II. Глава 14.2 Внутренние неурядицы

— Что здесь происходит? — воскликнул Шао Яньпин, хватая за руку ученика, принесшего новости. — Н-не знаю… — заикаясь от страха, ответил белый как бумага ученик. — Когда я уходил, герой Юй был немного не в себе, но… — Молодой герой Юй хотел напасть на господина Тана, — перебил его нежный мелодичный голос. — Мы с мастером Пучжу случайно проходили мимо. Герой Юй принял мастера Пучжу за своего заклятого врага и вызвал на поединок, чтобы отомстить за смерть отца. Голос принадлежал ослепительной красавице в персиковом платье — Сифан Тао. Шао Яньпин не знал, смеяться ему или плакать. Пучжу и Тан Лицы ничем не походили друг на друга — если Юй Фужэнь их перепутал, значит, он совсем потерял связь с реальностью и скоро окончательно сойдет с ума. — Уважаемый племянник, твой отец не погиб при взрыве. Он все еще жив — не стоит винить господина Тана в его смерти. А сейчас перед тобой стоит мастер Пучжу — почтенный монах из Шаолиня. Он нисколько не похож на Тан Лицы. Присмотрись хорошенько: это совершенно разные люди. Когда Юй Фужэнь только еще вступил в Союх Мечей с Центральных равнин, Шао Яньпин позаботился разузнать о его прошлом все до мельчайших подробностей и выяснил, что он приходится сыном Юй Цифэну. Неудивительно, что молодой человек так быстро добился успехов и возвысился. Шао Яньпин неспроста доверил Юй Фужэню привезти Тан Лицы в замок Шаньфэн — старый лис хотел выяснить, как он себя поведет, и в итоге в ту роковую ночь стал свидетелем покушения. Как Шао Яньпин ни пытался урезонить Юй Фужэня, все было напрасно. От меча Цин Ло исходило мерцание, острие гуляло по груди мастера Пучжу, почти касаясь жизненно важных точек. Движения меча были непредсказуемы, поэтому Пучжу не знал, куда придется следующий удар. Юй Фужэнь был опасным противником: несмотря на молодость, фехтовал он превосходно. Мастер Пучжу хладнокровно следил за движениями Цин Ло, готовый в случае промашки обрушить на противника мощный удар. При виде этой картины по спине старейшины Шао побежал холодок — дело шло к трагическому исходу. Шао Яньпин уже не раз видел технику Юй Фужэня «Путь цветка сливы». Начиналась она с обманчивого выпада в грудь — потом меч взмывал вверх и пронзал горло противника, выходя наружу через череп. Это был весьма оригинальный и смертельно опасный прием. Раз Юй Фужэнь сразу прибегнул к такой технике — значит, он был твердо намерен прикончить так называемого «Тан Лицы». Мастер Пучжу сложил ладони, будто хотел поймать ими кончик меча, но когда Цин Ло замерцал голубым светом и метнулся к его горлу, монах ловко поднял руки и вовремя перехватил удар. Шао Яньпин мысленно зааплодировал его быстроте: мастер Пучжу успел замедлить ладонями движение меча и прервать «Путь цветка сливы». Потерпев неудачу, Юй Фужэнь мгновенно отдернул руку и, со свистом рассекая воздух, нанес новый стремительный удар, нацеленный в шею мастера Пучжу. Уже через несколько секунд наблюдения за поединком Шао Яньпин понял: Пучжу не только одерживает верх — его жизни совершенно ничего не угрожает. Безумные атаки противника даже близко его не затрагивали, зато Юй Фужэнь быстро уставал. Измотанный двухдневным голодом и бессонницей, он дрался все отчаяннее и уже после пары десятков движений начал задыхаться. Продолжать бой в таком состоянии было чистым самоубийством. Шао Яньпин с тревогой следил за схваткой, мучаясь от того, что не может ничего изменить. Вмешаться в поединок двух мастеров значило навлечь на себя гнев их обоих. Кроме того, в случае необходимости никто из присутствующих не сможет справиться с тем и другим одновременно. Сифан Тао пристально следила за сражением, не сводя глаз с мастера Пучжу. Ее прекрасное лицо сосредоточенно застыло без намека на прежнее спокойствие. Сверкали мечи, мелькали черные одежды — противники носились по комнате, обмениваясь быстрыми ударами. Их движения были стремительны, безупречно точны и почти бесшумны. Даже в запале схватки Юй Фужэнь так искусно управлялся с мечом, что ни разу не задел ни кровати, ни стульев. Толпа зрителей росла, добавились азартные крики, хотя все знали, что этот поединок надо прекратить. Шао Яньпин хоть и восхищался мастерством фехтовальщиков, но горько сетовал на свою беспомощность, не зная, как вмешаться. Бой становился все ожесточеннее, напряжение в воздухе росло. Вдруг деревянные ворота во дворике, ведущем в покои, заскрипели и медленно отворились. Вошел человек, слегка растрепанный, в зеленом халате — это был Тан Лицы! Шао Яньпин не успел даже вскрикнуть, как Юй Фужэнь мгновенно поменял тактику и направил Цин Ло на Тан Лицы, который, судя по всему, еще не понял, что происходит. Став продолжением клинка, Юй Фужэнь ринулся вперед. Цин Ло сверкнул, словно снежный вихрь, излучая ледяную ауру. Это была техника «Летящего меча». Помрачнев, мастер Пучжу вскинул руку, чтобы перехватить летящий меч. Такая могучая техника была опасна и для того, кто ее использовал, и для того, кто пытался отразить, особенно учитывая, что Юй Фужэнь еще не полностью ее освоил. Когда Пучжу попытался вмешаться, кто-то легонько тронул его за плечо. Он на мгновение отвлекся, и меч Юй Фужэня просвистел мимо, едва не достигнув цели. Обернувшись, монах увидел Сифан Тао. Ее лицо было искажено страхом. Тан Лицы в криво накинутом халате шагнул в комнату; в правой руке он держал белую фарфоровую чашу. Едва он переступил порог, как перед его глазами сверкнула холодная сталь. Меч пролетел у самого лица, срезав прядь волос и обдав щеку Тан Лицы ледяным дуновением ветра. Явно застигнутый врасплох, он обернулся и успел заметить лишь размытый силуэт Юй Фужэня. Толпа ахнула в унисон — раздался глухой звук, и на стену за спиной Тан Лицы брызнула кровь. Пронзенный мечом, Тан Лицы пошатнулся: Цин Ло вошел ему в грудь и пришпилил его к стене. Шао Яньпин остолбенел, раскрыв рот от удивления. По притихшей толпе прокатился шепоток. Невероятно, но удар Юй Фужэня достиг своей цели! Конечно, никто из присутствующих при всем желании не смог бы уклониться от подобной атаки, однако это не объясняло, почему Тан Лицы с его неслыханными боевыми навыками так просто подставился под удар. Кровь заструилась по стене; зеленый халат съехал с плеча Тан Лицы. Молодой господин Тан приподнял правую руку, чтобы не уронить фарфоровую чашу. В гробовой тишине Юй Фужэнь вскинул голову, словно во сне, и мутным взглядом уставился на своего заклятого врага. Выпуская из рук рукоять Цин Ло, он видел кривую, будто насмешливую улыбку на губах поверженного противника. Шатаясь, Юй Фужэнь отступил на несколько шагов, не сводя глаз с Тан Лицы, пронзенного клинком и пригвожденного к стене его собственной рукой. Кровь быстро пропитывала белоснежное нижнее одеяние. — Тан! — сбросив оцепенение, воскликнул Шао Яньпин. — Господин Тан!.. Толпа подалась вперед, но Тан Лицы стоял ровно, не собираясь падать. От того, что лезвие меча насквозь пробило грудь, любое движение могло только увеличить рану. Шао Яньпин протянул руку и замер, не решаясь его коснуться. — Лекаря, лекаря! — забормотал он. Забытый всеми, Юй Фужэнь, пошатываясь, отдалялся от толпы. Он не верил своим глазам — неужели ему и вправду удалось убить Тан Лицы? Все это напоминало бредовый сон, порожденный воспаленным воображением. Он и в самом деле его убил?.. Да нет, не может быть… Тан Лицы вытянул правую руку, и Шао Яньпин поспешно забрал у него фарфоровую чашу. Чаша была наполовину наполнена прозрачной водой; на дне лежала бледно-желтая, мягкая на вид целебная пилюля размером с грецкий орех, тонкий аромат которой ощущался даже на расстоянии. Очевидно, пилюля была очень важна, иначе Тан Лицы не стал бы ее так оберегать. — Это лекарство помогает от ран? — вырвалось у Шао Яньпина. Тан Лицы скривил губы в улыбке и покачал головой. Не глядя на беспомощно обступивших его людей, он быстро нажал несколько точек вокруг раны и резким движением выдернул Цин Ло из груди. Из раны фонтаном брызнула кровь. Все невольно отшатнулись. Шао Яньпин торопливо поставил чашу на пол и поддержал Тан Лицы. — Что же делать? Что же теперь делать? — сетовал он. — Юй Фужэнь… глупый мальчишка… Мастер Шао привык командовать, но в эту отчаянную минуту настолько растерялся, что был готов ухватиться за любую соломинку. Столпившиеся старейшины и ученики побледнели и стали тревожно переглядываться: как быть, если случится непоправимое, и Тан Лицы погибнет? Что тогда станет с цзянху? Лю Янь в плену у Шэнь Ланхуня, Фуцуй до сих пор жива, госпожа Хон Чэнь сбежала, а противоядие от пилюль Девятисердечного демона так и не найдено. Что если салон Фэнлю вернет себе прежнее могущество? Более того, Тан Лицы — приемный сын императорского тестя, и его смерть может повлечь за собой суровое возмездие. Как будет оправдываться замок Шаньфэн? — Закройте ворота замка, — прохрипел Тан Лицы и, откашлявшись, тихо продолжал: — Запишите имена всех свидетелей … нам нужен список… Его слова вернули Шао Яньпину ясность мысли. — Да-да, правильно. Несите бумагу и кисть! Пусть все запишут свои имена. О сегодняшних событиях не должно просочиться ни слова. Если пойдут слухи, значит, среди нас есть предатель. Тотчас же кто-то подал кисть и бумагу. После короткого замешательства выстроилась стройная очередь, и все стали один за другим называть свои имена. Уголки губ Тан Лицы дрогнули в подобии улыбки. Юй Фужэнь в смятении смотрел на эту улыбку, пытаясь понять — искренняя она или давно уже превратилась в привычку. Когда в его голове немного прояснилось, он пригляделся внимательнее и заметил, что Тан Лицы почему-то прижимает руку к животу, хотя рана зияет у него в груди. Не дожидаясь, пока запишут все имена, Шао Яньпин подхватил Тан Лицы на руки и поспешил к его комнате. Мастер Пучжу поднял с пола фарфоровую чашу и последовал за ними. В покоях Тан Лицы царила привычная тишина. Изредка ее нарушал детский смех. На кровати полулежала женщина в темном платье и играла с Фэнфэном, который весело лепетал, сидя у нее на коленях. Когда Шао Яньпин ворвался в дверь с истекающим кровью Тан Лицы на руках, женщина испуганно вскрикнула и вскочила с кровати, а малыш тут же разразился слезами. Ни на кого не глядя, Шао Яньпин торопливо уложил Тан Лицы на постель и разорвал его нательную рубашку, обнажив окровавленную грудь. Узкое лезвие Цин Ло оставило небольшую по длине, но сквозную рану; хлынувшая поначалу кровь уже остановилась. Шао Яньпин стал наносить целебную мазь. Его мучила тревога: можно ли вылечить такое серьезное ранение? Вслед за ним в комнату вошел мастер Пучжу и протянул женщине в темном платье белую фарфоровую чашу. — Эту чашу называют «Чаша безупречного очищения», — негромко пояснила остановившаяся в дверях Сифан Тао. — Она делает любую воду прозрачной как горный ручей — в ней можно заваривать чай, разбавлять вино или готовить лекарство. А желтая пилюля — это, вероятно, Великая Шаолиньская Пилюля Восстановления — мощное средство для укрепления здоровья и восстановления жизненных сил. Пожалуйста, примите ее, госпожа, чтобы старания господина Тана не пропали впустую. Сифан Тао с первого взгляда сумела распознать необычные свойства простой на вид чаши с пилюлей. Такая редкая проницательность говорила о ее выдающемся уме и обширных познаниях. Услышав о Великой Шаолиньской Пилюле Восстановления, Шао Яньпин немедленно спросил: — А нет ли у вас еще таких пилюль? Сифан Тао медленно покачала головой. — Великая Шаолиньская Пилюля Восстановления помогает регулировать ци и укреплять жизненные силы, она действует медленно и лучше всего подходит для лечения внутренних воспалений и болезней. У господина Тана сквозная колотая рана — тут нужно другое средство. Женщина в темном платье приняла фарфоровую чашу. В ее глазах промелькнула печаль. Быстро оправившись от первоначального потрясения, она неожиданно спокойным голосом спросила: — Кто же мог… так тяжело его ранить? — Это было недоразумение, — поморщился Шао Яньпин. — Ужасное недоразумение. Мастер Пучжу, госпожа Тао, мне нужна ваша помощь. Племянника Юя только что излечили от опасного яда. Теперь он, должно быть, в полном смятении от содеянного. Прошу вас, поговорите с ним вместо меня. Мастер Пучжу сложил руки в почтительном жесте и в сопровождении Сифан Тао покинул комнату.