II. Глава 16.2 Синие небеса, лазурные облака

Если идти на север от горной гряды Уйи, то примерно через две недели пути можно добраться до горы Гусу неподалеку от Сучжоу. В давние времена, когда страна переживала период Весны и Осени, город Сучжоу был столицей государства У. Потом государство У пало, и столицу временно заняли правители Юэ. Позже Сучжоу был захвачен государством Чу. Когда Цинь Шихуан-ди объединил Китай, окрестности Сучжоу попали под командование Куайцзы, и была образована провинция У. В первый год эпохи Чжэньмин и правления пятого императора династии Чэнь Сучжоу переименовали в Учжоу, и город стал столицей трех провинций — У, Цзясин и Ло. Когда наступила эпоха Кайхуан, на девятый год правления династии Суй городу вернули прежнее имя — Сучжоу. С названием плато Гусу, где лежало озеро Тай, их объединял один и тот же иероглиф, означающий «возрождение».        Девятнадцатого числа шестого месяца, в праздник по случаю дня рождения Бодхисатвы Гуаньинь, улицы Сучжоу были запружены людьми. Гости города торопились возжечь благовония в знаменитых храмах Сиюань, Ханьшань и Бэйта Бао-эн. Окрестные лавки оживленно торговали ароматическими палочками. В потоке людей к храму Линъюань, расположенному на полуострове Дуншан горного озера Тай, медленно ехал запряженный лошадьми экипаж. Среди веселой и шумной толпы молчаливый экипаж выглядел странно. На козлах сидел бледный и вялый возничий. Плотно закрытые черные занавески надежно скрывали пассажиров.        За каретой уже давно наблюдал молодой попутчик. Юношу звали Линь Бу. Это был весьма знаменитый на равнине Цзянхуай ученый и поэт родом из Цяньтана. Накануне праздника Гуаньинь Линь Бу нанял экипаж и, как многие другие, направлялся в храм Линъюань на Дуншане, правда, не ради вознесения молитв, а чтобы отведать местного чаю в компании с другом. На пути из Ханчжоу в Сучжоу Линь Бу не раз встречал таинственную черную карету, однако наглухо задернутые занавески ни разу не давали ему возможности поздороваться с попутчиками. Тем не менее, Линь Бу настораживал вовсе не мрачный и недружелюбный вид кареты. Дело было в том, что там, где она проезжала, у богачей пропадали ценности, а время от времени карету навещали знаменитые лекари. Кто же скрывался в карете? Вор или страдающий каким-то недугом путешественник?        Выглянув в окно, Линь Бу заметил крапчатую серую кобылу, неторопливо трусившую рядом с его экипажем. Верхом на кобыле ехала красивая девушка в фиолетовых одеждах. Длинный меч, притороченный к ее седлу, вызывал удивленные взгляды зевак. Всадница тусклым взглядом смотрела перед собой и будто ничего не замечала. Поводья она отпустила, словно ей было все равно, куда ехать. Линь Бу мельком взглянул на маячившую впереди черную карету и вновь перевел взгляд на всадницу в фиолетовом платье. Любопытство его росло. Неужели сегодня у храма Линъюань случится что-то интересное?        Скоро они добрались до ворот храма. Линь Бу вышел из кареты, дал кучеру серебра и зашагал к дальнему склону горы. Возле храма Линъюань, за большим островом Цишань раскинулась роща с дикорастущим чаем, персиками, абрикосами, сливами, вишнями, хурмой, апельсинами, гинкго, магнолиями и бамбуком. Соседство со всеми этими душистыми деревьями придавало чаю особый, свежий и насыщенный аромат. Линь Бу проделал такой длинный путь по двум причинам: во-первых, чтобы отведать чаю по приглашению Цинъяня, главы храма Линъюань, а во-вторых, чтобы своими глазами полюбоваться этим чудом природы.        Линь Бу поднимался в гору, а серая лошадь с похожими на лепестки сливы пятнами на крупе, дробно стуча копытами, трусила впереди. Позади всех ползла черная карета, с трудом пробираясь по узкой тропе. Тихая горная дорога настраивала Линь Бу на поэтический лад. Скоро карета поехала быстрее и скрылась из виду, а всадница в фиолетовом, напротив, натянула поводья, заставив кобылу замедлить шаг. Помолчав, всадница с тихим вздохом сказала:        — Господин, поведайте, что заставило вас в одиночку отправиться в такую глушь?        Линь Бу слегка удивился вопросу: он не ожидал, что странная девушка заговорит первой.        — Я хорошо знаю здешние края и часто путешествую лишь ради удовольствия побродить в местных горах, повидать реки и озера. А за какой надобностью приехали в Линъюань вы, госпожа?        Девушка в фиолетовом платье спешилась и пошла рядом, ведя лошадь в поводу.        — Я… совершила плохой поступок и теперь не знаю, что мне делать и куда идти, — печально призналась она. — Прежде я не думала, что на такое способна. До меня дошли слухи, будто на полуострове Дуншан неподалеку от храма Линъюань есть чудодейственный источник, исцеляющий сердце и возвращающий зрение… И вот я поехала сюда, надеясь, что он хотя бы немного мне поможет… — Она вздохнула. — Раз вы хорошо знакомы с местным храмом, то, может быть, не откажетесь меня проводить?        — Буду рад помочь, — кивнул Линь Бу, сочувственно глядя на девушку. — Однако источник скрывается далеко в горах, а уже вечереет, и дорога туда длинная и небезопасная…        — Я не боюсь ни демонов, ни призраков, — перебила девушка.        Взглянув на меч, притороченный к ее седлу, Линь Бу подумал: «Разве девушка сможет отбиться от бандитов простым мечом?»        Линь Бу и сам не так давно достиг совершеннолетия, но странствия к северу и югу от Великой реки изрядно его закалили. В нынешние неспокойные времена, когда в довершение прочих забот император собирался пойти войной на северные земли, грабители сильно обнаглели. Они промышляли даже на малолюдном полуострове Дуншан. Однако несчастье девушки тронуло Линь Бу, и он не мог отказать ей в просьбе.        — Горный источник и в самом деле способен творить чудеса? — спросила девушка.        — Следи в горах за солнцем и луной, и на себе познай тепло и холод, — с улыбкой продекламировал Линь Бу. — Если вы поверите, что источник чудодейственный — он станет творить чудеса. Не поверите — вполне возможно, что он поможет другим, кто поверит. Не всем дано увидеть чудо.        В тусклом взгляде девушки блеснула искра интереса:        — Как складно вы говорите, господин… Позвольте узнать ваше имя?        — Вряд ли вы обо мне слышали. Меня зовут Линь Бу, а второе имя — Цзюньфу.        Линь Бу подумал, что девушка, скорее всего, мало повидала в жизни и не слышала о его славе на равнинах Цзянхуай, но, к его изумлению, она ответила:        — Ах вот как, значит, вы — мастер Хуансянь. Тогда все понятно.        — А вы, наверное, ученица прославленного учителя? — спросил не ожидавший таких познаний Линь Бу.        Молодой ученый был родом из деревни Хуансянь в Дали и начал странствовать с ранней юности, поэтому друзья в шутку называли его между собой «мастер Хуансянь».        — Я… — замялась девушка. — Моя фамилия Чжун, а имя Чуньцзы.        Она не стала произносить имя учителя.        — Фамилия Чжун… — улыбнулся Линь Бу. — Кажется, вы не из народа хань?        — Не знаю, — тихо ответила Чуньцзы. — Учитель ничего не говорил о моем происхождении.        — В горах на юге Фуцзяни многие женщины носят фамилию Чжун или Лань, — пояснил свою догадку Линь Бу.        Чжун Чуньцзы помолчала, а потом тряхнула головой.        — Большая часть событий в мире проходит мимо меня. Я знаю очень мало.        «Не так уж и мало, раз вы прежде слыхали о мастере Хуансяне», — подумал Линь Бу. — «Скорее всего, вы девушка непростая, так почему же так себя принижаете?»        — Госпожа Чжун, вы прибыли сюда вместе с той черной каретой, что нас обогнала? — не сдержав любопытства, спросил он.        — С какой черной каретой? — растерялась Чжун Чуньцзы.        Карета совсем недавно проехала мимо, а она даже не заметила, и теперь не могла вспомнить, как выглядел неизвестный экипаж.        — Да, слишком уж она подозрительна. Как бы не оказалось, что в ней едут воры, — сказал Линь Бу и поделился с девушкой своими наблюдениями.        Чуньцзы слушала поэта и все глубже увязала в сомнениях. Раньше, услышав такое, она сразу хваталась за меч и мчалась карать негодяев. Однако после сада Пяолин Мэй, когда Чуньцзы вонзила серебряную иглу в спину Тан Лицы и убежала из долины, ей все стало безразлично. Несколько дней назад у Чуньцзы закончились деньги и, поддавшись соблазну, она ограбила семью путешественников. И лишь пару дней спустя ей пришло в голову, что она, возможно, лишила бедняг их последних денег. Деньги она потратила, поэтому вернуть украденное было невозможно, но в сердце девушки поселился червячок сомнения. А когда Линь Бу произнес слово «воры», по спине Чуньцзы пробежал холодок: что если она теперь одна из них? Может быть, она уже не праведная воительница, а преступница?        Увидев встревоженное лицо девушки, Линь Бу решил, что ее напугал рассказ о грабителях, и пожалел, что заговорил о черной карете. Из глубокой задумчивости спутников вывел пронзительный женский крик, долетевший из леса. Вздрогнув, Линь Бу только и успел посмотреть на Чжун Чуньцзы, как она уже вскочила на лошадь. Поколебавшись, она закинула Линь Бу позади себя и поскакала туда, откуда доносились крики. Очутившись в седле, поэт мысленно подивился, откуда у такой хрупкой на вид девушки столько сил.        Мэйхуа бешеным галопом мчалась в лес, взрывая копытами землю, и скоро путники уже были на месте. Однако, оказавшись в лесу, Чжун Чуньцзы застыла как вкопанная. Линь Бу спрыгнул с лошади и увидел драматическую картину: кучка людей в красном окружали женщину в маске, закутанную в черный плащ. Черная карета валялась неподалеку, разбитая и перевернутая. Рядом лежал обезглавленный кучер. Еще один человек висел, ненадежно уцепившись за ветку дерева. Убийцы, вооруженные мечами и кинжалами, очевидно, нацелились зарезать женщину и ее спутника. Линь Бу побледнел при виде кровавого зрелища: никогда прежде он не видел такой резни. Что же делать? Бежать, спасая свою жизнь, или вмешаться, рискуя умереть понапрасну?        Одна рука висевшего на дереве человека была наполовину обнажена; черная вуаль его шляпы колыхалась на ветру. Гладкая белая кожа руки незнакомца притягивала взгляд какой-то странной чарующей красотой.        «Неужели это он?..», — подумала Чуньцзы. — «Тот самый человек, который дал мне склянку с ядом и велел вонзить иглу в Тан Лицы?»        После бегства из Пяолин Мэй Чуньцзы обдумала разговор с таинственным незнакомцем и поняла, что он действовал вовсе не из добрых побуждений, а просто хотел ее руками убить своего заклятого врага. Побледнев, Чуньцзы крепко сжала рукоять меча: теперь этому человеку грозит смерть — вмешаться или нет?        Женщина в черном отчаянно размахивала двуручной саблей чандао, пытаясь отпугнуть убийц. Но фехтовала она неумело и плохо — скоро враги ее ранили и стали теснить. Чжун Чуньцзы бесстрастно следила за развитием событий. Наверняка женщина в черном плаще с самого начала была ранена — иначе как такие жалкие противники смогли без труда ее одолеть? Если не вмешаться, тогда и женщина, и этот человек скоро умрут, и грязная тайна Чуньцзы умрет вместе с ними — никто никогда не узнает, как она ударила иглой Тан Лицы…        Двуручная сабля лязгнула и упала на землю. Один из убийц в красном сбил женщину одним ударом, собираясь ее прикончить. Другой влез на дерево и стал рубить ветку, на которой висел ее спутник. Видя такой поворот, Чжун Чуньцзы стиснула зубы и с мечом в руке молниеносно обернулась к Линь Бу. Потрясенный поэт только и успел заметить, как блеснуло холодное лезвие — в следующее мгновение меч пронзил его насквозь. Девушка в фиолетовом платье выдернула меч, вернула его в ножны и, не оглядываясь, поскакала прочь. Копыта Мэйхуа вновь взрыхлили землю, и в мгновение ока она скрылась из виду.        За что?.. Линь Бу беззвучно приоткрыл рот и рухнул на землю, глядя в небо. За что она его ударила?.. Уплывая в беспамятство, поэт вдруг понял: это из-за того, что она решила не помогать людям, а бросить их на произвол судьбы. Линь Бу был единственным свидетелем ее поступка, поэтому она решила его убить, чтобы заставить замолчать навсегда.        Какая жестокость…        Линь Бу сомкнул глаза, и кто-то в лесу вслед за ним вздохнул:        — Какая жестокость.        Услышав этот вздох, убийцы в красных нарядах вздрогнули. В ту же минуту с деревьев посыпались листья и закружились бешеным вихрем, рассекая воздух и раня всех, кто попадался на пути. С мучительными криками задетые листьями люди падали на землю, мгновенно погибая от мощного яда. Остальные убийцы, увидев, что дело плохо, с криками ужаса разбежались кто куда.        — В весеннем саду мы горюем о скоротечности жизни, однако в этом году наши ряды поредели. Увы… тяжко жить в согласии со своими ожиданиями… до того тяжко, что даже вблизи великого храма иной раз творятся чернейшие преступления… Амитабха Будда.        Из леса, изящно обмахиваясь красным перьевым веером, вышел круглолицый и розовощекий молодой человек в желтом халате. Благодаря яркому наряду и румяному насмешливому лицу он так и сиял, так и лучился весельем. Никто не смог бы соперничать с его жизнерадостным сиянием.        — Кто ты такой? — хрипловатым старческим голосом спросила женщина в черной одежде, поднимаясь на ноги.        Молодой человек в желтом халате залихватски взмахнул веером.        — Моя фамилия — Фан, а имя — Пинчжай. Еще меня называют Беззаботным странником. Я редко берусь за добрые дела и впервые кого-то спасаю.        Подпрыгнув, женщина сняла с ветки своего спутника и благодарно сказала Фан Пинчжаю:        — Большое спасибо, что спас нас от смерти.        — Не стоит благодарности. Лошади иногда спотыкаются, люди оскальзываются, вот и я временами попадаю в герои.        — Чем же нам отплатить тебе за доброту? — спросила женщина в черном.        Фан Пинчжай игриво взмахнул веером и усмехнулся.        — Снимите вуали и покажите лица — и я буду доволен.        — Ни за что, — отрезала женщина в черном.        Странная парочка — это были, конечно же, Лю Янь и Юй Туань-эр. Первое время Туань-эр не хотела покидать лес, но для того, чтобы приготовить лекарство от ее редкой болезни, Лю Яню необходимо было собрать великое множество разнообразных растений — к примеру, листья чая, семечки винограда, лепестки энотеры и семена периллы. Чтобы их раздобыть, им волей-неволей пришлось покинуть горные леса, а в пути они выживали как могли, спасаясь воровством. Наивная и невежественная Туань-эр просто воровала то, что велел Лю Янь. Конечно, ей было немного стыдно, и она понимала, что поступает плохо, но оправдывала себя тем, что воровала только по мелочи и только у богатых людей. Помимо прочего, это было нужно для того, чтобы платить знаменитым целителям за то, что они ее осматривали. Увы, хотя редкая болезнь Туань-эр интересовала многих, никто из лекарей не знал, как вылечить преждевременное старение.        До сегодняшнего дня их путешествие на север, в Сучжоу, обходилось без происшествий, но тут их внезапно окружила целая шайка убийц в красном — это были наемники, нанятые богачом, которого накануне ограбила Туань-эр. В лучшие времена Лю Янь мог бы разогнать таких храбрецов одним движением пальца, однако ныне тигр, как говорится, очутился на равнине, и, если бы не вмешательство Фан Пинчжая, им грозила верная смерть.        — Ни за что? — переспросил Фан Пинчжай, беззаботно обмахиваясь веером. — Ты нарочно меня дразнишь, чтобы я не успокоился, пока не увижу твое лицо?        Фан Пинчжай не обращал ни малейшего внимания на тяжело раненного, полумертвого Линь Бу, распростертого на земле. Ведь что значит человеческая жизнь, когда не терпится удовлетворить любопытство?        Поколебавшись, Туань-эр предложила:        — Спаси того человека, тогда я сниму вуаль.        — Но это же не я его ранил, — напомнил Фан Пинчжай.        — Если ты не поможешь, он умрет, — уперлась она.        Однако Фан Пинчжай сделал вид, что не слышит ее уговоров. Тогда в разговор вмешался Лю Янь.        — Брось уговаривать, все равно он не сможет его спасти, — холодно заметил он.        Фан Пинчжай усмехнулся.        — Да мне любое дело по плечу! — хвастливо заявил он. — Спасти какого-то книгочея проще простого. Только зря ты надумал меня перехитрить. — Он вновь помахал своим красным веером. — Давай условимся, девочка. Я не буду смотреть на твое лицо. Пусть лучше твой друг покажет. Пусть поднимет вуаль, и тогда я заберу этого раненого.        Юй Туань-эр легонько пихнула Лю Яня. Он поднял вуаль и пристально посмотрел на Беззаботного странника Фан Пинчжая.        Фан Пинчжай притворно ахнул, не переставая улыбаться.        — А ты храбрец! Мое почтение. Ну что ж, ваша взяла, забираю книгочея.        С этими словами он поднял Линь Бу и, промелькнув смазанным желтым пятном, скрылся в лесу.