II. Глава 12.4 На шаг впереди врага

Лю Янь не торопился начинать игру на флейте: очевидно, его мало волновали атаки трех противников. Его мрачный взгляд словно вопрошал Тан Лицы: — Когда же ты наконец умрешь? Почему ты всегда одерживаешь верх? Неужели победа будет идти с тобой рука об руку до самого конца? Горный ветер взметнул серебристые волосы Тан Лицы, и в то же мгновение три удара рассекли черные одежды Лю Яня. Однако клинки только лязгнули обо что-то, не причинив Лю Яню ни малейшего вреда, и нападающих отбросило назад. Сквозь прорези блеснул металл: под одеждой главы салона Фэнлю скрывалась тонкая железная броня. Обычное оружие было против него бессильно. Успешно выстояв против всех ударов, Лю Янь поднес флейту к губам, и по лесу разнеслась громкая звучная трель. Высокий звук реял над кронами деревьев, словно дикий гусь, парящий в небе. Деревья закачались; потревоженные птицы, хлопая крыльями, разлетелись в разные стороны. Чэн Юньпао сплюнул на землю кровь: он еще не оправился от удара Юй Цифэна, и его внутренняя энергия ци протестующе забурлила от звука флейты. Вспыльчивый характер мешал Ледяному Мечу Скорби сопротивляться технике «Убийства звуком». Пытаясь противостоять ее силе, он только продолжал давиться кровью. Шэнь Ланхунь запечатал уши, направив в них духовную силу. Хотя пронзительные трели все равно прорывались сквозь печати, они не ослабляли наемника так серьезно, как Чэнь Юньпао. Видя, что дело плохо, он взмахнул кнутом, пытаясь захлестнуть им шею Лю Яня. Шао Яньпин и Чи Юнь под мощным воздействием флейты отступили на три шага. Неужели они даже вчетвером не смогут одолеть этого демона? Не сводя с бывшего друга ледяного взгляда, Лю Янь вплел в мелодию еще одну высокую ноту. Пронзительные трели, рассекая воздух, полетели в Тан Лицы. Вслед за повисшей в воздухе диссонирующей нотой зазвучали мелодичные минорные арпеджио — смертоносный мотив превратился в бередящий душу тихий плач. Чэнь Юньпао снова сплюнул кровь, и Шао Яньпин поспешно поддержал его. Лю Янь до сих пор не пошевелил и пальцем, а его зловещая музыка уже всех обездвижила. Шао Яньпин покосился на Тан Лицы в надежде, что молодой глава Ванцяо что-нибудь придумает: ведь он уже когда-то победил Лю Яня на пике Маоя, а значит, умеет сопротивляться «Убийству звуком». Лю Янь ловко отразил змеиный кнут Шэнь Ланхуня флейтой. Кнут несколько раз обернулся вокруг нее и для надежности вплелся в отверстия. Сердце Шао Яньпина возбужденно подпрыгнуло. Однако радость его была преждевременной. Лю Янь сощурил свои раскосые глаза и загадочно улыбнулся. Быстро зажав пальцами свободные отверстия, он отступил на два шага, натягивая кнут, и подул во флейту. Мозг Шэнь Ланхуня прошила резкая диссонирующая нота. Смертельно побледнев, наемник забился в конвульсиях, чуть не утратив контроль над энергией ци. Очевидно, через кнут звук передавался еще мощнее, чем по воздуху. Шэнь Ланхунь отчаянно пытался избавиться от кнута, но духовная сила Лю Яня держала его в плену. Не медля, Лю Янь перешел к более высоким нотам. Энергия в даньтяне Шэнь Ланхуня забурлила как кипящая вода, угрожая разорвать меридианы и убить хозяина на месте. Чи Юнь и Шао Яньпин встревоженно вскрикнули. Однако наемника спас Чэн Юньпао. Прикрыв рукавом рот, он последним усилием взмахнул мечом и перерезал кнут. Змеиный кнут со свистом лопнул. Мертвенно бледный Шэнь Ланхунь, спотыкаясь, попятился назад. В голове наемника вспыхнули воспоминания о давнем поражении. Несколько лет назад незнакомец в черном всего одним ударом по струнам пипы обездвижил Шэнь Ланхуня, а потом убил его жену и обезобразил его лицо — и теперь побеждает снова. Три года суровых тренировок оказались бессильны против техники «Убийства звуком». Шэнь Ланхунь никогда не терял присутствия духа даже перед лицом смертельной опасности, однако в эту минуту в нем вскипели глубоко укоренившиеся горечь и ненависть. Потеряв самообладание, он с рычанием прыгнул вперед, целя противнику кулаком под дых. Разрезав кнут, Чэн Юньпао захлебнулся кровью и сплюнул ее в четвертый раз. Сердце стойкого воина стучало как барабан. Меч, ставший неподъемным, едва не выскользнул из его руки. Тан Лицы, молча стоявший в стороне с ребенком на руках, поморщился и шагнул вперед, чтобы его поддержать. Шэнь Ланхунь дрался как разъяренный тигр, осыпая Лю Яня градом ударов. Шао Яньпин и Чи Юнь тоже включились в бой, чтобы не дать Лю Яню атаковать флейтой. Четверо бойцов сплелись в напряженной схватке, и ни один пока не мог одержать верх. Тем временем Тан Лицы коснулся спины Чэн Юньпао ладонью, и от нее побежал тонкий, но непрерывный поток внутренней энергии, ускоряя исцеление. — Почему вы не сражаетесь? — досадливо бросил Чэн Юньпао. Тан Лицы, не говоря ни слова, медленно покачал головой. Охваченный жаждой мести, Шэнь Ланхунь полностью отключился от окружающего мира. Ему казалось, что смысл всей его жизни теперь заключается в том, чтобы разорвать убийцу жены на части. Чи Юнь упорно пытался пробить защиту Лю Яня. Кинжал Ихуань Дуюэ, слепя серебристым блеском, мелькал в воздухе. За свирепыми ударами разбойника скрывалось недоумение: почему лисий демон не приходит на помощь? Его друзья бьются не на жизнь, а на смерть, а он просто стоит и смотрит, не принимая участия в битве! Может, на него нашел очередной приступ помешательства, и он опять забыл, на каком свете находится? К тому времени, как трое бойцов более-менее приноровились к стилю боя Лю Яня и благодаря своей быстроте стали одерживать верх, Тан Лицы уже успел подлатать Чэн Юньпао. Однако вместо того чтобы вступить в бой, он склонился и прошептал ему на ухо: — Притворитесь, что тяжело ранены и ослабли. Когда я уберу руку, сядьте на землю, скрестив ноги. Из его ладони выплеснулся мощный поток энергии. Чэн Юньпао и прежде был зол на Тан Лицы, а теперь и вовсе утратил дар речи. Его захлестнуло изумление пополам с яростью: ведь это же была техника обмена Хуань Гун — опасная практика, попирающая все законы! — Слева в лесу за двумя валунами прячется неприятель, — тихо продолжал Тан Лицы, щекоча ухо Чэн Юньпао теплым дыханием. — А справа в кустах еще один. В двух чжанах позади них скрывается Юй Фужэнь. Чэн Юньпао опустил веки в знак того, что все понял. После того, как Тан Лицы убрал руку, он сел, как и было условлено, и, закрыв глаза, постарался выровнять дыхание. Лю Янь без труда отбивал удары противников медной флейтой, не сводя ледяного взгляда с Тан Лицы. Когда Тан Лицы отошел в сторону, прилетевший с горы смерч взметнул его одежды, и его длинные рукава волнами заструились на ветру. Вдруг Лю Янь хрипло произнес: — Сейчас самое подходящее время, чтобы меня прикончить. Почему же ты медлишь? После долгого молчания Тан Лицы серьезно ответил: — Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы спасать у скалы Циншань. Лю Янь мрачно рассмеялся. — А ты не подумал, как глупо спасать отъявленного негодяя, совершившего неслыханные преступления? Не боишься осуждения и проклятий со стороны недовольных людей? — В глазах других ты уже тысячу раз заслужил смерть… — спокойно произнес Тан Лицы. — А-Янь, я хочу задать тебе один вопрос. — Задавай, но не жди от меня правдивого ответа, — усмехнулся Лю Янь. Тан Лицы скривил губы в гримасе, совсем не похожей на улыбку. — Ответь мне… кто украл ледяной гроб в долине Бодхи, разрубил тело Фан Чжоу на куски и бросил его останки в гнилой деревянный ящик на съедение мухам и муравьям? Это был ты? В его тихом голосе звучало пугающее спокойствие, словно это был будничный вопрос, не требующий серьезного ответа. Его слова заметно потрясли Лю Яня. — Что ты сказал?! — мгновенно обернувшись, воскликнул он. Пользуясь замешательством противника, Шэнь Ланхунь прорвался вперед и нанес ему мощный удар кулаком в живот, отозвавшийся металлическим звоном. Прорехи на одежде Лю Яня увеличились, открывая серебристую броню, которая до сих пор его защищала. Лю Янь будто ничего не замечал. В мгновение ока он подлетел к Тан Лицы. На спину ему тотчас же с металлическим лязгом обрушились клинки Шао Яньпина и Чи Юня. Не обращая на это внимания, Лю Янь взял бывшего друга за грудки и яростно закричал: — А ну повтори! Что ты сказал?! Что ты сказал?!.. В ту же секунду Шэнь Ланхунь ударил Лю Яня по шее сзади, а Чи Юнь с Шао Яньпином приставили к горлу главы салона Фэнлю меч и кинжал. Лю Янь даже не дрогнул. Его черные глаза прожигали Тан Лицы насквозь. — Повтори, что ты сказал?! Помедлив, Тан Лицы с горькой улыбкой повторил: — Это ты забрал его тело из ледяного гроба, разрубил на куски и бросил в гнилой ящик на поживу мухам и муравьям? Он словно не замечал, как Лю Янь сжимает в руках отвороты его одежды — как и сам Лю Янь не замечал острой стали, приставленной к его горлу. — Разрубил на куски?.. — Одежда Тан Лицы затрещала в стиснутых кулаках. Немного ослабив хватку, Лю Янь вдруг хрипло переспросил: — О ком ты говоришь? Кого разрубили на куски? Кого бросили на съедение?.. — Я говорю о Фан Чжоу, — тихо ответил Тан Лицы. — Я нашел его могилу в долине Бодхи. Кто-то отсек ему руки и ноги и положил расчлененное тело в деревянный гроб с разрубленной крышкой. На нем были… — Бред! — перебил Лю Янь, все сильнее сжимая кулаки. — Я сам похоронил Фан Чжоу в ледяном гробу. Когда я провожал его в последний путь, его тело было целым и невредимым, не считая сердца. Он был почти как живой! Кто мог его искалечить? Это невозможно! И зачем? Я похоронил его достойно и никогда не стал бы осквернять его тело… — И однако… ледяной гроб исчез, а тело Фан Чжоу было разрублено на восемь частей и оставлено на съедение мухам и муравьям, — ровным голосом повторил Тан Лицы. — Ложь, ложь, ложь! — взорвался Лю Янь. — Не верю! Ты нарочно мне лжешь! Ты всегда был лжецом, и опять мне лжешь! С каждым новым обвинением прекрасные темные глаза Тан Лицы все больше наполнялись слезами, а после слов «ты опять мне лжешь!» одна слеза скатилась по его левой щеке и капнула на сапог Лю Яня. При виде этой слезы Лю Янь неожиданно замолчал. Тан Лицы слабо улыбался, прижимая руку к животу. Несмотря на эту вымученную улыбку, его взгляд оставался сдержанным и спокойным. За все двадцать лет, что Лю Янь знал Тан Лицы, его бывший друг почти никогда не плакал: даже в тринадцать лет во время ломки, даже в тот ужасный день, когда попытался убить себя и друзей. Наделенный невероятной силой воли, он никогда не показывал своих слабостей и поэтому никогда не плакал. Выходит, эта слеза —лишь еще один обман? Неужели он пал так низко, что пользуется слезами ради достижения своих целей? Лю Янь оторвал взгляд от следа, оставшегося на сапоге, и посмотрел в глаза Тан Лицы. — Почему ты плачешь? — угрюмо спросил он. Тан Лицы покачал головой и вновь попытался улыбнуться: — Потому что Фан Чжоу… — Это был не я, — оборвал его Лю Янь. Резко отвернувшись, он холодно добавил: — Я похоронил его в ледяном гробу. Понятия не имею, куда исчез гроб, и кто искалечил тело. Тан Лицы крепко прижал к себе Фэнфэна. Ребенок с любопытством разглядывал Лю Яня и вдруг рассмеялся, будто почуяв своим наивным детским умом что-то необычное в этом человеке. — А-Янь… — прошептал Тан Лицы. — Кто-то без твоего ведома искалечил тело Фан Чжоу, зная, что я стану искать могилу — значит, он хотел еще сильнее отдалить нас друг от друга. Разве ты этого не понимаешь? — И что с того? — мрачно ответил Лю Янь. — Раз понимаешь, тогда прекрати упорствовать, и пойдем со мной, — подняв голову, тихо продолжал Тан Лицы, пристально и твердо глядя в глаза бывшему другу. — Стань прежним А-Янем и дай людям противоядие от наркотика, и тогда я сделаю так, что, несмотря на все твои преступления, никто тебя не тронет. Эта жестокая жизнь не для тебя, А-Янь… Из груди Лю Яня вдруг вырвался смех — приятный на слух и открытый, словно только что распустившийся цветок. — Что за чепуху ты несешь? Ты просто бредишь… Громкая пощечина заставила его замолчать. — Можешь ненавидеть меня сколько угодно, — произнес Тан Лицы. — Но если из-за этой ненависти тебе наплевать, что тело твоего брата изуродовали и бросили на съедение червям, тогда ты просто подлец. Такого подлеца я не стану защищать и сам прослежу, чтобы направленные на тебя мечи нашли свою цель. Хотя Тан Лицы не ругал его последними словами и не топтал ногами, Лю Янь почувствовал себя совершенно уничтоженным. Он склонил голову, и клинки Шао Яньпина и Чи Юня впились в его кожу, оставив на шее два кровавых пореза. Шэнь Ланхунь еще раз с силой ударил ему под дых. Доспех Лю Яня не выдержал и со звоном треснул. Лю Янь попытался поднести флейту к губам, но Шэнь Ланхунь мгновенно прижал его руки к бокам. Медная флейта выскользнула из его пальцев и оказалась в руках у Тан Лицы, хотя Лю Янь, стиснув зубы, сжимал ее изо всех сил. Несколькими быстрыми движениями Чи Юнь запечатал акупунктурные точки обездвиженного врага и, подобрав обрезок змеиного хлыста, крепко связал ему руки. Пока бойцы Союза мечей брали Лю Яня в плен, в лесу вдруг повеяло легким ветерком. Внезапно на прогалину с двух сторон одновременно вылетели две тени и бесшумно ударили Тан Лицы в спину — одна раскрытой ладонью, другая — красной лентой. Очевидно, притаившиеся в засаде враги нарочно ждали момента, когда противник ослабнет после нелегкой битвы с Лю Янем и, окрыленный победой, потеряет бдительность. Кроме того, судя по этой тактике, их нисколько не волновала судьба Лю Яня. Чэн Юньпао давно ждал этого нападения и тут же ринулся в бой. При помощи особого приема «Три ночи жгучего мороза» он ударил своим льдистым мечом в спину противнице в зеленом платье. Дело внезапно приняло совсем иной оборот. Шао Яньпин, Чи Юнь и остальные на мгновение замерли, застигнутые врасплох. Женщина в зеленом двигалась молниеносно, ее ладонь разила без промаха и не знала пощады, однако меч Чэн Юньпао, сияя зловещим холодным блеском, мелькал еще быстрее. В разгаре схватки меч с характерным звуком вонзился в плоть, и отрубленная рука противницы отлетела на несколько чжанов в сторону, окропив землю кровью. Несмотря на потерю руки, благодаря богатому боевому опыту женщина в зеленом сохраняла хладнокровие. Увидев, что ей не удалось застать Тан Лицы врасплох, она тотчас же умчалась прочь. Когда вторая противница — женщина в красном — хлестнула Тан Лицы лентой, он мгновенно обернулся и перехватил ленту правой рукой, а левой крепко прижал к себе Фэнфэна. Ткань порвалась в руке Тан Лицы, и в него полетели десятки крошечных красных игл. Женщина тихо рассмеялась и направила удар ладонью ему в лицо. В ту же секунду ледяной меч Чэн Юньпао, только что отрубивший руку другой противнице, блеснул в воздухе широкой дугой, норовя рассечь женщину в красном платье надвое. Тан Лицы взмахом рукава отразил иголки и с громким хлопком парировал удар ладонью. Женщина изумленно вскрикнула: она не ожидала, что у Тан Лицы окажется столько сил, и что он вовсе не настолько ослаблен ранами, как она думала. Выхватив короткий кинжал, она сноровисто замахнулась на Чэн Юньпао, надеясь расчистить путь к отступлению. Все эти события — неожиданная атака Чэн Юньпао, бегство покалеченной противницы в зеленом и взмах кинжала женщины в красном — произошли в считанные секунды. Мгновение спустя в спину нацелившейся на побег красной воительнице полетел сверкающий меч, принадлежащий Юй Фужэню. Чэн Юньпао и Юй Фужэнь напали на женщину в красном одновременно, но быстро поняли, что справиться с ней будет нелегко. Когда Юй Фужэнь, подгадав время, направил свой меч противнице в спину, Чэн Юньпао нацелился ей в грудь. Оба были опытными бойцами: их клинки с поразительной мощью рассекали воздух. Однако меч Чэн Юньпао с лязгом столкнулся с кинжалом, и по спине героя Союза мечей пробежал холодок: мастерство этой женщины не уступало его собственному. Чэн Юньпао вдруг понял, что всю жизнь побеждал лишь потому, что ему редко попадался достойный противник. Кроме того, он не учел, что недавно был ранен, и переоценил свои силы. В эту решающую минуту Юй Фужэнь вдруг поменял свою цель и ринулся на Тан Лицы. Такого предательства не ожидал никто. Шао Яньпин, Шэнь Ланхунь и Чи Юнь тратили все силы, чтобы удержать Лю Яня, а Чэн Юньпао был занят своей противницей, поэтому не мог ничем помочь. В последний момент Тан Лицы вскинул руку, заслоняя Фэнфэна, и серебряный браслет на его запястье зазвенел, отражая удар Юй Фужэня. Сделав изящный пируэт, Тан Лицы очутился рядом с Юй Фужэнем и тремя ударами локтя вышиб меч из его руки. Пошатнувшись, Юй Фужэнь рухнул на землю. Тан Лицы неуловимым движением поймал его падающий меч и нанес женщине в красном один за другим три удара. Теперь перевес был явно не на ее стороне. Грозная противница с яростным криком набросилась на Чэн Юньпао, и он невольно попятился под градом ударов кинжалом, открыв ей путь к отступлению. Увидев лазейку, женщина в красном тут же метнулась в лес и в мгновение ока скрылась из виду. После ее бегства все сгрудились вокруг упавшего Юй Фужэня. — Этот парень вконец ополоумел! — сердито воскликнул Чи Юнь. — Зачем ему понадобилось на тебя нападать? Тан Лицы устало улыбнулся. — Чувствуешь знакомый аромат? Его отравили Цветком Забвения, как и прислужниц салона Фэнлю. Шэнь Ланхунь молча наблюдал за всеми со стороны. Взглянув на Юй Фужэня, Тан Лицы хотел было еще что-то добавить, но вдруг вскинул голову и быстро обернулся: — Постой… Однако не успел он закончить, как Шэнь Ланхунь мгновенно схватил обездвиженного Лю Яня и скрылся в облаке пыли. Быстро оправившись от удивления, Чи Юнь и Шао Яньпин бросились за ним в погоню, однако за годы работы наемным убийцей Шэнь Ланхунь в совершенстве овладел искусством маскировки и без труда растворился в чаще леса. Преследователи в считанные секунды потеряли его из виду. — Шэнь Ланхунь, чтоб тебя! — громко выругался Чи Юнь. — Предатель! Куда он потащил Лю Яня? Шао Яньпин сокрушенно покачал головой, тоже удивленный неожиданным поступком Шэнь Ланхуня. — Что ему нужно от Лю Яня? Тан Лицы посмотрел в чащу, где скрылся Шэнь Ланхунь, и тихо вздохнул. — Я не учел одно важное обстоятельство. Лю Янь убил его жену и пометил его лицо… Скорее всего, Шэнь Ланхунь задумал пытать его, а потом бросить в Желтую реку, чтобы почтить память жены. Чи Юнь мрачно хмыкнул. — Ты ведь утверждал, что обо всем позаботился! Нельзя было так опрометчиво доверять Шэнь Ланхуню — теперь нам придется все это разгребать. Что будем делать дальше? — У нас пока есть время — он не станет убивать Лю Яня сразу, — чуть улыбнулся Тан Лицы. — Сначала вернемся в замок Шаньфэн. Шао Яньпин взвалил Юй Фужэня на плечо и кивнул: — Идемте.