II. Глава 16.3 Синие небеса, лазурные облака

— Зачем ему понадобились наши лица? — недоуменно спросила Юй Туань-эр. — Он же понял, что мы носим вуали, потому что не хотим пугать людей. Что он от нас хотел?        — Обыкновенное позерство, — равнодушно ответил Лю Янь. — Он любит поступать по-своему и нарушать общепринятые правила. Он помог не из жалости, а из чувства противоречия — потому что Чжун Чуньцзы отказалась помочь, только и всего.        — И раненого он спас тоже поэтому, — добавила Туань-эр. — Захотел доказать тебе, что ему это не трудно.        — Не верю я его обещаниям, и мне плевать, кого он спасает. Не я же умираю.        — Если бы ты не вмешался, он бы ни за что не помог! — напомнила Туань-эр.        — Думай что хочешь, — бесстрастно ответил Лю Янь. — Нам пора убираться отсюда. Тут слишком опасно.        Кивнув, Туань-эр подхватила Лю Яня и поспешила в чащу леса.        — А почему сестрица в фиолетовом платье пыталась убить своего спутника? — спросила она на ходу. — Разве они с книгочеем не шли всю дорогу вместе?        — Ты говоришь про Чжун Чуньцзы? — тем же равнодушным голосом отозвался Лю Янь. — Все дело в том, что она думает только о себе, и в голове у нее каша. Хотя я не ожидал, что ради сохранения тайны она так легко пойдет на убийство. Браво, браво — вот так ученица Сюэ Сяньцзы!        — А что за тайну она скрывает? — продолжала расспрашивать Туань-эр.        — Среди праведных кланов цзянху Чжун Чуньцзы числится героиней, — терпеливо объяснил Лю Янь. — Если пойдет слух, что она бросила кого-то в беде, то ее славе конец.        — Почему она не захотела тебе помочь?        — Потому что совершила дурной поступок, о котором почти никто не знает, а кто знает — тот не расскажет. Она испугалась, что я расскажу.        — И опять ей понадобилась чья-то смерть, чтобы скрыть тайну… — заметила Туань-эр. — Сколько еще бед она натворила?        Лю Янь мрачно усмехнулся.        — Бывает, что один неосознанный дурной поступок влечет за собой другие, и так до бесконечности.        Разговаривая, они продвигались вглубь полуострова Дуншань и теперь шли через заросли дикого чая, перемежаемые фруктовыми деревьями. С каждым шагом сладкий аромат фруктовой рощи усиливался, добавляя путникам бодрости и снимая усталость.        Возле горного источника Юй Туань-эр остановилась и спросила:        — Твои раны все еще болят?        Лю Янь ничего не ответил. Тогда Туань-эр осторожно опустила его на землю, сняла черную вуаль и аккуратно промыла шрамы на его лице прохладной родниковой водой. Благодаря стараниям Туань-эр раны Лю Яня в последние время начали рубцеваться, и в сравнении с остальной кожей, белой и гладкой, шрамы выглядели особенно грубо.        — Почему ты молчишь? — возмутилась его равнодушию Юй Туань-эр.        Вместо ответа Лю Янь наградил ее хмурым взглядом.        Поколебавшись, Туань-эр спросила:        — Когда ты… когда ты был еще красив, о тебе, наверное, многие заботились? — Опять не дождавшись ответа, она вспылила: — Почему ты все время молчишь? Тебя не волнует моя забота? Это из-за того, что на меня неприятно смотреть?        — Если бы я просил твоей помощи, тогда мне было бы не все равно, — холодно парировал Лю Янь. — Но ты навязываешь мне свою заботу, а потом возмущаешься, что я ее не ценю. Думаешь, я стану благодарить за то, что делают против моей воли? Даже не надейся.        Туань-эр ошеломленно молчала. А потом глубоко вздохнула.        — Тебя не волнует даже собственная жизнь?        — Да, не волнует.        Девушка уселась, подперев подбородок руками, и пристально посмотрела на Лю Яня.        — До чего же ты странный. С одной стороны вроде бы негодяй, каких свет не видывал, а с другой — не хочешь ни власти, ни богатства, и даже собственная жизнь тебе не мила. А что тогда для тебя важно? И вообще, зачем ты заставил меня спуститься с гор?        — На всем свете меня интересует лишь один человек — которого я ненавижу, — бесстрастно ответил Лю Янь. — Все остальное мне безразлично. А тебя я заставил спуститься с гор, чтобы приготовить лекарство.        — А почему ты согласился приготовить для меня лекарство? — тихо спросила Туань-эр и тут же похолодела от страха, заранее представляя ответ Лю Яня.        — Этот состав совсем новый и никем не испытанный, — хладнокровно пояснил Лю Янь. — Возможно, мое лекарство и спасет твою жизнь, но я до конца не уверен, как оно на тебя подействует.        — Ах вот как! — вспыхнула Юй Туань-эр. — Значит, ты просто задумал испытывать на мне свои зелья? Матушка так меня любила, а ты!..        Лю Янь окинул ее холодным взглядом.        — Ты же все равно скоро умрешь. Без моей помощи ты не доживешь и до следующего года.        Онемев от возмущения, расстроенная Туань-эр молча смотрела на Лю Яня. Что за бессовестный негодяй! И как после этого с ним разговаривать? И все же… и все же отчего-то она не могла заставить себя убить или бросить Лю Яня.        По роще прокатился веселый смех.        — Ай-яй-яй, кажется, я опять не вовремя. Обидно прерывать такую милую беседу, однако вот он я, встречайте. — Из-за деревьев позади Лю Яня и Туань-эр, помахивая красным веером, вышел их новый знакомый в желтом халате. Теперь он вел за собой белую лошадь, через которую был перекинут так и не пришедший в себя поэт. — Я в восторге от вашей парочки и пока не в силах с вами расстаться. Придется мне навязать вам свое общество. Разрешите своему спасителю примоститься рядом на камне?        — Что тебе от нас нужно, Фан Пинчжай? — удивленно уставилась на него Юй Туань-эр.        Фан Пинчжай рассмеялся.        — Делать мне совершенно нечего, а с вами, похоже, не соскучишься. К тому же, хоть я и спас книгочея, но вовсе не собираюсь выхаживать его в одиночку.        Юй Туань-эр взглянула на Линь Бу. Рана поэта была перевязана белыми бинтами, пропитанными ярко-желтой мазью. Неизвестная мазь явно пошла ему на пользу: Линь Бу утратил нездоровую бледность и дышал ровно, уже не напоминая умирающего.        Лю Янь мельком взглянул на Фан Пинчжая.        — Как тебя зовут? — взмахнув красным веером, с улыбкой спросил его Фан Пинчжай.        — Зачем тебе мое имя? — равнодушно проронил Лю Янь.        — Что за вопрос! — воскликнул Фан Пинчжай, садясь на ближайший камень. — Надо же мне как-то к тебе обращаться? Если не скажешь свое имя, то придется называть тебя А-Мао, А-Гу, Сяо Хун или Сяо Лань!        — Мне все равно, — отрезал Лю Янь.        — Гм… какой у тебя приятный голос. Никогда не слыхал такого мелодичного голоса из уст мужчины, — восхитился Фан Пинчжай. — А вот от ее скрипа у меня ноют уши. — Он указал своим красным веером на Юй Туань-эр. — Решено. Раз ты не хочешь выдавать свое имя и носишь черную одежду — я буду называть тебя Сяо Хэй. А ее назову Сяо Бай.        Туан-эр, все это время возившаяся с ранами Линь Бу, поправила:        — Меня зовут Юй Туань-эр.        — Сяо Бай, — как ни в чем не бывало продолжал Фан Пинчжай, пропуская ее слова мимо ушей, — спусти-ка лучше этого господина с лошади. С такими серьезными ранами после всей этой тряски он долго не протянет. Юй Туань-эр осторожно сняла Линь Бу с лошади и уложила его на землю.        — Меня зовут Юй Туань-эр, — повторила она.        Фан Пинчжай лишь отмахнулся.        — Братец Хэй, позволь спросить, какими ужасными деяниями ты прогневал небо и землю? И что за терпеливый гений так тщательно над тобой потрудился? Ах, теперь я спать не могу от любопытства! — сокрушенно покачал он головой. — Должен признаться, я восхищен упорством и трудолюбием этого человека.        Лю Янь пропустил эту тираду мимо ушей, но Туань-эр не удержалась и спросила:        — Почему ты говоришь, что не можешь спать от любопытства? Еще ведь даже не стемнело.        — Гм… а разве есть закон, который велит спать только по ночам?        — Нет, — поколебавшись, признала Туань-эр.        Фан Пинчжай обратился к Лю Яню:        — Сяо Хэй, ты недавно сказал, что на свете есть только один человек, которого ты по-настоящему ненавидишь. Прошу тебя, поведай мне эту таинственную историю. Возможно, она хоть отчасти скрасит мою скучную жизнь, и, кто знает — вдруг в благодарность за интересный рассказ я убью для тебя этого человека? Как тебе такая сделка?        — Ха, вряд ли тебе под силу убить человека, который находится за тысячу ли отсюда, — холодно усмехнулся Лю Янь.        Фан Пинчжай взмахнул веером и расхохотался.        — За тысячу ли — может, и нет, но я на многое способен! — хвастливо заявил он. — Не бывало еще такого дела в цзянху, которое Фан Пинчжаю не по плечу.        — Меня искалечил человек по имени Шэнь Ланхунь, — сообщил Лю Янь.        Подождав немного, Фан Пинчжай поторопил:        — А дальше?        — Все, — сухо отрезал Лю Янь.        — Зачем ему понадобилось тебя калечить? Кем ты был прежде? — продолжал допрашивать Фан Пинчжай. — В хорошей истории всегда есть понятное начало и конец. Бросать ее посередине — это не просто плохо, это настоящее преступление.        Лю Янь прикрыл глаза.        — Убей его, и тогда я расскажу остальное.        Фан Пинчжай сокрушенно покачал головой, обмахиваясь веером.        — Ну ты и подарок — упрямый, угрюмый, одержимый, обидчивый и циничный. Бывает же такое!        После такого заявления Туань-эр, сперва невзлюбившая Фан Пинчжая, не выдержала и рассмеялась.        Фан Пинчжай охотно присоединился к ее смеху:        — Ха-ха-ха, можешь не восхищаться — все и так знают о моей несравненной проницательности. Вижу, братец Хэй не в настроении рассказывать истории. Скажи-ка мне, Сяо Бай, что привело вас в храм Линъюань на Дуншане? Если я буду в настроении, то даже помогу.        — Мы пришли на Дуншань собирать листья чая для приготовления лекарства, — простодушно ответила Юй Туань-эр. — Я страдаю от редкой болезни, и Лю Янь считает, что экстракт из чайных листьев поможет меня вылечить.        — Вот как! — заметно оживился Фан Пинчжай. — Любопытно! Никогда не слыхал, чтобы кого-то лечили чаем. Вы и впрямь меня заинтересовали. Давайте-ка первым делом построим шалаш для ночевки.        С этими словами он умчался в лес, и, судя по треску веток, и в самом деле взялся за постройку шалаша.        Юй Туань-эр и Лю Янь переглянулись. Лю Янь не повел и бровью, словно его ничуть не удивляло странное поведение Фан Пинчжая, а на лице Туань-эр было написано полное недоумение: почему этот чудак взялся строить шалаш, когда они явились сюда собирать чайные листья?        Сумерки быстро сгущались, однако до наступления ночи Фан Пинчжай все же успел соорудить простой шалаш. Он так ловко управлялся с ветками, словно это был уже сотый по счету шалаш в его жизни. Помогая Фан Пинчжаю, Туань-эр между делом спросила, где он набрался столько опыта, и получила ответ, что он никогда прежде не строил шалашей. Врал он или нет — неизвестно, однако к тому времени, как на небе зажглись звезды, Лю Янь, Юй Туань-эр, Линь Бу и Фан Пинчжай уже укладывались спать в шалаше. Вскоре нежный аромат чайных зарослей и журчание бегущего неподалеку ручья убаюкали всех четверых, и они уснули. В глуши полуострова Дуншань было на удивление спокойно, и это спокойствие дарило путникам крепкий сон.