III. Глава 21.4 Барабаны войны загремели над склонами гор

Чи Юнь отрешенно смотрел на прозрачный балдахин над кроватью, и мысли его вновь и вновь возвращались к Бай Сучэ. Вокруг стояла обволакивающая тишина. По правде говоря, он совсем не знал своей невесты. Пока Бай Юймин не сосватал их, Чи Юнь даже не подозревал, что у семейства Бай есть дочь. И обратил на нее внимание, лишь когда она сбежала с помолвки. Проклятье! Он никак не мог понять: какая женщина откажется выйти за него — владельца угодий на горе Мэйхуа, красавчика и прославленного мастера боевых искусств. Как она могла сбежать? Он был недостаточно хорош для нее? Эти мысли приводили Чи Юня в ярость. Пятно на его репутации, какое унижение… Он хотел отомстить. Вот почему молодой разбойник прочесал весь цзянху в поисках Бай Сучэ, поклявшись убить женщину, которая его опозорила. В первый раз он увидел ее во время битвы между дворцом Било и павильоном Фэнлю у скалы Циншань. На вершине ледяного пика высотой в сто чжанов пронизывающий ветер был остер, как нож. Взмахом клинка Чи Юнь сорвал с нее вуаль, открыв нежное лицо с глазами феникса[1], прекрасное, словно белый нефрит — черты, которые нравились ему с детства. Такая изящная и хрупкая, она словно создана была для того, чтобы ее защищать. Чи Юнь считал, что именно так и должны выглядеть женщины. Но не тут-то было! Обнажив отцовский меч Дуань Цзэ, Бай Сучэ во главе воительниц в белых одеждах бросилась в атаку на дворец Било. Скрытая под маской, она без колебаний скрестила с Чи Юнем клинки. Ее стремительный меч не знал жалости и нес смерть, как и мечи его прежних врагов. Иногда казалось, Бай Сучэ сожалеет, и ей есть, что сказать, но Чи Юнь не собирался прощать лгунью, предавшую свою семью, мир боевых искусств и его самого. Второй раз он рассмотрел ее, когда оказался в плену у Лю Яня. Бай Сучэ пришла, чтобы посмеяться и унизить пленника, связанного по рукам и ногам. Она била его по лицу, травила ядом, издевалась, использовала как разменную монету против лисьего демона. И хотя Чи Юнь не был голубых кровей, никто прежде не смел так с ним обращаться. Когда она дала ему пощечину, молодой разбойник поклялся разорвать эту женщину на куски, заставить ее сторицей отплатить за все унижения, которые он вынес в тот день. Но больше он ее не видел. Дважды. Они виделись всего дважды. И каждый раз она была на стороне врага. Безжалостная, хитрая, с руками по локоть в крови, она была кем угодно, но только не женщиной из его мечтаний. Почему же Чи Юнь так отчетливо помнил ее черты? Лицо, нежное, но вместе с тем холодное и безжалостное — не выходило из его головы. Взгляд… казалось, она хотела о многом сказать, но оставалась безмолвна. Ее бездонные глаза напоминали мудрый взгляд Тан Лицы. Почему она предала семью Бай? Неужели Бай Сучэ думала, что, служа салону Фэнлю, получит, что хотела? Неужели выйти за него — так плохо? Став госпожой Крепости Огненного Облака на горе Мэйхуа, она бы тоже могла командовать мощной армией, обладать властью и влиянием, словно королева северных земель. Чего она добивалась? Чи Юнь неподвижно смотрел на балдахин. Внезапно его захлестнула волна обиды. Спутанный клубок переживаний сдавил сердце, заставляя чувствовать себя потерянным жалким неудачником. Будь Бай Сучэ просто старшей дочерью семьи Бай, нежной и наивной, как любая другая женщина, все стало бы куда проще. Но испытывал бы тогда Чи Юнь такую боль? Он тихо застонал и заметался в постели. Голова горела; боль сменялась оцепенением, проблески сознания гасли в бреду — мучение, которое он не мог выразить словами. Бай Сучэ была как навязчивое наваждение. Чем больше он думал о ней, тем больше сходил с ума. Наконец, тысячи мыслей слились в одну: «Почему ты решила, что я тебя не достоин? Почему? Разве я недостаточно хорош для тебя?».

* * *

Когда Цзинь Цюфу и Юй Фужэнь подошли к покоям Чи Юня, дверь тихо скрипнула. Изнутри сочился странный сладковатый аромат. Юй Фужэнь помрачнел: запах был точь-в-точь как у ядовитых пауков на дне Тюрьмы под камелией. Из комнаты доносилось тяжелое дыхание Чи Юня. Цзинь Цюфу хотел открыть дверь, но Юй Фужэнь остановил его: — Подождите. Цзинь Цюфу грубо отбросил его руку: — С какой стати? — Тут что-то не так. Нужно… — Чушь! — рявкнул Цзинь Цюфу. — Мы на земле Союза мечей. Дом охраняют пятьдесят моих братьев. О чем тут тревожиться? А ну отойди! Он толкнул дверь. Подозрительный запах усилился. Юй Фужэнь вспомнил свирепое, обезумевшее лицо Чи Юня и инстинктивно взялся за рукоять своего меча Цин Ло: — Стойте! — Так значит, в Союзе мечей с Центральных равнин все-такие есть предатель! Я всего лишь хотел проведать Главу, а вы мне препятствуете! Что вы скрываете? И Цзинь Цюфу с криком попытался нанести удар прямо в лицо потянувшегося за мечом Юй Фужэня. Молодой воин уклонился и хмуро ответил: — Мастер Цзинь, вы неправильно меня поняли… Мысленно похвалив реакцию и мастерство Юй Фужэня, Цзинь Цюфу перегруппировался и рубанул по ребрам противника ударом «Осенняя роса на ветру». У Юй Фужэня не осталось выбора. Он парировал удар ножнами и сделал три шага назад. Тут же сзади на него с яростными криками обрушились разбойники Крепости Огненного Облака, пришедшие на подмогу Цзинь Цюфу. Юй Фужэнь крутанул запястьем и стремительно отразил три последовательных удара. Цзинь Цюфу рассмеялся: он уже прислонял ладонь к жизненно важной точке на спине Юй Фужэня. — Защитить Главу! — скомандовал Цзинь Цюфу, и воины Крепости Огненного Облака ответили громогласным кличем. Внутри Юй Фужэня все оборвалось. Ситуация выходила из-под контроля. Что же делать? — Мастер Цзинь, остановитесь! Чи Юнь… Цзинь Цюфу нанес мощный удар, оборвав его на полуслове. Юй Фужэню пришлось защищаться. Несколько воинов устремились в комнату — убедиться, что Чи Юнь в безопасности. Юй Фужэнь взмахнул мечом Цин Ло, но, увидев, как они врываются внутрь, отвлекся от яростных атак Цзинь Цюфу и закричал: — Не входить!                    Воин, первым прорвавшийся в комнату, стремительно отлетел назад, с глухим стуком ударился о землю и остался лежать неподвижно. На остальных брызнули горячие капли. Вытирая лица, люди крепости Огненного Облака в ужасе поняли, что это — кровь. Цзинь Цюфу потрясенно замер: — Что случилось? Мгновение — и из комнаты в разные стороны со страшным грохотом полетели тела других воинов. Все они рухнули на землю, как безвольные куклы, сраженные одним единственным ударом! Цзинь Цюфу ворвался внутрь и увидел разгромленную кровать и восседающего на ней Чи Юня. Предводитель разбойников тяжело и прерывисто дышал, его лицо пылало. Он устремил на вошедших дикий взгляд, полный неприкрытой злобы. — Глава? — позвал Цзинь Цюфу. Чи Юнь стремительно рванул вперед, и кинжал Ихуань Дуюэ сверкнул серебряной молнией. Цзинь Цуфу судорожно попытался увернуться всем телом, но клинок пронзил его правое плечо; кровь брызнула струей в добрых три чи. При виде крови Чи Юнь раскатисто расхохотался. Он пронесся мимо Цзинь Цюфу, попутно вырвав кинжал из его плеча, и выскочил за дверь. Выставив меч, Юй Фужэнь попытался преградить ему путь, но разбойник одним взмахом отправил в него ударную волну. Ладонь молодого воина в основании большого пальца прошила острая боль, и Цин Ло выскользнул из его руки. Чи Юнь умчался прочь, исчезнув в мгновение ока. Юй Фужэнь вихрем развернулся и на лету подхватил падающего Цзинь Цуфу. — Вы целы?.. Из правого плеча Цзинь Цуфу фонтаном хлестала кровь. Стиснув зубы, он оттолкнул Юй Фужэня, взмахнул рукой и отправил в небо сигнальный огонь. После чего собрался с духом и рыкнул во всю мощь: — Дух облака снисходит, радуга сияет — могучие воины Мэй, льется наша кровь! Его мощный голос эхом разнесся по горам и лесам. Услышав его зов, неторопливо прогуливавшиеся Инь Дунчуань и Сюаньюан Лунь мгновенно побледнели. Отдыхавшие за воротами замка Шаньфэн воины Крепости Огненного Облака вскочили на ноги. С оглушительным боевым кличем их многочисленное войско перемахнуло через стену и хлынуло во внутренний двор. Барабаны загремели подобно беспощадному шторму. Воины пошли в атаку под боевой клич: Дух облака снисходит, радуга сияет, Могучие воины Мэй, Сквозь реки и горы льется наша кровь, Лишь мы одни свободно ходим по небу и земле!.. От их мощного клича задрожала гора Хаоюнь. Небо потемнело, сгустились тучи, деревья от ветра склонялись к земле, ученики Союза мечей в ужасе переглядывались. Свирепые воины, накинувшиеся на замок подобно тиграм и волкам, застали их врасплох.

* * *

Яростный призыв Крепости Огненного Облака настиг Тан Лицы в кабинете. От неожиданности он сильно сжал пальцы, и Хрустальная Чаша с громким треском разлетелась вдребезги. Зазубренные осколки, залитые наполовину свернувшейся кровью, впились в ладонь; рукав быстро намокал, окрашиваясь алым. Когда загремели барабаны, Тан Лицы стряхнул осколки и поднялся, чтобы выйти. Но в дверях путь ему с нежной улыбкой преградила женщина в персиковом платье: — Господин Тан, я поразмыслила и поняла, что нам пора поговорить. Тан Лицы опустил порезанную осколками правую руку, а левую, с рассеченным запястьем, спокойно положил на спинку стула. С длинных тонких пальцев срывались алые капли, кровавыми пятнами расплываясь на полу и обивке сиденья. Он молчал, пристально глядя на Сифан Тао. В полумраке комнаты вся эта картина — осколки хрусталя, похожие на лепестки брызги крови, человек с окровавленными руками — выглядела довольно зловеще. — Вот оно что… Значит, господин Тан упражняется в темных искусствах, в то время, как его брат убивает защитников замка. — Сифан Тао скользнула взглядом по кровоточащим рукам Тан Лицы, и легкая улыбка заиграла в уголках ее губ. — Что же вы? Почему не торопитесь? — Вкрадчивый голос звенел насмешкой. — Бросьте, вам его уже не спасти. Судьба Чи Юня была решена с той минуты, как вы отправили его одного в погоню. Когда он прыгнул в Тюрьму под камелией, он подписал себе приговор. Не пора ли сдаться? И списать его со счетов? Чарующим грациозным движением она поправила складки платья. — Раунд с Чи Юнем выиграла я. И теперь не выпущу вас из этой комнаты. Вы будете слушать крики его жертв и видеть, как он наслаждается резней. И ни вы, ни ваши друзья из Союза Мечей ничем не сможете ему помочь. — Итак, теперь ты жалеешь, что пошел против меня? — чуть мягче продолжала она. — Теперь ты сдаешься? Тан Лицы слушал с полуприкрытыми глазами. После этого вопроса его ресницы дрогнули, и он спокойно спросил: — Уверены, что сможете удержать меня здесь? Он медленно поднял руку со спинки стула, и кровь, словно шелковая нить, заструилась по пальцу. Окровавленные ногти зловеще поблескивали, словно когти демона, похищающего души. Сифан Тао злорадно улыбнулась: — Ты… ты сам показал мне свое слабое место… Она еще не успела закончить, как Тан Лицы молниеносно выбросил руку вперед и сдавил своей прекрасной собеседнице горло. Сифан Тао перехватила его запястье, и началась безмолвная схватка. Тени слились в стремительном бесшумном танце: тонкая струйка дыма от благовоний едва качнулась. Столкнувшись в Союзе Мечей, Тан Лицы и Сифан Тао уже давно скрытно противостояли друг другу, но битва откладывалась по многим причинам, главная из которых — ни один до конца не знал истинной силы другого. Совершить необдуманный шаг было бы безрассудством. Тогда в бамбуковой беседке Тан Лицы объявил о своем намерении убить Сифан Тао лишь потому, что был уверен в преимуществе. Но сейчас, когда Чи Юнь впал в неистовство под влиянием яда, а Сифан Тао преграждала дорогу, у Тан Лицы не оставалось другого выхода, кроме как прорываться силой. Схватка стала неизбежной.

* * *

Тем временем воины Крепости Огненного Облака захватили уже половину замка Шаньфэн. Юй Фужэнь собрал около шестидесяти учеников и занял оборону в павильоне Вэньцзянь. Но, столкнувшись с яростным натиском, люди Союза мечей были подавлены и не могли всецело отдаться битве. С мечом в руке Юй Фужэнь отчаянно сопротивлялся Сюаньюань Луню. Поле боя покрывали тела убитых. Одержимый ядом паука Гу, Чи Юнь пускал в ход кинжал и орудовал кулаками, его безумный смех эхом разносился над страшной картиной битвы. Он оставлял за собой кровавый след из убитых и раненых, не делая различия между учениками Союза Мечей и разбойниками Огненного Облака. Неужели Союз мечей с Центральных равнин, выдержав сокрушительную битву с салоном Фэнлю, падет перед мощью Огненного Облака? Юй Фужэнь слышал яростный рев и отчаянные крики воинов крепости, видел исступление и ужас в глазах Сюаньюань Луня и Инь Дунчуаня, помнил, как упало окровавленное тело Цзинь Цуфу. Молодого воина бил озноб. Где же Тан Лицы? Почему в эти роковые минуты его нет с ними? _________________________________________________________________________ [1] «Глаза феникса» — особая форма глаз, ассоциирующаяся с изображением феникса: удлиненные, слегка приподнятые и полные энергии.