II. Глава 11.1 Тихая ночь

Шао Яньпин вывел Тан Лицы из пиршественного зала и проводил в дальнюю часть замка для встречи с таинственной гостьей. Чи Юнь поначалу хотел присоединиться, но его вежливо выпроводили вон. Разозленный разбойник ушел в свою комнату и лег спать. После пира, обменявшись любезностями, бывалые воины цзянху потихоньку разошлись кто куда: одни, пользуясь случаем, сели рыбачить при лунном свете у подножия горы, другие ушли в свои покои, медитировать и тренироваться. Тан Лицы открыл дверь. Гостевую комнату заливал мягкий приглушенный свет. У лампы сидела женщина в темном платье и ловко орудовала иголкой с ниткой, вышивая на широком поясе фигурку ребенка. Когда Тан Лицы переступил порог, она подняла глаза и ласково улыбнулась. Он не думал, что еще способен чему-то удивляться, но при виде нее застыл от неожиданности. — Госпожа А-Шэй… Шао Яньпин усмехнулся. — Кажется, вы хорошо знакомы. Госпожа А-Шэй, я слышал, ваш путь сюда был не из легких. Не спешите, отдохните как следует. А пока прошу меня извинить. Мастер Шао закрыл за собой дверь, судя по довольной улыбке, воображая, что молодого и красивого господина Тана ждет романтический вечер. А-Шэй аккуратно сложила вышивку и встала, приветствуя гостя: — Господин Тан. Тан Лицы оперся о стул из сандалового дерева и, тихо кашляя, сел. Отдышавшись, чтобы унять приступ, он спросил: — Как вы сюда попали? А-Шэй опустилась перед стулом на колени. — Вы ранены? — обеспокоенно спросила она. — Ничего особенного, — улыбнулся Тан Лицы. — Должно быть, у вас есть веская причина, раз вы осмелились сюда прийти. За вечер его бледное лицо осунулось от усталости и недомогания, но в мягком свете лампы легкий румянец от выпитого вина, окрасивший щеки, придавал ему неожиданное очарование. — Он перевез салон Фэнлю в лес Бифэн, недалеко от горы Хаоюнь, — объяснила А-Шэй, вынимая платок и передавая его Тан Лицы. — Сегодня он пригласил меня в зал Ваньфэн выпить, а после того, как напился — исчез. Поэтому я пришла сюда, — с тревогой глядя на Тан Лицы, закончила она. — Вы пришли… повидать Фэнфэна… или меня? — словно не слыша ее объяснения, тихо спросил Тан Лицы. Его дыхание еще хранило слабый запах вина, наполняя тускло освещенную комнату пьянящим ароматом. А-Шэй вздохнула. — Фэнфэна… но и вас тоже. — Она больше не смотрела на Тан Лицы, разглядывая свои пальцы, бледные и тонкие в теплом свете лампы. — Я слышала… — она запнулась, и ее голос дрогнул, — что недавно с вами случилась беда. — Меня всю жизнь преследуют беды… — тихо ответил Тан Лицы. — С рождения и до сих пор. И что с того? Застигнутая врасплох его откровенностью, она испуганно подняла глаза. — У вас… плохое настроение? Тан Лицы задумчиво посмотрел на нее сквозь ресницы и вдруг улыбнулся: — Оно почти всегда плохое, разве вы не заметили? А-Шэй без видимого волнения выдержала его взгляд. В мягком свете лампы на её лице не было ни страха, ни удивления; внимательные глаза светились умом и спокойствием. Возможно, именно этот редкий дар помог ей пройти через самые суровые испытания. Не говоря больше ни слова, Тан Лицы медленно склонился над А-Шэй, нежно погладил ее по лбу и, соскользнув ладонью ниже, прикрыл ей глаза. — Не смотрите на меня так, не то я выколю вам глаза. Не открывайте их. А-Шэй молча опустила веки. Один за другим Тан Лицы убрал свои теплые пальцы, словно аккуратно снимая накрывшую ее сеть. Но хотя сеть исчезла, А-Шэй все еще казалось, что она намертво в ней запуталась. Он тихо заговорил: — По правде говоря, я и не знаю толком, что такое счастье… В детстве я мечтал о независимости, но у меня ее не было. Став старше, в поисках безграничной свободы я покинул родительский дом, но эта свобода едва меня не погубила. Я мечтал найти друга… но все избегали меня или боялись. Когда я понял, что их пугает мое свободомыслие… мне стало и горько и смешно. И ради того, чтобы вернуть родителей и друзей, я отказался от этой смехотворной свободы. Но однажды утерянное уже нельзя по-настоящему вернуть, вы согласны? Это было похоже на сон… я часто сомневался в искренности вновь обретеных близких людей. Если все, что мне дорого — просто иллюзия, то где же тогда правда? Мне всегда доставались лишь крохи счастья, но я боялся лишиться даже этой малости. — Понизив голос, он продолжал: — Я обещал себе больше ничего не терять, и вот потерял почти все. Что мне теперь делать? А-Шэй долгое время ничего не говорила, а когда разомкнула губы, их сразу же накрыла теплая ладонь. — Молчите. То, что потеряно, ушло безвозвратно. Чтобы это пережить, можно научиться терпению и смирению. Можно заполнить пустоту чем-то новым и хранить светлую память об утраченном. Можно бесконечно отрицать потерю, убеждая себя, что ничего ужасного не случилось. Или поддаться безумию, освобождающему от бремени утраты. Есть ли другие пути? Теплая рука по-прежнему лежала на ее губах. А-Шэй наконец посмотрела на Тан Лицы. Его глаза были закрыты, между ресницами дрожала сверкающая капля. Даже после стольких потерь он все еще был способен плакать. В комнате надолго воцарилась тишина. Наконец Тан Лицы медленно убрал руку. — Простите меня, я просто… — Он прислонился лбом к тыльной стороне ладони. — Просто немного устал. А-Шэй мягко улыбнулась. — Я не совсем поняла, о чем вы говорили, но это не важно. — Она ласково коснулась другой его руки. — Господин Тан, вы занимаете влиятельную позицию в мире боевых искусств. Вы должны понимать, какое тяжкое бремя на себя взвалили. От вас зависит жизнь и будущее множества простых женщин, таких, как я… — Она тихо вздохнула. — Как и большинство людей, меня тоже тяготят бесконечные заботы и тревоги. Но сейчас главное — разобраться с салоном Фэнлю и пилюлями Девятисердечного демона. Тан Лицы на мгновение прикрыл глаза, а потом мягко улыбнулся: — Можете мне рассказать, что вас тревожит? — Я… я… — Она замолчала, не в силах продолжать, а потом встала и вымученно улыбнулась. — Мне пора идти. Тан Лицы поднялся, чтобы ее проводить. От его проницательных глаз не укрылся ее секрет — он заметил широкий вышитый пояс, согревающий живот. Судя по всему, А-Шэй носила ребенка Лю Яня. Эта молодая женщина не могла себя защитить, была жертвой насилия и произвола, а теперь стала матерью двух детей от разных отцов. Одного ребенка ей пришлось поручить заботам чужих людей, а что будет со вторым — никому не ведомо… Ее похитили, заставили прислуживать убийцам, окружили подозрением и ненавистью — но даже в таком отчаянном положении она продолжала бороться за свою жизнь. А-Шэй покинула замок. Шао Яньпин сделал все нужные приготовления: стражник сопроводит ее в оживленный город неподалеку, отведет в чайный дом, где дают представления, а затем незаметно удалится. Когда ее обнаружат люди салона Фэнлю, то решат, что она забрела туда случайно, разлучившись с Лю Янем. Тан Лицы прислонился к двери, прижимая руку к груди. А-Шэй была привлекательна от природы. Ни один мужчина не мог устоять перед ее скромным очарованием, заложенным в самой ее сущности. Однако сильнее всего пленяло даже не это... Внезапно из-за двери послышалось бряцанье, и деревянное полотно насквозь пронзил меч, нацеленный в спину Тан Лицы. Какой-то предмет, вылетевший из тени, с лязгом столкнулся с мечом и слегка изменил его направление. Клинок коротко сверкнул и растворился во тьме. — Шустрый меч, — раздался из дальнего конца галереи холодный голос. — Хотя… Тан Лицы не повел и бровью, все так же опираясь о дверь. — Хотя и не такой шустрый, как ты. В темноте кто-то ловко перемахнул через перила. — Если бы он не боялся себя выдать и нанес еще с десяток ударов, пара из них могла бы достичь цели. Будто бы из ниоткуда возник Шэнь Ланхунь. Он исчез еще до начала пирушки, а теперь появился здесь, как будто все это время прятался в тени. По губам Тан Лицы скользнула насмешливая полуулыбка. — Если он и вправду решил меня убить, то сегодняшняя неудача его не остановит. Будет еще… попытка, и еще… — борясь с кашлем, выговорил он. — Убийца найдет способ. Закончив кашлять, он наконец оторвался от двери. — Ха-ха, ты спас мне жизнь, так позволь тебя угостить. Шэнь Ланхунь слегка смягчился. — Так уж и спас? А если бы я не вмешался, вы бы его убили? В ответном смехе Тан Лицы слышалась нотка безумия. — Ха-ха-ха, разве человек без единой капли ци, утративший все боевые навыки, способен кого-то убить? — Мне всегда казалось, что, лишившись боевых навыков, вы станете еще безжалостней, — серьезно ответил наемник. — Так давай же за это выпьем. Тан Лицы зашагал вперед. Его смех шлейфом летел за ним следом. Чи Юнь звал его седым лисьим демоном. Глядя ему вслед, Шэнь Ланхунь видел перед собой само воплощение очарования и безумия, мягкости и бессердечия. Он едва заметно ухмыльнулся — лисий демон, лучше и не скажешь. Шедший впереди Тан Лицы миновал несколько дверей и вошел в просторное помещение. Наемник на мгновение остановился, оценивая обстановку: дымоход, бочка с водой, кладовка, полная дров — очевидно, здесь готовили еду. Настала ночь, и все слуги уже разошлись, поэтому на кухне было прибрано, и не оказалось ни души. Тан Лицы направился прямиком к разделочной доске и взял поварской нож, на котором еще не высохли капли воды. Тонкие белые пальца погладили острие ножа. — Что бы ты хотел съесть? — с неожиданной улыбкой спросил он. — Яичницу с горькой тыквой, — без особого интереса ответил Шэнь Ланхунь. С громким стуком Тан Лицы опустил нож на разделочную доску. — Яичница с горькой тыквой и жареный острый перец. Вскоре на кухонном столе появились две тарелки с аппетитными дымящимися блюдами, а рядом с ними две глубокие пиалы. — Это вы… для вина приготовили? — Какая разница, из чего пить? Любая посуда сойдет. — Весело блестя глазами, Тан Лицы поднес пиалу к губам. — Хоть залпом пей, хоть по глотку цеди — вино-то все равно краденое. Шэнь Ланхунь расхохотался. — Нашли чем угощать! Тан Лицы запрокинул голову и залпом осушил пиалу. — Ведь не ты же украл это вино, — невозмутимо парировал он. Наемник осторожно попробовал первое блюдо и удивленно заметил: — Отличная яичница! Тан Лицы взял ломтик перца и тут же закашлялся от его едкого запаха. Шэнь Ланхунь бросил на него любопытный взгляд. — Плохо переносите острое? — Я умею пить, но острое не для меня, — с кривой улыбкой признался Тан Лицы. — Тогда зачем вы пожарили перец? Тан Лицы улыбнулся еще шире: — Просто захотелось. Откусил ломтик перца, Шэн Ланхунь медленно покатал его на языке. — Удивительно, но у вас настоящий талант! — Отложив палочки и сделав глоток вина, он сменил тему: — Неудачливый убийца взял другой меч. Вы его узнали? — Его фамилия Юй, — кивнув, ответил Тан Лицы. — Он выдающийся фехтовальщик, не слишком широко известен, но в Союзе мечей его весьма уважают. Всегда носит с собой знаменитый клинок… — Он сделал паузу, и на его губах заиграла легкая улыбка. — Хотя я и не уверен, что у Юй Цифэна остались сыновья, глупо полагать, что никто не захочет отомстить за его смерть. Шэнь Ланхунь закинул в рот щедрую порцию острого перца. — Значит, он всегда ходит с мечом Цин Ло, чтобы никто не заподозрил в нем убийцу? — Это одна из причин, — все с той же улыбкой продолжал Тан Лицы. — Но Юй Фужэнь не простой мечник — он очень проницательный и принципиальный человек. За это я его глубоко уважаю. Его никак нельзя назвать рядовым убийцей. Наемник сделал большой глоток вина. — Первая его попытка закончилась промахом и отступлением. Не сомневаюсь, что он постарается завершить свою миссию. Тан Лицы легонько постучал палочками по пиале с вином. — Опытный убийца, — заключил он. Шэнь Ланхунь усмехнулся. — Так выпьем же за это. Тан Лицы поднял пиалу. — Выпьем!