III. Глава 21.1 Барабаны войны загремели над склонами гор

Чи Юнь медитировал в тишине гостевых покоев на вершине горы Хаоюнь.  Несмотря на худобу, он не утратил силы и гибкости, однако из-за испытаний последних дней выглядел очень усталым.  Закончив разговор с Сифан Тао в бамбуковой беседке, Тан Лицы неторопливо шел к покоям Чи Юня. Молодой разбойник уже принял сыворотку из крови, но чтобы победить яд, одной дозы, скорее всего, будет не достаточно. Для полного излечения понадобится не менее трех чаш. Остановившись в дверном проеме, Тан Лицы окинул Чи Юня внимательным взглядом. Прикрыв глаза, разбойник сосредоточенно регулировал потоки внутренней энергии, но между его бровями проглядывала едва заметная струйка темной ци. Под кроватью два скорпиона рвали в клочья сплетенную пауками шелковистую паутину. А на полу кое-где валялась дохлые мелкие сколопендры. «Похоже, яд паука Гу еще течет в его жилах», — прикусив нижнюю губу, мысленно отметил Тан Лицы. Кто-то подошел сзади и задержался у дверей, заметив знакомый силуэт. — Гос…братец Тан, я слышал, что Чи Юнь уже очнулся. Кроме Юй Фужэня никто больше не решался называть его «братцем Таном». Тан Лицы кивнул: — Вот только вывести яд до конца мне пока не удалось. — Надо готовиться к худшему? — спросил Юй Фужэнь, заходя в комнату. — Как сказать, — чуть заметно улыбнулся Тан Лицы. — Чи Юня спасли, он очнулся. Это стало неожиданностью для тех, кто за ним охотился. А теперь, когда он в замке Шаньфэн, наши противники наверняка готовят новые планы в ответ на изменившиеся обстоятельства. — Планы? — нахмурился Юй Фужэнь. — Какие планы? Тан Лицы отвел взгляд, и в глубине его глаз мелькнуло непонятное чувство. — Они… — Он внезапно оборвал себя и поднял голову. Вдалеке в небо взмыла стая белых цапель. Юй Фужэнь проследил за птицами взглядом и помрачнел: «Кто посмел вторгнуться на гору Хаоюнь?» — Если не ошибаюсь, это Железные всадники с горы Мэйхуа. И хотя Тан Лицы был предельно спокоен, от его слов у Юй Фужэня тревожно забилось сердце. — Не может быть! Железные всадники с горы Мэйхуа? Гора Мэйхуа располагалась на северных границах, ее каменистые склоны были усеяны багряным узором, похожим на цветы сливы. Так гора и получила свое название[1]. На ее вершине возвышалась Крепость Огненного Облака, которую возглавлял Чи Юнь. Под его началом служили могучие воины: Инь Дунчуань, глава зала Ляньсяо, известный как «Три меча, пожинающих души»; Сюаньюань Лун, глава павильона Вангри, известный как «Лихой Цилинь[2]», и Цзинь Цюфу, глава зала Инфэн, известный как «Удар с Востока». До того, как присоединиться к Чи Юню, все они были знаменитыми бандитами, промышляли грабежом и разбоем. Присягнув служить Крепости Огненного Облака, эти воины стали бесстрашной силой — словно тигры, получившие крылья. За три последних года они совершили более десятка крупных набегов, заполучив, в том числе редкое и бесценное сокровище, о котором мечтал сам Тан Лицы — Хрустальную чашу демона, связанного кровью. Крепость Огненного Облака располагала двумя сотнями закаленных в боях, свирепых и опытных воинов. Однако разбойники всегда держались северных земель и редко выбирались на Центральные равнины. Так зачем им внезапно понадобилась гора Хаоюнь? Неужели их встревожило долгое отсутствие Чи Юня, занятого расследованием истории с пилюлями Девятисердного демона, и они отправились на поиски пропавшего главаря? Но даже если так, зачем приводить такой большой отряд? Неужели обязательно было бросать на это дело все силы северной крепости? — Мастер Шао отбыл в храм Шаолинь, а герой Чэн в отъезде, — встревоженно напомнил Юй Фужэнь. — В замке Союза мечей остались только мы да шестьдесят шесть учеников. Если силы Крепости Огненного Облака пойдут в атаку, сможем ли мы отбиться? Вдруг он побледнел и припал на колени, прислушиваясь к земле, по которой шла дрожь. Всадники поднимались на гору верхом, но по звуку нельзя было точно определить их численность. — Они пришли за Чи Юнем? Такой большой отряд… Что-то я сомневаюсь в их добрых намерениях. — Сплетни об отравлении Чи Юня и о том, что старейшина Шао держит его в плену на горе Хаоюнь, наверняка уже давно поползли по округе, — ответил Тан Лицы, пристально глядя на Чи Юня. — Крепость Огненного Облака всегда была ему предана. Неудивительно, что они собрали все силы и кинулись на помощь, едва узнав, что их раненый хозяин попал в заточение.  Юй Фужэнь облегченно вздохнул. — Ну, раз дело всего лишь за этим, давайте просто пригласим троих главарей в замок — пусть поговорят с Чи Юнем. — Будет прекрасно, если все закончится разговорами, — с улыбкой промолвил Тан Лицы. И хотя его голос звучал спокойно, взгляд по-прежнему был прикован к Чи Юню. Юй Фужэнь проследил за его взглядом и обнаружил, что сгусток темной ци меж бровей Чи Юня стал еще больше. В воздухе витал странный слабый запах — то ли сладости, то ли зловония. Тонкая, черная как смоль струйка крови медленно потекла из уголка рта Чи Юня, придавая его красивому лицу странный и жутковатый вид — Останься и присмотри за ним, — приказал Тан Лицы. — Он постепенно выводит из крови отраву, но запах в комнате вызван смешением пяти ядов. Это может быть опасно. Не дай ядовитым тварям вмешаться в технику очищения и прервать поток энергии.  Юй Фужэнь кивнул. Он не знал, что за технику использует Чи Юнь, но понимал, что любое вмешательство может обернуться катастрофой. Если прервать поток ци, яд потечет бесконтрольно, и последствия будут ужасны. Тан Лицы повернулся к выходу. Его серые одежды под порывом холодного ветра облепили тело, очертив тонкую, изящную и хорошо сложенную фигуру. Глядя на него, Юй Фужэнь вздрогнул, вспомнив, как когда-то пронзил это тело мечом. Шум копыт постепенно стихал и вскоре совсем исчез. Проходя через сад, Тан Лицы заметил, что женщина в персиковом платье все еще стоит в бамбуковой беседке, сжимая в руках свой лиловый плащ. Она улыбнулась. Тан Лицы остановился и бесстрастно спросил: — Это вы отправили письмо в Крепость Огненного Облака? — Я, — непринужденно кивнула Сифан Тао. Взгляд Тан Лицы пронзал насквозь, он был готов убить ее. — И что же вы написали? — продолжал он, чеканя каждое слово. — Всего пару строк, — Сифан Тао вздрогнула под его демоническим взглядом, но, хлопнув себя по груди, снова весело улыбнулась уголками губ. — Я лишь написала, что Чи Юнь скоро умрет. — Чи Юнь скоро умрет, и в этом виноват я? — взгляд Тан Лицы заледенел, угрожающе поблескивая. Госпожа Тао скрестила руки на груди и мило вздернула подбородок. — Разве я не права? Он на волосок от смерти, и все из-за вас. Они встретились глазами. — Если бы вы не отправили его преследовать тех двоих в одиночку, ничего бы не случилось. Не ваша ли вина, что вы не продумали план до конца? Вы недооценили меня? Ваш эгоизм позволяет пренебречь чужой жизнью? Разве жизнь Лю Яня ценнее его жизни? Или, может быть, в глубине души вы всегда считали Чи Юня сторожевым псом — игрушкой, которую можно использовать по своему усмотрению? — Вы мастер сеять раздор, — Тан Лицы резко рассек воздух рукавом. — Но даже если я и в самом деле считал его своим псом, что с того? Назовите хоть одну причину, почему я не могу себе этого позволить? Сифан Тао растерялась лишь на мгновенье, а потом тихо, сдавлено засмеялась. — Причину? Разве праведный глава благородных воинов цзянху имеет право так говорить? Вы не боитесь разочаровать героев, которые помогают вам бороться со злом? Они же так надеются на Тан Лицы! Тан Лицы обернулся к ней, и, хотя легкая улыбка заиграла на его губах, в глазах застыла леденящая ненависть. — Пусть я обращался с ним как с преданным псом — он нисколько не возражал. Так кого вы жалеете? За кого волнуетесь? Какая справедливость вам нужна? — Он одарил Сифан Тао вежливой улыбкой. — Простите, госпожа Тао, но вынужден удалиться, меня ждут дела… С этими словами Тан Лицы спокойно, без малейших признаков гнева, зашагал прочь. Сифан Тао очаровательно улыбнулась. Очевидно, что, несмотря на всю свою глубокую преданность и жесткие принципы, в глубине души молодой господин Тан — безжалостный и порочный человек. Надо лишь слегка подтолкнуть — и все союзники рано или поздно увидят его врожденную порочность. И не важно, как хорошо он научился ее скрывать. Пока есть те, кто не верит Тан Лицы и отказывается ему подчиняться, у нее будет шанс.

* * *

Над горной дорогой клубилась пыль, и даже густой туман, окутывающий гору Хаоюнь, не мог целиком скрыть облака желтой грязи и щебня. Несколько деревьев, ставшие преградой на чьем-то пути, с грохотом упали, треща ветками. Всадники приближались к замку Шаньфэн. Тан Лицы, во главе нескольких десятков учеников Союза мечей, распахнул ворота. На них надвигалось разбойничье войско. Одетые в красное, с гуанями и лентами в волосах, разбойники правили могучими вороными скакунами с белоснежными копытами. Оглушительный грохот поступи бесчисленной конницы разносился в воздухе, словно гром, разрывающий облака. Эта мощь поневоле внушала благоговейный трепет. — Дух облака снисходит, радуга сияет! Мы — яростные воины Мэй! Никто не властен над нами! — внезапно взревели хором всадники. Земля и воздух дрогнули, а ученики Союза мечей обменялись тревожными взглядами. От подавляющей мощи противника кружилась голова, и сердце стыло в груди. Боевой дух Союза мечей был почти сломлен. У ворот замка главарь всадников взмахнул рукой и одним гладким движением спешился. Его одежды развевались на ветру, но сам он был спокоен и бесстрастен. — Так это и есть знаменитый Союз мечей с Центральных равнин? Что-то не похоже. — Лишь те, кому есть что скрывать, станут жить в таком темном и мрачном месте! — хмуро выкрикнул кто-то из всадников. — Второй брат, прикажи этому юнцу у ворот, чтобы главу Крепости Огненного Облака отпустили на волю, и мы тут же удалимся. А не то наша конница пойдет в атаку. Мы сравняем с землей этот хваленый Союз и выжжем все дотла! __________________________________________________________________________ [1]Мэй Хуа (梅花) — дословно «цветок сливы». [2] Цилинь — мифическое существо, в китайской культуре символ благородства, мудрости и удачи. Иногда его сравнивают с единорогом или лошадью-драконом.