II. Глава 17.5 Успеть за три дня

При упоминании имени Бай Нанчжу сердце Юй Фужэня замерло. Выходит, этот демон, который посеял смуту в цзянху и унес несметное количество жизней, был учителем Тан Лицы? Тан Лицы с улыбкой шагнул назад, убрав руки за спину. — Вы невероятно проницательны, старейшина, раз по одному приему смогли угадать моего учителя. Юй Фужэнь с трудом перевел дух, все еще не веря своим ушам. Бай Нанчжу лишь на несколько лет старше Тан Лицы: как он мог быть его наставником? Человек в фарфоровой маске расхохотался. — Даже у самого Бай Нанчжу не было таких безупречных навыков! Когда-то мне не удалось его сразить — похоже, убить тебя будет не легче. Смотри внимательно! Второй ход. Он сжал правый кулак и, сделав рукой быстрое хватательное движение, ударил ногой с разворота. И, хотя пинок пришелся в воздух, от грохота содрогнулись небеса. — Истинное Умение Определяется Тысячей Навыков! Тан Лицы точным пируэтом ушел от удара. Обманчивый выпад в воздух взметнул целый смерч из листьев, щебня и валежника. Заряженные смертоносной энергией, эти мелкие снаряды были нацелены изрешетить успокоенного мнимым промахом противника. Видя, что Тан Лицы разгадал прием, человек в фарфоровой маске обнажил меч и громко провозгласил: — Великие Стремления Всегда Сопровождает Успех! Меч ослепительно сверкнул тремя ледяными бликами, и Юй Фужэнь побледнел: это были три меча на одной рукояти! Когда обычный клинок делал два-три взмаха, этот успевал совершить восемь или девять, проводя сложную серию ударов. Тан Лицы еще не успел выйти из пируэта, как на него обрушился новый коварный удар. В то же мгновение бронзовая флейта со свистом рассекла воздух — Тан Лицы одним плавным движением отразил все выпады тройного меча и, оттолкнувшись, отлетел в сторону. — Узнаю прием старейшины Вэя — «Тринадцать кинжалов», — с улыбкой заметил он. — Под новым названием было непросто его опознать. Услышав свое имя, человек в фарфоровой маске замер. — Вэй Бэйинь! — вырвалось у Юй Фужэня. Невероятно, однако их таинственным противником, орудующим длинным мечом как кинжалами оказался сам Вэй Бэйинь. Ходили слухи, что Жун Инь и Юй Сюй тяжело ранили старейшину Вэя в битве у горы Цзяннань, после чего он бесследно исчез. Теперь же он вновь объявился под видом пресловутого «Стража Тюрьмы под камелией». За этой неожиданной новостью наверняка скрывались и другие тайны. Весь цзянху был наслышан о боевой мощи Вэй Бэйиня. В прошлый раз, чтобы ранить его, понадобились совместные усилия Жун Иня и Юй Сюя. Неужели Тан Лицы сможет в одиночку выстоять против него и выйти из схватки невредимым? Выпад мечом выдал Вэй Бэйиня с головой, поэтому, отбросив всякое притворство, он трижды молниеносно взмахнул клинком. Старейшина Вэй пылал гневом: Тан Лицы сумел опознать его всего по паре приемов — значит, он должен умереть. Три взмаха превратились в девять, и в ту же минуту из леса вылетели еще трое противников, окружив Тан Лицы. Это были Юй Цифэн, Линь Шуаншуан и человек в черном. Юй Фужэнь побледнел еще сильнее. Теперь Тан Лицы оказался один против четверых. Что же делать? Спрыгнуть в Подземелье под камелией? Но тогда враги запечатают выход и погребут его в этой тюрьме. Очевидно, Чи Юнь решился на свой отчаянный шаг именно потому, что попал в ту же самую ловушку. Окруженный со всех сторон, Тан Лицы с улыбкой поманил врагов: — Ну же — нападайте все! Три меча мгновенно полетели в него — два парных Линь Шуаншуана и длинный клинок Вэй Бэйиня. Их объединенная мощь ударила в Тан Лицы, и белое одеяние лиса-демона порвалось на груди, открыв в прорехе чудодейственный алый шелк. Юй Фужэнь кинулся в бой. Блеснув в воздухе, Сяо Тао Хун отразил один из клинков Линь Шуаншуана. Зеленый меч с вибрирующим звоном врезался в острый как бритва кинжал. Юй Фужэнь отшатнулся на два шага, хватая ртом воздух. Воспользовавшись заминкой, Тан Лицы поднес флейту к губам — как раз в то мгновение, когда Юй Цифэн взмахнул своим огромным мечом, чтобы перерубить его запястье, а человек в черном смазанной тенью метнулся вперед, выставив ладонь. Юй Фужэнь зарычал и метнул заряженный духовной силой кинжал, пытаясь приемом «Летящий меч» отразить объединенную атаку. Чистый пронзительный голос флейты прорезал шум схватки. Вэй Бэйинь тут же отпрыгнул, зажимая уши и создавая щит из энергии ци. Человек в черном быстро отступил, исчезнув в мгновение ока. Юй Цифэн с воинственной усмешкой зажал одно ухо и сделал еще один выпад. Линь Шуаншуан, неуязвимый к звуковой атаке благодаря запечатанной энергии ци, провел быструю серию ударов. Два из них Юй Фужэнь успел парировать кинжалом, но дурманящая флейта Тан Лицы лишала его сил и дыхания, и он перестал различать, где друг, а где враг. Перед глазами все замелькало, и он рухнул навзничь, теряя сознание. Последнее, что он слышал — это нескончаемый звон стали и причудливые трели флейты… А потом наступила темнота.

***

Трудно сказать, сколько времени прошло, но энергия ци, бушевавшая в теле Юй Фужэня, стала понемногу успокаиваться. Теплый ручеек духовной силы разливался в груди, медленно омывая меридианы и восстанавливая кровоток и течение ци. Молодой воин откашлялся. Во рту стоял металлический привкус, хотя Юй Фужэнь не помнил, чтобы сплевывал кровь. Когда он открыл глаза, ручеек жизненной силы прервался. Кругом была темнота. В следующую минуту он сообразил, что лежит в пещере, тускло освещенной бледным лучом света, который льется откуда-то с потолка. Еще какое-то время поразмыслив, он догадался, что находится в Тюрьме под камелией. Юй Фужэнь резко сел и только тогда увидел на дне пещеры окровавленный труп Линь Шуаншуана. — Тебе уже лучше? — прозвучал совсем рядом мелодичный голос. Юй Фужэнь вздрогнул и обернулся. Возле него сидел Тан Лицы в белой потрепанной одежде, обмотанный алым шелком. В полумраке пещеры самым ярким пятном были его серебристые волосы. — Что случилось после того, как я упал? — еле шевеля языком, спросил Юй Фужэнь. — Где остальные? Несколько пепельных прядей выбились из взлохмаченной прически Тан Лицы и падали на его бледное лицо. Несмотря на это, он, кажется, улыбался. — Остальные?.. Один умер, другой тяжело ранен, а двое сбежали. У Юй Фужэня тревожно стукнуло сердце. — Кто из них… ранен?.. — Твой отец, — ответил Тан Лицы. Юй Фужэнь подавленно замолчал. После долгой паузы он спросил: — Вы дрались в одиночку? Тан Лицы кивнул. Молодой воин глубоко вздохнул. Невероятно… Тан Лицы в одиночку сумел убить Линь Шуаншуана, серьезно ранить Юй Цифэна и вдобавок обратить в бегство Вэй Бэйина и человека в черном. Об этом смело можно было слагать легенды… — Как вы смогли их одолеть? — Они сами меня вынудили, — тихо ответил Тан Лицы. — Если бы я не справился, мы бы лежали тут мертвые. Человек на многое способен, если загнать его в угол. — Легко сказать… — Юй Фужэнь криво улыбнулся, не находя слов. Тан Лицы встал. — Раз ты очнулся, и засада нам больше не грозит, можно не бояться, что мы попадем в ловушку. Пора в путь. Юй Фужэнь с трудом поднялся на ноги. Голова все еще кружилась, а в ушах звенело. — Страшная вещь, эта ваша техника «Убийство звуком»… — В самом деле? — рассмеялся Тан Лицы. — От нее бежит даже сам Вэй Бэйинь, значит, вы непобедимый противник. — Непобедимый, говоришь? — усмехнулся Тан Лицы. — Идем. Он ровной походкой двинулся вперед. Вход в Тюрьму под камелией располагался в природной пещере. Через несколько шагов бледный свет остался позади, и они очутились в полной темноте. Потом неяркое сияние разогнало мрак: это Тан Лицы зажег Бисяо. Юй Фужэнь ускорил шаги, и они углубились в пещеру. Через семь-восемь чжан на земле стали попадаться кости. Сперва лишь обломки, но еще через десять чжан — уже целые человеческие скелеты. Неестественные скрюченные позы говорили о том, что эти люди умирали в страшных мучениях. Некоторые погибли от тяжелых ран, судя по тому, что у них были раздроблены кости. Спутники переглянулись. — Яд, — пробормотал Юй Фужэнь. Тан Лицы кивнул. Некоторые скелеты были разрублены мечом, другие сохранились в целости, но все эти скрюченные позы явно указывали на отравление. Какие ужасные события привели к гибели стольких людей? И где закоренелые преступники, о которых им говорили? Неужели от них остались одни кости? — На костях видны признаки разрушения. Это не естественное разложение. Скорее всего, кто-то пустил в ход зелье, разъедающее плоть до скелетов, — заметил Юй Фужэнь, поднимая с пола обломок кости. — Стало быть, в Тюрьме под камелией еще остался кто-то живой. Тан Лицы пристально вглядывался в груды костей. Где же Чи Юнь? Надо искать его среди этих останков или… — Яд, убивший столько людей, не мог бесследно исчезнуть, — прошептал Юй Фужэнь. — Наверняка он заразен. Будьте осторожны. — Не волнуйся, яды мне не страшны, — тихо рассмеялся Тан Лицы. — Иди за мной. Он пошел вперед, раскидывая ногами обломки скелетов и расчищая Юй Фужэню дорогу. Следуя друг за другом, они постепенно углублялись в пещеры. Груды костей, непонятные смерти… что же случилось в Тюрьме под камелией, где прежде содержались опасные преступники? С каждым шагом смятение Юй Фужэня росло. По грубым прикидкам, в пещере было разбросано не менее пяти сотен скелетов. Кому понадобилось убивать столько людей? Где уцелевшие? Что за жуткий яд погубил их всех? Шедший впереди Тан Лицы излучал неестественное спокойствие. В застоялый воздух пещеры не проникало ни единого дуновения ветерка, и огонь Бисяо горел ровно, освещая каждый камешек. Миновав пещеры, усыпанные костями, путники попали в подземелье с земляным желтым полом. Сразу бросилась в глаза одна странность: здесь не было обычной подземной живности — ни тараканов, ни многоножек, ни червей. А вместо пятен крови по земле тянулась лишь одна длинная царапина. В пещере было подозрительно пусто, словно люди, от которых теперь осталась только груда костей, в панике бежали отсюда и встретили свой конец уже на выходе из подземелья. — Впереди кто-то есть, — прошептал Юй Фужэнь. Обученный навыкам наемного убийцы, он умел различать звуки и движения на грани слышимости. Тан Лицы кивнул: есть, и не один. Огонек Бисяо освещал желтую полосу земли, которая все тянулась и тянулась бесконечно. Спустя довольно долгое время путникам стала попадаться паутина. Насекомых в пещере не было, поэтому чем могли питаться пауки — оставалось загадкой. Там, где начиналась паутина, в стенах пещеры шли ряды тесных камер, где за железными решетками когда-то содержали преступников. Разбитые решетки давно были выломаны и теперь ржавели на земле. — Видимо, Тюрьма под камелией уже долго находится в запустении, — сказал Юй Фужэнь. — Скорее всего, в последние годы здесь содержали не только «злостных преступников». Выбраться на волю можно только в совершенстве владея цингуном. Когда рухнули решетки, и змеи и драконы смешались в одну кучу. Сотни воинов томились в этом подземелье и вместе здесь сгинули. — Все верно… очень проницательное наблюдение, — тихо отозвался Тан Лицы. Юй Фужэню отчего-то стало стыдно, и он замолк. К счастью Тан Лицы сразу прервал молчание: — Как ты себя чувствуешь? — По дороге сюда моя энергия ци успокоилась. Я еще не совсем восстановился, но больше не буду помехой, — ответил Юй Фужэнь и, спохватившись, спросил: — А вы ранены? — Нет, — улыбнулся Тан Лицы. Удивительно, однако похоже, что бой против четырех лучших мастеров боевых искусств не оставил на нем ни единой царапины. Юй Фужэнь невольно проникся к своему спутнику еще большим уважением и перестал тревожиться о том, что Тан Лицы ранил Юй Цифэна. Они двинулись дальше мимо пустых тюремных камер и, наконец, уперлись в стену из грубого черного камня. Стена поблескивала золотыми прожилками — вероятно, вкраплениями минералов. Они достигли самого дальнего конца Тюрьмы под камелией. Отсюда пещера круто уходила вверх, к невидимому своду. — Здесь никого нет. Либо кто-то прячется в той дыре, — пробормотал Юй Фужэнь, глядя на черное отверстие наверху. Отверстие плохо подходило для этой цели — туда с трудом мог протиснуться один человек. Звуки, которые они уловили прежде, на этом месте будто канули в никуда. Упершись коленом в стену, Тан Лицы откинулся назад, чтобы лучше рассмотреть свод пещеры. В отверстии блеснуло что-то похожее на нити паутины. Юй Фужэнь посмотрел на черную стену перед собой. Паутина оплетала мерцающие прожилки минерала в камне, и при свете Бисяо ее нити блестели неестественно ярко. Тан Лицы издал тихий смешок, от которого Юй Фужэнь вздрогнул. Проследив за взглядом своего спутника, он увидел поблескивающие нити паутины, медленно спускающиеся из темноты наверху. Сперва он видел только золотые нити, но постепенно разглядел очертания сапог. В паутине был человек. Огромная сеть медленно опускалась вниз. Вслед за сапогами показались ноги… кинжал, пристегнутый к поясу, белые одежды, до боли молодое лицо… Когда пленник паутины опустился ниже, Тан Лицы медленно убрал ногу, упертую в скалу. Это был Чи Юнь. И в то же время не Чи Юнь. Пленник паутины мягко спрыгнул на землю и повернулся к Тан Лицы. У него было совершенно пустое лицо, но внешне он совсем не изменился, словно и не томился в плену много дней и ночей. Только прежде живые и яркие глаза стали чужими. Жуткие мертвые зрачки, покрасневшие белки с лопнувшими сосудами… Кроваво-красные глаза. В них была лишь одна пустота, и ни тени сознания. Юй Фужэнь помрачнел. — Чи… — начал он и оборвал себя. Тан Лицы не назвал имени друга. Потому что это был уже не Чи Юнь. В черной дыре наверху что-то зашевелилось, и оттуда выглянул паук величиной с человеческую голову, странных и чудовищных очертаний. Он то выглядывал наружу, следя за Чи Юнем, то с шипением прятался обратно. В правой руке молодого разбойника был кинжал, а в левой — золотисто-зеленая склянка. На горлышке склянки остались следы желтовато-зеленой жидкости, от которой исходил острый едкий запах. — Пятьсот восемьдесят шесть трупов в той пещере — это твоих рук дело? — полуопустив веки и скривив губы в улыбке, спросил Тан Лицы. В этой улыбке не было ни капли тепла, лишь холодный гнев. — Значит, теперь ты король этой тюрьмы? Последний, кто выжил в драке? Чи Юнь молча смотрел перед собой жутким черным взглядом. В его широко раскрытых глазах остался намек на прежний открытый и наивный нрав, но застывшая в них жестокость пугала. — Значит, вот какую смерть вы для меня приготовили, — рассмеялся Тан Лицы. — Вот уж действительно бесчеловечный план, зародившийся в черном сердце. — Он загородил Юй Фужэня рукавом, и они стали медленно отступать назад. На ходу он шепотом спросил: — Ты заметил бледные красные пятна на его лице? Юй Фужэнь прищурился в полумраке пещеры. Мерцающий свет Бисяо не давал толком увидеть, о чем говорил Тан Лицы. Только очень зоркий человек мог разглядеть пятна с такого расстояния. Он вгляделся, напрягая глаза, и, наконец, кивнул. — Чи Юнь держит в левой руке пилюли Девятисердечного демона, убившие пятьсот восемьдесят шесть человек, и ядовитое зелье, растворившее их тела, — тихим ровным голосом продолжал Тан Лицы. — Небеса!.. — помрачнел Юй Фужэнь. — Значит, Чи Юнь тоже отравлен пилюлями Девятисердечного демона? Что нам тогда делать? Призрачный свет Бисяо бросал отблески на неестественно спокойное лицо Тан Лицы. — Вероятнее всего, когда его вынудили прыгнуть в Тюрьму под камелией, он не знал о том, какое безумие здесь творится, — продолжал он. — Кто-то отравил узников, яд разошелся между ними и глубоко проник в их кости. Когда Чи Юнь попал вниз, он оказался под действием яда Девятисердесного демона, работающего в полную мощь. Юй Фужэнь с тяжелым сердцем кивнул. Как трагически все обернулось… Талантливый, подающий надежды молодой мастер боевых искусств оказался в плену Подземелья под камелией, зараженный смертельным неизлечимым ядом. — В отчаянной попытке выжить Чи Юнь стал убивать без разбора, чтобы держать всех на расстоянии. — В тихом голосе Тан Лицы слышались жутковатые нотки, от которых Юй Фужэня брала оторопь. Даже рассказывая о таких трагических событиях, демон-лис сохранял странное спокойствие, словно в нем не было ни капли сочувствия. — Узники собрались у входа в Тюрьму под камелией, а Чи Юнь углубился в пещеру, надеясь, что избежит опасности, если будет держаться как можно дальше от остальных. Однако… — В его голосе зазвучала странная смесь восхищения коварством врага и глубокой скорби. — Однако в пещере скрывалась опасность куда страшнее яда Девятисердечного демона… К горлу Юй Фужэня подкатила тошнота. — Паук? Тан Лицы невесело улыбнулся. — Согласно книге «Ваншэн Пу» — это разновидность паука Гу. Пауки Гу не встречаются в здешних краях, значит кто-то намеренно поселил этого огромного паука в пещере. — Паук Гу? — непонимающе повторил Юй Фужэнь. — Или иными словами — Повелитель пяти ядов, — пояснил Тан Лицы. — В древние времена заклинатели сажали пять ядовитых существ в один сосуд и позволяли им драться друг с другом до смерти, пока не останется сильнейший. Его назвали Гу. Такой яд подстегивает в людях жажду убийства. Кто-то нарочно поместил паука Гу в Тюрьму под камелией, а потом загнал Чи Юня в пропитанное ядом подземелье. Отравленный пауком, Чи Юнь вырвался из пещеры и в помешательстве набросился на столпившихся у входа узников — отсюда все эти сломанные кости. Пять сотен человек, зараженных смертельным ядом, дрались друг с другом в этой тюрьме, и в конце остался лишь один, самый стойкий – создание Гу. Так люди превращаются в Гу, — тихо завершил он свой рассказ. На лбу Юй Фужэня выступил холодный пот. С каждым новым убийством в Чи Юне росла сила Гу, с каждым новым убийством росла его жажда крови. Существо перед ними — это уже не Чи Юнь, а лишенное разума орудие убийства. Более того, благодаря пилюлям Девятисердечного демона его сила возросла многократно, превратив его в это жуткое создание Гу. — Это так жестоко, правда? — неизвестно к кому обращаясь, тихо сказал Тан Лицы. Юй Фужэнь с горечью взглянул на Чи Юня. Он еще помнил, каким дерзким, веселым и свободолюбивым был молодой разбойник. Даже смерть от тысячи порезов будет слишком милосердной для человека, который превратил Чи Юня в это… Откуда у врага столько жестокости и коварства? Да человек ли он вообще?.. — Так жестоко… — Тан Лицы медленно встретился взглядом с Чи Юнем. — Ведь прежде ты почти не знал невзгод… Это и вправду жестоко… Острый запах паука Гу в пещере сгущался, а паук все шипел, и глазах Чи Юня разгоралось бешенство. Тан Лицы резко толкнул Юй Фужэня себе за спину, а сам с легкой улыбкой шагнул вперед: — Чего ты хочешь? Чи Юнь медленно поднял Ихуань Дуюэ и направил острие кинжала прямо между бровей Тан Лицы. Тан Лицы, все так же улыбаясь, шагнул еще ближе. — Хочешь с одного удара разрубить меня пополам? Давай. Кинжал молниеносно рассек воздух. Чи Юнь и прежде отличался быстротой, но яд в его жилах словно разогнал эту скорость до немыслимых пределов. Кинжал достиг цели едва ли не быстрее свиста воздуха. Тан Лицы отклонился назад и грациозно развернулся, чудом разминувшись с кинжалом. Серебристые пряди мелькнули в воздухе, алый шелк ленты пролетел следом, касаясь земли. Словно не замечая струящегося шелка, Чи Юнь удесятерил силу ударов. Ихуань Дуюэ разгорался все ярче, рассекал воздух все громче, и этот звук гулял между стенами пещеры, словно горестный призрачный вой. Чи Юнь великолепно владел кинжалами. С каждым взмахом его длинные рукава поднимали порыв ветра, меняя траекторию полета кинжала, из-за чего ее очень трудно было предугадать. Тан Лицы с грацией танцора уклонялся от каждого выпада, однако Чи Юнь все сильнее впадал в боевую ярость, и уклоняться от его свирепых атак из-за малых размеров пещеры было почти невозможно. Играть на флейте тоже было нельзя — в таком замкнутом пространстве первым от этой музыки погибнет Юй Фужэнь. Молодой воин горько усмехнулся: зачем он навязался в помощники? Тан Лицы был прав, он оказался просто обузой. Порыв самобичевания прервал странный скрежет, резанувший Юй Фужэня по ушам. Чи Юнь вновь метнул Ихуань Дуюэ, и горящий ярким светом кинжал полетел в Тан Лицы, подхваченный ветром от рукавов разбойника. — «Переправа судьбы»… — выкрикнул Чи Юнь непослушными губами. Свет разгорался все ярче, кинжал вибрировал от переполняющей его мощи. Тан Лицы спокойно смотрел, скрестив руки на груди. На его губах играла улыбка. — Помнишь, что я однажды сказал? Чи Юнь не ответил. По его лицу нельзя было понять, слышит он или нет. — Я — лучший во всем цзянху, — мягко произнес Тан Лицы.