III. Глава 21.3 Барабаны войны загремели над склонами гор

Чи Юнь прихлопнул сколопендру, и его беспокойное напряжение вдруг ослабло. Он перевел дыхание, и вслед за тем нахлынула неимоверная усталость. — Чи Юнь, ты еще не совсем здоров, — сказал Тан Лицы, поднося к губам чашку чая, принесенного учеником Союза Мечей. — Вернись в свою комнату и отдохни. Разбойник фыркнул себе под нос. Теперь, когда после долгой разлуки он, наконец, встретил своих братьев с горы Мэйхуа, ему было совсем не до отдыха. Однако странное изнеможение и вправду пробирало до мозга костей. Пока Чи Юнь колебался, Сюаньюань Лун встал: — Глава, вам лучше отдохнуть, раны еще не затянулись. Крепость Огненного Облака позаботится о вашей безопасности. Он взмахнул рукавом, и в небо взмыл сигнальный огонь. Со двора последовала громкая команда, и пятьдесят воинов Огненного Облака, чеканя шаг, явились на зов. Не повышая голоса, Сюаньюань Лун приказал: — Проводить хозяина в комнату. Ему нужен отдых. Любого, кто подойдет к двери ближе, чем на три чи, убить на месте. Воины Крепости Огненного Облака дружно гаркнули, и стены зала содрогнулись от грома их зычных голосов. Окруженный братьями по оружию, Чи Юнь ушел в свои покои. Тан Лицы спокойно пил чай, не пытаясь вмешаться. Сюаньюань Лун продолжил стоять, сверля Тан Лицы взглядом: — Признавайтесь, что за яд отравил хозяина? Это опасно? Введя часть войска Огненного Облака во внутренний двор замка, он дал понять, что больше не доверяет Союзу мечей. Тан Лицы чуть заметно нахмурился, очевидно, погруженный в раздумья. Наконец, он будто очнулся: — Яд?.. В нем нет ничего особенного. А потом бросил тревожный взгляд вслед уходящему Чи Юню. — Господин Тан, всем известно, что по части хитрости вам нет равных, — недоверчиво и холодно продолжал Сюаньюань Лунь. — Зная о славе, что вас окружает, я не могу доверять вашим словам. Вы утверждаете, что в яде нет ничего особенного, тогда почему хозяин сам на себя не похож? Тан Лицы поставил чашку. — Если люди Огненного Облака не станут тревожить Чи Юня расспросами и дадут отдохнуть, то все обойдется. — Значит, угроза жизни хозяина все-таки есть, — усмехнулся Сюаньюань Лунь. — Так где в ваших словах правда, а где ложь? Тан Лицы закрыл глаза, и тонкая улыбка появилась в уголках его губ. — Все сказанное — правда. Глава павильона Вангри бешено расхохотался и встал, ударив по столу: — Господин, вы умеете убеждать! Только разве вы хоть раз упомянули, насколько тяжело болен наш хозяин? — Самое главное, что сейчас Чи Юнь цел и невредим, — спокойно ответил Тан Лицы. — Я не угрожал ему, не бросал в темницу и не выпытывал Хрустальную чашу демона, связанного кровью. Разве этого не достаточно, чтобы заставить вас усомниться в истинных намерениях человека, написавшего письмо, и начать доверять Союзу мечей с Центральных равнин? Инь Дунчуань и Сюаньюань Лун на мгновение растерялись, а Цзинь Цюфу громко рассмеялся: — Господин Тан совершенно прав. Во всяком случае, я не вижу причин не доверять Союзу мечей. Давайте лучше отведаем чаю. Длинные ресницы Тан Лицы дрогнули, но он не произнес ни слова, продолжая сидеть с закрытыми глазами Инь Дунчуань и Сюаньюань Лун переглянулись. В зале повисло тяжелое молчание, и чем дольше оно продолжалось, тем более надменным казался Тан Лицы. И вскоре даже три гордых мастера крепости Огненного Облака почувствовали себя неловко. Наконец, напряженную тишину нарушил Юй Фужэнь: — Проверю, как там Чи Юнь. Тан Лицы открыл глаза и улыбнулся: — Ступай. С его улыбкой тягостная атмосфера в зале рассеялась. Сюаньюань Лун облегченно вздохнул. Всю свою жизнь он дрался, не зная сомнений, и сразил бессчетное множество врагов. Но никогда не испытывал такого колоссального напряжения как сейчас, вот так стоя перед невозмутимым и погруженным в раздумья Тан Лицы. Юй Фужэнь покинул зал. Тан Лицы тоже поднялся, откинув рукав за спину. Его серебристые волосы качнулись в такт движению. — Должно быть, вы устали после долгой дороги. Отдохните в комнатах для гостей. А у меня есть неотложные дела, прошу меня простить. — Как вам угодно, господин Тан, — невозмутимо ответил Сюаньюань Лун, хотя в голове у него уже вертелась мысль, как использовать эту возможность, чтобы изучить территорию Союза мечей с Центральных равнин. Если дело идет к бою, он будет готов. Тан Лицы сделал несколько шагов, и, не поворачиваясь, добавил: — Тяжелые раны Чи Юня только начали заживать, и его рассудок еще не полностью восстановился. Если он вам и вправду дорог, я настоятельно призываю вас обуздать свои братские чувства и не беспокоить его. С этими словами он удалился. — Судя по выражению лица господина Тана, дела хозяина плохи, — задумчиво пробормотал Инь Дунчуань. — Он вел себя очень странно и то и дело срывался. Неужели в этом виноват яд? — Даже если и так, Тан Лицы и правда беспокоится о нашем хозяине, — откашлявшись, заметил Цзинь Цюфу. — Вряд ли он притворялся. — Этот человек невероятно хитер и умеет скрывать свои истинные намерения, — возразил Сюаньюань Лун. — Нам нельзя терять бдительность.

* * *

Тан Лицы вернулся в свои покои. Действие пилюли Девятисердного демона было временно подавлено, но яд паука Гу снова начал действовать. Сыворотки из его крови было слишком мало, чтобы остановить заражение. Если яд в теле Чи Юня снова возьмет верх, то в нынешних обстоятельствах это приведет к кровопролитию. Но сыворотка есть сыворотка — на ее приготовление уходит несколько часов. Несмотря на его хитрость и находчивость, стоило поторопиться. Все, что он мог сейчас — это рискнуть и надеяться на лучшее. Тан Лицы закатал рукав и сжал левую руку в кулак, отчего едва затянувшаяся рана на запястье снова закровоточила. Поначалу яркие красные капли заполнили Хрустальную Чашу густым насыщенным малиновым цветом. Сидя в одиночестве и тишине, он ждал, пока кровь остынет и сгустится, чтобы выделить из нее сыворотку. Этот изнуряющий процесс вытягивал из него духовные и физические силы, но ни одна душа об этом не знала. Тан Лицы наклонил чашу и поднес ко рту, будто собираясь попробовать свежую кровь. Едва коснувшись кончиком языка, он остановился. Из груди вырвался вздох, и все тело словно объяло холодом. Даже если все получится, будет сложно убедить Чи Юня добровольно принять спасительное лекарство. Пока Тан Лицы ждал, когда кровь загустеет, и выделится сыворотка, за окном забрезжил рассвет. Бесшумно падали с деревьев красные листья, обнажая осень во всем ее великолепии.

* * *

Воины Огненного Облака, следуя приказу, проводили Чи Юня до его комнаты. Толпа, идущая по пятам, раздражала молодого разбойника, хотя раньше он не обратил бы на них внимания. С трудом сдерживая себя, Чи Юнь толкнул дверь и свалился на кровать, забыв про людей за порогом. К счастью, братья по оружию, всегда безмерно уважавшие своего повелителя, заботливо закрыли за ним дверь, стараясь больше его не беспокоить. У входа в покои Чи Юня стояла женщина в персиковом платье — прекрасная, словно сошедшая с полотен художника. Увидев такую красавицу, братья Крепости Огненного Облака тут же стали подшучивать и поглядывать на нее. Сифан Тао ответила милой улыбкой, мысленно прикидывая свои шансы. У дверей Чи Юня собралось слишком много воинов, прорваться внутрь будет сложно. Более того, ее могут обыскать. Поразмышляв несколько минут, она решила уйти. Чи Юнь уже заражен, яд паука Гу неминуемо подействует и без ее участия — об этом можно не беспокоиться. Сейчас нужно направить силы на непредсказуемого Тан Лицы. Нельзя позволить этому невыносимому человеку сделать новое противоядие. Потеряв контроль над всеми своими достижениями в Тюрьме под камелией, она упустила время. Не успела Сифан Тао изящным шагом уйти прочь, как ко входу в комнату Чи Юня подошел Юй Фужэнь, а по пятам за ним следовал Цзинь Цюфу. Цзинь Цюфу и Чи Юнь были друг другу как братья — прежде они частенько вместе пили, играли в кости и развлекались дни напролет. А сегодня, после такой долгой разлуки, Цзинь Цюфу не получил от Чи Юня ни доброго слова, ни взгляда — и, разумеется, был раздосадован. После того, как Юй Фужэнь ушел проведать молодого разбойника, Цзинь Цюфу понял, что больше не выдержит этих загадок. Он решил выяснить, что случилось. В конце концов, Глава всегда был для них богом и отцом, и должен уважать преданность. А иначе — какие они братья?

* * *

Чи Юнь лежал в постели, ворочаясь с боку на бок. Он был совершенно измучен, но сон не шел. Ему казалось, что в груди бушует пожар, от которого нет спасения, и ум заходит за разум. Сколько он ни бился, никак мог понять, что его тревожит. После внутренней борьбы, показавшейся вечностью, в мыслях вдруг возникла она — высокая, стройная женщина с утонченным лицом, прячущая за изящной внешностью безжалостное сердце и ненасытную жажду власти. Это была Бай Сучэ, его нареченная невеста и одна из предводительниц салона Фэнлю.