Арка XX. Глава 149. Милосердие

— Гарри Поттер, спасибо тебе за мое рождение. Глаза Гарри чуть расширились в удивлении, но его взгляд остался прикованным к Волан-де-Морту. Он не отводил глаз, при этом желая ответить, но все слова вылетели из головы. Волан-де-Морт смотрел в ответ таким странным, другим, незнакомым взглядом — но Гарри это очень нравилось. Но недалеко от них, Шрам прокашлялся в кулак и разрушил легкую тишину между ними, сказав: — Не хочу портить такой прекрасный момент. Но Волан-де-Морту тоже есть что рассказать. Шрам с ожиданием посмотрел на Волан-де-Морта и даже сжал кулаки. Волан-де-Морт обязан был раскрыть свою историю спасения! Вот прямо сейчас! Сейчас он все расскажет и Гарри будет обожать его еще больше! Но Волан-де-Морт молчал. Он даже ответил на его пытливый взгляд недовольным прищуром, словно он мешался, хотя Шрам хотел наоборот помочь. Гарри непонимающе поглядел то на одного, то на другого. И тогда Шрам потерял терпение. — Волан-де-Морт тоже спас тебя! — крик Шрама вынудил их прямо посмотреть на длинноного Шрама с горящими зелеными глазами. — Когда ты был маленький, помнишь, как ты упал в реку во время пикника и чуть не утонул? Ты был слишком маленький, чтобы запомнить, но я все помнил. Тебя тогда спас Волан-де-Морт. Волан-де-Морт недовольно сузил глаза и открыл рот, чтобы заткнуть его, но Шрам быстро парировал: — Что? Хотел оставить это в секрете? Что за глупая скромность? Такими вещами надо хвастаться! — Болтун. — Это правда? — спросил Гарри, не обратив внимания на Шрама и посмотрел прямо на Волан-де-Морта. — Да, — вздохнул Волан-де-Морт, удивленный и обрадованный тем, как загорелись глаза Гарри и сколько благодарности он в них почувствовал. Гарри казалось сиял, глядя на него, и смотрел так, словно Волан-де-Морт — великий Герой, не меньше. От такого Волан-де-Морт гордо зарделся, уши его слегка покраснели, а на губах расцвела самодовольная улыбка. Шрам увидав его таким, только закатил глаза, прислонившись к косе, стоящей на мосту. Но он тоже улыбался, поглядывая на двух балбесов. — Это невероятно! — со вздохом восторга закричал Гарри и закрутился вокруг Волан-де-Морта, глядя на него так, словно впервые встретил. — Ты спас меня в детстве! Ты! Меня! Спас! — Что в этом “невероятного”? — в один голос спросили Шрам и Волан-де-Морт, рассеянно сдвинув брови, их гордость была чуть задета, и Гарри почти сразу понял это и посмеялся. — Как это все работает? Разве нельзя ничего менять во времени? — Забыл, что сделал на третьем курсе? — спросил Шрам, лукавым взглядом поглядев на Гарри. — Не может быть! — Может! — Все работает по тому же принципу. Вы оба живы, потому-что спасли друг друга. И вы спасли друг друга, потому-что выжили. А выжили вы, потому-что вы стали союзниками и спасли друг друга в детстве. Все что должно случится случилось. Все случилось — случилось. Шрам сделал вид, будто изрек глубокомысленную речь, и театрально опустил шляпу. Волан-де-Морт согласился со словами Шрама, а Гарри попытался понять, что тот сказал и вспомнил парня, которого встретил несколькими минутами ранее. — О! А то, что я встретил тут кого-то из будущего — как-то повлияет на… будущее? Или прошлое? Или настоящее? — спросил Гарри. Шрам и Волан-де-Морт тут же встрепенулись и спросили: — Кого ты встретил? — Он назвался Рубеусом Певереллом. — Рубеус? — презрительно спросил Волан-де-Морт, явно недовольный таким выбором имени. — Ну и имечко ему выбрали. — Нормальное имя! Хорошее! — не согласился Гарри. — Нет, — категорически ответил Волан-де-Морт. — Рубеус Певерелл? — удивился Шрам и остановил их ссору одним вопросом: — Из какого будущего? — Не сильно далекого, раз я в его времени еще жив, — ответил Гарри. — Хотя, судя по тому, что он сказал про книги по истории, в которых упоминается мое имя — я довольно стар. Наверное мне лет сто, как Дамблдору, или двести. — Дамблдору 116 лет, — отметили Волан-де-Морт и Шрам серьезным голосом. — Ну, и мне наверное в годы Рубеуса столько же, — ответил Гарри. — Певерелл… — задумался Волан-де-Морт, ему пришла какая-то мысль, но он не мог в нее поверить. Неужели в будущем что-то измениться, и вместо него, наследником Певереллов станет кто-то другой? Иначе он не мог представить ни одного сценария, по которому он был назвал кого-то из своих потомков — Рубеусом, в честь тупоголового полукровки Хагрида. — А про меня он что-то знает? — Кстати говоря — нет! — вспомнил Гарри. — Он не знает, кто такой Волан-де-Морт, но он упомянул другое имя — Том Магнус Певерелл. Но тебя ведь зовут Том Марволо Реддл. — Нет, все верно, — нахмурился Волан-де-Морт от воспоминаний. — Меня теперь зовут именно так — Том Магнус Певерелл. А имя “Волан-де-Морт” было стерто из памяти людей и истории. — Что…? — в ужасе прошептал Гарри. — Почему? Шрам грустно вздохнул. — Это было моим наказанием от Смерти, за все мои… прегрешения. — Но забирать твое имя…! — не мог не встать на защиту Волан-де-Морта Гарри, когда вдруг понял одну вещь. — Но я помню твое имя. Все твои имена. — Именно, — глубоким, чуть хриплым голосом сказал Волан-де-Морт, горячо уставившись на Гарри. — Ты знаешь мое имя. Все мои имена. И я так благодарен за это. Гарри совсем растерялся от такого внимания и замахал руками в сторону Шрама, пытаясь ему что-то сказать. Тогда Волан-де-Морт приподнял брови в удивлении и посмотрел на Шестой Крестраж, тот широко зевал, прислонившись к косе, и совершенно не обращал на них внимания. — Гарри к тебе обращается, — недовольно позвал его Волан-де-Морт, и только тогда Шрам несколько раз моргнул и глянул на Гарри. — О, Гарри, ты чего такой красный? — ехидно спросил Шрам, расплываясь в хитрой, двусмысленной улыбке. — Жарко, — прошипел ему Гарри. — Все! Открывай портал! Уходим отсюда! — Какой портал? — спросил Волан-де-Морт. — Рубеус сказал, что выбраться отсюда можно с помощью косы и портала. — Создавай портал, Шрам, — тут же вторил Гарри Волан-де-Морт. — А ты уверен, что этот твой Рубеус был прав? Но не успел Гарри ответить ему, как Шрам сжал в руках косу, сделал шаг назад и робко спросил: — Может останемся тут еще немного? Разве вам не любопытно, что еще тут есть? Мы же в Межвременье! — ШРАМ! — закричали Гарри и Волан-де-Морт. — Вы издеваетесь надо мной, потому что я самый младший! — закричал Шрам и резко развернувшись, побежал, подняв в руке косу. — Попробуйте меня поймать! Гарри и Волан-де-Морт на секунду ошеломленно зависли, но когда поняли, что Шрам действительно убежал — закричали и побежали за ним. Они бежали по мосту времени, сверкающему как миллионы звезд, вокруг них редкие пустоты темноты освещались миллиардами других звездных мостов — это было невероятное зрелище. Шрам радостно бежал, смеясь и размахивая косой, пока Гарри и Волан-де-Морт старались не отставать от него. Они могли бы прибегнуть к магии, но Межвременье оставалось для них загадочным местом, и они не решались рисковать. Поэтому им пришлось просто бежать за длинноногим Шрамом. Но это было труднее, чем могло показаться. Помня напутствие Рубеуса, Гарри держался центральной полосы. Но он не успел рассказать об этом Волан-де-Морту. И когда они достигли веселого Шрама, Волан-де-Морт резко побежал вправо, чтобы поймать Шрама и наступил на крайнюю полосу моста. Гарри успел только закричать, протянув к нему руку, когда позади Волан-де-Морта появилось звездное облако размером с человека. Шрам широко раскрыл глаза, уставившись на звездное облако, даже не обратив внимания на то, что Волан-де-Морт настиг его и забрал у него косу. А Гарри подбежав к ним, потянул Волан-де-Морта в центр, подальше от края моста. — О-о-о, — протянул Шрам, чуть свистнув. — Нас ждет что-то интересное. — Что это такое? — заворчал Волан-де-Морт, порядком устав от вечно появляющегося отовсюду ветра, тумана и облаков. — Звездное облако — показывает что-то из прошлого или настоящего или будущего человека, — ответил Шрам, как главный гид по За Грани. Гарри кивнул головой, внимательно разглядывая проходящего по улицам какого-то старинного города, Волан-де-Морта. Тому Реддлу в облаке времени было лет тридцать, и выглядел он, и Волан-де-Морт рядом с ним похоже, но что-то все таки отличалось. Волан-де-Морт рядом с ним являл собой образ невероятного красавца, способного заворожить тебя одним взглядом. Да и атмосфера, которую создавал Волан-де-Морт была теплее, что заставляло Гарри довериться ему. Том Реддл в облаке был другим — у него было очень бледное, худое лицо, длинные до подбородка волосы. Багрянец, что вспыхивал в его темных глазах пугал, а взгляд был хищным, опасным и нес в себе одну лишь опасность. — Это можно как-то остановить? — со злостью прошипел Волан-де-Морт, обращаясь к Шраму, угрожающе наставив на его шею острие косы. — Никак? — подняв руки, ответил Шрам. — Я тебя сейча…! — Это же Хогвартс, — сразу узнал знакомые места Гарри, заодно оттолкнув друг от друга Шрама и Волан-де-Морта. Том Реддл из прошлого вышел из Хогвартса через главные двери, прошел через знакомый мост и вскоре оказался в Хогсмиде. Мимо него проходили неясные тени людей, но среди них не было школьников, а значит еще не пришло время для еженедельных прогулок в Хогсмид. Погода вокруг указывала на раннюю осень, и даже сияло солнце. Том Реддл вошел в незнакомое Гарри кафе. Внутри оно было полупустое и гостей было мало. Но из одного укромного уголка показалось знакомое лицо — Рафаэль Лестрейндж, ему на вид тоже было лет тридцать, не больше. И когда Том подошел к этому столу, Гарри увидел остальных — здесь были Вальтер Мальсибер, Николас Нотт, два незнакомых ему мужчины, один блондин, а другой круглолицый брюнет и Абраксас Малфой. Это были Вальпургиевы Рыцари. — А эти двое — кто? — спросил Гарри, пока Том Реддл в облаке времени садился за стол и все его приветствовали. Глаза при этом, у каждого Рыцаря горели так, будто они увидели рок-звезду, а не старого одноклассника. — Розье и Гойл, — равнодушно ответил Волан-де-Морт, не тратя свое время на большее. — Оба мертвы. — Что случилось? — спросил Гарри. — Злость и глупость, — кратко ответил Шрам. Гарри, стоя позади них, укоризненно посмотрел на обоих, но ничего говорить не стал. Он лучше других понимал, что Волан-де-Морта (тем более, его душу) нельзя заставить сопереживать другим. Большое счастье, что его хотя бы немного да волнует благополучие и жизнь нескольких его приближенных. Том Реддл в облаке времени был тому прямым доказательством. Его совершенно не волновали истории его старых знакомых, с которыми он не встречался с того дня, как покинул Британию. Учеба, принятие наследства, свадьба, рождение ребенка, личные проблемы — не интересовало Тома Реддла. Только полезные новости и связи могли заинтересовать его. В последующих сценах, показанных в облаке времени — Том Реддл был холоден и равнодушен к чувствам и словам своих людей. Он был недоволен отношением Дамблдора и решил пойти другим путем. К этому времени, после своих бесчисленных путешествий, создания пяти крестражей и изучения всевозможной магии — Том Реддл словно стал высшим существом. Та игра, которую начали Вальпургиевы Рыцари в школе стала реальностью, суровой и жестокой, но реальностью. Том Реддл, начавший тогда именовать себя Лордом Волан-де-Мортом не выступал перед другими публично. Вместо себя он отправлял Пожирателей Смерти, которые должны были внедрить в Министерство и Визенгамот собственные правила и законы. Они должны были изменить течение жизни в магической Британии. Тогдашнее развитие маглов злило Лорда Волан-де-Морта и он мешал большому количеству маглов и компаний нормально развиваться. — Так вот почему в те годы Америка вышла впереди всех… — прошептал Гарри. — Я собирался разрушить всю внутреннюю систему и внешнюю репутацию магловской Британии, а после подмять под себя все структуры, всех людей, все связи и важные места, в которых они держали свое жуткое оружие массового поражения, — признался Волан-де-Морт, безэмоционально глядя на самого себя в звездном облаке времени. — Мальсибер и Малфой смогли внедрить нескольких шпионов в самые секретные организации магловского правительства. — Но зачем было делать это так скрытно? — вырвалось у Гарри. — Потому-что Министерство Магии и ее МКМ зорко следят за всеми движениями в таких организациях маглов, дабы не “разрушить” зыбкий мир между двумя мирами, — едко отметил Волан-де-Морт, насмешливо хмыкнув. — Бред. О каком мире идет речь? Просто кучка старых трусов и проглотов. Шрам глубокомысленно кивнул головой, полностью соглашаясь со словами Волан-де-Морта. Гарри же не знал, что об этом думать — слова Волан-де-Морта казались нереальными. Он сам не был в курсе всяких секретных организаций обоих миров в Британии и ничего в этом не смыслил. Поэтому он не понимал всего масштаба этого признания, сказанного Волан-де-Мортом. Если бы он знал, что любое слово Волан-де-Морта в то время могло привести к Третьей мировой войне между маглами — тогда бы он точно все понял и затрясся в страхе и ужасе. Но Мальсибер ожидал приказа Волан-де-Морта, который исчез осенью 1981 года, а Абраксас Малфой был к тому времени уже мертв. А Вальтер Мальсибер никогда не переходил черту, указанную Лордом. Его шпионы до сих пор жили среди маглов, затаившись с такой точностью, что даже МКМ не могли их найти. Волан-де-Морт же не считал свои действия чем-то великим — маглов он в принципе не воспринимал всерьез. Он просто не хотел ненужных проблем, которые вечно приходят от необдуманных поступков маглов и эга их правительства. Гарри же продолжал смотреть, как Том Реддл тонко плел свои нити, как настоящий паук — готовясь построить свою Империю в тени. Ему естественно мешали — Дамблдор, Аластор Грюм, Боунсы, Абботы, в особенности Краучи. И то, что единственный сын Бартемиуса Крауча-старшего стал самым преданным приближенным Лорда Волан-де-Морта было и насмешкой и иронией судьбы для педантичного Крауча. И в это время, на одном из собраний, проведенных в Лестрейнж-касле, судя по разговорам Пожирателей Смерти — Лорд Волан-де-Морт впервые разозлился и поднял палочку на своего человека. И этим человеком оказался Абраксас Малфой. Когда в переполненном зале, Лорд Волан-де-Морт из прошлого яростно взмахнул палочкой и ударил красным лучом прямо в грудь Абраксаса Малфоя — Гарри застыл и широко раскрыл глаза. Волан-де-Морт и Шрам рядом с ним отвернулись, дабы не видеть этого жуткого зрелища. Потому-что ярость Лорда Волан-де-Морта была ядовитой. В полутемном зале собрались десятки представителей аристократии магической Британии. Они сидели на диванах и креслах, и только несколько человек, менее похожие на знать, стояли чуть поодаль, за их спинами. Лорд Волан-де-Морт стоял у камина, а напротив него стоял Абраксас Малфой. Гарри узнал его сразу же — он был удивительно похож на Драко, с чуть длинными волосами — надменный и прямолинейный, он чем-то разозлил Лорда Волан-де-Морта и тот поднял на него палочку. И когда Лорд Волан-де-Морт использовал Круциатус на ближайшем своем приближенном, на своем Рыцаре из первого круга — Гарри застыл и широко раскрыл глаза. В отражении его зеленых глаз вспыхнула ужасающая сцена. Лорд Малфой кричал от боли, безвольной куклой упав на роскошный темно-красный ковер и начал бешено метаться по ней. Никто из Пожирателей Смерти не ожидал такого — поэтому все застыли в немом ужасе и уставились на Абраксаса. Пока Рафаэль Лестрейндж вдруг не вырвался вперед и закрыл своим телом Абраксаса, и в ту же секунду красный луч исчез. Малфоя била мелкая дрожь, он закрыл лицо руками, униженный и дрожащий от боли. Рафаэль укрывал его своим телом и медленно поднял глаза на своего Лорда. Гарри выдохнул. Между ними тремя стояла неестественная, тягучая тишина. Шрам смотрел куда-то в сторону, а Волан-де-Морт сжимал в руке косу, погрузившись в свои мысли. — Что случилось? — хриплым от долгого молчания голосом спросил Гарри в пустоту. Но Волан-де-Морт знал, что обращался он именно к нему. — Малфой не справился с моим заданием, — кратко ответил Волан-де-Морт. — И ты начал пытать его, — утвердительно сказал Гарри, когда ему в голову пришла другая мысль. — Именно тогда все и началось. — Да, — признал Волан-де-Морт, поднимая взгляд на самого себя из прошлого. Тот стоял в зале, полном его лучших людей, готовых бороться за свои идеалы. Он стоял напротив тех, кто увидел в нем ту силу и величие, ту смелость и уверенность, которой у них не было. Но в тот злополучный день, былое уважение рассыпалось и покрылось магмой страха. Именно тогда все и началось. — Мы… — вдруг начал Шрам, опустив голову и вскользь взглянул на Гарри. — Мы теряли свою человечность, почти что потеряли ее полностью. Пять крестражей, пять частей души, черная магия, безумие, недоверие и презрение, былые страхи, ярость и давние обиды — все смешалось и… — Шрам, — остановил его Волан-де-Морт. — Но… — попытался продолжить оправдываться Шрам, но Волан-де-Морт покачал головой и Шестой Крестраж замолчал, понуро опустив голову. — Но они остались рядом с тобой, — удивился Гарри. Волан-де-Морт не ответил — лишь посмотрел на облако. Потому-что сейчас Гарри должен был понять — почему они остались с ним. Даже несмотря на то, что он был жесток к ним и начал их унижать. Он захлопнул капкан раньше, чем они это поняли и выбраться уже было нельзя. Но даже тогда (Волан-де-Морт вспомнил) — они оставались рядом с ним. Теперь он понимал почему — потому-что у них еще была надежда. Волан-де-Морт и правда мог построить ту Империю, тот мир, который он планировал по тем далеким мечтам и словам высокомерных студентов, не знавших мира, но мечтающих покорить его. Но Волан-де-Морт никогда не мечтал. Лорд Волан-де-Морт творил историю. Гарри увидел, как Лорд Волан-де-Морт остался один в том же самом зале, после того как все ушли. Но через минуту дверь открылась и в зал вошел Рафаэль Лестрейндж. — Что…? — воскликнул Гарри, когда Рафаэль внезапно атаковал Лорда Волан-де-Морта. Гарри машинально попытался защитить его и потянулся к облаку, но Волан-де-Морт рядом с ним схватил его за плечи и остановил. Из-за этого Гарри оказался прижат спиной к его груди, а сцена в облаке ближе и ярче. Атака Лестрейнджа в облаке стала яростнее. Гарри даже мог сказать — отчаяннее. Лорд Волан-де-Морт отбивался от него легкими движениями, даже не вынимая свою палочку и холодно глядел на Рафаэля. Взгляд его багряных глаз казался чуть удивленным, заинтересованным, изучающим — словно Лестрейндж поступил так, как он и ожидал, но он все равно был несказанно удивлен таким действием. Такой атакой. Таким напором. Благодаря рукам Волан-де-Морта на своих плечах, Гарри стал спокойнее и внимательно следил за представшей перед ним дракой. И это была настоящая драка. Гарри не ожидал, что Рафаэль Лестрейндж сможет удачно отбиваться, так еще и отвечать Лорду Волан-де-Морту. И только тогда Гарри понял, каким сильным оказался Лорд Лестрейндж и почему Волан-де-Морт всегда оставлял его за главного. Но он не понимал другого — как же их отношения не испортились после очевидного предательства Лестрейнджа? Гарри видел все ясно — Рафаэль пытался убить Волан-де-Морта. — Он же знал про крестражи…? — неуверенно спросил Гарри. — Он все знал, я даже отдал ему на хранение Чашу. Он просто не знал, что крестражей несколько. И считал, что моей смерти и уничтожения Чаши хватит, чтобы окончательно убить меня, — спокойно ответил Волан-де-Морт, словно они не обсуждали его предполагаемую смерть. А Лорд Волан-де-Морт в облаке времени разозлился и прошипел что-то на парселтанге, наотмашь ударил в воздухе между ними своей рукой и Лестрейнджа с силой отбросило к стене. Рафаэль удержал свою палочку даже после этого, но Лорд Волан-де-Морт молниеносно оказался напротив него, прижал к стене мощной магией и взмахом палочки сломал левую руку Рафаэля. Рафаэль закричал, стиснул зубы, но сломанная рука больше не могла удержать палочку и та, упав на ковер, была отброшена Лордом в другой конец зала. Лорд Волан-де-Морт схватил Рафаэля за шею, грубо бросил на пол и наступив на грудь, направил на него свою палочку и застыл. И Гарри в этот момент был уверен — Лорд Волан-де-Морт жестоко накажет его. И если бы он не встретил Рафаэля в настоящем, был бы уверен, что Лорд убьет мятежного предателя. Но Лорд Волан-де-Морт просто смотрел на Рафаэля, чуть сузив свои багряные глаза, походя на змею. И в следующую секунду он отпустил его. Лорд Волан-де-Морт опустил палочку, убрал ногу с груди Рафаэля и отошел к камину — да так, словно ничего особенного только что не произошло. Словно Рафаэль не напал на него без единого слова. Словно Рафаэль не лежал на ковре, на том же месте, где часом ранее он впервые использовал на своем Рыцаре, нет, Пожирателе, пыточное заклинание, как на каком-то провинившемся глупце. Наоборот, Лорд Волан-де-Морт призвал к себе палочку Рафаэля, сжал ее в руке, задумчиво поглядел на нее. А после подошел к лежащему на полу Лестрейндже и смотря на него сверху вниз, протянул его палочку. Гарри в шоке раскрыл рот. Рафаэль протянул целую правую руку и замер. Лорд Волан-де-Морт молча стоял на месте, как какое-то изваяние — неживой, странный, пугающий — и ждал. Рафаэль смотрел на него всего минуту. Взгляд его был растерянным, но через минуту стал вдруг решительным и забрал свою палочку. — Можешь идти, Рафаэль. — Да, Милорд. В следующую секунду, Рафаэль встал, поклонился ему и ушел. Лорд Волан-де-Морт равнодушно отвернулся от закрытой двери и подошел к камину. Именно тогда облако рассеялось на тысячи мелких звездочек и его унесло куда-то в пустоту, за мост времени, оставив Гарри с тысячей мыслей и одним вопросом. — Что случилось? — спросил Гарри и повернулся. Волан-де-Морт опустил руки и посмотрел на Гарри сверху вниз. — Это произошло в 1977 году. Именно в тот год, моя человечность и мой разум начали теряться, взамен я становился безумнее. Это было следствием крестражей и черной магии, которую я использовал для их создания. Не считая всех моих темно-магических экспериментов, которые я любил проводить над собой и над другими. Я становился тем самым монстром, которого встретили твои родители. Гарри молча кивнул. Волан-де-Морт устало вздохнул, но продолжил: — Рафаэль напал на меня, когда я перестал быть самим собой. Когда я начал становиться монстром. Он решил, что если он убьет меня — то я останусь тем самым Томом Реддлом, главой Вальпургиевых Рыцарей, которым он восхищался и за которым пошел. Если бы я тогда умер — я бы не превратился в чудовище. Но если бы продолжил звереть и творить хаос — то от того самого Тома ничего не осталось бы. — Он правда считал тебя своим другом, — поразился Гарри, ощутив внутри тепло и благодарность к Лестрейнджу и боль за Волан-де-Морта. — А ты считал его другом? — Вначале — может быть, но после — я не знаю. Гарри не стал продолжать эту тему и задал другой вопрос: — Тогда почему он остановился? Потому-что проиграл? — Нет, потому-что я не перешел грань. Я не стал монстром. Я наказал его так, как он того заслуживал — а после дал ему выбор. И Рафаэль его сделал. Потому-что он надеялся, что я останусь тем, за кем он пошел, а не монстром. — Но ты его не убил, а даже отпустил, — удивился Гарри. — Тогда я считал, что он мне будет полезен. — Но в этом нет смысла. Разве ты не думал, что он еще раз тебя предаст? — Но он не предавал меня. — Что? — Он не предавал меня. Это я предал его. Эти слова Волан-де-Морт поразили Гарри и он посмотрел на него другим взглядом. Он не знал такого Волан-де-Морта. Возможно и не смог бы узнать, если бы не все это приключение За Гранью, что вернуло ему его человечность и его душу. — Теперь я осознаю, что, возможно, в глубине души я знал и признавал: Рафаэль был моим другом и я ему доверял. В какой-то степени доверял ему. Я был перед ним в долгу. Он пытался меня убить. Но не предавал меня. Дружба в понятии Гарри была взаимной любовью и всесторонней поддержкой. Когда люди помогали друг другу, вставали на твою сторону, несмотря ни на что — выбирали тебя, хотели быть рядом и делили с тобой радость и горе. Гарри очень ценил ту дружбу, которую имел. Для него Рон и Гермиона были не просто лучшими друзьями — они были его семьей. Поэтому он не совсем понимал тот тип дружбы, о которой говорил Волан-де-Морт. Возможно это было понятно и нормально для его круга общения — темно-магического круга с ноткой сдобной аристократии и помешательством на всем “великом” и “древнем”. Но одно он мог понять — Волан-де-Морт ценил ту дружбу между ним и Рафаэлем. И он сожалел о том, каким был в те годы, с другими своими друзьями. — С другой стороны, жаль что он не смог нормально с нами подраться, — вдруг сказал Шрам, задумчиво склонив голову. — Волан-де-Морту не помешало выбить дурь, особенно после того, что мы сделали с Малфоем. Как он после этого от злости и унижения, свойственные его роду, не уничтожил наш крестраж — удивительное дело. — Может он просто не знал, как это сделать, — добавил Гарри. — Весьма вероятно, — посмеялся Шрам. — Ага, смейтесь, давайте. Продолжайте. Обсуждайте мою бесчеловечность и сумасшествие. Это же так смешно, — недовольно пробурчал Волан-де-Морт. — Шрам, нам дали добро, — посмеялся Гарри. — Ага, давай еще над чем-нибудь посмеемся, — поддержал его Шрам и они оба расхохотались, пока Волан-де-Морт хмурился от злости. Волан-де-Морт отвернулся от них и тут же заметил на другом мосте, недалеко от них — человека. Этот мост был чуть выше их моста, на расстоянии в несколько метров и Волан-де-Морт смог увидеть ее. Это была красивая женщина лет двадцати пяти, с длинными рыжими волосами, покачивающиеся на спине от ее походки. Она была высокой, стройной и шла прямо и уверенно. На ней была черная мантия с длинными рукавами, скрывающие ее руки. Волан-де-Морт внимательно всмотрелся в ее спину и прошептал: — Лили? И тогда она обернулась. Девушка опустила взгляд и посмотрела прямо на Волан-де-Морта. Волан-де-Морт широко раскрыл глаза, увидев знакомые зеленые глаза. “Лили Поттер!”, — подумал Волан-де-Морт, но тут же понял, что это была не она. Эта девушка выглядела почти полной копией Лили, но взгляд ее был холодный, а черты лица острее. Но увидев его, она застыла на месте, посмотрела ему за спину и тепло улыбнулась, еще больше походя на Лили Поттер. Девушка перевела взгляд на Волан-де-Морта, улыбнулась ему и пошла дальше, чуть подпрыгивая на ходу, словно от одного лишь взгляда на них она наполнилась небывалой радостью. — Что случилось? — спросил Гарри, когда заметил, что Волан-де-Морт смотрит вверх. Он поднял глаза, но девушка уже прошла дальше и ее уже не было видно отсюда. — Мне показалось… — начал Волан-де-Морт, глубоко задумавшись. — Наверное это кто-то из Певереллов, — понял Волан-де-Морт. — Я увидел девушку, очень похожую на твою мать. — На мою? — удивился Гарри и подпрыгнул, желая увидеть ее на том мосте, но там уже никого не было. А если и был, то очень далеко. — Это точно кто-то из Певереллов, — закивал головой Шрам. — В Межвременье За Грани могут гулять только Певереллы. Здесь встречается Время. И мы можем встретить кого-угодно из Певереллов. Из разных времен и даже эпох. Ты встретил кого-то из будущего, — указал он на Гарри, — а значит ты встретил кого-то из прошлого, — обратился к Волан-де-Морту Шрам. — Логика. — Может быть, — согласился Волан-де-Морт. — Главное не встретить кого-то из своего времени. — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! — на их мосту, в нескольких метрах от них, за спиной, появились трое братьев Певереллов. Впереди идущий Кадм Певерелл был тем, кто взревел его имя, как какое-то проклятие. — Накликал беду, — недовольно буркнул Гарри. Волан-де-Морт не смог достойно на это ответить, потому-что Гарри воинственно вытащил свою палочку и изрек: — Трое против трех. Мы равны! — Э? Не включай меня. Я драться не буду, слабенький, — вдруг отказался Шрам, сделав шаг назад. — Что? — удивился Волан-де-Морт такому проявлению трусости от собственного крестража. — Ты убегаешь? — Это называется стратегическое отступление, — серьезно ответил Шрам и вырвав из руки Волан-де-Морта косу, указал на нее и изрек: — Я буду защищать косу. Гарри и Волан-де-Морт не нашлись что на это ответить. Но приближающиеся Певереллы не дали им времени задуматься или накричать на Шрама. И когда Певереллы оказались совсем близко, Гарри создал блестящий золотой щит. — О, работает! — радостно воскликнул Гарри. Его щит разделил их троицу от трех братьев. И Гарри тут же закричал им: — Переговоры! — Серьезно?! — закричал Волан-де-Морт. — Какие еще переговоры! — разозлился Кадм, достигнув щита и злобно уставился на Шрама. — Я согласен, — тут же поднял руку Игнотус. — Переговоры. Антиох обиженно скрестил руки на груди и решил промолчать. В руке он держал свою косу. — Никаких переговоров, пока этот обрубок души не вернет мне мою косу! — закричал Кадм, указывая на Шрама, спрятавшегося за спиной Гарри. Но из-за собственного роста, он не мог скрыться даже скрючившись. Но усиленно делал вид, что его здесь нет. — Ты чего трусишь? — прошипел на него Гарри. — Ответь ему. — Он такой пугающий, — театрально вздохнул Шрам. — Тогда открой портал. — Нет. Волан-де-Морт задумчиво посмотрел на братьев, на мосты времени вокруг, а затем перевел взгляд на Шрама и спросил: — Что ты хочешь? Шрам довольно улыбнулся и выпрямился. Гарри непонимающе поглядел на них. — Конечно ты уже понял, — сказал Шрам. — Что именно ты хочешь увидеть? — спросил Волан-де-Морт. — 1246 год, — громко сказал Шрам, глядя прямо на Певереллов. — Я хочу увидеть 1246 год — год падения Бабенбергов от рук трех братьев Певереллов. После я верну вам косу. — Зачем нам соглашаться с твоим… — начал было Кадм, но Игнотус перебил его: — Конечно! Это не трудно! — Игнотус! — недовольно закричал на младшего брата Кадм. — Почему мы должны соглашаться? Эта коса — моя! Она принадлежит мне! Он ее украл. — Ты сам виноват, — нахмурился Игнотус. — Зачем ты полез к Волан-де-Морту после Тартара. Крестраж просто отомстил за него. — Резонно, — согласился Антиох. — Делайте, что хотите! — махнул рукой Кадм. Антиох вышел вперед и уставился на их троицу, переведя взгляд с одного на другого. Волан-де-Морт упрямо стоял на месте, а Гарри смотрел без страха и волнения, пока Шрам расплывался в хитрой улыбке. Антиох усмехнулся. — Так уж и быть. Мы покажем вам падение рода Бабенберг. И в ту же секунду, больше не мешкая, Антиох ступил на край моста и протянул руку — в его руке тут же появилось звездное облако. Под контролем Антиоха оно начало расширяться, поглощая их всех, отчего Шрам испуганно застыл, а Гарри с Волан-де-Мортом крепко схватили Шрама по обе его руки, когда звездное облако поглотило их. *** Когда Гарри открыл глаза — он висел в воздухе. Но ноги его словно ступали по невидимому полу. А под ним раскинулась богатая земля, почти что маленький средневековый городок — с величественным замком, статуями, садами, домами простых граждан и плодородными полями. Гарри все также держал Шрама за локоть правой руки, а за левый локоть держался Волан-де-Морт. Волан-де-Морт увидел, что с ним и Шрамом все в порядке и посмотрел вперед. — Где это мы? — спросил Гарри. — Во владениях Бабенбергов, — отозвался голос сзади. Это был Игнотус, он встал рядом с Гарри и пустым взглядом обвел живую сцену, раскинувшуюся перед ними. Гарри внимательно всмотрелся в оживленный городок, подозрительно уставившись на странное сборище тысяч людей в серых мантиях. Волан-де-Морт тоже увидел это, но подметил, что те собрались кругом, следующим один круг за другим. Кругов было несколько. А в центре стоял огромный тотем в виде птицы. Гарри и Волан-де-Морт тут же уставились друг на друга. — Тотемы, — прошептал Гарри. — Жертвенные тотемы, — тут же вспомнил Волан-де-Морт. Именно их тогда нашли Адриан, Том, Сириус и Гарри, когда встретили гарпию в одном из магазинов семьи Поттер. Тотемы в виде стервятников из черного дерева. Те самые. Точно такой же теперь стоял в центре круга, но намного большего размера. И пока Гарри с Волан-де-Мортом запоминали увиденное, Игнотус вдруг прошептал: — Последние мгновения… — Последние мгновения чего? — спросил Гарри, но ответ был не нужен. Он увидел их. Трое братьев Певереллов — молодые, разъяренные, охваченные горем, после смерти матери и нерожденной сестры. Они налетели на эти земли словно смерч. Кадм и Антиох стояли за их спинами. Антиох смотрел прямо, без капли волнения. А Кадм раздраженно скрестил руки на груди, глядя на свою косу в руке Шрама. — Падение Бабенбергов, — произнес Волан-де-Морт. — Смотрите внимательно, — вдруг сказал Шрам, зорко оглядывая все вокруг. — Что ты хочешь увидеть? — удивился Волан-де-Морт. — Не знаю, но что-нибудь, что сможет помочь вам в битве с Бабенбергами, — ответил Шрам. Гарри и Волан-де-Морт тут же уставились на следующую сцену. Антиох убивал жестоко, без капли милосердия. Его рука с Бузинной палочкой в руке ни разу не дрогнула, когда он направлял на Бабенбергов и жителей их земель, а также на слуг, детей и стариков — словно он был палачом. И гарпии камнем падали с небес, не достигнув облаков. И когда рука его опустилась также, как опустилась бы рука милосердного короля. Но вместо прощения и жизни, они даровали им смерть и вечные муки. Даже после смерти, души Бабенбергов были заточены в Тартаре. Кадм летал по небу, призывая ядовитый туман и острые кинжалы. И подпитываемый собственным горем, он убивал каждую гарпию, что налетала на него, так, чтобы они испытали самую мучительную боль. Он не желал давать им легкую смерть, он хотел, чтобы они видели в нем свою Погибель, свой Ужас, свой Кошмар. И он им стал. Игнотус же даровал самую легкую и быструю смерть. Гарпии рода Бабенберг и сотни черных магов стражников нападали на него, но укрытый в мантию-невидимку — Игнотус был надежно защищен от любого проклятия. Бледное лицо его осунулось от горя по ушедшей матери и нерожденной сестре. Он не желал смотреть в лицо тем, кто из-за собственного пророчества и слабости — уничтожил их семью. Он был полон боли и грусти. Поэтому он использовал зеленое пламя, пламя души, что забирало с собой души людей. Чем-то похожее на “Аваду Кедавру” — зеленое пламя души за минуту достигло сотен людей и те падали один за другим. Невредимые. Но мертвые. А огромный черный тотем стервятника пожрал огонь Антиоха и в одно мгновение просто исчез, обратившись в ничто. Тут же еще оставшиеся в живых Бабенберги пронзительно закричали. Другим заклинанием Певереллы вызвали ужасающий огонь. Красное пламя пожирало замки, дома, постройки, сады и статуи. Белокрылые ангелы из цельного мрамора падали и разбивались на мелкие кусочки, и подхваченные буйным, всепоглощающим огнем, превратились в ничто. Гарри сглотнул и в шоке уставился на кровь, что текла по белоснежному полу в горящем замке Бабенбергов. Там же лежали сотни трупов, среди которых были и взрослые, и дети и старики. На их лицах застыли маски ужаса перед неминуемой смертью. Их рты были раскрыты в предсмертном крике, так и не достигшим ушей своих убийц. Это была кровавая месть Певереллов. С одной стороны заслуженная, а с другой ужасающая и жестокая. Антиох, Кадм и Игнотус обратили в пепел все, что носило имя Бабенбергов, и стало то пепелище погребением без гробов и тел. — Зачем? — вдруг спросил Гарри, уставившись на сжигаемые огнем дома ни в чем неповинных людей. Те даже не принадлежали магическому миру. Это были обычные маглы, что жили на земле Бабенбергов, что правили теми землями. А это было лишь родовым гнездом магической династии. После этого, Певереллы направили огонь на другие земли, замки, домены, тайные пещеры Бабенбергов — дабы и камня не оставить от Пророков. Волан-де-Морт нахмурился и посмотрел на Гарри. Поттер побледнел, а глаза его покраснели. — Зачем вы убили невинных людей?! — закричал Гарри, отпуская Шрама и поворачиваясь к Певереллам. Глаза его горели праведным огнем, таким же зеленым, как то пламя души, вызванное Игнотусом. — Вы хотели кровной мести? Так и мстить вы должны были Бабенбергам, а не простому люду. Среди тех, кого вы убили, были обычные маглы, обычные граждане. Кто знает, для чего они собрались вокруг этого тотема. С какой целью. Но вместо спасения невинных душ, вы убили их! И это по вашему мнению справедливая месть? Это было побоищем! Игнотус промолчал, а Кадм насмешливо скривил губы. — Мы не могли быть милосердными, — холодно ответил Антиох, прямо встречая гневный взгляд Гарри, полный осуждения и боли. — За что ты нас осуждаешь? За смерти? За несправедливость? О какой справедливости ты твердишь? — О той, о которой говорили вы! Справедливое наказание! Справедливая месть! Где ваше сердце? Как вы могли быть так жестоки к невинным? — Ты говоришь нам про милосердие, юный Поттер? — спросил Антиох, сделав шаг вперед и глядя на Гарри сверху вниз, сузил глаза и ответил: — Милосердие имеет свою цену. — Какую цену? — спросил Гарри дрожащим голосом. — Потерю, — ответил Антиох спокойно. — Лучше быть жестокими и выкорчевать их под корень, чем позволить им снова вернуться из пепла. — Отправившись уничтожать монстров, вы сами стали ими, — твердым голосом произнес Гарри. — Ты не понимаешь, глупый мальчишка! — взревел Кадм. — Мы должны были уничтожить все, что имело отношение к Бабенбергам. Массовое жертвоприношение во главе с десятью с самыми могущественными родами магов черной магии — готовилось ради одной единственной цели. Полной власти над всеми землями Британии и Европы. А дальше — больше. Они желали превратить всю планету в собственную обитель. — Мы сделали то, что должны были. Бабенберги принесли бы еще большие проблемы, — вставил свое слово Игнотус. — Ты же сам понимаешь это, Гарри. Если бы мы не пропустили Агнессу Бабенберг — та бы не выжила и не создала весь этот кошмар. Шаг за шагом, Агнесса Бабенберг шла к своей мести, не гнушаясь никакими методами — разрушая сотни судеб, ради своей безумной мечты. Она хочет вернуть былую славу и власть Бабенбергов. И ты можешь себе представить, что она сделает с вашей родиной, со всеми твоими близкими, когда добьется своего. Ты не имеешь права на ошибку. Милосердие имеет свою цену. — Громкие слова, — захлопал в ладоши Волан-де-Морт, встав рядом с Гарри. — Но все сводится к одному — в погоне за праведностью и справедливостью, вы опускаете то, что вы были обычными людьми. Смертными, а не Богами. Вы убили потому-что хотели отомстить. А то, что в тот момент, когда вы пришли — Бабенберги задумали массовое жертвоприношение — всего лишь удача. Которую вы использовали во благо себе. Дабы не посрамить свое чистое имя. Но руки ваши все равно по локоть в крови. Последнюю фразу Волан-де-Морт адресовал Кадму. — Просто признайте — вы мстили. И в ярости убили невинных людей. Чуть больше, чем вы думали. И тогда, обуреваемые тяжелыми думами, решили придумать говорящую фразу — “Милосердие имеет цену”. Ха, это довольно лицемерно, — скривил губы Волан-де-Морт в глумливой усмешке. Прошлое уже начало растворяться, звездное облако расступилось и они снова оказались стоящими на мосту времени. Друг напротив друга. Гарри смотрел на Волан-де-Морта так, будто увидел его впервые. Но он был признателен ему и глаза его были полны уважения и согласия. — Вы не хотите признавать этого, но вы убили невинных, — бросил Гарри. — Да как ты смеешь! — впал в ярость Кадм, больше не желая терпеть осуждение и оскорбления. Кадм выхватил из руки Антиоха его косу и рубанул им в сторону Шрама. Шрам успел увернуться. Но Кадм был в бешенстве и следующим взмахом сбросил Гарри с моста. Гарри не успел даже понять, что случилось — когда он спиной упал с моста. В его голове всплыли наставления Рубеуса Певерелла. И он подумал: "Как иронично, что именно я упал с моста". Когда Гарри упал, он не успел ни за что ухватиться, а когда попытался взлететь, осознал, что магия за пределами моста времени не действует. От ужаса он закричал. — ГАРРИ! — в панике воскликнул Волан-де-Морт, пытаясь броситься за ним, но Антиох схватил его и удержал от прыжка. — Нельзя! Это опасно! — закричал Антиох, удерживая Волан-де-Морта. Кадм замер в растерянности и обернулся. Игнотус, охваченный страхом, выхватил свою косу и был готов прыгнуть за Гарри. Но в этот момент мимо него пробежал Шрам и прыгнул вслед за Гарри.