьма — а сама Смерть. — В твоей душе было мало доброты и любви. Но такова была твоя судьба. Твоя жизнь. И ты должен был достойно прожить ее. Достойно имени моего рода. И я защищала тебя. Хранила тебя. Сколько удачи я дала, сколько я вмешивалась, лишь ты выжил. Я не могла быть рядом все время. Но старалась присматривать за тобой, как не присматривала ни за кем. И я подталкивала мир, чтобы ты добился высот, находил нужных людей, нужные книги, нужные слова. Я приходила к тебе в образах случайных прохожих, учителей, голосов в толпе. Давала советы. Предупреждала. ЕЕ голос затих. ОНА замолчала. — Я хотела для тебя многого, Том. ЕЕ голос стал чуть строже: — Я хотела, чтобы ты жил. Волан-де-Морт не сдержал дрожи, когда сотни, тысячи голосов живых, или мертвых — он не знал — зазвучали вокруг него, из уст Смерти. Он сжал пальцы, в слепой надежде на то, что палочка вернется. Ибо только палочка могла дать ему необходимую уверенность и силу пройти это испытание. А он знал — ОНА встретилась с ним не просто так. Невольно в его душе поднялась тонкая обида, погасшая под насмешкой над собственной судьбой. Смерть говорит, что дала ему удачу? Почему же он ее не ощущал? Можно ли сравнить ее с той же удачей Гарри? Он считал — нет. Эта мысль мелькнула мимолетно, как взмах бабочки. Но она была. И пространство дрогнуло. Смерть медленно выпрямилась в полный рост. Волан-де-Морт ощутил тонкое давление и поднял голову. — Ах вот как, — в ЕЕ голосе исчезло тепло. — Ты думаешь, я оберегала только его? Только ему я дала удачу, только ему я отдавала свое сердце, только о нем я заботилась? И только на него я надеялась? Воздух стал тяжелее, а темнота гуще. Волан-де-Морт даже мог ощутить ее. — Я оберегала тебя, Волан-де-Морт, — то, как ОНА произнесла его имя, казалось, ставило над ним печать. Приговор. С каждым ЕЕ словом давление нарастало. — Я спасала тебя сотни раз. От болезней. От заклятий. От ошибок, которые должны были убить тебя еще мальчишкой. Сколько раз ты был в шаге от конца — и не из-за крестражей. А потому что мир уже готов был закрыться перед тобой. Перед ними из пустоты возникли Три сестры — Мойры. Они втроем держали одну длинную нить — тонкую, светящуюся. Его нить. — Смотри, — сказала Смерть холодно, указывая на Лахесу, а после на Атропу. — Любой путь, который ты выбирал, заканчивался здесь. Атропа медленно вытянула ножницы и занесла их над нитью, готовая в любой момент перерезать ее. Волан-де-Морту казалось, что старшая сестра держит не нить, а его жизнь — и так оно и было. Безмолвие и страх сковали его. Он застыл, уставившись на ножницы. Но вдруг сестры начали меркнуть, словно мираж. Их очертания истончались, растворяясь в воздухе, и Смерть прошла сквозь них — как сквозь тени. Мойры исчезли. Фигура Смерти изменилась. По обе стороны от ЕЕ головы медленно проступили еще две — укрытые черной вуалью. Все та же высокая, неподвижная фигура, но теперь уже триликая, смотрела на него сразу тремя взглядами. И когда ОНА заговорила — пространство дрогнуло: голос разошелся сразу с трех сторон. Один был юным и ясным, второй — глубоким и тяжелым, третий — старым, почти осыпающимся в пыль. Они не перебивали друг друга, не спорили, а сливались воедино, как три тона одного аккорда. Словно это говорили Рождение, Жизнь и Смерть — единым словом. Триединая Богиня Рождения, Жизни и Смерти встала перед ним, охватывая его взглядом. — Если бы ты умер — я не смогла бы принять тебя целым. Ты разорвал себя. Свою душу. Мой подарок. Твою силу. Ты боялся меня. Ты оскорбил меня своим бегством. Каждый раз, когда ты выбирал разделить свою душу, ты уходил от меня все дальше и дальше. Я разочаровалась в тебе, Том. ЕЕ фигура росла, давление поднималось и Волан-де-Морт упал на колени, не способный дышать. Тьма расползалась, поглощая пространство. Волан-де-Морт захрипел, сжав горло и упал лицом в землю. Голос Смерти над ним прозвучал как приговор: — Ты отверг меня. Все эти годы ты убегал от меня. И теперь ты столкнешься с наказанием, которого заслуживаешь. *** Гарри был совершенно один в этом безмолвном пространстве. Один на один со своим страхом, паникой и болью. И от одной мысли — что может произойти с Волан-де-Мортом под землей, что могут сделать с ним эти инферналы — ему было так больно, что Гарри на секунду переставал дышать и замирал до болей в мышцах. Это продолжалось несколько часов. Он использовал весь свой арсенал заклинаний, истратив почти все силы на то, чтобы разрушить землю под ним, расширить чертовы трещины и достать Волан-де-Морта из-под земли. Но земля не поддавалась. Его силы были бесполезны. Когда силы начали покидать его, руки дрожать, а голова опустела от напряжения — он начал кричать. Гарри упал на колени. Крики перерастали в хрипы, а хрипы в мольбу: — Верните его, прошу. Отпустите его. Я выбрал его. Я обещал ему помочь. Верните. С каждым словом его кулаки сжимались, но у него больше не было сил на удары по безжалостной земле. Он сидел на коленях, удерживая себя дрожащими руками, которые упирались в землю. Пока его не накрыла высокая тень. Гарри медленно поднял голову и прищурился — это был мужчина в высокой шляпе, чья тень закрывала его лицо, с длинными ногами, в магловском костюме, которые носили джентльмены в клишированных британских сериалах и яркими зелеными глазами, поблескивающими за тенью шляпы, несмотря на то, что лицо его он не мог увидеть. Но Гарри узнал Его. И Он тоже узнал Гарри. — Вставай, Гарри, — услышал он знакомый с детства мягкий голос взрослого мужчины. — Ты... — поразился Гарри, увидев Его впервые, по настоящему. — Ты... Ты — мой воображаемый друг. — Воображаемый дядюшка, если говорить точнее, — ухмыльнулся мужчина и помог Гарри встать. Встреча была такой удивительной, что Гарри позволил помочь себе и встал, ощутив на плечах и ладонях его холодные длинные руки. Он был белокожий, почти бледный, не видавший солнечного света, вероятно — никогда. — Я так рад тебя видеть! — радостно закричал Мужчина в шляпе, раскинув руки. Но Гарри такого энтузиазма не разделил. — Что ты здесь делаешь?! Мужчина в шляпе стоял, раскинув руки, с широко раскрытыми зелеными глазами, идентичными глазам Гарри, и несколько раз моргнул, пребывая в каком-то страшном удивлении, но продолжал неизменно улыбаться. — Мы За Гранью, Гарри. Почему я не могу быть здесь? — Потому-что ты мой воображаемый друг! Которого я решил забыть из-за твоих плохих советов! — Мои совета были практичные. — Нет! Они были ужасные! Ты учил меня воровать еду. Советовал мне состричь волосы тете Петунье, отравить еду Дадли и дяди Вернона, наплести слухи о Дурслях на весь район и повесить на стропила кошек миссис Фигг! — А ты хотел продолжить голодать, терпеть этих грязных маглов и эту тупую сквибку с ее полу-книззлами? На что ты жалуешься? — Ты хотел сделать из меня малолетнего преступника! — Да ты и без меня справлялся, — усмехнулся Мужчина в шляпе с лукавой улыбкой. Гарри поморщился, не отвечая “воображаемому дядюшке” и отвернулся — потому-что ничего сказать не мог. Он был прав. Гарри никогда не был законопослушным и хорошим ребенком. Если проблемы не появлялись перед ним, то он сам их создавал. Но тут же замер и медленно обернулся. Воображаемый дядюшка уже стоял с опущенными руками и продолжал ему добро улыбаться — совсем как Длинноногий дядюшка из книги, которую он прочитал вместе с Ним. — Ты не воображаемый, — прошептал Гарри и взмахом руки, вызвав ветер, скинул с головы “дядюшки” его шляпу. Гарри сдавленно ахнул. Черты лица его воображаемого дядюшки были такими знакомыми, но и незнакомыми одновременно — в них было меньше змеиного, больше живости и художественной мягкости. Зеленые глаза были такими же, как у Гарри. И это все еще было лицо красавца Тома Реддла. Гарри уставился на Его лоб — там был такой же, как у него шрам-молния. — Крестраж… — прошептал Гарри. — Ты крестраж. Мой крестраж. — Правильнее будет — крестраж Волан-де-Морта, или коротко — Шрам. Я не твой крестраж. Ты мой сосуд, — улыбнулся Шрам такой улыбкой, которую Гарри никогда, ни разу, не видел на лице ни Тома Реддла, ни Магнуса Певерелла и тем более у Лорда Волан-де-Морта. Шрам улыбался тепло, со смехом, но не злым, а хитрым, не коварным, а веселым. Он был живой, улыбчивый, совсем как дядюшки из его воображений детства. Когда он мечтал, что в один день придет другой дядя, не такой дядя Вернон — и заберет его с собой. Или другая тетя. Или его родители волшебным образом окажутся живы и он обретет настоящую, любящую семью. Все свои надежды он вероятно вложил в Него. В Шрам, в крестраж, что жил в его душе. Но Гарри не стал обманываться. Он выхватил свою палочку, ощущая как силы вновь вернулись к нему. Глаза его сузились и он с подозрением уставился на Шрам. Тот поднял с земли шляпу, отряхнул пыль и водрузил ее обратно на голову. Совершенно не беспокоясь из-за палочки в руках Гарри. Он наоборот был до невозможности спокоен и счастлив. Улыбка все не сходила с его лица и Гарри с ужасом понял, что это вероятно он сделал Его таким… Ему вдруг стало совестно перед Волан-де-Мортом. Что будет когда вот такая вот частичка душа вернется к Волан-де-Морту? Глаза Гарри были такие большие и круглые, что глядя на них, Шрам беззлобно посмеялся. — Что ты смеешься?! — Гарри выставил перед собой палочку. — Ты такой забавный, — со вздохом ностальгии сказал Шрам. — В детстве ты был милее. И слушался меня. А потом просто запер меня, отказался от меня, перестал меня слушать и забыл! — с обвинением отчеканил Шрам, на секунду обретя свой истинный вид крестража безумного Лорда Волан-де-Морта, коим тот был в 1981 году. Но сразу же вернулся к своему теплому, милому образу. — Лицемер, — прошипел Гарри. — Что тебе от меня надо? Я встречал Чашу и Диадему, и знаю ваши цели — хитрецы, обманщики и чересчу… — Не сравнивай меня с ними! — ахнул Шрам, коснувшись своей груди. — Я не такой! Я пришел тебе помочь! Смотри! — Шрам отвернулся и достал из-за спины (откуда, как, где) огромную косу. — Коса Стражи! Гарри быстро встал за спиной Шрама, все еще с поднятой палочкой и осмотрелся — но не нашел и не понял — откуда тот достал эту громадину. Шрам улыбнулся. — Я хоть и самая маленькая частичка души Волан-де-Морта, но кое-какими силами все же обладаю. — Ага! — победоносно закричал Гарри, счастливый что нашел подвох в поведении Шрама. — Так ты все так… — Я пришел помочь тебе спасти Волан-де-Морта, — ошарашил Гарри Шрам, с неизменной улыбкой на лице. Гарри крепче сжал палочку. — Какой ты недоверчивый. А в детстве был таким… — Прекращай упоминать мое детство! — закричал Гарри. — Мне было пять лет, когда я начал тебя слышать. Ты был просто голосом в моей голове. — А что я еще мог сделать? — обиженно спросил Шрам, сжимая в объятиях косу. — Я самая слабая частичка души Волан-де-Морта. И не могу создавать такие же иллюзии как Диадема, или создать целое чудовище как Шрам. Да и призвать всяких морских чудищ, как Медальон тоже не могу. И я никак не связан с Гонтами или Певереллами. Я слабый. И всегда был слабым. Знаешь — какого это оказаться в маленьком ребенке, чья душа была такой сильной, что я не мог даже захватить ее? А когда ты рос, ты ощущал столько эмоций, что мне было трудно дышать. — Ты не можешь дышать, ты же крестра… — А еще ты меня обижал! И называл меня воображаемым! — Шрам всплеснул руками, как театральный актер из довольно хорошего спектакля про обиженного, несправедливо обвиненного бедняка. Гарри скептически уставился на него, приподняв брови. — Но ты научил меня любить! Чувствовать! Быть добрым. — И не стыдно тебе так открыто мне врать? — прошипел Гарри. — Я делаю тебе комплимент. — Ты меня оскорбляешь своими словами. — …с возрастом твой характер все хуже и хуже. — Ну, если ты стал лучше благодаря мне, то разве не я стал хуже из-за тебя? — с иронией спросил Гарри. — О, Гарри, — взмахнул рукой Шрам, изображая смущение, будто Гарри дал ему лестный комментарий. — Не переоценивай меня и недооценивай себя. Этот паршивый характер — твой. Полностью. — Ах ты ублюд…! — Попрошу без выражений! — стукнул косой по земле Шрам и нахмурился, совсем как отчитывающий мальчишку дядя. — Я не вру. Я пришел помочь тебе спасти Волан-де-Морта. Хоть я и самый слабый крестраж, но я также самый свободный из крестражей. И знаю, что сейчас с Волан-де-Мортом. — Что с ним? — дрогнул голос Гарри. — Смерть забрала его для наказания, — хмуро сказал Шрам. — И мы должны найти Волан-де-Морта и вызволить его из того кошмара, в который его бросили. — “Бросили”? — задрожал голос Гарри, а рука с палочкой ослабла. — Что ты хочешь сказать? Он уже проходит наказание? Почему? — Потому-что Смерть недовольна. И она решила, что так будет справедливо. Наказать его за все его прегрешения. Шрам нахмурился. — Но я не позволю так с ним обращаться. Поэтому — мы не должны больше тратить времени. Бери косу и пошли искать червоточину. Гарри поймал брошенную косу и прижал ее к себе, ощущая ее вес, что подарил ему странную уверенность и силу. — Откуда… откуда у тебя вообще коса? Она разве не принадлежит Стражам? — Я украл ее у Кадма Певерелла, — улыбнулся Шрам, весьма довольный собой, впрочем не снижая скорости своей ходьбы. Из-за чего Гарри пришлось ускориться и пойти за ним. — Ты украл косу Кадма Певерелла? Я слышал, что он жутко злой! Он же придет за косой. — Сюда он попасть не сможет, — усмехнулся Шрам, озираясь по сторонам, словно вынюхивал что-то известное только ему одному. — Почему это? — Гарри поглядел по сторонам. — Где мы? — Мы в магическом сердце Волан-де-Морта! — Что?! *** Волан-де-Морт стоял с поднятой палочкой в руке, направив ее на кричащего и стонущего в предсмертных муках, мужчину. Всего минуту назад он не мог вспомнить — кто это. Но теперь он казалось знал, все об этом человеке. Его имя, возраст, семью, любовь, надежды, разочарования и его боль, которую он ему причинил. Его душа была в агонии. Но он был заключен в тюрьму, в собственном теле из прошлого себя. И проходил через все убийства, страдания и злодеяния, которые он совершил за всю свою жизнь. Сцены сменялись одна за другой — в один момент ему приходилось смотреть на страдания сирот из приюта Вула, в той самой пещере, которая в будущем стала его тайником; а в другой момент он душил девушку, чей взгляд когда-то в прошлом раздражал его, вызывая отвращение. Он вспомнил ее, не по собственному желанию, а из-за собственного наказания — потому что ему приходилось биться в агонии внутри себя прошлого, одновременно ощущая весь страх, всю боль своих жертв. Один за другим. Один за другим. И так до бесконечности. Кем же она была? Тогда он летал — учился летать — и неудачно упал. А проснувшись, оказался в небольшом домике, где жила магла. Он решил отдохнуть там. Но глупая магла влюбилась в него до беспамятства за те жалкие несколько дней. Он помнил, теперь помнил, вспоминал — как ему приходилось терпеть ее брошенные украдкой глаза, полные щенячьей любви, слушать ее вздохи, когда она восхищалась его красотой и к несчастью видеть ее смущенный румянец на жалком лице. Он забыл ее — но теперь мог вспомнить: у нее была длинная коса, светлые волосы, маленькие темные глаза и круглое, невинное лицо. Она была ничтожной. Она была слабой. Она была мерзкой. Как все маглы. И он убил ее. Голыми руками. Он душил ее, упиваясь ужасом, страхом, отчаянием в ее маленьких глазах. Со злорадным удовольствием наблюдая, как отчаяние топит кровавым пеплом ее любовь. Но теперь — когда все повторялось. Он ощутил ее страх. Ее отчаяние. Ее ужас. Ее боль. Корчась в своей “тюрьме”, не способный закрыть глаза, не смотреть, не видеть; не способный закрыть уши, не слышать, не слушать ее крики и слезы; не способный отпустить руки. Ему пришлось смотреть, слушать и ощущать. Смерть наказывала его — за смерть маленькой жизни. За жестокое убийство. Она наказывала его. — Умоляю! — кричал он. — Не надо! — Умоляю! — кричали его жертвы. — Не надо! Каждый его крик сопровождался криками его жертв. — Умоляю! — сжимался Волан-де-Морт, не ощущая своего тела, не ощущая свою душу, запертый в неконтролируемом теле, во времени. — Не надо! — Умоляю! — кричала его жертва, мужчина, чью семью он убивал один за другой, за неповиновение, за ошибку. — Не надо! Это не прекращалось. Он тонул в крови, которую когда-то пролил — и не мог дышать, задушенный криками, своими и чужими. Если бы только его душа была такой же, какой была тогда. В то далекое время. Холодной, бесчеловечной, жестокой, кровавой. Но он больше не был тем Волан-де-Мортом, тем Томом — сейчас его душа вернула пять крестражей из семи. Некогда разрубленная на части душа была исцелена добротой и верой Гарри. — Гарри… — шептал Волан-де-Морт, когда его “тело” из прошлого снова начало убивать, а страдания его жертв наполняли его сердце и душу. Он начал сходить с ума. Волан-де-Морт чувствовал это. Он был в ловушке криков, крови, страданий и боли. Взгляд не мог сфокусироваться — наполненный красным. — Гарри… Гарри… Спаси меня… Гарри…