III. Глава 23.2 Клинок Юмэй

В отличие от А-Яня, Фу Чжумэй не знал А-Ли, когда тот был ребенком. К тому времени, как они познакомились, А-Ли уже был таким, как сейчас: утонченным, элегантным, вежливым и обаятельным. Ему будто бы удавалось все, за что бы он ни брался. При этом Фу Чжумэй слышал, что отец А-Ли глубоко разочарован в сыне. Однако лишь после ссоры за место солиста «Бронзовой флейты» Фу Чжумэй начал сознавать, как важно для А-Ли быть первым и держать все под контролем. Но почему? Фу Чжумэй не видел в этом смысла и не понимал, зачем, попав в этот древний мир, А-Ли взвалил на себя ответственность за судьбы цзянху и всех его жителей. Все та же потребность в контроле и превосходстве? Отвращение к тихой и мирной жизни? Или А-Ли до сих пор не может смириться с мыслью, что есть кто-то лучше него? «Дело не в этом… — рассеянно глядя под ноги, размышлял Фу Чжумэй. — Есть люди, которые до последнего идут за своей мечтой, но никто не бьется так упорно, как А-Ли… Мучительная погоня за неведомой целью чуть не свела его с ума». «Ох, о чем это я?.. — Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. — Надо думать не о том, почему А-Ли стал таким, а о том, как вернуть его к нормальной жизни. Самое главное: почему в чаше вместо лекарства был яд? Неужели кто-то в Союзе Мечей задумал недоброе?» Впереди мелькнуло персиковое платье. Фу Чжумэй поднял голову. Задумавшись, он чуть не столкнулся с идущей навстречу женщиной. Женщина ахнула от неожиданности. Это была Сифан Тао. Она с любопытством поглядела на незнакомого молодого слугу в белом, который вышел из покоев Тан Лицы в такой задумчивости, что едва не сбил ее с ног. — И-извините, — пробормотал Фу Чжумэй и, не удостоив Сифан Тао взглядом, зашагал дальше по коридору. После пары поворотов он вдруг понял, что идет не туда, и развернулся обратно в кухню. «Значит, его взяли на кухню недавно. Тогда почему Тан Лицы впустил его в свою комнату? — Сифан Тао нахмурилась. — Невежа! Совсем не обучен манерам, даже не поклонился мне!» Она взглянула на дверь в покои Тан Лицы. Как ни странно, после смерти Чи Юня Тан Лицы так и не выдал ее секрет. В борьбе за молодого разбойника он чуть не лишился жизни и очевидно горит ненавистью… однако почему-то молчит, позволяя ей оставаться в замке. Неужели копит силы, чтобы заманить ее в ловушку и уничтожить, когда придет время? Сифан Тао насмешливо улыбнулась. Пусть попробует сплотить Союз Мечей — тогда станет видно, насколько старейшины ему доверяют. Интересно, хватит ли ему ловкости довести дело до конца? Не глядя, она позвала: — Цзыюнь! Служанка стригла кусты в саду, но тут же остановилась и подняла глаза: — Что вам угодно, госпожа Тао? Сифан Тао с улыбкой продолжала: — Новенький с кухни принес господину Тану лекарство. Не могла бы ты проверить, как заживает его рана? Я боюсь потревожить его своим визитом. Цзыюнь кивнула: — Рана господина Тана затянулась несколько дней назад, он должен идти на поправку. Я к нему зайду. Сифан Тао развернулась и пошла прочь. Пройдя семь или восемь чжанов, она оглянулась посмотреть, как Цзыюнь заходит в покои Тан Лицы. — Господин Тан… — Цзыюнь вошла в комнату и застыла на пороге. Тан Лицы лежал в постели и крепко спал, совершенно не замечая ее присутствия. Помедлив, она тихо вышла за дверь. «Бедный господин Тан, — грустно подумала Цзыюнь, — Все эти несчастья так сильно вас измотали». В коридоре никого не было. Цзыюнь подивилась, куда это подевалась госпожа Тао, и пошла по своим делам. Проводив взглядом Цзыюнь, Сифан Тао поняла, что Тан Лицы действительно спит, а не притворяется. Она бесшумно скользнула в комнату. По стенам заплясали тени. Впившись взглядом в лицо спящего, она занесла руку для смертельного удара. Как долго она ждала шанса застать врага врасплох! Чи Юнь мертв, и если сейчас она уничтожит Тан Лицы, то судьба Союза Мечей будет в ее руках. Ладонь Сифан Тао врезалась в кровать. Тан Лицы мгновенно проснулся и откатился в сторону, на волосок избежав гибели. Массив из сандалового дерева с грохотом развалился на куски. Полетели щепки, впиваясь в оконные рамы, смятый балдахин рухнул. Сифан Тао улыбнулась и нанесла второй удар. Защищаясь, Тан Лицы приподнялся, но едва их ладони столкнулись, как внезапная вспышка боли пронзила его висок, заставив отшатнуться. Сопротивление ослабло. Сифан Тао расхохоталась. Ее голос вдруг стал глубоким, почти мужским. Еще удар, не жалея силы, и Тан Лицы придет конец! — Кто здесь? — загремел снаружи голос Чэн Юньпао. Дверь задрожала под натиском, пропуская подмогу. Сифан Тао лихорадочно соображала, что делать: она успела сорвать и забросить под обломки кровати персиковое платье, отточенным движением натянуть на лицо маску из человеческой кожи, до неузнаваемости изменившую черты. Взору ворвавшегося Чэн Юньпао предстала жуткая фигура в темных одеждах, нависшая над кроватью Тан Лицы. Не колеблясь ни секунды, он бросился вперед с мечом наперевес: — Кто ты такой? Атака Чэн Юньпао не давала расслабиться, но Тан Лицы был ослаблен и застигнут врасплох. У Сифан Тао оставался лучший и, возможно, последний шанс его уничтожить. Взвесив все за и против, она злобно усмехнулась и, увернувшись от меча, метнулась к окну. Чэн Юньпао немедля нанес второй удар, клинок со свистом рассек воздух. Острие успело задеть темную ткань на спине. Чэн Юньпао сделал еще один выпад, но Сифан Тао извернулась, едва избежав удара. Оттолкнувшись, она перемахнула через противника и с яростным криком нанесла смертоносный удар, целясь в голову Тан Лицы. — Тан!.. — отчаянно крикнул Чэн Юньпао. Он не успевал прервать атаку, чтобы защитить Тана Лицы. Тан Лицы часто-часто дышал. Его раны давно зажили, и сейчас он предвидел предстоящий удар и хотел его отразить. Но голова раскалывалась от боли, а тело отказывалось подчиняться. Он мог лишь бессильно следить за Сифан Тао. На мгновение она уловила блеск в его глазах — искру настолько яркую, что даже искушенная в коварстве госпожа Тао не поняла, что чувствует этот человек на пороге смерти — радость, гнев, удивление или страх. Чэн Юньпао лишь успел обернуться на звук удара, как в дверь ворвался бледный и встревоженный Шао Яньпин: — Господин Тан! Тан Лицы встретил удар Сифан Тао улыбкой и твердым взглядом. Неожиданно воздух рассекла холодная, как лунный свет, вспышка. Поднялся жуткий ветер, пробирающий до костей. Дверной проем покрылся тонким слоем инея. Сбитая с толку отблеском клинка, Сифан Тао с криком сжала ладони, пытаясь отразить ледяной удар. Меч с громким лязгом врезался в преграду; брызнула кровь. Сифан Тао, пошатываясь, бросилась прочь, оставляя за собой красную дорожку. Чэн Юньпао и Шао Яньпин ошарашенно застыли. Какой клинок мог разить врага с такого расстояния? Когда Сифан Тао скрылась из виду, в воздухе, словно из ниоткуда, возник странный сияющий меч и со звоном вонзился в пол перед Тан Лицы. — Клинок Юмэй! — в унисон ахнули оба мастера Союза Мечей. От изогнутого лезвия и гарды в форме двух цветков сливы веяло свирепой зимней стужей. Клинок Юмэй — особое оружие, смертоносный меч, вселяющий ужас в демонов и богов, — уже лет тридцать слыл легендой в мире боевых искусств. Пока завороженные Чэн Юньпао и Шао Яньпин разглядывали меч, в комнату вошел человек в белых одеждах. Лицо его было скрыто белой вуалью. — Как ты? — Незнакомец приподнял Тан Лицы с обломков кровати. Тан Лицы едва заметно опустил ресницы. — Цел… — пробормотал он. Человек в белом поднял клинок Юмэй и обернулся к удивленному Шао Яньпину. Тот всегда представлял себе мастера Юмэя пожилым человеком, но голос из-под маски звучал удивительно молодо. — Мастер Шао, травмы А-Ли несерьезны. Через несколько дней он будет здоров. Позаботьтесь о нем, я должен догнать нападавшего. Едва договорив, незнакомец выскользнул за дверь и в мгновение ока растворился. Какая нечеловеческая скорость! Чэн Юньпао и Шао Яньпин обменялись недоверчивыми взглядами и обернулись к Тан Лицы: мастер Юмэй назвал его «А-Ли», неужели они знакомы? Тан Лицы с трудом поднялся на ноги, держась за остатки балдахина. Он был по-прежнему бледен, но глаза прояснились, а на губах играла знакомая мягкая улыбка. — Мне… что-то нехорошо, — признался он. Шао Яньпин усмехнулся. Опять этот лис одной лишь фразой «мне нехорошо» с легкостью ушел от тысячи не заданных вопросов. — Я сейчас же приготовлю для вас другую комнату. Тан Лицы прислонился к спинке кровати и кивнул. Бледные пальцы отбивали такт по дереву. Пепельные пряди выбились из узла и спадали на лицо, придавая молодому господину Тану томный и утонченный вид. Будто не он всего пару мгновений назад смотрел в лицо верной гибели. Чэн Юньпао хмуро наблюдал за ним. У него тоже накопились вопросы, но Тан Лицы даже не взглянул в его сторону. Немного подумав, мастер Чэн решил, что лучше промолчать.

* * *

Сифан Тао, окутанная черным, вылетела за пределы замка Шаньфэн и теперь стремительно спасалась бегством. Порез от Клинка Юмэй между большим и указательным пальцами был досадной царапиной, но Сифан Тао дрожала от ярости. На краткий миг она успела уловить в глазах Тан Лицы выражение безысходности — такой шанс может больше никогда не представиться. Но ситуация обернулась против нее. Этот проклятый клинок вмешался в самый неподходящий момент! Пробежав два ли, она обернулась. В пятидесяти чжанах позади нее стоял человек в белоснежных одеждах. Он молчал, вуаль, скрывавшая лицо, развевалась на ветру. От незнакомца веяло пронзительной стужей, словно от ледяной осенней реки. Как смело! Сифан Тао выпрямилась, устремив холодный взгляд на противника. В мгновение ока ее гнев и обида превратились в стальную решимость. Она внимательно оценила противника: клинок Юмэй славился своей мощью, но разве она не справится? Этот назойливый Чэн Яоцзинь[i] помешал ей, и сейчас она покончит с ним раз и навсегда. Солнце заливало теплым светом зеленые предгорья горы Хаоюнь, по небу плыли белые облака. Два противника — один в черном, другой в белом — на мгновение встретились взглядами. Сверкнула яркая вспышка. Ослепительный отблеск клинка затмил дневной свет, от его раскатистого удара задрожали деревья, в воздух взлетела пыль. Когда дымка рассеялась, человек в черном бесследно исчез, словно призрак. Незнакомец в белом, сжимая клинок Юмэй, наблюдал за оседающим облаком пыли. Грязь и песок окрасили его белые одежды в тускло-желтый цвет. Помолчав, он вздохнул. Сильный противник! Впервые за долгие десятилетия он встретил соперника, которому удалось избежать последствий удара клинка Юмэй. Когда Тан Лицы убил Фан Чжоу, Фу Чжумэй покинул его и Лю Яня. По иронии судьбы он вновь попал в ловушку времени, отбросившую его на тридцать лет назад в прошлое. Вот почему легенде о Мастере Юмэй уже три десятилетия. Повторный скачок вырвал Фу Чжумэя из обычного течения лет, его внешность перестала меняться — во всяком случае, выглядел он сейчас на год или два моложе А-Ли. — Эх… — Фу Чжумэй снял вуаль, провел рукой по волосам и растерянно посмотрел в чистое голубое небо. Что же делать? Остаться на горе Хаоюнь, чтобы помочь А-Ли? Разыскать человека в черном? А-Ли вряд ли обрадуется, если он останется в замке Шаньфэн. А если преследовать человека в черном, то с чего начать? Фу Чжумэй даже не успел как следует разглядеть лица противника, а если бы и разглядел, то вряд ли бы запомнил. Куда ему идти? Может, повернуть назад? Фу Чжумэй размышлял, безучастно глядя в небо. Вдруг на ветку дерева неподалеку уселась маленькая птичка и начала вить гнездо. Он некоторое время наблюдал за ней, пока не понял, что слишком глубоко ушел в свои мысли. И что теперь? Может, стоит спросить совета? Фу Чжумэй поднял глаза на полуденное солнце, оглянулся на гору Хаоюнь и отправился на север. _____________________________________________________ [i] Чэн Яоцзинь — генерал эпохи династии Тан, известный умением устраивать засады на врага и срывать планы неприятеля. В современном китайском языке «Чэн Яоцзинем» называют незваного гостя, нарушившего чьи-либо планы.