III. Глава 21.2 Барабаны войны загремели над склонами гор

— Вы, должно быть, благородные герои с горы Мэйхуа? Правду говорят, выправка выделяет вас среди остальных воинов цзянху, — улыбаясь, сказал Тан Лицы и поднял руку в приветственном жесте. — Если вы пришли к Чи Юню, я не стану вам мешать, но герой Чи еще нездоров и пока не может принимать гостей. Услышав эти слова, ученики Союза мечей вздохнули с облегчением — очевидно, незваные гости им не враги. — Я слышал, что Союз мечей с Центральных равнин удерживает нашего предводителя ради Хрустальной чаши демона, связанного кровью, и что за всем этим стоишь ты, Тан Лицы. Это правда? — раздался учтивый голос и, хотя говорящий был вежлив, в его тоне чувствовалась угроза кровавой расправы. Было ясно, что задавший вопрос для себя уже все решил заранее. — Честно говоря, золото и прочие мои богатства намного ценнее Хрустальной чаши. — Тан Лицы медленно опустил руку. — Пытать Чи Юня ради обладания чашей… Вот если бы она даровала бессмертие или вечную молодость, я бы, возможно, подумал над этим. Учтивый голос принадлежал Лихому Цилиню, главе павильона Вангри. Услышав ответ Тан Лицы, он на мгновение растерялся, удивленно вскинув брови. — Но разве наш предводитель не в плену у Шао Яньпина? Он рисковал жизнью, чтобы помочь тебе, а ты бросил его в окружении врагов. Поэтому он сейчас так тяжело ранен. И, несмотря на это, он уважает вашу дружбу. И так-то ты ему отплатил? Трудно поверить, что на свете существуют такие бессердечные люди, однако Хрустальная чаша демона — это веская причина. — Будьте терпеливы, дождитесь, пока Чи Юнь проснется, и расспросите его сами: правда ли, что я намеренно заманил его в ловушку, а затем воспользовался преимуществом, чтобы держать в плену и выпытывать Хрустальную чашу демона. — Алые губы Тан Лицы скривились в леденящее душу подобие улыбки. — А пока — герой Чи отдыхает, и его не следует беспокоить. Если желаете, мастер Сюаньюань, пройдемте внутрь и позвольте Союзу мечей с Центральных равнин предложить вам чаю. Несмотря на плохо скрываемую враждебность Железных всадников горы Мэйхуа, Тан Лицы оставался безупречно спокоен. Даже ученики Союза мечей с невольным восхищением вынуждены были признать, что господин Тан — воистину образец самообладания и невозмутимости перед лицом опасности. Сюаньюань Лун оглянулся на Инь Дунчуаня. Тот холодно кивнул. — Что ж, раз Глава отдыхает, не будем ему мешать. Мы подождем, пока он закончит медитировать и вернется к нам. Намек был прозрачен: стоит очнувшемуся Чи Юню выразить хоть малейшее неудовольствие — и две сотни всадников Крепости Огненного Облака сравняют Союз мечей с землей. — Сюда, пожалуйста. — Тан Лицы сделал грациозный жест и, приготовившись показывать дорогу, повернулся к гостям спиной, нисколько не заботясь о своей безопасности. Всадники дружно спешились. Их движения, плавные и отточенные, явно были результатом регулярных тренировок. Дисциплина в Крепости была на высоте. Все две сотни бойцов сели на землю там, где стояли. Мастера же Сюаньюань Лун, Инь Дунчуань и Цзинь Цюфу двинулись за Тан Лицы в гостевой покой замка Шаньфэн. С приходом осени сырой промозглый воздух, казалось, пронизывал обитателей и гостей горы Хаоюнь до костей. Всю дорогу Цзинь Цюфу не переставал удивляться: такое смрадное, поросшее мхом место не шло ни в какое сравнение с горой Мэйхуа с ее чистыми водами, зелеными вершинами и фруктовыми садами. Что за причудливое и опрометчивое решение — сделать его пристанищем знаменитого Союза мечей с Центральных равнин… Тем временем Сюаньюань Лун и Инь Дунчуан держались настороже и осматривали каждый попавшийся угол в поисках засады. Они не прошли и нескольких десятков шагов, как вдруг с запада донесся резкий хлопок, заставивший всех остановиться. Звук, без сомнения, шел от удара ладоней. Тан Лицы нахмурился и в то же мгновение помчался туда, откуда слышался шум. Сюаньюань Лун и остальные тут же последовали за ним. Быстро миновав несколько двориков, они успели заметить темную фигуру, перемахнувшую через стену. Почти одновременно из дома выскочил еще один человек, преследуя беглеца по пятам. Он поднял руку, испустив поток белого света, и грозно и повелительно рыкнул: — Куда это ты собрался? — Глава! — закричал Цзинь Цюфу. Лица Сюаньюань Луна и Инь Дунчуаня просветлели от радости. Все трое разом преклонили колено и дружно провозгласили: — Братья Крепости Огненного Облака смиренно просят Главу вернуться! Человек на пороге застыл от удивления: — Как это вы так быстро сюда добрались? А ну поднимитесь! Судя по манерам и повелительному тону — это и в самом деле был Чи Юнь. — Глава! — Цзинь Цюфу выступил вперед, не в силах скрыть своей радости: — Кто-то послал письмо в Крепость. В нем говорилось, что Тан Лицы серьезно ранил вас, а Шао Яньпин силой удерживает в замке. Мы, не колеблясь, повели войска на юг, вам на помощь. Хвала небесам, что вы целы и невредимы! Дрожащий голос и наворачивающиеся слезы выдавали в мастере Цзине простосердечную натуру. Однако Сюаньюань Лун, напротив, держался сдержанно и подозрительно. — Мы счастливы, что вы в безопасности, Глава, но что это был за незнакомец? Кто посмел проникнуть в обитель Союза мечей с Центральных равнин? Чи Юнь обернулся к Тан Лицы и хмуро указал на запад: — Как ты и предполагал, стоило воинам Крепости Огненного Облака появиться у ворот, как сюда проник убийца в маске и попытался меня прикончить. Спасибо, что оставил молодого воина Юя сторожить. Вдвоем мы смогли отбиться, но убийца сбежал. — Я так и думал, — чуть улыбнулся Тан Лицы. — Он не станет сидеть спокойно. Жаль, герой Чэн не с нами: втроем из засады мы могли бы попробовать его поймать. — Хотел убить меня одним ударом? Это не так-то просто… — Чи Юнь усмехнулся, облизав пересохшие губы. Чем больше Сюаньюань Лун слушал, тем больше запутывался. Ясно было одно: Тан Лицы не собирался вредить Главе: за этим стоял кто-то еще. — Это был тот самый ублюдок, который подставил меня, — словно угадав его мысли, холодно пояснил Чи Юнь. — Он нанял группу мастеров боевых искусств в масках и устроил мне засаду. Я был ранен. Затем он попытался убить меня, чтобы заставить замолчать и обвинить в этом господина Тана. Пока я залечивал раны, он отправил вам письмо, заявив, что это Шао Яньпин удерживает меня силой, и призывая вас спасти меня. План заключался в том, чтобы убить меня до вашего прихода и подставить этого лисьего демона. Идеальный план — и нет сразу двух зайцев. Он рассчитывал, что Союз мечей и Крепость Огненного Облака перебьют друг друга, а он потом вмешается и пожнет плоды. Но одного он не учел: мы с лисьим демоном разгадали его замысел. Сегодня я только делал вид, что медитирую. Тан Лицы попросил Юй Фужэня присмотреть за мной. Не важно, насколько хорош убийца, против двоих — меня и Юй Фужэня — одновременно ни у кого не было шансов сделать дело быстрее, чем вы доберетесь сюда. Меня не так-то легко убить. Жаль, что, выманив его и устроив вам такой спектакль, мы все же не смогли поймать и разоблачить его. — Пока Глава в безопасности, воины Крепости Огненного Облака счастливы, — сказал Сюаньюань Лун, ощутив неприятный холодок в сердце. Слова Чи Юня свидетельствовали о том, что их враг хитер и непредсказуем. Он знал, каковы силы предводителя Чи, и, раз предводителю пришлось объединяться с кем-то, чтобы отразить один-единственный удар, силы противника, как видно, воистину велики. — Так кто же это такой? — И… — Чи Юнь, забывшись, чуть не произнес имя «Итао Саньсэ», но вовремя вспомнил о данной Тан Лицы клятве. Он обещал, что, если обмолвится хоть словом, то отдаст лисьему демону всю гору Мэйхуа и Хрустальную чашу впридачу. Об этом не могло быть и речи. И он быстро исправился: — Да просто подлый ублюдок, привыкший нападать со спины. Юй Фужэнь медленно вышел из комнаты. Мгновение назад кто-то вломился и нанес Чи Юню сильный удар. К его изумлению, Чи Юнь вскочил и встретил нападавшего ответным ударом. Все еще потрясенный, Юй Фужэнь выхватил меч и присоединился к схватке. Сейчас его меч Цин Ло уже покоился в ножнах, но ладонь еще кровоточила: он вложил все силы в этот удар. Безмолвный и неподвижный, похожий на тень человек проводил взглядом идущую в гостевые покои процессию. Вдоль дорожки начали собираться муравьи, затем появились две маленькие сколопендры — но, пробежав совсем немного, оцепенели и скорчились. Ветерок подхватил безжизненных сколопендр и унес прочь. А мертвые муравьи смешались с пылью, и никто их не заметил. Трое главарей Крепости Огненного Облака зашли вслед за Чи Юнем в гостевые покои и заняли отведенные им места, пока Тан Лицы распоряжался подать чай. Сам Чи Юнь остался стоять посередине зала со сцепленными за спиной руками. Тан Лицы внимательно следил за каждым его движением. Не убирая с лица спокойной и мягкой улыбки, он начал рассказ: — Несколько дней назад во время битвы на горе Хаоюнь, как вы знаете, произошло непредвиденное: Шэнь Ланхунь похитил Лю Яня, одного из предводителей салона Фэнлю. В результате схватка между Союзом мечей с Центральных равнин и салоном Фэнлю закончился ничем. В суматохе того дня я опрометчиво отправил Чи Юня в погоню за ними. Увы, он попал в ловушку, и это полностью моя вина. К счастью, Чи Юнь не только хороший воин, но еще и умен. Даже попав в засаду, он сумел вырваться, хотя и был ранен. Он поправляет здоровье здесь, в замке Союза мечей, вот уже несколько дней. И мне бы очень хотелось узнать, кто распространяет лживые слухи, из-за которых случилось недопонимание. Полуправда в словах Тан Лицы смешивалась с умелым обхождением острых углов, но голос звучал искренне и спокойно, без тени волнения. Сюаньюань Лун, все еще полный сомнений, вытащил письмо. — Автор утверждает, что сам состоит в Союзе мечей, и что мастер был отравлен не обычным ядом… Не успел он закончить, как Чи Юнь сорвался на крик: — Какой ублюдок смеет утверждать, что я отравлен? Я в жизни не проиграл ни одной битвы — как меня могли отравить? Сюаньюань Лун осекся. Он, конечно, знал, что у главы Чи крутой нрав, но никак не ожидал такой вспышки в ответ на простое упоминание о яде. — Что ж…— Он заколебался, не уверенный, стоит ли продолжать, и, немного замешкавшись, просто передал письмо Тан Лицы. — Если это не дружеское предупреждение, то определенно попытка посеять раздор. Тан Лицы вскрыл конверт и вытащил письмо. Почерк был изящный, но уверенный, смелый, но утонченный — письмо явно было написано человеком с литературными способностями, а не просто мастером боевых искусств. Хотя письмо содержало всего пару строк, Тан Лицы долго изучал его, а потом слабо улыбнулся: — Что касается яда… Чи Юнь с грохотом хлопнул ладонью по столу, не дав договорить. Его лицо пылало от гнева. — Когда это, скажи на милость, меня успели отравить? Улыбка не исчезла с лица господина Тана — наоборот, оно застыло безупречной фарфоровой маской, зловещей неподвижностью наводя на всех дрожь. — Тебя отравили, это правда. Довольно слабый яд, но скоро мы от него избавимся. Нужно принять еще две дозы лекарства и… — Ха! — гнев Чи Юня не утихал. Даже в присутствии Сюаньюань Луна и остальных ему едва удавалось сдерживаться, но было ясно: он никогда-никогда, даже через тысячу лет, в этом не признается. Сюаньюань Лун и Инь Дунчан обменялись взглядами. Оба чувствовали какой-то подвох. С чего это Глава так возбужден? Тан Лицы же спокойно продолжал: — Подожди еще пару-тройку дней, прими оставшиеся две дозы лекарства и все будет… — Почему я не помню отравления? — Чем больше Тан Лицы настаивал на лечении, тем сильнее росло бешенство Чи Юня. Казалось, что его кровь закипает, угрожая хлынуть наружу. — Ты меня обманываешь? — Он не хотел выходить из себя, но почему-то сейчас никак не мог взять эмоции под контроль. Сердце бешено колотилось, ладони стали горячими и потными. Бездействие вызывало дрожь во всем теле. Тан Лицы пристально смотрел на друга. — Когда ты был без сознания, тебя укусило ядовитое насекомое. Ты не заметил. Нужно, чтобы еще кто-то это подтвердил? Чи Юнь растерянно затих, прислушиваясь к внутреннему потоку ци. Он чувствовал себя странно — он не ощущал действия яда, но что-то определенно было не так. — Что это была за тварь? Тан Лицы протянул руку и указал на улицу. Его длинные белые пальцы почти раздражали своей красотой. — Сколопендра. Не раздумывая ни секунды, Чи Юнь направил туда поток энергии. Бах! — и комья земли взлетели в воздух, цветочные горшки разбились вдребезги, осколки брызнули во все стороны. Заползшая под горшок сколопендра погибла на месте. Тан Лицы медленно опустил руку. Глаза его лучились слабой, почти незаметной улыбкой. Во взгляде Инь Дунчуаня мелькнуло подозрение. Чи Юнь вел себя необычно, действия Тан Лицы тоже не внушали доверия. Что же случилось на самом деле? И где настоящая правда: в письме или в пересказе Тан Лицы? Обернувшись, он заметил, что Сюаньюань Лун тоже хмурится, очевидно, разделяя его сомнения.