II. Глава 13.2 Женщина в персиковом платье

Лю Янь жег дома и убивал людей, изобретал смертоносные яды, обращал ко злу сотни наивных дев, более того — стремился завоевать цзянху, сея повсюду хаос и разрушение. Его преступлениям не было числа. Однако при ближайшем знакомстве он вовсе не производил такого уж отталкивающего впечатления. У Шэнь Ланхуня было время хорошенько изучить своего заклятого врага, и враг показался ему на удивление наивным. А ведь Тан Лицы предупреждал, что Лю Янь не годится для жестокой жизни цзянху… Теперь стало ясно, что он имел в виду. — Почему ты в тот день убил мою жену? — напрямик спросил Шэнь Ланхунь. — Разве для убийства нужен какой-то повод? — отвернувшись, мрачно ответил Лю Янь. — Захотел и убил. А тебя захотел оставить в живых — что тут непонятного? — Тебе приказали ее убить? — продолжал допрашивать Шэнь Ланхунь. Даже в темноте он насквозь видел попытки Лю Яня уйти от ответа. — Кто велел тебе убить мою жену? Лю Янь упрямо молчал. — Говори! — разозлился Шэнь Ланхунь. — Кто приказал тебе убить мою жену? Что молчишь? Кого ты укрываешь? Лю Янь поднял глаза и угрюмо посмотрел на своего мучителя, но не сказал ни слова. Выйдя из себя, Шэнь Ланхунь наотмашь отвесил ему пощечину, испачкав ладонь кровью. Лю Янь даже не вздрогнул, когда по щеке потекла кровь. После долгого молчания он откашлялся и сказал: — Никто мне ничего не приказывал. Шэнь Ланхунь занес было руку для новой пощечины, но остановился. Со смесью досады и удивления он понял, что, несмотря на все свои преступления, этот человек ведет себя как трудный ребенок, бунтующий перед наказанием. Было ясно как день, что он не просто так убил его жену. Шэнь Ланхунь медленно опустил руку. Лю Яня вело упрямство и личные предубеждения. Он слышал только то, что хотел услышать. Из-за черно-белого взгляда на мир его легко было обмануть и использовать в собственных целях. Тан Лицы прекрасно знал своего бывшего друга — это и объясняло, почему он медлил нанести смертельный удар. Он пытался исправить и спасти Лю Яня. Однако его бывший друг, пусть и по незнанию, совершил непростительные поступки и отрезал себе путь к отступлению. Если за спиной у него и впрямь кто-то стоит и толкает его на дорогу без возврата, то этот человек куда страшнее и бессердечнее Лю Яня — он настоящий демон, пришедший в цзянху. Кровь заливала глаза Лю Яня, и он опять опустил веки. Из-за мучительной боли ему было трудно держать их открытыми. В своем полуобморочном состоянии Лю Янь балансировал на грани смеха и слез… Как же он ненавидел Тан Лицы! Он и слышать не хотел ни единого доброго слова о бывшем друге… Пусть не говорят, будто Тан Лицы волнует его судьба… Тан Лицы — конченый ублюдок, и рано или поздно Лю Янь его уничтожит — о чем тут еще говорить? Однако кто же все-таки подстрекал его убить жену Шэнь Ланхуня?.. В помутившемся сознании Лю Яня всплывало полузабытое воспоминание о розовом платье и странном, навязчивом до тошноты запахе. Выгребная яма — и та пахла лучше! Весь мир был уже мертв. Одна только ненависть к Тан Лицы придавала его жизни хоть какой-то смысл. Ведь зачем дальше жить, если никого не осталось?       

***

К рассвету Шао Яньпин успел разместить сто тридцать восемь женщин в четырнадцати гостевых покоях замка Шаньфэн, потратив на это не больше времени, чем требуется, чтобы завершить завтрак. Бай Сучэ среди них не было — скорее всего, она скрылась, воспользовавшись суматохой. Таинственные экипажи тоже исчезли — как видно, оступили, когда перевес сил оказался не в их пользу. После того, как Фу Цуй лишилась руки, а женщина в красном сбежала, почти все воительницы салона Фэнлю попали в плен. Бой закончился даже лучше, чем они ожидали: обошлось почти без жертв. В основном это была заслуга Тан Лицы с его сложными схемами и продуманными стратегиями. Изрядно помогли и пришедшие издалека союзники — мастер Пучжу и Сифан Тао. Шангуань Фэй до сих пор так и не объявился, поэтому Шао Яньпин отправил еще несколько человек на его поиски. Раздав указания, он распорядился подать чай и пригласил соратников обсудить дальнейший план действий. Известие о том, что Шэнь Ланхунь похитил Лю Яня, удивило всех, однако наемник так горячо ненавидел своего заклятого врага, что его самовольный поступок мог напротив решить некоторые трудности и не менял сути дела. После ночной битвы у собравшихся были невыспавшиеся и усталые лица, один только мастер Пучжу, как и подобает монаху, сохранял невозмутимый вид, да Сифан Тао рядом с ним блистала непревзойденной красотой. Тан Лицы, как всегда спокойный, сидел возле Шао Яньпина. — Старейшину Шангуань Фэя еще не нашли? — спросил он. Шао Яньпин покачал головой. — Пока нет, однако Шангуань Фэй недаром носит имя «Девять божественных стрел». Вряд ли ему страшны остатки войска салона Фэнлю, бегущие с поля боя. Думаю, что нам не о чем волноваться. Улыбнувшись уголками рта, Тан Лицы бросил взгляд на Сифан Тао, а потом обратился к монаху: — Мастер Пучжу, поведайте, как вы познакомились с госпожой Тао. Признаться, меня разбирает любопытство. Мастер Пучжу спокойно рассказал о том, как несколько лет назад встретил Сифан Тао. Это случилось после того, как тяжело раненную и обессиленную воительницу продали в бордель. Пучжу спас Сифан Тао, а потом взаимная любовь к шахматам сделала их друзьями. Мастер Пучжу не придавал значения редкой красоте Сифан Тао — в его глазах она была такой же обыденной, как дерево, камень, трава или облако, а потому не трогала сердца и не смущала разум. Чи Юнь, стоявший за спиной Тан Лицы, удивился расспросам лисьего демона и невольно бросил взгляд на Сифан Тао. Что в ней такого особенного, кроме красоты? По неизвестной причине Сифан Тао вызывала у разбойника глубокую неприязнь: в ней было что-то глубоко неправильное, хотя он и не мог объяснить, что именно. Пу Куйшэну удалось поймать возле стен замка несколько змей, и теперь он восторгался ими, словно бесценными сокровищами. По его словам, он запер ядовитых тварей в подземелье, окурил реалгаром и собирался тщательно изучить. Обсуждая дальнейшие планы, Шао Яньпин и без подсказки Тан Лицы понимал, что после решительной победы Союза мечей над салоном Фэнлю настал черед замка Било напасть на ослабевшего противника. Добро в цзянху в очередной раз победило зло, подтвердив непреложные истины. Посреди разговора в комнату ворвался ученик Союза мечей. — Мастер Шао, мы нашли старейшину Шаньгуана… — горестно сообщил он. — Его тело обнаружили на склоне горы… Пораженный Шао Яньпин вскочил со стула. — Он мертв? — Старейшину убила сухая ветка длиной в один чи, пронзившая сердце, — продолжал заметно напуганный ученик. — Кажется… кажется, он почти не страдал. — О небеса, кто сумел прикончить Шангуань Фэя одним ударом? — не скрывая удивления, воскликнул Пу Куйшэн. — И куда скрылся убийца? — Амитабха, — печально произнес сидевший с закрытыми глазами мастер Пучжу. — Я встретил старейшину Шаньгуана по дороге в гору. Он говорил, что ищет засевших в засаде пособниц салона Фэнлю. Неужели среди них нашелся могучий мастер боевых искусств? — Старейшину Шангуаня убили не там, где была засада, — возразил ученик Союза Мечей. — Его нашли мертвым в лесу. Шао Яньпин помрачнел. — Хотел бы я собственными глазами посмотреть на того, кто сумел убить Девять божественных стрел обыкновенной сухой веткой. Если у салона Фэнлю есть такие умельцы, почему они так бесславно проиграли прошлой ночью? Неужели они не могли нас одолеть? Что толку было убивать одного Шангуань Фэя? — Мастер Шао, тело старейшины Шангуаня уже доставили в замок, — торопливо закончил свой доклад ученик и почтительно удалился. Покойника внесли в зал. Широко открытые мертвые глаза Шангуань Фэя смотрели вдаль, словно бросая последний вызов врагу. Правая рука сжимала большой лук; в колчане почти не осталось стрел. Из окровавленной груди торчала сухая ветка. Все потрясенно молчали. Победа досталась Союзу мечей дорогой ценой. Горестно было сознавать, что никакая слава не окупит потерянных жизней. После долгого молчания Тан Лицы произнес: — Старейшина Шангуань умер, потому что уступал в силе противнику. — Уступал в силе противнику?.. — Шао Яньпин вздохнул и пробомотал себе под нос: — Кто же его убил, кто?.. Тан Лицы расправил безукоризненно чистые, несмотря на ночное сражение, рукава и продолжал свою мысль: — Давайте предположим, что прошлой ночью в сражении участвовали не три, а четыре стороны. Тогда станет понятно, почему салон Фэнлю так быстро потерпел поражение, и почему неожиданно пал старейшина Шангуань. — Он оглядел собравшихся. — Посудите сами. В Союзе мечей с Центральных равнин было семь лучших воинов: Великий герой Чэн, мастер Шао, старейшина Шангуань, старейшина Дон, Священная змея Пу, мастер Цзян и Юй Фужэнь. Кроме того в распоряжении Союза мечей были я, Чи Юнь, Шэнь Ланхунь и другие мастера, наделенные большой духовной силой. Вместе мы представляли для врагов большую опасность. — Помолчав, он продолжал: — Считалось, что я серьезно ранен, но даже со мной приспешников салона Фэнлю было бы трудно победить. Для того, чтобы пленить одного лишь Лю Яня, понадобилось трое наших бойцов. Еще двое сражались с Фу Цуй, и двое — с госпожой Хон Чэнь. При этом Цзян Вэньбо и Юй Фужэнь, к несчастью, очутились в плену. С самого начала у нас было десять сильных мастеров боевых искусств. Наши силы с салоном Фэнлю были бы равны, если бы не одно обстоятельство. — Тан Лицы спокойно огляделся: — Моя слабость было просто уловкой. После начала сражения у нас появился еще один боец, и чаша весов склонилась в нашу пользу. Шао Яньпин внезапно понял, что он имеет в виду. — Иными словами, четвертая сторона, ждавшая, пока Союз мечей и салон Фэнлю истощат друг друга, хотела, чтобы у нас было равновесие сил, — подхватил он. — А когда оказалось, что у нас на одного бойца больше, они решили убрать Шангуань Фэя. Действуя по заранее продуманному плану, мы с Шангуань Фэем вдвоем напали на Фу Цуй, однако смерть Шангуань Фэя позволила Фу Цуй атаковать Тан Лицы. Из-за этого Тан Лицы и Чэн Юньпао пришлось отвлечься от боя с Лю Янем, и наша битва едва не закончилась вничью. Тан Лицы едва заметно улыбнулся. — Возможно, кто-то и пытался просчитать эти ходы, однако сражения обычно непредсказуемы: нельзя заранее знать, чем все обернется. Следуя своему замыслу, наши противники убили старейшину Шангуаня, однако нам все же удалось схватить Лю Яня, и ничья обернулась нашей победой. Шао Яньпин закивал. — В этой игре вы и в самом деле были на шаг впереди врагов. Как талантливо вы притворялись раненым, чтобы в трудную минуту прийти на помощь Союзу мечей! Чи Юнь чуть было не сболтнул, что седой лисий демон не притворялся раненым, а на самом деле был тяжело ранен и лишь недавно поправился, но вовремя прикусил язык. — Вы мне льстите, мастер Шао, — улыбнулся Тан Лицы. Он скользнул взглядом по Сифан Тао, и в его глазах промелькнула насмешка, красноречиво говорившая о том, что осталось не сказанным. Сифан Тао смотрела в пол, будто ничего не замечая. Однако мастер Пучжу, очевидно, уловил намек, хотя по его строгому и неприступному виду и нельзя было ничего сказать. Бремя ответственности Шао Яньпина росло с каждым часом: мало того, что Юй Фужэнь был отравлен и до сих пор не пришел в себя, так теперь еще и Шангуань Фэй оказался убит. Вздохнув, мастер Шао отпустил соратников отдыхать, приготовившись разгребать последствия ночного сражения. Все разошлись, посоветовав мастеру Шао не переутомляться, на что он только криво усмехнулся в ответ.       

***

Когда Тан Лицы вернулся в свою комнату, Чи Юнь наливал себе чай. Но не успел он взять чашку, как Тан Лицы опередил его и поднес ее к губам. Разбойник с немым возмущением смотрел, как он пьет. Сделав несколько глотков, Тан Лицы тихо вздохнул и опустился в кресло. — Когда ты успел поправиться? — хмуро спросил Чи Юнь. — Почему я об этом ничего не знаю? — Когда мы уезжали с постоялого двора. — То есть тебе стало лучше еще в «Западной розе»? Опустив глаза, Тан Лицы кивнул. — Когда дева Чжун вонзила в меня иглу, от волнения она немного промахнулась мимо акупунктурной точки. У нее не хватило духовной силы, чтобы полностью лишить меня энергии ци, поэтому… — Значит, тебе только в первые дни было плохо, а потом ты просто обманывал нас с Шэнем? — взорвался Чи Юнь. — Разве так поступают друзья? Разбойник хлопнул ладонью по столу, и чайник разбился, а чай лужей растекся по столешнице — уцелела только чашка в руках Тан Лицы. Не обращая внимания на взбешенного Чи Юня, Тан Лицы спокойно сделал еще глоток, вернул чашку с недопитым чаем на стол и неожиданно сменил тему: — Ты ведь уже когда-то встречал Йитао Саньсэ? Чи Юнь фыркнул и промолчал, все еще кипя от гнева. — Так мужчина он все-таки или женщина? — медленно произнес Тан Лицы. Вопрос удивил разбойника. — Несколько лет назад я дрался с мужчиной, но теперь он как будто бы стал женщиной. Чуть улыбнувшись, Тан Лицы кивнул. — Так кто же он, в конце концов — мужчина или женщина? — непонимающе взглянул на него Чи Юнь. Тан Лицы задумчиво скользнул взглядом по его лицу и еще раз улыбнулся: — Торжественно поклянись хранить молчание, тогда скажу. — Тьфу! — сплюнул Чи Юнь. — Что значит, торжественно поклянись? Клянусь своей горой Мэйхуа, что буду молчать. Если сболтну хоть слово, передам все свои владения вместе с имуществом в твои руки. — Даже Хрустальную чашу кровавой клятвы? — вскинул бровь Тан Лицы. — Ах, так тебе нужна моя Хрустальная чаша? — прищурился Чи Юнь. — Раз ты все равно ни словечком не обмолвишься, почему бы не поручиться Хрустальной чашей? — ласково и обезоруживающе улыбнулся Тан Лицы. — По рукам, — холодно согласился Чи Юнь. — Несравненная госпожа Тао, красота которой способна брать города — это на самом деле мужчина, — выпрямившись и прижав ладони к животу, ответил Тан Лицы. — Кто-то увеличил миндалевидные глаза Итао Саньсэ с помощью операции, удлинил брови, придав им идеальную форму, и подправил губы хирургическими нитями. Некоторые участки кожи на лице пришлось даже пересадить, чтобы не росла щетина. Теперь понимаешь? — Значит… его лицо — это просто маска? — поразился Чи Юнь. — Почти, — кивнул Тан Лицы. — Женственные черты лица достались ему от рождения, а теперь разгадать его секрет сможет только человек с хорошо наметанным глазом. — Если он родился мужчиной, зачем ему понадобилось исхитряться, чтобы стать женщиной? — Каждому свое. Он выбрал быть женщиной, и это его решение. Однако… — Тан Лицы помолчал и медленно продолжал: — Однако если он пользуется красивым лицом, чтобы в облике женщины соблазнить мастера Пучжу, то такой поступок уже заслуживает порицания, верно? Чи Юнь удивленно вскинул голову. — Соблазнить мастера Пучжу? Что-то не верится. Но даже если он и в самом деле притворяется красоткой, чтобы соблазнить мастера Пучжу, то вряд ли на монаха это подействует. — Не забывай, что монахи — тоже мужчины, — слабо улыбнулся Тан Лицы. — А Пучжу вдобавок молод и красив, и, похоже, никогда не имел дела с женщинами. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Пучжу перестал блюсти монашеские заветы и спутался с Итао Саньсэ в облике женщины? — оторопел Чи Юнь. Белые пальцы Тан Лицы, прижатые к животу, чуть заметно дрогнули. — Нет. Сейчас Пучжу вряд ли догадывается, что Итао Саньсэ замышляет его соблазнить, лелея какие-то далеко идущие замыслы. Сад Пяолин Мэй был построен по чертежам Почэн Гуайкэ с использованием ядов, иллюзий, ловушек и магических построений, созданных Семью Облачными Цветами. Лонцянь Юйфэй сгинул в одном из потайных коридоров Пяолин Мэй, Мэйхуа Ишу и Куанлань Усин стали обыкновенными марионетками в руках госпожи Хун — однако Итао Саньсэ каким-то образом возвысился и стал Принцессой Запада салона Фэнлю. Но как? Всего лишь благодаря тому, что глава салона Фэнлю любит женщин? — Тан Лицы слегка выпрямился в кресле. — Так объясняет свой успех сам Итао Саньсэ. Но если отбросить его объяснение, то выглядит это так, словно… Глаза молодого разбойника вспыхнули. — …словно Облачные Цветы тесно связаны с салоном Фэнлю. — Больше похоже на раскол между Семью Облачными Цветами, — улыбнулся Тан Лицы. — Кто-то убил Лонцянь Юйфэя, а возможно, и Почэн Гуайкэ — либо сговорился с ним, чтобы заполучить чертежи механических ловушек для сада Пяолин Мэй. И кто-то сломал волю Мэйхуа Ишу и Куанлань Усина, превратив их в рабов, а потом основал новую секту под названием «салон Фэнлю». — Тогда выходит, что глава салона Фэнлю — один из Облачных Цветов, — тут же подхватил его мысль Чи Юнь. — Хочешь сказать, что за всем этим стоит Итао Саньсэ? Вот только Облачных Цветов семеро, а мы пока познакомились только с пятерыми: Мэйхуа Ишу, Куанлань Усином, Итао Саньсэ, Лонцянь Юйфэем и Почэн Гуанькэ. Про остальных двоих мы ничего не знаем. — Я хочу лишь сказать, что Итао Саньсэ — один из главарей, — тихо заметил Тан Лицы. Чи Юнь кивнул. — И он притворяется женщиной, чтобы добраться до Пучжу, а значит, и до Шаолиня. — В последние годы мастер Пучжу стал гордостью Шаолиня. Взяв его под контроль, можно и в самом деле получить серьезный рычаг воздействия на монахов, однако подозреваю, что Итао Саньсэ метит еще выше Шаолиня. Добраться до Шаолиня можно и другими способами — не обязательно для этого превращаться в женщину. — Может, этот парень сумасшедший, и ему просто-напросто нравится наряжаться девкой? — фыркнул Чи Юнь. Тан Лицы тихо усмехнулся. — Если у него и впрямь есть такие наклонности, то глупо показывать их мне — я могу сыграть на его слабости. — Раз этот извращенец — один из тайных лидеров салона Фэнлю, то выходит… что именно он подло обманул и убил Шангуань Фэя! — гневно скрипнул зубами молодой разбойник. — Верно… однако, несмотря на это, они с мастером Пучжу заметно помогли Союзу мечей, захватив в плен красных и белых служительниц салона Фэнлю. — Вот оно что! — вдруг осенило Чи Юня. — Ведьм так легко схватили, потому что им было велено не сопротивляться. Они просто сдались без боя. Тан Лицы медленно поднял руку и помассировал пальцами висок. Опершись на подлокотник, он откинулся в кресле и чуть заметно улыбнулся. — Лю Янь — лишь расходный материал для салона Фэнлю. Истинные последствия ночного сражения напрямую зависят от того, какой цели добивается наша великолепная госпожа Тао в Союзе мечей с Центральных равнин… — Теперь я понял… — пробормотал Чи Юнь. — Именно поэтому ты так пристально следил, куда отправится мастер Пучжу. Тан Лицы прикрыл глаза и кивнул. — Если понял, то довольно болтовни. Принимайся за дело. — За какое еще дело? — удивленно уставился на него Чи Юнь. Тан Лицы указал на окно. — Верни мне Лю Яня и Шэнь Ланхуня. — А если мне это не по плечу? — возмутился Чи Юнь. — Ты ведь Небесное облако — глава горы Мэйхуа, — мягко напомнил Тан Лицы. — Под твоим началом почти двести храбрецов. Как можно не справиться, имея в распоряжении такую грозную банду разбойников? — Нечего впутывать моих людей в свои шашни, — проворчал Чи Юнь. — Я и так все бросил, чтобы помогать тебе в твоих сомнительных подвигах. Любой, кто с тобой свяжется, играет со смертью — десяти жизней не хватит, чтобы разгрести все, что ты наворотил. Разбойник испепелил Тан Лицы взглядом, картинно взмахнул рукавом и нырнул в окно. Откинувшись в кресле, Тан Лицы взял со стола чашку и медленно пригубил, провожая взглядом белый силуэт Чи Юня, пока он не скрылся из виду. А потом вышел за дверь и двинулся на восток.