Арка XXII. Глава 170. Цена победы

4 мая, 1998 года

Министерство Магии Британии

Дамблдор посмотрел на Руфуса Скримджера. Лицо Министра Магии не выражало ничего. Но его взгляд неотрывно смотрел вперед, будто мог увидеть что-то, чего не видели другие. Они стояли на том же месте, куда людей из Министерства аппарировало после активации “Печати Авалона”. Это было безлюдное место, на расстоянии десятков километров вокруг никого не было. Деревья далеко от них образовывали естественный барьер, скрывая их от глаз маглов. А волшебный щит над ними, созданный Дамблдором — защищал их от новых технологий маглов. Здесь собрались все сотрудники Министерства. Со дня последней битвы в Хогвартсе прошло всего два дня. Но у никого не было времени на то, чтобы скорбеть, сидя у себя дома. Им нужно было вернуться к работе, а для этого — снять печать с Министерства магии. И Руфус Скримджер собрал нескольких Лордов и Леди, а также глав различных отделов, чтобы снять “Печать Авалона”. Вокруг было тихо — никто не разговаривал и не шептался попусту, ожидая приказов Скримджера. — Мы закончили подготовку, — подошел к нему заместитель Скримджера. — Можем начинать. — Иду, — ответил Скримджер чуть хриплым, усталым голосом. — Дамблдор? — он посмотрел на него. — Прошу вас оставаться наготове, нам может понадобиться ваша помощь. — Конечно, — ответил Дамблдор, кивнув головой. Скримджер не хотел этого признавать — но когда рядом Дамблдор, можно было быть уверенным в том, что проблем не возникнет. По крайней мере, никто не пострадает, если у них не получится сразу снять печать. Он хотел, чтобы сегодня пришли и Поттер с Лордом Певереллом — но Блэк и другие были против звать Поттера, так как он был сильно истощен, а Лорд Певерелл занимался какими-то своими делами и вежливо отказался на его призыв. Скримджер мысленно костерил этих “героев”, но неприязни не ощущал. На песке, окруженные высокими деревьями — кругом встали главы пяти отделов Министерства магии и несколько Лордов и Леди магических родов. Скримджер встал в центре и не тратя времени, сразу начал рисовать в воздухе руны, вкладывая в это свою магию и волю. Синие руны повисли в воздухе, засияли ярким светом и пространство тут же треснуло. “Печать Авалона” была снята — значит, Министерство магии приняло зов Министра магии, а маг, оставшийся живым якорем, отдал свою магию и…жизнь. Маги вокруг него направили свои палочки, усиливая магию Скримджера, чтобы снять печать до конца. Послышался громкий хлопок. И в ту же секунду всех на этом месте перенесло в чистый, целый Атриум. Не было больше никаких дыр, ям и других повреждений — словно и не было того ужасного нападения черных магов и големов, вынуждающих их пойти на жертвы. Скримджер посмотрел на фонтан, медленно подошел к нему и увидел, что в воде плавает тело Корнелиуса Фаджа. Позади него послышался плач и вскрик, когда к ним подошли другие. Но лицо Фаджа оставалось спокойным, глаза закрыты, словно он просто уснул. Но Скримджер знал — Корнелиус Фадж умер. Его больше нет. “Печать Авалона” забрал жизнь и магию живого якоря. Цена была выплачена. Кингсли Бруствер и Сириус Блэк вытащили тело Корнелиуса из фонтана, на пол Атриума закапала вода. Скримджер на секунду прикрыл глаза и успокоившись, открыл их и приказал: — Проведите достойные похороны. — Да, Министр, — ответил заместитель. Амелия Боунс и Амос Диггори смотрели, как мокрое тело Корнелиуса Фаджа заворачивают в белую ткань и забирают. Дамблдор не смог сдержать тяжелого вздоха, ощущая как грудь сдавливает от боли, сожалений и вины. Он прикрыл руками свои глаза, но не посмел заплакать. Он чувствовал, что не имеет права. ***

7 мая, 1998 года

Министерство Магии Британии

— Откуда у них столько наглости, чтобы приходить с визитом?! — взревел Скримджер, бросая письмо на стол, полный сотен документов, которые ждали, когда он их просмотрит. Победа победой, но работа, накопившаяся из-за войны не ждала. Министерство кипело как мчащийся на всех парах паровоз — люди бегали с документами, собирались на совещания, ездили по стране, чтобы проверить все места и проводили перепись населения (оставшихся в живых людей). Им нужно было составить тысячи отчетов — посчитать жертв войны, узнать сколько разрушений осталось после черных магов и провести несколько судебных разбирательств. У них не было времени принимать представителей Международной Конфедерации Магов! — Трусливые крысы! Они не ответили ни на одно из наших писем, ни на один из призывов о помощи, так еще и отняли у нашего человека место президента МКМ, закрыв все наши границы! — не мог успокоиться Скримджер, ревя на заместителя, тоже недовольного письмом от МКМ. Скримджер ударил кулаком по столу, когда письмо Лорда Певерелла упало прямо перед ним. Он недовольно сморщился, убрав открытое письмо и сжал переносицу. — И еще этот Певерелл… самовольничество этого человека поражает. Он даже не просит моего согласия и ставит меня перед фактом! — раздраженно фыркнул Скримджер. — Нам это на руку… — сказал заместитель. Скримджер поднял на него недовольный взгляд и заместитель тут же замолчал. Все они знали, что решение Лорда Певерелла сильно им поможет — он буквально протянул им руку помощи. Но отношение Певерелла было неуважительным, а его высокомерие лишь усиливало его недовольство этим Темным Лордом. В дверь постучали и сразу же открыли — это был секретарь Скримджера, и лицо его было крайне неприятным и взволнованным. — Господин Министр! — закричал он. — Представители МКМ уже пришли. — Как? — опешил заместитель. — Мы еще не дали своего согласия. Как их вообще пропустили на нашу территорию? — Они воспользовались своим правом… — начал секретарь и замолк, увидев, каким злым был Министр. Скримджер не выдержал и пробурчал едкое ругательство. — Где Дамблдор? — спросил Скримджер. — Перед ним то они не станут елозить. — Глава Боунс уже отправила ему сову и он скоро будет, — ответил секретарь. — Отлично! Хоть одна хорошая новость! — Скримджер сменил свою мантию на парадную, провел палочкой по спутанным волосам, приводя себя в порядок и вышел из своего кабинета вместе со своим заместителем. В Атриуме их уже ждали Боунс, Диггори, Робардс, Бруствер и их помощники и секретари, такие как Перси Уизли. Они стояли, выпрямив спины и бесстрастно смотрели на пятерых старых волшебников и волшебниц из МКМ. Две женщины и двое мужчин, с нынешним президентом Международной конфедерации магов — Марко Лопес. Скримджер вышел вперед, протянул руку и Лопес тут же пожал ее, с приветливой улыбкой. Это был мужчина средних лет, не старше шестидесяти лет, похожий на испанца со смуглой, ровной кожей, сияющей белоснежной улыбкой, темными густыми бровями, темными короткими волосами и в богатой парадной мантии фиолетового цвета. Мужчина был одет слишком вычурно и нарядно, словно пытался показать, кто тут главный. Это оставило на Скримджере не самое лучшее впечатление о новом президенте. Хоть Дамблдор тоже обожал носить цветастые мантии и всегда улыбался, но его естественная аура величайшего светлого волшебника не давала никому повода смотреть на него свысока. Его либо обожали, либо боялись, либо ненавидели. Лопес же не вызывал никакого уважения — одним словом павлин. Заместитель прекрасно знал, какие мысли могли возникнуть у Министра при виде президента МКМ и с боязнью поглядел на него — но к счастью, Министр Скримджер умел держать лицо и не показал своей неприязни. Амелия Боунс, Диггори и Робердс уже общались с остальными представителями МКМ, пришедшими вместе с президентом. — Пройдемте в конференц зал, — пригласила всех Боунс. — Спасибо, спасибо, — улыбнулся ей Лопес, когда услышал громкие голоса за спиной и обернулся. Представители МКМ тоже обернулись и застыли — в Атриуме неизвестно когда, но появился Альбус Дамблдор. На нем была белая мантия, с серебряным узором рыбок и пузырей. Его борода была аккуратно зачесана, а на голову он напялил колдовскую белую шляпу. Ему не хватало посоха, чтобы сойти за волшебника из средних веков. На лице у него расплылась приветливая улыбка, когда он фамильярно поздоровался с четырьмя старыми магами и посмотрел на Лопеса. — А вы, наверное достопочтенный президент…? — Дамблдор протянул руку, словно говорил ему “как там тебя? я забыл”. Он улыбался, но Лопес ощутил странное давление. Но ему пришлось оставаться приветливым и он с улыбкой ответил: — Марко Лопес. Мой предок был одним из двенадцати авроров в истории. — Приятно слышать, что потомки таких великих и уважаемых людей стоят на защите нашего магического мира. Прошу прощения за опоздание, в Хогвартсе еще много дел. — Что вы, что вы, мы только пришли, — ответил Лопес. Четверо старших представителей словно воды в рот набрали и молчали, с опаской поглядывая на Дамблдора. К неудовольствию этих стариков — ничего из того, чего они ожидали — не сбылось. Дамблдор остался жив, так еще и все так же силен и здоров. Кроме него, в магической Британии выросло еще с десяток сильных магов, среди которых много молодежи. Никто не знает и не может предсказать, какие волны поднимут эти волшебники из Ордена Солнца, темные маги из Вальпургиевых Рыцарей, светлые маги из Ордена Феникса, и конечно же новоявленные герои магической Британии — Гарри Поттер и Том Певерелл. А от Розье никакой пользы — он не получил никакой важной информации, не смог войти в ряды защитников страны, и естественно не вошел в историю этой войны с черными магами, чтобы получить необходимое уважение. Встреча прошла довольно хорошо. И только благодаря усилиям Марко Лопеса, который старался остаться в хороших отношениях с Британией. И Альбусу Дамблдору — старый волшебник периодически шутил, чтобы снять напряжение, которое создавал нетерпеливый Министр Руфус Скримджер. Представители МКМ отказались от зарезервированных для них покоев и приглашения на ужин, сославшись на множество дел. Лопес до конца оставался учтив и доброжелателен, и казалось, соревновался с Дамблдором — кто искренне улыбнется. Прощание заняло довольно много времени, потому-что и Дамблдор и Лопес продолжали хвалить друг друга, звать на новую встречу, благодарить за сегодняшний день и еще много чему. Даже у Амелии начался дергаться глаз от обилия лести, которые бросали в друг друга бывший и нынешний президенты МКМ. Перси невольно подумал, что президентов выбирают среди лучших ораторов. Иначе он не знал, как они еще могли так продолжать — ни разу не повторившись в своих комплиментах. Ни разу! Лопес потерял терпение первым — он даже отказался от проводников, что должны были помочь им вернуться на территорию Америку через особый портал. Он решил отправиться туда со своими людьми (чтобы не видеть улыбку на лице Дамблдора, хотя бы ближайшие несколько месяцев!). Когда они поспешно бежали к двери, ведущей в международный зал перемещений — он увидел газету “Ежедневного Пророка” с кричащим заголовком “БИТВА ЗА ХОГВАРТС: уникальные кадры последней битвы”. Он вырвал из руки молодого мага газету и не обращая внимания на недовольные крики за спиной, раскрыл газету на первой странице. Статья журналистки по имени Рита Скитер заполнила все страницы газеты. Этот номер был посвящен одной лишь этой битве за Хогвартс, а на нескольких страницах красовались колдо-фото со школы.

«ОНИ СПАСЛИ НАС

Полная хроника Битвы за Хогвартс.

Уникальные фотографии героев, которые остановили конец магической Британии.

Вы думали, что знаете правду о битве за Хогвартс? О, дорогие читатели, вы даже не представляете, какие невероятные события развивались в тот злосчастный, но стоит признать, величайший день в истории магической Британии. И я, Рита Скитер, провозглашенная “пером истины” мировой журналистики — была там и своими глазами видела всю битву ОТ и ДО.

Что на самом деле происходило во время битвы?

Утром 2 мая, на школу чародейства и волшебства Хогвартс напала объединенная армия черных магов — черные маги, солдаты в золотых доспехах, ужасающие создания из самых проклятых мифов, колоссальные великаны, разные кланы черных магов, оборотни, дементоры и летающие гарпии рода Бабенберг…».

Лопес раздраженно перевернул страницу, не желая читать восторженные описания этой Риты Скитер. Колдо-фото действительно были уникальными — он увидел рыжую волшебницу на метле, с пылающим мечом, гоняющейся за гарпиями; он видел молодого волшебника в доспехах и мечом с красным рубином; он видел летающего Гарри Поттера, вызывающего сотни молний, что падали на врагов с самих небес; он увидел молодую волшебнику с копьем в руке, убивающую гарпию, по имени Гермиона Грейнджер; а также получил уникальные фотографии Рона Уизли — признанного самым сильным прорицателем в магической Британии. Он увидел отрывок с колдо-фото, на котором взрослые маги боролись с армией в золотых доспехах, используя мечи.

«Откуда у них эти необычные мечи, что разрезали золотые доспехи врагов? Были ли они созданы таинственным артефактором или это краденное сокровище Вальпургиевых Рыцарей? Конечно, только недоброжелатели подумали бы так»

Он пробежался взглядом по статье Риты Скитер, узнав довольно многое о силе тех, кто остановил эту войну и сумел защитить Хогвартс. И его беспокоила сила Дамблдора — что умел летать, сила профессоров школы Хогвартс, каждый из которых обладал незаурядной магией. А колдо-фото с десятками, а лучше сказать с сотнями юных магов, храбро идущих в бой — заставил бы понервничать любого политика вне Британии. Ведь эти юные дарования принадлежали не им — и конечно же, выросли бы не на их территории.

«Гарри Поттер, как и подобает Избранному, демонстрировал невиданные способности. Знаете ли вы, дорогие читатели, что наш юный наследник Поттер — умеет летать? Не на метле, не на ковре — а настоящий полет! Какими же еще техниками сможет поразить нас Гарри Поттер? Думаю, мы сможем узнать многое в будущем, если я сумею взять у него эксклюзивное интервью. А пока, мне стоит упомянуть, что у меня появилась сенсационная новость, о которой вы могли и не знать».

Марко Лопес остановился и вчитался в следующие строки:

«По информации из проверенного источника, у Гарри Поттера неясные отношения с Теодором Ноттом. Говорят, они обменялись несколькими загадочными взглядами во время битвы. Что это — дружба, соперничество или что‑то большее?».

Лопес нахмурился, перевернул страницу и наткнулся на еще одну бесполезную новость:

«Битва продолжалась, но и страсти не затихали, а наоборот — огонь и кровь войны лишь подстегнули юных волшебников к низменным желаниям. Но следует ли это считать неправильным — когда на моих глазах (!), профессор прорицаний Хогвартса сделал предложение профессору астрономии? Что это — истинная любовь, служебный роман или отчаянная попытка не умереть одиноким?...»

Лопес вздохнул, сжав в руке газету и пройдясь взглядом по тексту, заинтересовался “шокирующей новостью”:

«И наконец, самая шокирующая новость: Рон Уизли и Драко Малфой, возможно, станут парой! По словам нашего источника, они несколько раз прикрывали друг друга в бою, а после сражения обменялись коротким, но многозначительным рукопожатием»

Президент Лопес уже не знал, как относиться к этому “перу истины” и к ее необоснованным слухам и предположениям, которые она вставляла в эту хронику, что должна была рассказывать о войне, о битве, а не предаваться размышлениям о любви и глупостях юных волшебников! Колдо-фото были яркими, неизвестно, как у Риты Скитер получилось снять сражающихся в такие моменты — но ее талант был неоспорим. Но только не в ее стиле речи! Он снова начал просматривать одну страницу за другой.

«Нимфадора Тонкс на фестрале — жуткие создания, похожие на создания тьмы. Но что тут говорить — аврор Тонкс, известная своим родством с родом Блэком, не будет бояться ничего связанного с темными существами. Ведь, судя по моим исследованиям — у молодой волшебницы весьма неясные отношения с мистером Римусом Люпином — оборотнем. Лучше сказать — первым оборотнем, что научился контролировать себя в образе волка и обращаться без полнолуния. Опасно ли это или нет — уже другой вопрос»

«Близнецы Уизли, Фред и Джордж, на метлах — как всегда, полны изобретательности: в руках у них — самодельные магические бомбы. На лицах — озорные улыбки, несмотря на опасность. Осознают ли эти успешные, не будем лукавить, бизнесмены — что именно они создали? И стоит ли причислить фейерверки гениальных братьев к оружию? Аврорату стоит об этом задуматься и дать общественности ответ, пока никто не воспользовался этим способом»

«Известное своей бедностью и дружностью семейство чистокровных магов рода Уизли, владели особым мечом, каких я еще не видывала. А именно — меч с пламенем. Он разрезал големов и гарпий одним легким ударом, и у меня возникли вопросы — откуда у этой небогатой семейки такое сокровище? Чего нам еще ожидать от семьи Уизли, вновь вернувшейся на пьедестал славы и уважения?»

«Семья Лестрейндж, известная своим темным прошлым и не самой лучшей репутацией, в последней битве проявила себя как безумная и безжалостная сила. Несмотря на печальные последствия их действий, их решимость и мастерство впечатлили всех. Они сражались с армией в золотых доспехах и мерзкими существами, зовущимися “Големами”, используя мощные заклинания. Их навыки были отточены до совершенства, а заклинания — смертоносны. Но как это всегда бывает — самое яркое пламя сжигает самих себя…»

«Почему наш Избранный использует неизвестную магию? И стоит ли продолжать называть его Избранным, когда последний удар, закончивший войну, принадлежал Лорду Тому Певереллу? Заслуживает ли Гарри Поттер своей громкой славы или она изжила себя? Но можно точно сказать, что он был окружен славой и громкими словами всю свою жизнь. И по словам анонимного источника, между двумя героями войны, которые не виделись после окончания битвы, возникло недоразумение. Станут ли они друзьями или начнется борьба за звание главного героя? »

«Когда небо Хогвартса стало темным, на земле появился туман, из которого вылезали головы страшных чудовищ. Что это была за магия? И кто ее создал? Мы точно не знаем, но чудовища были за нас… »

«Лорд Певерелл спустился с неба и взмахом палочки, поднял воду озера, смыв всю армию черных магов…»

«А после, вокруг школы раскрылся небывалой силы щит… »

«Лорд Певерелл вызвал Бабенбергов на последнюю дуэль… К большому сожалению, у нашего фотографа и у меня не было возможности увидеть эту грандиозную битву. О которой мы так мало знаем. Что вызывает довольно противоречивые вопросы: а была ли эта битва грандиозной, каковой ее считают или Лорд Певерелл использовал тайную магию, чтобы победить своих врагов? Мы также не можем точно утверждать, что именно Лорд Певерелл и Наследник Поттер победили лидера черных магов. Слишком много вопросов — но ни одного внятного ответа»

Лопес остановился на последней странице и посмотрел на колдо-фото, сделанное с довольно удачного ракурса — армия Хогвартса стояла у школы, держа палочки наготове. Марко там не было — но одного этого колдо-фото хватило, чтобы понять — какой сильной была эта армия, что победила черных магов.

«… они сражались в битве за Хогвартс и, несомненно, заслужили аплодисменты и награды за храбрость, которые несомненно обрушаться на них от благодарного волшебного мира. Но как повлияет на юные умы такая слава? Оставайтесь со мной, вашим “пером истины”, Ритой Скитер — я буду держать вас в курсе всех новостей!»

*** Сириус бросил газету в камин и огонь начал медленно пожирать бумагу, напоследок оставив фразу "героев". Но и оно вскоре исчезло в языках пламени, оставив один лишь пепел. — Что там такого? — спросил Гарри, стоя у двери в кабинет Сириуса. В Блэк-касле было тихо, кабинет Сириуса был почти такого же размера, как большие кабинеты в Хогвартсе, где чаще всего проводились практические занятия. Сириус стоял у камина, украшенного черными блестящими камнями, а на них были вырезаны головы химер и других темных существ. — Один сплошной бред, — ответил Сириус, поправил свою черную рубашку, накинул на плечи мантию и подошел к крестнику. — Даже та правда, которую она пишет, опошлена ее глупыми выдумками и слухами, которые она сама же и создает. — Рита Скитер? Разве она не должна была отдавать тебе статьи на проверку? Сириус странно замолчал — он выглядел одновременно пристыженным, смущенным и раздраженным. Гарри не понимал, откуда у крестного такая реакция, но это вызвало в нем жгучее любопытство. — Что случилось? — спросил Гарри, голос его чуть повысился и он быстрым шагом шел за Сириусом, в сторону столовой, где уже собрались люди. Сириус шел быстро, словно убегал от него. — Я просто не хочу ее видеть. — А что? — выпытывал Гарри, не собираясь отпускать крестного. Но Сириус не собирался отвечать на его вопросы. К несчастью для него, у Сириуса был младший брат. Регулус стоял у дверей в столовую и услышав вопрос Гарри, с мерзкой улыбочкой сказал: — Кое кто захотел стать Миссис Блэк. — Рита Скитер флиртовала с тобой?! — закричал Гарри, Сириус тут же закрыл крестнику рот и разозлился: — Забудь об этом! Забудь! — он указал пальцем на младшего брата, но Регулус продолжал ехидно улыбаться. — Мне было так плохо, что я побежал к Северусу за каким нибудь сильным успокаивающим. Меня чуть не вывернуло наизнанку от ее жеманного голоса, а духи, эти духи были ужасны. — Духи были с любовным зельем, — вдруг сказал Регулус. — Кричер их сразу нейтрализовал, просто не стал тебе ничего говорить. — На следующем заседании Визенгамота я потребую, чтобы любовные зелья запретили и изъяли из продаж! Это опасно! — возмутился Сириус, взмахом руки открывая массивную черную дверь, ведущую в столовую, где за длинным прямоугольным столом уже сидели две сестры Блэк — Нарцисса и Андромеда. Летиция сидела в своей кроватке, рядом с сестрами, за девочкой приглядывала эльф Винки, пока Кричер с удовольствием наливал Нарциссе ее любимый чай. Увидев Сириуса, Андромеда нетерпеливо спросила: — Мы идем? — Да, — ответил Сириус, беря на руки Летицию и направился к большому камину, высотой в два метра, куда спокойно могли поместиться сразу десять человек. Этот камин был создан и зачарован специально для долгой дороги и большой компании, что было очень удобно для такой большой семьи как Блэки. И уже через минуту, они оказались в гостиной родового замка Лестрейнджей. В замке царила непривычная тишина. В последний раз, когда она здесь гостила, стоило ей выйти из камина, как ее с громким смехом встречала сестра. Но теперь, их встречал старый, морщинистый, хмурый домовой эльф. Низко поклонившись гостям, эльф показал им дорогу в гостиную, куда он хотел позвать хозяина. Они шли по коридору и дом казался опустевшим. Портреты были пусты. — Где Бенджамин? — спросила Андромеда. — Кто-то пришел, — сказал Гарри, поворачивая голову и встретился взглядом с Волан-де-Мортом. Все остановились, а эльф подобострастно склонился, прижав уши к земле и заискивающим голосом залепетал: — Повелитель! Молодой господин сейчас в своей комнате, я немедленно его позову… — Не стоит, — холодным тоном перебил его Певерелл и посмотрел на собравшихся, остановив взгляд на Гарри и улыбнулся. — Пойдемте к нему сами. — Но… — смущенно начала Андромеда, на что Регулус, опасливо глядя на Темного Лорда, остановил кузину. Сириус с Летицией на руках фыркнул. — Да ты я вижу здесь как у себя дома. — Естественно, — спокойно ответил Том, и повел всех за собой, не глядя больше на эльфа. — Сперва пойду, гляну на крестника. Все времени не было. — Ты уже отправил письмо Министру? — спросил Сириус. Гарри почувствовал себя странно одиноко, услышав вопрос крестного — когда это они стали так близки, что обсуждают вещи, неизвестные ему. И что за письмо для Министра? Гарри не нравилось, что он не знает о планах и делах Волан-де-Морта. Это казалось неправильным, неприятным и непривычным. Обычно, Гарри знал все о делах Волан-де-Морта, или как минимум большую часть. А теперь, он не виделся с ним с последней битвы. А Сириус откуда-то узнал про его планы. Он ощутил недовольство, но не стал этого показывать. — Отправил, — ответил Том, с легкостью ориентируясь в огромном замке Лестрейнджей и поднявшись на третий этаж, быстро прошел мимо других дверей и открыл одну дверь, самую неприметную на вид. — На этой двери защитные чары, — Том коснулся ручки, на секунду застыл, а после легко коснулся ее и открыл дверь. — Он не совсем спился… — прошептал Том, проходя внутрь. Комната Бена была богато украшена, просторное помещение устроено со вкусом и любовью. Здесь было светло, тепло и уютно. Но несмотря на приятные оттенки зеленого и синего, качественную мебель и защитные чары — каждый мог ощутить одиночество, буквально сквозившее в этом месте. Когда дверь открылась, они сразу же услышали крики маленького мальчика. Бенджамину не исполнилось и года, и он только научился ползать, когда потерял родителей и дедушку. Вокруг него суетились три маленькие эльфийки среднего возраста, тщетно пытаясь успокоить своего маленького хозяина. Бенджамин плакал надрывно, словно его несказанно обидели. Все быстро подошли к его кроватке, но даже тогда он продолжал плакать. Эльфийки испуганно отошли. Андромеда и Нарцисса почувствовали, как крики Бенджамина разбивают им сердца. Но не успели они его коснуться, как Том протянул руку и подняв малыша за шкирку, презрительно сморщился и сказал: — Сопливый. Бенджамин был круглолицым, пухленьким малышом в зеленом комбинезоне. Эльфийки хорошо за ним ухаживали и присматривали, чтобы малыш оставался чистым, накормленным и ухоженным. Но Бен много плакал, так как рядом не было никого. Все его лицо было покрыто соплями, которые он размазал, пока колотил руками. — Я научу тебя воспитанию и чистоте. Как можно так себя вести? — недовольно спросил Том, вызвав у всех недоумение и шок. Но никто из взрослых не посмел даже слова сказать ему, кроме, естественно Гарри. — Ему скоро год, а не десять, — упрекнул он Темного Лорда. Волан-де-Морт фыркнул: — Это не отменяет того факта, что он мой крестник и Лестрейндж. Гарри закатил глаза. — Но у меня сейчас нет на тебя времени, Бенджамин, — вдруг продолжил Том, глядя прямо на затихшего мальчика. Казалось, даже в таком юном возрасте он понимал, что с Темным Лордом шутки плохи. Малыш икал, но не плакал. Андромеда почувствовала к племяннику сердечную боль, но не могла забрать его. Том естественно заметил ее беспокойство и передал малыша в руки тети. — Присматривайте за ним, миссис Тонкс. Думаю, вам доверять можно. Андромеда крепко обняла малыша и тот обиженно уткнулся в ее шею, не смея больше плакать. Нарцисса мягко похлопала его по спине, угрюмо осматривая комнату. — Где Рабастан? — в ее вопросе слышалось яркое недовольство, старый эльф, услышав ее слова, тут же сжал голову и испуганно ойкнул. — Я пойду к нему, — Том махнул рукой, оставляя малыша тетушкам и дядям. Гарри посмотрел, как Том уходит и поспешил за ним, больше интересуясь состоянием Рабастана, чем чем-то другим. И успел услышать, как Сириус, указывает своей племяннице на сопливого малыша и говорит: — Это твой слуга. Андромеда взорвалась и закричала: — Сириус!!! Гарри тихо посмеялся, идя за Томом. Он не успел задать свой вопрос, когда уже через несколько метров, Том пинком открыл дверь и непринужденно вошел в комнату. Гарри в шоке последовал за ним и ахнул. Эта комната была почти такого же размера, как комната Бенджамина, но все окна были занавешаны рваными занавесками, через которые проглядывал солнечный двор, а в комнату поступали тонкие солнечные лучи. Комната Рабастана была в полном беспорядке — везде сломанная мебель, пустые бутылки спиртного, разбитое стекло. Рабастан сидел прямо на полу у стены, под высокими окнами, укрытый тенью. Его длинные ноги вытянулись на земле, а тело слегка наклонилось вперед. В одной руке он держал открытую бутылку и от него несло спиртным. Гарри застыл у входа в комнату, глядя на эту одинокую, разбитую фигуру. Том безжалостно пнул Рабастана и пьяный Лестрейндж упал на бок, встрепенулся, как дикий зверь, вскочил на ноги и навел на Тома палочку. Гарри стоял на месте, глядя на них обоих. — Ми…Милорд… — хриплым, еще пьяным голосом заговорил Рабастан, опуская палочку. И поняв, что только что сделал, побледнел от испуга и стыда, опустил голову и тут же признал вину: — Прошу прощения…! Я не знал, что вы… — Замолчи, Рабастан, — вздохнул Том, подошел к нему, схватил за шкирку, почти также, как ранее Бенджамина, Том был на голову выше Рабастана и силком повел его в ванную. — Прими душ и приведи себя в порядок. У нас мало времени и много дел. Гарри не посмел пойти за ними и не услышал, как Том сказал Рабастану: — Фенрир Сивый, оборотни и несколько черных магов успели сбежать. Мы должны поймать их всех и обезвредить. — Что…? — растерялся Рабастан, когда его довольно грубо толкнули к умывальнику. Том посмотрел на его жалкую, слабую фигуру, Рабастан был разбит и дезориентирован. Он был грязный, пропах потом и спиртным, одежда не первой свежести, волосы в беспорядке, а под глазами жуткие синяки. Его руки мелко дрожали и сам он казался потерянной душой. — Рабастан, — голос Темного Лорда был холоден и тверд, Рабастан тут же выпрямился. — Я дал тебе время. Нескольких дней хватит на то, чтобы предаваться печали и скорби. Ты хотя бы раз был у Бенджамина? Рабастан опустил голову. Том понял — нет. Рабастан никогда не любил детей и говорил об этом прямо. Один вид детей вызывал у него неприязнь. Но он любил племянника — не мог не любить, особенно сейчас. Но Рабастан не такой, как Нарцисса, Андромеда или Регулус. В нем нет такой же привязанности, чувства долга, заботы и желания быть рядом с Бенджамином. Рабастан любил Бена, но не настолько, чтобы считать его заменой отцу, брату и сестре. То, что он потерял их — не означало, что его любовь к Бену станет сильнее. Наоборот — он погряз в собственном горе, не желая видеть хныкающее дитя. Рабастан был плохим дядей и наверное никогда не станет таким же, как Сириус Блэк. Но Тому этого и не было нужно — Рабастан должен был жить, защищать Бена, не бросать его, чтобы Бен знал — у него есть дом и родня. А с остальным Том сам разберется — его обучение и тренировки, все это он возьмет на себя. — Неважно, — вздохнул Том и продолжил вновь холодным тоном: — Сегодня, Вальпургиевы Рыцари и несколько членов Ордена Феникса начнут охоту на сбежавших. Ты собираешься и дальше пропивать свою печаль, обращаясь в подобии призрака или пойдешь со мной? — Я пойду с вами! — ни секунды не размышляя, ответил Рабастан, оживая. — Я пойду. Пойду. Пожалуйста, дайте мне немного времени, я скоро буду готов. — Отлично. Даю тебе десять минут. Буду ждать внизу. Бенджамина заберет Андромеда Тонкс. — А…? Да. Хорошо, — кивнул Рабастан. Том отвернулся, услышал его скучный тон, повернулся и дал Рабастану подзатыльник. Лестрейндж со стоном схватился за голову, но не посмел спросить “за что”, а Том говорить не стал. Когда он вышел из ванной, Гарри уже не было. Том вздохнул и выйдя из комнаты Рабастана, недовольно прошипел: — Да что со мной… ***

7 мая, 1998 года

Гринграсс-мэнор

Рон поднялся в комнату Дафны, когда увидел девушку, лежащую на своей кровати с распущенными волосами и в длинной ночнушке. Девушка походила на призрака с длинными волосами, а ее спина казалась удивительно хрупкой. Рону стало жаль ее и он вошел в комнату, помог девушке сесть и мягко погладил ее по щеке. Девушка открыла заплаканные глаза, покрасневшие от недосыпа и слез. — Рон… — Угу, я пришел. Твоя сестра внизу. Давай приведем тебя в порядок и пойдем ко мне. — Почему? — Не оставлять же вас одних. Моя мама сейчас здесь. — Твоя мама? — Дафна шире открыла глаза, уставившись на парня. — Почему? — Она беспокоилась о вас, — вздохнул Рон, коснувшись сухих и ломких волос Дафны и невольно нахмурился. Заметив это, Дафне стало грустно и стыдно. — Давай я расчешу тебе волосы. — Не надо… — она взяла его за руку и покачала головой. — Мои волосы сейчас в ужасном состоянии. И я сама… выгляжу плохо. — Ты выглядишь прекрасно. Ты всегда красивая, не беспокойся по пустякам. — Не ври мне. — Не вру. Рон нашел расческу девушки, сел на кровать, за ее спиной и прикоснулся ее сухим светлым волосам, они все были в колтунах, а сама девушка посмотрела вниз, не двигаясь от усталости. Рон ничего не сказал — взял расческу и начал аккуратно проводить им по ее волосам, чтобы не сделать девушке больно. Вспомнил, что Джинни пользовалась какими-то кремами или маслами, поискал взглядом похожее и увидел, что весь туалетный стол Дафны был битком набит средствами для ухода за волосами. Ему даже не пришлось искать — масло для волос нашлось сразу. Он взял его, снова сел за девушкой, использовал на волосах Дафны и расчесывать стало удобнее. После этого, он взял зеленую ленту на зеркальном столике девушки, аккуратно перевязал ее волосы в низкий хвост и довольный своим творением, встал с кровати. Дафна безучастно поглядела на него, ощутив как на душе становится тепло, а сердце наполняется любовью. — Пойдем, — мягко позвал ее Рон, помогая девушке встать. — Мама уже приготовила целый пир. Ты совсем исхудала, хорошенько покушаешь у нас. — Я потолстею, — пожаловалась Дафна. — Еда твоей мамы слишком вкусная. — Ничего плохого в этом не вижу. ***

8 мая, 1998 года

Нотт-мэнор

Теодор тихо отворил дверь и вошел в родительскую спальню. Раньше, здесь спал отец, а еще раньше, он и мать. В спальне родителей ничего не менялось уже много лет — даже после смерти мамы, Таддеус ничего не убрал. Ее зеркальный стол, шкаф полный одежды и даже украшения Рубины остались на своих местах. Теодор открыл шкатулку матери и достал оттуда жемчужный браслет — он уже давно не видел его. Но теперь, тоска по матери стала также сильна, как его горе по отцу. Теодор поцеловал жемчужную бусинку и прикрыл глаза. Теодор не тот, кто скучает по людям, если их нет рядом. Но родителей он искренне любил. Мать он не знал, та умерла, когда ему даже года не исполнилось. Но портрет Рубины и воспоминания отца дали ему понять, каким она была человеком. Теодор не жаловался и не грустил — ведь у него был отец. Но теперь… теперь у него не было даже отца. Теодор недолго оставался в родительской спальне, убрал браслет в карман и вышел из комнаты, мягко закрыв дверь. В мэноре было тихо — дедушка ушел, получив письмо от Темного Лорда и он остался один в большом доме. Раньше одиночество не тяготило его, но сейчас, ему стало неуютно и он, на секунду задумавшись, решил отправиться в гости. От мысли, что его не станут принимать с распростертыми объятиями, на губах расцвела хитрая улыбка. “Так даже интереснее” — подумал Теодор.