II. Глава 15.1 Под звуки пипы

Поросшие лесом горы очерчивали горизонт, словно брови, подведенные тушью; ажурные ивы бахромой ресниц украшали их склоны. После долгого блуждания в чаще путники увидели деревню, приютившуюся среди холмов, над крышами которой поднимались тонкие струйки дыма. Шэнь Ланхунь и Лю Янь бродили по лесам вот уже целую неделю. Благодаря помощи Юй Туань-эр их путешествие близилось к концу, а раны Лю Яня поджили и больше не грозили отправить его на тот свет. Когда деревья стали редеть, Шэнь Ланхунь посмотрел на рассветное небо. Хотя Лю Яню стало лучше, он по-прежнему не мог ходить, поэтому всю дорогу наемник тащил его за собой, и теперь грязный, искусанный москитами пленник ужасал своим видом. Равнодушно взглянув на Лю Яня, Шэнь Ланхунь подхватил его, легко взмыл в воздух и вылетел из леса. Оказавшись возле деревни, он опустил Лю Яня на землю, мстительно улыбнулся и исчез. Не прошло и часа, как на околице деревни появился пастух, гнавший стадо коров. Оказавшись рядом с Лю Янем, он споткнулся и охнул: — Это что еще за нечисть! Желтые коровы с мычанием побрели мимо лежащего на земле изуродованного человека, оставляя за собой вонючие лепешки навоза. Лю Янь с трудом сел, и солнце осветило багрово-красное лицо, покрытое шрамами и кровавыми струпьями. Черные глаза ярко сверкнули на изуродованном лице, зрачки замерцали словно угли. — Кто ты т-такой?! — заикаясь, в ужасе завопил пастух. — Оживший покойник?! Лю Янь обжег крестьянина ледяным взглядом. Тот попятился, стараясь держаться от изуродованного незнакомца подальше, и припустил обратно в деревню, бросив своих коров на произвол судьбы. Ждать пришлось недолго. Скоро из деревни повалила толпа крестьян. Впереди шел широкоплечий большеротый детина. — Гляньте, братья, вот же он, горный демон! — орал он. — Та самая тварь, которая рыскала по деревне и воровала у нас кур и бабские тряпки! Видно над ним уже кто-то поработал — то-то у него такая страшная рожа! Есть тут кто обворованный? Крестьяне ответили нестройным хором. Главарь вытолкнул вперед семь или восемь крепких молодчиков. Оскалив зубы от ярости, они окружили Лю Яня и стали бешено молотить его ногами. Какое-то время слышались только звуки жестоких побоев. Эта деревня давно прозябала в нищете. Люди выживали лишь благодаря скудному урожаю зерна. Последние годы выдались особенно тяжелыми: в деревню повадился ходить вор и бывало за ночь мог опустошить целый амбар зерна, приводя крестьян в полное отчаяние. Негодяй воровал не только зерно, но и женскую одежду, и даже ценные вещи у крестьян побогаче. Как-то ночью, пару лет назад, кто-то из деревенских сумел разглядеть вора и потом рассказывал всем, что он похож на уродливого горного демона. С тех пор вся деревня жила в страхе и не смела проклинать вора вслух. И вот сегодня им выпала редкая удача! Пастух нашел горного демона прямо на окраине деревни. Кто же станет упускать такой случай? Каждый безжалостный удар и пинок отдавался у Лю Яня внутри. Кровь и запечатанные потоки ци забурлили; все раны открылись заново; по сломанным ногам прокатывались волны мучительной боли. Он терпел все мучения молча, закрыв глаза. Вдруг в его памяти ярко вспыхнуло одно старое воспоминание… Это случилось много лет назад, когда ему было двенадцать лет. В тот день, в узком переулке среди высоких домов, он впервые встретил десятилетнего Тан Лицы. Мальчишка валялся, скорчившись на асфальте, и какие-то подростки пинали его ногами. Он украл кошелек — просто так. Его поймали за руку и решили жестоко наказать. Лю Янь до сих пор до мельчайших подробностей помнил дикий безумный взгляд избиваемого мальчишки — в его глазах не было боли, только нездоровая радость, словно смерть для него ничего не значила. Кто знает, возможно, именно этот вызывающий взгляд заинтересовал тогда Лю Яня и заставил его вмешаться. В результате они разделили побои и плевки на двоих и с тех пор стали неразлучными друзьями. С самого рождения и до двадцати четырех лет Лю Янь отличался редкостной добротой. Он до сих пор не мог понять, почему за все годы дружбы с Тан Лицы так и не увидел в его выходках злого умысла. Он любил бесшабашный смех Тан Лицы и ненавидел его пустой взгляд, опасаясь, что когда-нибудь друг исчерпает все запасы его терпения. Несмотря на все это, Лю Янь оставался рядом с ним много лет. Он всегда покрывал Тан Лицы, поддерживал его отчаянные замыслы и расхлебывал последствия, всякий раз уговаривая исправиться — а друг творил что хотел… Ему долго не удавалось разорвать этот порочный круг, но вот однажды Тан Лицы начал жизнь с нового листа. С тех пор Лю Янь перестал понимать, о чем он думает — Тан Лицы словно надел безупречную маску. Своими выдающимися поступками и непобедимым обаянием он покорял всех и каждого. Дикого смеха и сумасшедших выходок больше не было — но маска оставалась маской. Тан Лицы просто-напросто повзрослел и стал прятать пустоту в сердце от других. Он перестал делиться своими мыслями и принял решение идти по жизни в одиночку. Он был силен и мог делать все, что захочет. Он больше не нуждался в чужой помощи. К тому времени… Тан Лицы уже отдалился от остального мира. Но лишь в тот день, когда он задумал оборвать свою жизнь и забрать друзей с собой, Лю Янь по-настоящему понял, что за пропасть таится у него в душе. Никто не сможет его спасти, потому что он порочен с самого рождения. Даже после того, как от него отказались все родные, он все равно был готов предать друзей ради минуты славы. Им всегда восхищались, принимали за избранного и прощали все грехи. Он добивался славы, богатства и влияния, чтобы насытить свое честолюбие — только это и было ему нужно, несмотря на все попытки его исправить. «До каких пределов ненависти может дойти человек?» — думал Лю Янь, осыпаемый градом пинков и ударов, равнодушно глядя в никуда. Он словно горел в адском пламени, но не чувствовал боли. Все его мысли затопила ненависть — он ненавидел свою глупость, ненавидел пустое сердце бывшего друга, ненавидел жестокую и несправедливую судьбу, которая прощала преступления Тан Лицы, но безжалостно карала совершенные Лю Янем ошибки. Почему? Возможно, из-за того, что Тан Лицы был более хитрым и жестоким, и лучше умел использовать людей? Лю Янь пытался стать таким же, как он, но увы, это оказалось ему не по силам. Зачем убивать уже и так мертвых людей, если это приносит ему одни лишь страдания? — Стойте! — прорезал крики толпы голос какой-то старухи. — Почему вы его бьете? Это же я украла одежду! Лю Янь вытер кровь в уголке рта и увидел перед собой коричневые вышитые туфли. Туфли уже поизносились, но вышивка была совсем новой. Очевидно, хозяйка любила красивые вещи и украшала их сама. Туфли принадлежали Юй Туань-эр. Сперва крестьяне увидели только серую размытую тень, метнувшуюся из леса, и, только приглядевшись, поняли, что перед ними стоит морщинистая старуха в фиолетовой накидке и длинной коричневой юбке. Вдруг кто-то из крестьян крикнул: — Провалиться мне на месте! Да ведь это же юбка моей жены! Толпа тут же зашумела. Все уставились на неожиданно появившуюся старуху. Ну конечно! Наверняка она сговорилась с горным демоном и помогала воровать одежду и зерно! Раз она его защищает, значит, точно сообщница! — Этот калека ничего у вас не воровал, — объявила Юй Туань-эр, загородив собой Лю Яня. — Эта я утащила три смены одежды, а когда матушка была еще жива, она носила из деревни абрикосы и персики. У странной старухи были изящные белые руки и тонкая талия юной девушки. Двое крестьян замахнулись на защитницу демона палками, но, приглядевшись, испуганно попятились. — Святые небеса! Да разве это человек? — уронив палку, воскликнул один. — Глядите, это же безголовый злой дух! Призрак женщины с головой старухи! Явился среди бела дня… Спасайтесь, братья! Крестьяне завопили от страха и бросились бежать: скоро никого из них не осталось. Туань-эр со вздохом помогла Лю Яню подняться. — Какое тебе дело, что меня бьют? — угрюмо спросил Лю Янь. — Ведь это я воровала, а не ты. Тебя не за что наказывать, — объяснила Юй Туань-эр и с явным осуждением добавила: — Что ты за чудовище такое? Почему не сказал им, что они бьют не того, кого надо? — Ты просто хочешь получить от меня лекарство и спасти свою жизнь, — презрительно усмехнулся Лю Янь. — Если я умру, лекарства тебе не видать. Он отвернулся с гримасой отвращения на изуродованном лице. — Да я уже забыла про то лекарство! — нахмурилась Юй Туань-эр. — Меня просто разбирает жалость, как посмотрю на твое лицо, и к тому же ты калека. Даже будь ты настоящим вором, они не имели права тебя бить. — Забыла про лекарство? — странно посмотрел на нее Лю Янь. — Тогда зачем ты следуешь за мной? Возвращайся в свой лес. — Ты не можешь ходить, а тот человек просто бросил тебя и ушел, — покачав головой, ответила Туань-эр. — Разве не грустно сидеть тут в одиночестве? Кроме того ты грязный и плохо пахнешь. Хочешь, я заберу тебя обратно в лес и помогу помыться? — С каждым новым словом странная девушка все больше оживлялась: — Я возьму тебя с собой, и мы спрячемся там, где нас никто не найдет. Лесу ведь все равно, красивый ты или нет. — Я убил несметные полчища людей, — мрачно бросил Лю Янь. — Разве ты меня не боишься? Юй Туань-эр смерила его долгим взглядом. — Сдвинуться с места ты все равно не сможешь, а если попробуешь меня обидеть, я тебя ударю. С этими словами она взяла Лю Яня на закорки и помчалась в чащу леса. Лю Янь был гораздо выше ростом, поэтому скоро Туань-эр стало неудобно его нести, и она попросту взяла его на руки. Пробравшись сквозь густой лес, путники внезапно очутились на берегу пруда. Судя по всему, пруд питался от подземного источника. На его поверхности бурлили пузыри, а вода была настолько прозрачна, что дно легко просматривалось. Чаша пруда была выстлана гладкими коричневыми камнями; водоросли и камыши росли лишь у берегов, поодаль от подземного источника. Юй Туань-эр опустила Лю Яня в воду, нарвала охапку белых озерных цветов, избавила его от лохмотьев одежды и стала решительно оттирать. Поначалу Лю Янь отбивался, а потом фыркнул и закрыл глаза, отдавшись ее заботам. Под грязью и кровью стала проступать нежная белая кожа. Руки Туань-эр замерли. Она застыла, завороженно разглядывая безупречные плечи и спину с едва заметным пепельным оттенком — весь его мрачноватый, но пленяющий взгляд облик. Лю Янь казался созданием не из этого мира — прекрасным демоном прямиком из ада, упавшим в пропасть… — Ты ведь раньше… был очень красивым? — шепотом спросила она. — Вовсе нет, — отрезал Лю Янь. Юй Туань-эр обвела пальцами дуги его бровей и тихо сказала: — Ты лжешь, чтобы меня не обидеть? Потому что я уродливая? Я ведь вижу, что раньше ты был потрясающе красивым. Жаль, что я этого не видела. Лю Янь перехватил ее руку и холодно ответил: — Да, я был красив, и что дальше? Хочешь меня соблазнить? — Нет, — округлила глаза Юй Туань-эр. — Просто подумала: как жаль, что теперь ты стал таким… Девушка хотела сказать «несчастным», но Лю Янь подтащил ее ближе и посмотрел в глаза. — Каким «таким» — несчастным? Однако я еще могу прожить много лет, а ты — ты скоро умрешь. Глаза Туань-эр потускнели, и она тяжело вздохнула. Лю Янь отпустил ее руку и потребовал: — Принеси мне какую-нибудь одежду. Туань-эр не двигалась с места, явно расстроенная его жестокими словами. Лю Янь откинулся назад и легкими гребками отплыл от берега, почти не шевеля искалеченными ногами. — Все-таки ты негодяй, — после долгого молчания сказала Юй Туань-эр. — И что теперь — убьешь меня? — холодно парировал Лю Янь. — Даже негодяй будет страдать, если изуродовать его лицо и сломать ему ноги. Я не стану припоминать тебе злые слова. Жди здесь, я пойду за одеждой. Слабо улыбнувшись, она пошла прочь. Лю Янь сел в воде, провожая странную девушку взглядом. В сердцах он швырнул ей вслед гальку, но даже не докинул до берега — беспомощно булькнув, галька ушла на дно. Посидев в ледяной воде, Лю Янь стал постепенно коченеть. Пора было выходить на берег, но ему даже нечем было прикрыться, поэтому он продолжал мерзнуть в пруду. Тут за деревьями кто-то зашумел. Лю Янь сделал глубокий вдох и нырнул: в таком виде не ему стоило показываться людям, и защититься от них он тоже не мог. Он незаметно проплыл несколько чи, вынырнул на поверхность в тени большого камня, оставаясь по шею в воде, и осторожно оглядел лес. Из леса показался лысеющий крестьянин среднего возраста в криво нахлобученной шляпе. Укрывшись за кустом, он стал подозрительно озираться по сторонам. Лю Янь прищурился. Пруд затерян в глуши, до деревни далеко — за какой же надобностью этого оборванца понесло в чащу? Оглядевшись, крестьянин выпрямился. За спиной у него была котомка, а на руках… Он осторожно опустил свою ношу на землю, сбросил котомку и стал раздеваться. Лю Янь нахмурился. Неужели?.. Ноша крестьянина вдруг начала заливаться слезами. Судя по голосу, это была девочка лет восьми. Крестьянин с похотливой улыбкой сбрасывал одежду. — Не плачь, милая, сейчас дядя с тобой поиграет… Он подскочил к девочке, и та зарыдала пуще прежнего. Вдруг со стороны пруда послышался громкий всплеск, как будто воду всколыхнуло что-то крупное. Крестьянин удивленно крякнул и обернулся. У соседнего с ним берега пруда закручивалась большая воронка — словно какой-то крупный зверь сначала подплыл, а потом ушел под воду. — Тьфу ты, ну и рыбина! — сплюнул крестьянин и с сальной улыбкой добавил: — Поиграем, а потом и рыбки наловим. — Не надо! Не надо! Хочу домой! — рыдала девочка, но крестьянин закрыл ей ладонью рот, и крики превратились в мычание. Внезапно чей-то холодный низкий голос медленно протянул: — Оглядись, прежде чем творить свои грязные дела при свете дня. Что за гнусная затея — совершать подлые преступления в глуши. Таким как ты нет прощения — вы самые низкие люди на земле. Крестьянин подпрыгнул от неожиданности и тогда заметил в кристально-чистом пруду веер темных волос, словно черная хризантема колышущихся на глубине. Из воды медленно поднялся демон с ярко-алым лицом, на котором словно не было ни носа, ни рта — одни только шрамы. Крестьянин завопил от ужаса и голым ринулся в кусты. Это паническое бегство совсем не походило на его прежние осторожные повадки. — Мамочка… мамочка, я хочу к мамочке, — захлебывалась рыданиями девочка. Лю Янь молча слушал, дрейфуя в воде, а потом не выдержал: — Тогда что же ты рыдаешь? Одевайся и иди домой. Встрепенувшись, девочка быстро оделась, но потом села на траву, как видно, не собираясь никуда уходить. Лю Янь взглянул на нее повнимательнее. Это была невысокая крестьяночка лет восьми-девяти с тонкими чертами лица — наверняка будущая деревенская красавица. Они долго смотрели друг на друга, а потом он спросил: — Почему ты не уходишь? — Ты чудовище? — спросила в ответ девочка. — Да, — моргнув, равнодушно кивнул Лю Янь. — Никогда раньше не встречала чудовищ. Ты не такой, как рассказывала бабушка. — Не дожидаясь ответа, он добавила: — Ты еще уродливее чудовища из ее сказки. — Лучше поторопись, — холодно напомнил Лю Янь. — Если плохой человек вернется, я уже не смогу тебя защитить. Девочка встала, подобрала с земли камень и, поддавшись порыву, швырнула его в Лю Яня. Камень с силой ударил его в лоб. В восторге от своей неожиданной смелости, девочка весело рассмеялась и припустила в деревню. Лю Янь мрачно улыбнулся, погружаясь в воду. Вот они, так называемые простые люди с их человечностью. Он опускался все глубже и глубже, пока волны не достигли подбородка. Прежний холод вгрызся с новой силой, проникая в самую душу. Этот мир уже не спасти, подумал он. Стереть их с лица земли — вот это было бы зрелище. Невежественные, бессердечные, эгоистичные и подлые люди… Чья-то рука погрузилась в воду и внезапно вытащила его на поверхность. — Что ты задумал? — слегка нахмурившись, спросила Юй Туань-эр. Лю Янь скользнул пальцами по запястью девушки, и оно онемело, заставив ее ослабить хватку, хотя в прикосновении не было ни капли духовной силы. Лю Янь откинулся назад и отплыл на расстояние руки. — Ты принесла одежду? Юй Туань-эр кивнула на горку крестьянских вещей, брошенных на берегу: — Откуда взялись эти вещи? — Где моя одежда? — повторил Лю Янь, словно не слыша вопроса. — Откуда взялись эти вещи? — упрямо настаивала девушка. Лю Янь раскинул руки и отплыл еще дальше от берега. Туань-эр вынула из-за пазухи сверток. Характер у нее был вспыльчивый, но отходчивый. — Плыви сюда. Смотри, что я принесла. Лю Янь чуть приподнялся в воде, опираясь о камень. Он ожидал увидеть лохмотья, но, к его удивлению, Туань-эр показала ему черный шелковый плащ. Ткань слегка полиняла, однако в целом плаще прекрасно сохранился. Лю Янь подплыл к берегу и, цепляясь за траву, выбрался на берег. Он накинул шелковое полотно на мокрые плечи, и ветер взметнул полы плаща, обнажив его грудь. Юй Туань-эр словно не замечала наготы Лю Яня. — Это плащ моего отца, — без обиняков пояснила она.