Арка XX. Глава 147. Твое имя

Он был в лесу — это был Запретный Лес. Его душа была заключена в новой тюрьме. Его ум и тело были разъединены: руки и ноги двигались, не получая сознательных указаний, как будто в теле, в котором он был заключен, он был пассажиром, а не водителем. Взор стал яснее и он понял, что был здесь не один. Посреди поляны горел костер. В его дрожащем свете видна была группа глухо молчащих, настороженных людей в черных мантиях. Пожиратели Смерти. Но не его. Некоторые стояли в масках и капюшонах, а лица других были открыты. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на поляну огромные тени; их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы. На деревьях болталась огромная паутина. Он замер, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Он стоял с опущенной головой, держа в белых пальцах… Бузинную палочку? А над его головой, свивая и развивая кольца, парила Нагини в сияющей зачарованной сфере, похожей на чудовищный нимб. Волан-де-Морт не знал, что тут происходит. Такого с ним никогда не случалось. Он никогда не стоял здесь, в толпе смутно знакомых людей. Все взгляды были обращены на него. На “Волан-де-Морта”. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку. — Я думал, он придет, — сказал “Волан-де-Морт”. — Я ожидал его прихода. Все молчали. Волан-де-Морту стало трудно дышать. Страх отдавался где-то в ребрах, в области груди — там, где общеизвестно, хранится хрупкое, человеческое сердце, от которого он отказался много лет. Но одна лишь мысль, что тот, кого ждал этот “Волан-де-Морт” был… был… Им. Ему становилось тошно, больно. — Я, видимо… ошибся, — продолжал “Волан-де-Морт”, когда на поляне, за костром, из воздуха появилась фигура Гарри Поттера. — Нет, не ошибся, — произнес Гарри громко. Волан-де-Морт ощутил, как его сердце падает. Он хотел побежать к нему, укрыть его своим телом, забрать его отсюда: подальше, подальше, подальше. Гарри выглядел неважно — лицо грязное, изможденное, глаза блестят под светом костра, но наполнены странной, пугающей решительностью. Его одежда, порванная, обгоревшая в некоторых местах — указывала на тяжелую битву, через которую он прошел. И выжил. Конечно он выжил. Это Гарри. Гарри всегда выживает. Гарри всегда выживает. Но Волан-де-Морт медленно терял надежду. В эту минуту ему не важен был никто, кроме Гарри. Их было сейчас здесь только двое. Эта иллюзия рассеялась также быстро, как появилась. Великаны зарычали, Пожиратели смерти вскочили на ноги, раздались крики, ахи и даже смех. Но “Волан-де-Морт” стоял неподвижно. Звуки вокруг перестали иметь значение. Он с жадностью и надеждой устремил взгляд красных глаз на подходившего Гарри, отделенного от него лишь пламенем костра. Все застыли, шевелились лишь языки пламени да змея в сияющей сфере за головой “Волан-де-Морта”. “Волан-де-Морт” и Гарри неподвижно глядели друг на друга. И прямо сейчас он был безмерно благодарен этому времени — потому что ему позволили посмотреть на него, на Гарри. Но наваждение прошло. Время сдвинулось. Кошмар продолжился. — Гарри Поттер, — обратился к нему “Волан-де-Морт” и его мягкий голос захватил сердце Волан-де-Морта в тиски. Голос монстра сливался с шипением огня. Монстра — не его — не его — не его — не его. Это не он. Это был не он. Гарри молчал. Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Все вокруг замерло в ожидании. — Мальчик, Который Выжил. “Волан-де-Морт” поднял палочку. Волан-де-Морт закричал. Ненависть и страх поднялись в его сердце, затопили его ум. Он изо всех сил старался захватить контроль над этим телом. Опустить палочку. Защитить Гарри. От самого себя. Улететь. Исчезнуть. Подальше от Гарри. Чтобы Гарри был в безопасности. Но он не мог. Не мог. Не мог. Это было его наказанием. “Нет… Нет…” — умоляюще шептал Волан-де-Морт, когда его тюрьма усмехнулась, наклонив голову набок и произнесла: — Пришел умереть. Гарри смотрел на него. Волан-де-Морт затрясся. Но все вокруг застыло. А губы произнесли самые ужасные два слова, которые он использовал неисчислимое количество раз. Но сейчас они повергли Волан-де-Морта и его душу в ужас. Он закричал. Но тело не слушалось. Вспышка зеленого пламени осветила поляну. И он упал. А сам Волан-де-Морт падал. Падал. Падал. Ему казалось, что падение было бесконечным, как и его боль. — Гарри! Гарри! Умоляю! Не надо! За что? Не убивай Гарри! Гарри! Умоляю! Но все повторилось. И повторялось, повторялось и повторялось. Гарри замертво падал от руки монстра. Толпа кричала. Им было весело. Они ликовали. Гарри Поттер мертв. — Вы видели? — голос монстра перекрыл шум толпы. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио! “НЕТ!” — Волан-де-Морт не хотел смотреть, но не мог. И он увидел, как тело Гарри подбросило в воздух. Второй. Третий. Очки слетели с мертвого Гарри, над чьим телом издевались, чье тело оскверняли. Над ним потешались. Все. Не один только монстр, в чьем теле он был заключен. Тело Гарри подпрыгивало в воздух и падало, как тряпичная кукла. И когда тело Гарри упало на землю, поляна огласилась веселыми криками и взрывами хохота. Ненависть поднялась в нем со страшной силой, не имея выхода — он не знал, кого ненавидеть — себя? Он ненавидел себя. Он ненавидел монстра, который убил Гарри. Он ненавидел себя. Он снова был в теле “Волан-де-Морта”, под контролем этого монстра, этого чудовища. Поляна. Костер. Крики Пожирателей, требующих Смерти. Смерти… смерти его Гарри. — Гарри Поттер, — произнес монстр. — Остановись… Прошу… Прошу тебя... — Мальчик-Который-Выжил. — Прошу... Я не вынесу этого... Я не вынесу... Прошу… — Пришел умереть. — НЕТ!!! В ту же секунду что-то внутри него треснуло. Его тюрьма? Нет — оковы, что удерживали его в этом теле, в этом монстре. Сцена повторялась. Гарри стоял там, один, такой сильный, такой хрупкий, такой беззащитный, смиренный, храбрый, маленький. Стоял и ждал свою смерть. От его руки. Монстр, его тюрьма, в которую была заключена его душа — снова смотрел на Гарри. Снова. И он ненавидел его. “Нет! Гарри! Нет”. Все затряслось. Поляна оставалась в порядке. Но Волан-де-Морт ощущал эту тряску, это разрушение. Его душа кричала. “Гарри!”. Он наконец-то ощутил ее, свою тюрьму: холодную, плотную, чужую, удерживающую его внутри тела, которое снова и снова поднимало палочку на Гарри. “Гарри!”. Он закричал: не голосом, а душой и сердцем, и этот крик прокатился по клетке изнутри, заставив ее задрожать. Он бился в нее, снова и снова, отчаянно, до боли, до безумия, и с каждым ударом мир вокруг начинал отвечать: лес застонал, пламя костра взметнулось выше, тени Пожирателей исказились, словно сама реальность не выдерживала напряжения. Он не знал и не был уверен в том, что это сработает — но не останавливался. Он не имел права остановиться. Потому что Гарри был там, всего в нескольких шагах, живой, дышащий, еще не потерянный окончательно. Тюрьма не сразу поддалась разрушению. Она сопротивлялась изо всех сил, впиваясь в его душу, причиняя невыносимую боль. Но он, настоящий он — не сдавался. Он не имел права сдаваться. Он разрывал магию Смерти, заключившую его в это тело, чувствуя, как его сущность освобождается, а тело монстра теряет над ним контроль. “Гарри!”. В какой-то момент боль исчезла. Осталась лишь цель. Путь. Гарри. И когда клетка наконец рухнула, он почувствовал, как его выбрасывает вперед — не в пустоту, а на эту поляну, но уже на свободе. — Гарри! — впервые получилось у него закричать своим голосом, обращаясь своим голосом к Гарри, к еще живому Гарри. Он поднялся и побежал, не замечая земли под ногами, не видя никого вокруг, с одной-единственной мыслью: успеть. Он рванулся к Гарри. Тот стоял, глядя мимо него, на монстра. — Гарри! Посмотри на меня! Гарри! Гарри! — умолял он, раскидывая руки, вставая между ним и поднятой палочкой, закрывая его собой так, как хотел сделать с самого начала. Зеленый свет вспыхнул за его спиной и осветил поляну, отражаясь в ярких глазах Гарри, также, как и силуэт монстра за его спиной. Смертельный луч прошел сквозь него. Он протянул руку. Луч коснулся груди Гарри. Гарри начал падать. — Нет! Гарри! — закричал Волан-де-Морт, рухнув следом, на колени, схватил его тело. Его холодное, хрупкое, легкое тело. Прижал к себе. Судорожно. Отчаянно. — Не-е-е-ет! Нет! Нет! Прошу! Нет! Гарри! Нет! А-а-а-а-а-а! Его крик разнесся по поляне. Слезы обожгли глаза. Боль раздирала сердце. Душа ломалась также, как тюрьма. Он держал в своих объятиях Гарри и звал его, снова и снова, шептал и кричал его имя, тряс, прижимал к себе, не желая верить, хоть и знал, понимал, что он мертв. — Смерть! Смерть! Умоляю! Умоляю прекрати! Остановись… Прошу… Прошу… Умоляю… ОНА появилась бесшумно. Он не знал, когда ОНА появилась. Он все еще сидел на коленях, прижимая к себе холодное, мертвое тело Гарри. Слезы неудержимо текли по его глазам. Зрение затуманилось. ОНА молчала и смотрела. Волан-де-Морт безудержно плакал, кричал, давился слезами, сжимая тело Гарри. Где-то в глубине его истощенного — от бесконечных страданий, боли, отчаяния, злости и смертей — разума, на мгновение вспыхнула мысль — отрезвляющая, дарящая надежду: Это не его Гарри. Это иллюзия. — Это не иллюзия, — услышал он голос Триединой, Смерти, Богини, его Истязательницы. — Нет… Нет. — Это не иллюзия. Это правда. Волан-де-Морт убил Гарри Поттера. — Нет! Нет! Это неправда! — закричал Волан-де-Морт, не отпуская тело Гарри. — Но ты убил его. В других вселенных. В других мирах. — Умоляю… Прекрати… — Твое наказание не закончилось. Ты прошел всего половину, — безжалостно сказала ОНА. — Что…? — повернулся к НЕЙ Волан-де-Морт, уставившись на НЕЕ покрасневшими от слез глазами. — Половина…? Какая еще половина? — Половина из твоего столетнего наказания. — Сто… сто лет? Вместо ответа, Смерть протянула руку и в ней появилась маленькая картонная коробка. Коробка гремела и подрагивала, как будто в ней колотились обезумевшие мыши. Волан-де-Морт почувствовал, как его руки опустели. Он опустил голову и замер от страха. Гарри исчез, а вместе с ним и поляна. Он вновь оказался в этом пустынном, безмолвном и гнетущем месте. Он сидел на серо-белой земле высохшего моря. — Забери его обратно, — голос Смерти разрушил тишину и больно ударил по ушам Волан-де-Морта. Но он вытерпел это, встал и подошел к Смерти на дрожащих ногах. Коробка казалась смутно знакомой. Ничем не примечательная, без каких-либо особенностей или меток, просто обычная картонная коробка. Но когда Волан-де-Морт взял ее в руки, он вспомнил ее. Эта коробка была точно такой же, как та, которая была у него в приюте. Он украл коробку из кладовки приюта, а после хранил в ней все свои трофеи. Она гремела и тряслась — и то, что было внутри нее, неистово пыталось вырваться наружу. Волан-де-Морт снял крышку и в тот же миг, из нее хлынула густая, темная кровь и человеческие белые кости и пустые черепа. Поток был такой силы, что Волан-де-Морта унесло за считанные секунды и он начал тонуть. *** — Удивлен? — спрашивает Шрам с улыбкой. — Да, это магическое сердце самого Лорда Волан-де-Морта. Антураж немного подкачал. И пыльно. Не сравниться с твоей зеленью и живостью, конечно. Но и в этом месте есть свое очарование. Гарри показалось, что Шрам пытается оправдаться — нет, оправдать вид магического ядра Волан-де-Морта, смягчить то, что он видит и то, что могло привести к такому запустению — и очень удивляется этому. Это явно заметно по его расширенным глазам и открытому рту. Шрам продолжает улыбаться. — Очарование? — уточняет Гарри. — Где? — Оно было! — возмущается Шрам, всплеснув руками и указывая на обширное пространство вокруг них. — Здесь раньше было море. Гарри хмыкнул. — Я догадался. Спасибо. Но его сейчас здесь нет. Почему? Шрам не ответил, обиженно насупившись и бросив на Гарри недовольный взгляд, пошел дальше. Гарри пошел за ним — ожидая. Не в характере Волан-де-Морта оставлять такое пренебрежительное замечание без должного внимания. — Ты все равно не поймешь, — заговорил Шрам. — Скоро сердце забьется магией, такой же мощной и живой, как морские волны. Наполнится такой же яркой магией, как само море! И тогда, — засмеялся Шрам как безумный гений, — Волан-де-Морт станет сильнее братьев Певерелл! — Так вот в чем причина, — понял Гарри и закатил глаза. — Мерлин, какой же ты напыщенный болван. Шрам не стал комментировать его слова, погруженный в блаженные мысли о грядущем триумфе. Но быстро сбросив с себя наваждение, пошел дальше, как ни в чем не бывало. И даже чуть пританцовывал, напевая под нос песенку: — Ты когда-нибудь чувствовал себя так? Случались ли странные вещи, Ты сходишь с ума? Гарри замер с тяжелой косой в руке и уставился на спину пританцовывающего Шрама, что напевал песенку из детского сериала, который Дадли любил смотреть летом перед третьим курсом. А Шрам продолжал петь детскую песенку с веселым и быстрым мотивом, внимательно наблюдая вокруг, в поисках той самой червоточины, о которой он ранее упоминал. — Ты когда-нибудь, когда-нибудь чувствовал себя так? Случались ли странные вещи, Ты сходишь с ума? Шрам обернулся и с веселой улыбкой спросил Гарри: — Гарри! Помнишь эту песенку из “Крутого виража”? Этот твой магловский кузен включал свой телевизор на максимум. Куда смотрели его родители? Разве это не помешало бы их стараниям показаться презентабельными жителями этого жуткого района? — Шрам цокнул. — Логики в них было столько же, сколько ума в башке Дадли. Чего застыл? — Зачем ты напомнил мне эту песню? — спросил Гарри. Песенка, которую он уже забыл, снова заиграла в его голове и он даже начал вспоминать весь текст. Шрам захихикал, придерживая свою шляпу. — Не одному мне же страдать, — отметил Шрам, гнусно хихикая и вздохнул, схватившись за голову. — Ах! День когда Дадли купили телевизор был худшим днем в моей жизни! — Тебе больше 50 лет! — Мне 16! Не старь меня! — Волан-де-Морту было больше 50, когда появился ты! — Но я был создан 16 лет назад, значит мне 16. Не спорь со мной. Я занят. Надо побыстрее найти вход в червоточину и спасти Волан-де-Морта от его наказания. За мной, быстрее. — Как ты его найдешь? — быстро спросил Гарри, поравнявшись с высокой фигурой Шрама. Гарри подумал, что он даже выше самого Волан-де-Морта, а ноги длиннее — вероятно все из-за его фантазий и желаний, когда он одарил своего воображаемого дядюшку определенными чертами характера и внешними данными. — Я его крестраж, я чувствую его. Совсем как компас, только мой указывает не на север, а на хозяина, — серьезно ответил Шрам и прищурился. — А что дальше? — нервно спросил Гарри, прижимая к себе косу. — Мы будем драться с кем-то? Чудовища? Жуки скарабеи? Инферналы? — Да уж… — вздохнул Шрам, поглядев на Гарри сверху вниз. Взгляд его был чуть обеспокоенный, словно у Гарри были проблемы с развитием. Этот взгляд задел Гарри, всколыхнув неприятные воспоминания — бойкот из первого курса, подозрения и странные взгляды с третьего курса, осторожные взгляды с третьего курса, словно он какой-то сумасшедший. Но ярче всех проступило лицо одного человека. — Не смотри на меня так, ты похож на тетю Петунью! — сжал зубы Гарри, с недовольством глядя на Шрама. Шрам согласно кивнул и ответил: — Ничего необычного. Все десять лет твоей жизни она была главным родственником в твоей жизни, Гарри. Она повлияла на тебя, а ты на меня. — Нет! — резко закричал Гарри. — Я похож на родителей, даже на Волан-де-Мо… — Отчасти да, — мягко перебил его Шрам, успокаивающе наклонив голову на бок, — но даже если она не старалась — ее воспитание, ее манеры, ее слова, ее поведение — все это неизбежно повлияло на тебя, Гарри. Отсюда твоя недоверчивость, стремление подслушать, чтобы узнать что происходит, вечное осуждение, умение подстраиваться и улыбаться когда нужно и неплохие навыки манипуляции. Хотя, уверен, эти качества были присущи обеим сестрам Эванс. — Это не так! — запротестовал Гарри. — Хорошо, думай как хочешь, — пожал плечами Шрам, не стремясь к спору и продолжил их прежний диалог: — После того, как я найду червоточину, мы сможет открыть путь в параллельное пространство магического сердца, где сейчас держат Волан-де-Морта. Гарри отвернул взгляд от Шрама, но не смог не спросить: — А откуда ты вообще это знаешь? И как я могу быть уверен, что ты не врешь? — Потому-что я хочу спасти Волан-де-Морта, — остановился и повернулся к нему Шрам. — Причина? Я должен быть частью единой души, а не заточенной в душе другого человека капелькой или блуждающей За Гранью душой, которую после могли отправить За Грань, без возможности нормального существования! Я хочу вернуться, Гарри. И это мой выбор. Гарри молчал, пристально глядя на Шрам. — Я часть великого темного колдуна и я хочу вернуться, — продолжил Шрам. — Тогда почему ты сразу не вернулся к нему? — с подозрением спросил Гарри. — Ты сказал, что был свободен и можешь гулять по За Грани. Даже украл косу Кадма Певерелла. — Потому-что мое время еще не подошло. Испытание шестого крестража еще не началось. И раз мне была дана свобода, я решил этим воспользоваться, — лукаво улыбнулся Шрам. — Это как же? — Я здесь с самого вашего прибытия За Грань, Гарри, — похвастался Шрам. — Сразу после встречи со Смертью, где она к твоему сведению, готовилась к испытанию всех семи крестражей для Волан-де-Морта — я честно признался, что у меня нет никакого испытания и я хочу вернуться к Волан-де-Морту. Но мое время еще не подошло. А моя честность и моя душа очень понравились Госпоже. И я отправился узнавать о За Грани все, что мог узнать. — Так вот откуда у тебя вся эта информация! — Конечно. Я зря времени не терял. Такой возможностью грех не воспользоваться. К тому же, после возвращения к Волан-де-Морту, я поделюсь с ним всеми воспоминаниями, которые я собрал за все это время За Гранью. В каждом слове Шрама отражались его искренние чувства к Волан-де-Морту — он не пытался очернить своего хозяина, а наоборот, оправдывал его, говорил за него и показывал свое уважение и любовь. Гарри шел за Шрамом — болтающим обо всех сплетнях За Грани — и ярко улыбался. — Я не смог попасть в Элизиум, но я видел Теней, жуткое местечко. Пользуясь случаем, я хотел бы рассказать тебе о Кадме Певерелле, — состроил серьезную мину Шрам. — Хочешь оправдаться за кражу? — сразу понял Гарри. — Обижаешь! Я не оправдываюсь. Ни капельки. Я заявляю прямо и честно — я украл его косу, потому-что он моральный урод! Ты знаешь, что он бросил своего сына, когда его жена заболела? А после ее смерти полностью игнорировал его, впал в жуткую депрессию, не заботился о нем, отказался от него. И что еще хуже — отправился За Грань, чтобы спасти ее душу, но оскорбил Госпожу и умер. Он был наказан за недоверие к Госпоже и теперь должен следить за всеми своими потомками За Гранью и отвечает за каждую их ошибку. Злорадно улыбнулся Шрам. — Мне не нравится, что он бросил сына, — нахмурился Гарри. — Родители не должны бросать своих детей. Это ужасный поступок. Но причем тут это и кража его косы? — Он оскорбил, унизил и ударил Волан-де-Морта. Гарри сильно нахмурился и с тяжелым взглядом посмотрел на Шрама, отчего у последнего дрогнуло тело и он застыл с улыбкой на лице. — Что он сделал? — обманчиво спокойным голосом спросил Гарри. — Волан-де-Морт ничего не сделал, — с опаской ответил Шрам. — Я про Кадма. — Ему не понравилось, что Волан-де-Морт встретился с Аидом. Сказал, что Волан-де-Морт создает ему проблемы. Но на самом деле он был зол, что не только Смерть, но и Аид дал Волан-де-Морту второй шанс. Потому-что Кадм считает, что Волан-де-Морт не достоин второго шанса. Последние слова Шрам сказал с отточенной интонацией. Гарри это понимал. Но все равно разозлился на среднего брата и с силой сжал его косу в своей руке. — А он второго шанса достоин, да? — с сарказмом спросил Гарри, не ожидая ответа. — Ну что-ж, отлично. Ему коса в ближайшее время не понадобится. У нас дела поважнее. Пошли. Шрам довольно улыбнулся, отчего его зеленые глаза заблестели и продолжил путь. Они долгое время шли. Гарри казалось, что прошло несколько часов, а возможно уже целый день. Без привычных ориентировов и биологических часов — он не мог ощутить время. Его тело не уставало. Ему не нужен был сон. Он не голодал. Солнце не всходило и не заходило. Время текло бесконечно. Или лучше не сказать — времени не было? Шрам шел впереди, останавливался, снова продолжал идти — как настоящая ищейка, следуя своему внутреннему компасу. А Гарри терпеливо шел за ним, готовый к любым неожиданностям. Шрам поглядел на Гарри и сдержанно улыбнулся. Гарри поднял глаза на него и подозрительно прищурился. — Что? — Ты такой маленький! — Что?! Это ты невозможно высокий, а не я маленький. Я еще вырасту! — Сколько не расти, я буду видеть только маленького Гарри. Ах, меня всегда так тянет понастольгировать. — Прекращай свои странные разговорчики. У нас тут серьезное дело вообще-то. — Хорошо. Они шли молча еще несколько минут. — А все таки…! — начал Шрам. — Да что тебе?! — устало закричал Гарри. — Что? Что? — Я просто хотел помочь тебе с полетом. Волан-де-Морт уже научил тебя? Или еще нет? — Я думал, ты знаешь все. — Значит научил, — кивнул Шрам. — Покажи. — Нет. — Значит практики было мало. Гарри прикрыл глаза от раздражения. Ему не нравилось, что Шрам так хорошо знал его, как-будто читал его мысли. Но лучше сказать, что он просто знал его как облупленного. — Летаешь ты лучше, чем ходишь, — странным тоном заговорил Шрам, играя роль строгого, но доброго дядюшки. — Поэтому — летай, пари, левитируй. — Зачем? — спросил Гарри со вздохом. — За тем, что ты можешь. Отдай мне косу, — Шрам быстро забрал у Гарри косу и помахал рукой. — Теперь летай! — весело засмеялся Шрам, ударив косой в полуметре от ноги Гарри, отчего Поттер резко подпрыгнул. — С ума сошел?! Шрам поднял обе руки, удерживая в одной косу и улыбался. — Это необходимая практика. Твои ноги не должны касаться земли, — Шрам постучал ногой по земле и подмигнул ему. — Тебе кстати очень повезло — За Гранью ты не нуждаешься в еде, воде и сне. Тело и душа не устают. Ты можешь практиковаться, пока не достигнешь совершенства. — Но я устаю! — не согласился Гарри, но больше из вредности. — Это всего лишь память тела в душе, — снисходительно отметил Шрам. — На самом деле ты не устаешь. Это все эмоции. Они заставляют человека тратить на себя большую часть энергии. Не растрачивай свои силы зря. Это глупо. — Эмоции это не глупо, — глухо ответил Гарри. — Не глупо. Но сейчас для спасения Волан-де-Морта нужна твоя сила, а не эмоции. Поэтому — лети! — У нас дела поважнее, чем моя летная практика! — Не трать время зря, Гарри. Ты будешь практиковаться и следовать за мной. А я буду искать Волан-де-Морта. Ты все равно ничем не поможешь. Ты с ним не связан. — Нет, я связан. Я его... — Верно. Это я — крестраж, его часть. И это я с ним связан. Ты же его магический брат. Но статус магического брата и сосуда для крестража имеют большую разницу. Я напрямую связан с Волан-де-Мортом. А ты вторая звезда бинарной системы, но не его ядро. — Бинарной системы? — Да, это система двух звезд, рожденных из одной туманности. Учись лучше, Гарри. Ты даже этого не знаешь. Гарри возмущенно фыркнул. — Это важно для спасения Волан-де-Морта. Пока у нас есть время — практикуйся. Я не смогу его защитить или помочь ему. Ему будет нужна твоя сила, а не моя, — спокойным, серьезным голосом сказал Шрам. Гарри смягчился и взмахнув рукой, воспарил над землей. Он хотел еще скрестить руки на груди, дабы показать свое отношение Шраму. Но он еще не мог так уверенно держаться в воздухе, поэтому использовал свой угрюмый взгляд. Шрам показал ему большой палец. — Молодец! Пошли! — взмахнул рукой Шрам и пошел вперед, размахивая косой как тростью, а потом и вовсе запел: — Ты когда-нибудь чувствовал себя так? Случались ли странные вещи, Ты сходишь с ума? Ты когда-нибудь, когда-нибудь чувствовал себя так? Случались ли странные вещи, Ты сходишь с ума? — Умоляю тебя, прекрати! — закрыл уши Гарри. Шрам запел еще громче: — Ну, ты слышал рассказ О птице и пауке, Которые извивались, корчились и дрожали внутри нее? Ну, ты когда-нибудь, когда-нибудь чувствовал себя так? Случались ли странные вещи, Ты сходишь с ума? *** Тело содрогалось от боли после Круциатуса. Лежа на полу, пытаясь схватиться за что-то, как утопающий в море огня — он поднял голову и посмотрел на своего мучителя. На свою смерть. От одного его вида, сердце сжалось от страха, голова опустела, а язык онемел. Тело перестало дрожать и замерло. Он был как мышь перед змеей. Не мог ничего делать перед лицом своей смерти. — Авада Кедавра, — холодно прошипел высокий мужчина с темными волосами и красными глазами, направляя на него палочку. Он умер. Волан-де-Морт резко открыл глаза, хватаясь за свое сердце, мучающееся от фантомной, далекой боли, не принадлежащей ему. Он снова умер. В какой раз — он не знал, перестал считать на пятидесятой жертве, которую он когда-то убил. Переживать смерть каждой своей жертвы было страшно, больно и невыносимо. Он ощущал их боль, он чувствовал их последние вздохи, он слышал их мысли, а мольбы до сих пор эхом раздавались в его голове и возможно останутся там навсегда. Но ему не дали времени передохнуть, отдышаться, отвыкнуть, прийти в себя — как его сразу выбросило в темноту и он очнулся в небольшой мастерской. Тут и там лежали обрывки веток, деревьев и разные, не сочетающиеся друг с другом ингредиенты, такие как перья птиц, сердечная жила дракона и белоснежный мех. Но Волан-де-Морт за секунду узнал — кто он теперь и чью смерть пройдет теперь. Грегорович. Подняв голову, он увидел самого себя — змееликого Волан-де-Морта с тисовой палочкой в руке. Пытки продолжились. *** В какой раз он открыл глаза? Сколько раз он умер? Скольких он убил? Волан-де-Морт не знал, не считал и никогда не интересовался. И теперь его наказывали за каждую смерть, пришедшую от его руки. Он умер в страхе и ужасе, одиночестве и обиде, как Миртл Уоррен. Он умер от яда, в захламленной гостиной, как Хепзиба Смит. Он умер быстрой смертью, как чета Реддлов. Он умер несправедливой, жуткой смертью, как магл, убитый им ради пятого крестража. Он умер страшной смертью, как Грегорович, съеденный собственной змеей. Он умирал и умирал и умирал и умирал… пока стало невозможно вдохнуть, пока легкие не заполнились смертельной пустотой, пока тело не замерло от бесконечной боли, пока уши не заглохли от криков, пока кровь не перестала течь по венам… он убивал. И последним человеком, которого он видел перед смертью — был он — Лорд Волан-де-Морт. Их смерть и погибель. Когда он снова пришел в себя в том же месте, где пахло морем, Волан-де-Морт издал громкий крик, разрывая свою мантию, одежду и даже грудь до крови. Своим воплем он пытался избавиться от всего, что пережил. Его крик звучал как предсмертный вой одинокого, преданного и убитого человека. Самого одинокого человека на земле. Где-то недалеко от него, в пространстве светлой земли, цепляясь старыми корнями за высохшую землю, стояло белое искореженное дерево с голыми светлыми ветками, тянущимися к алому небу. Словно это было само сердце убитого, усталого Волан-де-Морта. — Я понял… Я понял… — хрипя прошептал Волан-де-Морт, обращаясь к Смерти. — Мне больно… Им было больно… Это так больно… Смерть уже стояла рядом с ним, глядя на лежащего на земле Волан-де-Морта. Тот был в крови, из-за царапин на груди, которые он сам же себе и сделал. Волан-де-Морт был похож на умирающую от собственного яда змею. — Им было так больно… — продолжал шептать Волан-де-Морт, не видя перед собой ничего, одну лишь темноту. — Так больно и одиноко… Смерть стояла и молчала. Волан-де-Морт медленно поднял голову и посмотрел на нее. Его красные глаза медленно прояснялись и Смерть протянула ему руку. Он взялся за нее и с трудом встал. Ее рука была неожиданно теплой и живой. Странные ассоциации, но за последнее время (месяцы? годы? он не мог точно сказать…) Волан-де-Морт понял самое важное, что она символизировала. Смерть дарила Жизни смысл. Она была самой Жизнью. Смерть была добра, милосердна и жестока. Она наказывала его без сожалений и жалости. Считая верным и справедливым — донести до него все ужасы, которые он создал. Он помнил, что ему говорил Аид — он не просто убивал, он рушил судьбы и семьи, отнимал счастье и приносил хаос. — Моя жестокость к тебе — мое милосердие и моя надежда, — сказала Смерть обычным, мягким, теплым женским голосом. Ее голос больше не звучал Эхом сотен голосов, пугая его душу, а вместо этого укрывал его душу мягким покрывалом и успокаивал. Тело медленно перестало дрожать, а дыхание успокоилось. Но последствие ее наказания возможно навсегда останутся с ним. — Я… — прошептал Волан-де-Морт, но закончить не смог. Он так устал, потерял столько сил, что не мог нормально стоять, из-за чего Смерть поддерживала его тело. — Я знаю, — ответила Смерть. — Знаю. Ты наконец-то понял. Я также знаю, что ты никогда не сможешь попросить прощения — но ты признаешь свои ошибки, а этого мне хватит. Ты этого не понимаешь, но ты уже раскаялся. С трудом, но раскаялся. — Я так… так не думаю… Смерть мягко усмехнулась. — Хорошо, — не стала она спорить с ним. — Ты достойно прошел все испытания, которые я подготовила для тебя. И моя надежда не угасла. — Надежда? — неверяще прошептал Волан-де-Морт, замечая, что его одежда и мантия пришли в порядок. Смерть кивнула. — Надежда. Я всегда знала, что ты — идеальный Лорд Певерелл. Волан-де-Морт на секунду замер, а после чуть нахмурился. Но несмотря на это, в голове его крутились тысячи мыслей, сводящиеся к одному — его выбрали? Смерть всегда надеялась на него? На него? Именно — на него? — Да, ты лучший кандидат на роль Лорда Певерелла, — продолжила Смерть уверенным тоном. — Именно ты больше всех подходишь для главной миссии, которую я хотела дать тебе, еще при твоем рождении. Моя надежда никогда не угасала. Я до последнего верила, что ты вернешься на правильный путь и всеми силами помогала тебе пройти все невзгоды. Но среди всех смертных, ты решил пойти против другое мое Дитя. Сердце Волан-де-Морта болезненно сжалось, впервые за все время его наказания. Одного упоминания Гарри хватило, чтобы принести смуту в его душу. От воспоминаний о смерти Джеймса и Лили, от воспоминаний про маленького Гарри у гнусных маглов — ему становилось больно и он начинал себя ненавидеть. Он помнил лица Джеймса и Лили в мире живых, в тот далекий 1981 год, также ясно и четко, как лица Стражей Джеймса и Лили. А образ Гарри был запечатлен даже в самой глубокой части его души и разума. Он бы никогда его не забыл. Смерть была довольна и мягко похлопала его по руке. — Гарри был рожден для любви. — Я знаю, — прохрипел Волан-де-Морт, думая, что любовь его родителей, которых он его лишил, именно то, чего Гарри был достоин. Смерть не стала отвечать на это и продолжила: — И раз я выбрала именно тебя для продолжения моего рода и возвращения его величия в историю человечества, я решила отрезать тебя от рода Слизерин. Волан-де-Морт замер. Его словно оглушили этим приговором. Он не мог посмотреть на Смерть и не мог ответить ей. — Не вижу большого смысла нести на себе этот груз, — продолжила Смерть. — Род Слизерин изжил себя много-много лет тому назад, если судить по твоим меркам. И лишь отвлечет тебя от более важных вещей. От моего рода и моей миссии. Поэтому, на тебе этот род и закончится. Конечно, я не трону твою кровь и кровное наследство. Но тебе придется попрощаться от магического наследства и права на все связанное с родом Слизерин. Если тебя беспокоят знания, которыми он когда-то обладал, я готова поделиться с тобой ими и ты ничего не потеряешь. Голос Смерти был беспечным и легким — она говорила об этом так, будто отрезать его от великого рода Салазара Слизерина, от магического наследства одного из Основателей Хогвартса — было совершенно не важно. Пустяк. Ненужный пустяк. Волан-де-Морт ничего не мог ей ответить, страшась ее гнева. Потому-что понимал, что она хотела отрезать все лишние пути в его жизни, оставив лишь род Певерелл. Он останется потомком Слизерина, частью семьи Гонт, владеть парселтангом и парселмагией. За ним останутся дома семьи Гонт. Но он никогда не сможет пройти за ворота Слизерин-касла, о котором говорил Том Слизерин. Он никогда не поговорит с картиной Салазара Слизерина. И не сможет с гордостью претендовать на часть Слизеринского наследия в Хогвартсе. Он будет последним потомком Салазара Слизерина на Земле. — Я выбрала тебе имя, которое отлично тебе подходит, — в голосе Смерти звучала улыбка, которую Волан-де-Морт не мог видеть из-за ее образа. Волан-де-Морт молча ожидал. — Том Магнус Певерелл. Волан-де-Морт мягко улыбнулся, сам не заметив этого. Он вспомнил веселое лицо Гарри, когда он назвал его перед всеми “Магнусом”. Именно это имя он носил последние два года. И оно казалось идеально ему подходило. К тому же, она идеально ложилась на ту историю, которую он придумал и оставил на Тома Слизерина. Смерть была довольна и спросила у Волан-де-Морта: — Тебе нравится твое новое имя? Волан-де-Морт хотел ответить, но тут же замолчал, почувствовав странное в ее словах. Новое имя? Что это значит? Вскоре его сомнения подтвердились. Смерть не дала бы ему ничего просто так. Его наказание продолжилось. — Что значит — “новое имя”? — спросил Волан-де-Морт. — А как же старое? — Его больше нет, — ответила Смерть. — Что это значит? — задрожал голос Волан-де-Морта. — Именно то, о чем ты подумал, — спокойный голос Смерти казался ему ледяным. — Том Марволо Реддл…? — спросил Волан-де-Морт. — Нет. — Волан-де-Морт? — Да. Он пошатнулся. Смерть не стала его держать и Волан-де-Морт упал на землю. Через минуту он поднял голову, смотря теперь на Смерть снизу вверх. Она смотрела на него, но ему казалось, что на него давит ее сила. — Я забрала твое имя и твою личность, которые ты создал для себя. Твое прошлое, связанное с “Волан-де-Мортом” и ту жизнь, что была с ней связана. Не стерла, но уменьшила влияние твоего громкого имени на мир живых. — Почему? Зачем? За что? — с отчаянием спросил Волан-де-Морт. — Это моя история, мое прошлое, моя личность, созданная мною жизнь. Я — Лорд Волан-де-Морт… — Потому-что она мешает. Она несет в себе один лишь страх и ужас. С ней связаны самые ужасные твои деяния. Это помешает Тебе продолжить мой род. Помешает тебе жить под новым именем. Лорд Волан-де-Морт останется Тем-Кого-Нельзя-Называть навеки. — Ты хочешь забрать все, над чем я работал… — в ужасе прошептал Волан-де-Морт. — Я потеряю себя… Это буду не я. Это не подарок, это наказание. — Так и есть. Это будет последним моим тебе наказанием, — холодно ответила Смерть. — Ты останешься собой. Просто весь мир живых забудет твое имя и то влияние, которое ты на него наслал. Это поможет тебе в твоих будущих свершениях. — Нет! — Нет? — Я отказываюсь! Верни мое имя! Не трогай его! — Ты отказываешься? Волан-де-Морт не сразу заметил, как Смерть стала выше и больше, снова давя его своей силой и мощью, а голос ее вновь зазвучал эхом мертвых голосов. Все вокруг накрыло мраком. — Я не говорила, что у тебя есть выбор, — грозно сказала ОНА. — Но раз ты так цепляешься за это имя, то держись за него до конца, пока тебя не позовут. Земля под ногами Волан-де-Морта обратилась в зыбучие пески, из которых начали вылезать инферналы. Ноги его утопали в песках, а инферналы начали тянуть его вниз, погружая все глубже и глубже. — Не надо! Отпустите! Смерть! Нет! Спасите! — кричал Волан-де-Морт, отчаянно пытаясь выкарабкаться на свободу, пока его голос не стал тише, взгляд не начал тускнеть. Вскоре он начал забывать — кто он, что он и где он. — Ты не выберешься отсюда, пока тебя не позовут, — как приговор, объявила Смерть. — Живой человек должен позвать тебя по имени, которое ты так лелеешь и любишь. Иначе ты останешься здесь навсегда. Но кто позовет тебя, Дитя Мое? Я уже забрала твое имя, стерла его из воспоминаний всех живых людей. Остался ли кто-то, кто помнит твое имя? Мертвые руки обхватили его голову, закрывая его глаза и продолжили тянуть вниз. *** — Нашел! — закричал Шрам, указывая на неприметную землю, такую же, как все вокруг них. Он подбежал к точке, понятной только ему и стукнул по ней косой. Гарри с воодушевлением стоял рядом и ждал — но ничего не произошло. — Странно… — прошептал Шрам, в упор глядя перед собой на землю. — Что “странно”? — спросил Гарри нервно, опустившись на землю. — Я не могу найти вход. — Какой еще вход? — Понимаешь, Волан-де-Морт сейчас находится по ту сторону магического сердца, а мы на другой стороне. Как две стороны одной и той же монеты. И между ними есть дыры, через которые мы можем добраться до той стороны. Но “дыра” которую я нашел не имеет входа. — А ну-ка, дай, — Гарри забрал у крестража косу Кадма Певерелла и замахнувшись, ударил ею о землю. Но та не дрогнула. Гарри сузил глаза от злости и подняв косу, вновь ударил острием по земле. И бил и бил и бил ее, пока не понял, что это тщетное дело. — Да что такое?! — Сам не понимаю, — Шрам задрожал и широко раскрыл глаза в испуге. — Что с тобой? — забеспокоился Гарри. — С ним что-то не так, — глухо ответил Шрам, уставившись в одну точку. — Я не могу его почувствовать. Да что там происходит?! Гарри сжимал в руке косу Стражи, когда решил, что может ударить по любой точке земли вокруг той “дыры”, которую нашел Шрам. И не обращая внимания на его слова, начал с остервенением бить косой Стража как мотыгой, или молотом, пытаясь разрушить “дыру” и создать тот самый вход к Волан-де-Морту. — Она должна быть именно здесь! — указал на точку под собой Шрам. — Остальные места не подходят! Это глупая затея! — Тогда что мне делать?! — Дай мне время! Я должен подумать… Не понимаю, что не так… Это все непонятное ощущение, как-будто он пропадает. Оно мешает мне понять его местонахождение. Шрам раздраженно снял с себя шляпу, озираясь по сторонам своими зелеными глазами, снова надел шляпу и постучал носком ботинка по тому месту, которое ощущал правильным. — Да что такое? Все правильно… — бубнил себе под нос Шрам, пока Гарри стоял за его спиной. Он словно прислушивался, или задумался о чем-то. Но вскоре он поднял голову и посмотрел на тяжелое, низкое небо, все такое же алое, как при закате. Он вдруг вспомнил, что его небо в его магическом сердце было выше. Но почему небо здесь так низко? Словно оно нависло над ними… Гарри прищурил глаза, чуть опустил колени, сжимая в руке косу и резко взлетел. Шрам обернулся, поднял глаза и увидел, как Гарри быстро летит вверх. — Что ты… — начал было Шрам, когда Гарри коснулся неба. — Что за… Только коснувшись “неба”, Гарри ощущает, как его ноги с легкостью держаться за него, словно он стоит на нем как на земле, а не висит в воздухе, как это должно быть в обычной ситуации. И тогда его предположение стало яснее. Он был прав. Гарри без слов, тут же, поднял косу и ударил им по алому небу. Первые несколько ударов косой ничего не принесли, но Гарри с каждым ударом ощущал безудержную уверенность и беспокойство, терзающие его душу, поэтому не посмел остановиться. Шрам внизу расплылся в улыбке и подпрыгнул от счастья. — Да! Точно! Это же свернутое пространство магического сердца. Он все это время был сверху от нас! А мы снизу от него! Гарри — ты гений! Гарри! Продолжай! Ты сможешь! Ты сможешь! Гарри! После нескольких ударов, “небо” наконец-то дрогнуло и покрылось трещинами. Гарри на миг задрожал от волнения, но тут же продолжил, расширяя проход. В какой-то момент коса стала тяжелее — он стоял на “небе” обоими ногами, но это казалось никак не распространялось на его руки. Словно гравитация работала здесь по каким-то своим правилам. Гарри с раздражением бросил косу вниз и начал наносить удары руками. Гарри с двумя сжатыми кулаками бил ими по “небу”, расширяя трещину и являя собой образ громовержца, способного обрушить небеса. И небо пало. Его руки по инерции прошли сквозь проход, прорубленный им собственными силами и Гарри не медля, схватился за…землю. Лишь на миг он удивился и просунув в дыру голову, понял, что вход в небе открывал проход под землей по ту сторону Волан-де-Морта. Он мог видеть свет, тянущийся по ту сторону прохода, и больше не мешкая на глупые мысли, схватился за землю и начал карабкаться вниз, вверх, с неба, по земле, на выход. Как только его рука выбралась из-под земли и он вытащил половину своего туловища, Гарри тут же набрал воздуха в грудь и заорал: — Волан-де-Морт! Его крик разлетелся по пустынной тишине этой стороны. Комки земли лезли в лицо, руки и ногти испачкались в грязи, но он продолжал выбираться из-под земли, не переставая звать Волан-де-Морта. Вокруг было странно темно, темнее чем на той стороне, и он не сразу нашел Волан-де-Морта. Но Гарри не стал останавливаться, и выбравшись, с Зовом побежал вперед, куда глаза глядят. Вдалеке он увидел дерево — оно было большим, высоким, но очень странным. От одного его вида Гарри стало тяжело на душе. Ведь это было древо магического сердца Волан-де-Морта. Он наконец-то увидел его. В отличии от его цветущего дуба, древо Волан-де-Морта было голым, ветви странно изгибались, походя на сюрреалистическое видение. А ствол его казался безжизненным, каменным. Но даже отсюда Гарри мог видеть невероятные корни этого белого дерева. Они казалось цеплялись за землю, теряясь где-то в глубине. И тогда он увидел Его. — Волан-де-Морт! — закричал Гарри, за считанные секунды добираясь до зыбучих песков, в которых тонул Волан-де-Морт. Когда он подбежал к нему, песок казалось начал твердеть. А инферналы, которых Гарри увидел еще издалека, стали еще яростнее тянуть Волан-де-Морта, желая похоронить его под землей. — А ну отошли! — яростно закричал Гарри, хватая Волан-де-Морта за руку, которую тот сумел вытащить из зыбучих песков и со всей силы потянул его. — Гарри? — недоверчиво спросил Волан-де-Морт, словно он очнулся от долгого сна и вспомнил его. — Я вытащу тебя, вытащу! — Гарри потянулся к его шее, приобнимая над землей и двумя руками схватившись за его шею, потянул наверх. Волан-де-Морт обхватил руками его плечи и Гарри сумел высвободить верхнюю половину тела Волан-де-Морта. Сразу после этого, Гарри обхватил Волан-де-Морта подмышки и взлетел. На лбу Гарри выступил пот, он сжимал зубы до крови, с такой силой держа Волан-де-Морта и вытягивая его, что Волан-де-Морту стало больно. Но эта боль тут же отрезвила его и он вдохнул воздуха. Гарри не заметил его странностей. Он увидел, что ноги Волан-де-Морта вылезли из зыбучих песков, но за его ноги держались десятки инферналов. Они пытались вернуть Волан-де-Морта к себе, но Гарри со злостью закричал и пнул одного из них, что вскарабкался до самого живота Волан-де-Морта. — Проклятые инферналы! — закричал Гарри, обняв Волан-де-Морта одной рукой, а второй рукой достал палочку и выпустил огромный столп огня. Инферналы не успели даже заверещать и закричать, когда огонь Гарри тут же смел их и сжег. И когда те исчезли, Волан-де-Морт и Гарри по инерции не удержались и упали вниз. Они были не сильно высоко, но Гарри оказался под Волан-де-Мортом и глухо застонал, когда на него сверху навалилось высокое (выше чем он) тело Волан-де-Морта. Гарри высвободил руки и потянувшись к голове, потер макушку. — Ай… Гарри устало выдохнул и опустил взгляд вниз. — Волан-де-Морт? — мягко позвал его Гарри, но тот все еще крепко обнимал его за талию, а голова Волан-де-Морта была на уровне его груди, отчего Гарри мог видеть лишь его макушку. — Что с тобой? Волан-де-Морт? Гарри коснулся его волос и только тогда понял, что тот дрожит. Мелкая дрожь, что захватила Волан-де-Морта напугала Гарри и он опустил руки на его плечи и спину, не зная, что делать, но неуклюже пытаясь того успокоить. — Волан-де-Морт? Волан-де-Морт? — продолжал звать его Гарри. И с каждым его зовом, тот начинал дрожать еще сильнее, пока Гарри не понял — тот плачет. Это настолько выбило Гарри из колеи, что он даже на минуту потерял связь с разумом и просто застыл. — Волан-де-Морт… — Гарри приподнялся на локтях, с трудом согнул колени, чтобы оказаться в сидячем положении и приобнял Волан-де-Морта за плечи и спину. — Я здесь. Я здесь. Это я — Гарри. Я здесь, Волан-де-Морт. Здесь.