Третья глава

Девушка огляделась. Это были всё те же серые стены, что она видела в прошлый раз, но это была не та маленькая комната, походившая на каморку. В этот раз помещения напоминало огромную лабораторию. Нэнси наблюдала, как люди в белых халатах носились от одного угла к другому, в конечном итоге потом образуя круг в середине помещения. Догадаться было не сложно, что никто не замечал девушку, единожды один из лаборантов даже прошёл её насквозь. Она была словно духом в этой комнате. Пробравшись в эпицентр толпы, она в ужасе взглянула на большой контейнер с ледяной водой, в котором лежало женское тело. Её тело. Она, тринадцатилетняя девчонка, лежала в своих излюбленных серых шортах, синей майке без рукавов и с жетоном на шее. Её тело полностью было погружено в ледяную воду. — Почему вы отправляете её туда? — послышался голос мальчика. Это был Томас. Томас стоял подле этого контейнера, сзади него притаилась женщина со светлыми волосами, положив руки ему на плечи. — Томас, она, как и остальные, очень особенная, она должна быть там со всеми. Только так мы сможем спасти их.— её голос был похож на гипноз, он завораживал, принуждал слушать. — Томас, ПОРОК — это хорошо. — ПОРОК — это хорошо.— повторил за ней мальчик. Девушка очнулась на своей кровати в холодном поту, хватая ртом воздух. В этом сне не было ничего страшного, но почему-то она всем телом почувствовала это ощущение от ледяной воды. С ног до головы её пробрали мурашки. «Это тот день, когда меня отправили сюда? Почему Томас был рядом с этими людьми? Он как-то причастен к этому?» Только сейчас до неё начали доходить слова Бена. Неужели новичок действительно был как-то причастен ко всему происходящему здесь? Впервые Нэнси была так счастлива, что у неё была отдельная хижина, потому что никто не увидел её во время ночного кошмара. В основном все глэйдеры спали в одном отведённом месте, в Хомстеде, на гамаках. Отдельные хижины были у Алби, Ньюта, медаков и кураторов каждой группы рабочих. Помимо них, у Нэнси так же был свой маленький домишка, построенный специально для её безопасности. День на улице с самого утра задался пасмурным. Вероятно, к вечеру должен был собраться дождь. С одной стороны это было неплохо, плантациям не мешала лишняя влага, с другой —дождь в Глэйде всегда был предшествием чего-то дурного. Работа на плантации у Нэнси сегодня проходила тихо. Зарт несколько раз пытался исправить напряжение шутками, но девушка продолжала всех игнорировать и заниматься своим делом. Томас половину дня закидывал Ньюта вопросами, тот охотно первое время отвечал, не обращая внимания на присутствие подруги. По крайней мере, Нэнси так казалось. На самом же деле Ньют через каждые несколько минут исподтишка наблюдал за ней, приглядывая, подмечая перемены в настроении. Когда ему порядком надоела эта тишина, он заскучал по её нелепым шуткам и саркастичному тону в голосе. Отлучившись на несколько минут, Ньют вернулся со свертком ягод в руке. Ничего не сказав, он положил платок с ежевикой рядом с подругой, надеясь, что она оценит этот добрый жест. Нэнси очень любила ежевику и Ньют это знал. Из-за того что она росла в совсем небольших количествах на плантации, копачи запрещали рвать и есть её раньше времени, поэтому девушке в лучшем случае доставалось только по паре ягодок в неделю, а то и месяц. — Спасибо.— это короткое робкое слово заставило Ньюта широко улыбнуться. Кажется, молчанию на сегодня пришёл конец. На плантации они поработали ещё меньше часа, влил сильный дождь, на небе собирались грозовые облака, из-за чего взбушевался и прохладный ветер. Глэйдеры были в напряжении. День подходил к концу, солнце покидало свою наивысшую точку, а убежавших в лабиринт Алби и Минхо всё еще не было. —А если они не вернутся? — обеспокоенно спросил Чак. — Вернутся. Ты же знаешь Минхо, они успеют.—Ньют не был уверен, что сам верил в свои слова. Изначально ему показалось плохой идеей, когда Алби засобирался в лабиринт. Осмотрев всех людей под навесом, юноша остановился сначала на Томасе, во взгляде которого читались непонятные чувства, а после на Нэнси, которая сидела в самом углу. Вид у неё был, мягко говоря, болезненный. Лицо было бледным, серым, глаза уставшие. Казалось, за эти три дня она немного осунулась. — Что с тобой? Парень присел рядом, пытаясь узнать причину. Возможно, она была просто слишком обеспокоена происходящим. Ранее бегуны почти никогда не задерживались в лабиринте. — ПОРОК—это хорошо, Ньют. Это хорошо… — Что ты сказала? — опешил Томас, услышавший их разговор. Взгляд девушки стал куда яснее, будто она очнулась после долгого транса, изначально не понимая, где находится. — Что ты сказала, Нэнси? Повтори.— продолжал наседать юноша. —Я уже не помню. Наверное, бормотала какую-то чушь под нос. Ньют и Томас странно переглянулись. Было ощущение, что она была не в себе, пока говорила это. Раньше за ней такого не наблюдалось. И если Ньют о произошедшем благополучно спустя время забыл, то Томас потом ещё долго рассуждал, почему девушка сказала ту фразу, что он уже несколько раз слышал во сне. На Глэйд опускался закат, все собрались около врат, но в лабиринте так никто и не показался. Прошло несколько минут, прежде чем стены совсем медленно начали закрываться. — Смотрите, там Минхо! — крикнул кто-то из толпы. Бегун совсем медленно приближался к выходу, хмурясь от тяжелой ноши, что он тащил за собой. Глава Глэйда был в отключке, а то и вовсе был ранен. Минхо должен был сейчас сделать выбор. Либо он оставит его там и побежит к выходу, либо не бросит, но уже не успеет выбраться. — Минхо, ты сможешь! — поддерживающе кричал Чак. — Не успеют… — Он не успеет! Проход становился всё уже, а Минхо все также был далеко. Крики парней не смолкали, но всё это было бессмысленно. Минхо сделал выбор, он не бросил его, он не выберется. В одно мгновение Нэнси поняла, как закричал громко Чак, как рука Ньюта потянулась, чтобы остановить новичка, как Галли восклицал вслед убежавшему в лабиринт салаге. — Томас! — крикнула девушка. Неведомая сила потянула её вслед за ним, одним резким движением она ринулась к закрывающимся вратам, но тут же была перехвачена Галли, сжимающим её настолько сильно, чтобы не было даже намёка выбраться. — Томас! — раздался оглушительный звонкий голос Нэнси, прежде чем стены лабиринта полностью закрылись, укрывая троих глэйдеров за собой. Девушка тяжело задышала, мигрень снова вернулась, из-за чего Нэнси опустилась на колени, держась за голову. Адская боль пронзала каждый участок, хотелось в земле зарыться, лишь бы это не испытывать. Нэнси ощущала, как глэйдеры вокруг беспокоятся, как за одно её плечо трясёт Уинстон, за второе—Галли, как нервно подбегает Ньют и рядом мельтешит Чак, но она их не слышала, звон в ушах и далёкие голоса в голове обрывали её связь с реальностью. «ПОРОК—это хорошо, Нэнси.» «Томас, ты должен стараться, иначе мы не сможем ей помочь.» «Почему вы отправили эту девчонку туда?» «Она особенная, она должна помочь ему, помочь нашему Томасу.» Голоса резко замолчали, в голове образовалась пустота. Ничего не было, просто огромная чёрная пустота. Со временем мгла начала исчезать, и Нэнси увидела чистое голубое небо перед собой. В этот момент она почувствовала несравнимую ни с чем безмятежность, на секунду все проблемы ушли на второй план. «ПОРОК—это плохо. Те люди плохие. Это не спасение, это пытка.» — окончательно заверила себя Нэнси, понимая, как раньше ошибалась. Пусть Глэйд и навсегда будет для неё чем-то родным, чем-то, напоминающим дом, но всё это лишь иллюзия. Они обязаны выбраться, обязаны освободиться от этих кандалов. Какая бы жизнь здесь не была, это всё ещё жизнь в неволе. Они заслуживают свободу. Не успела Нэнси окончательно прийти в себя, как чистое голубое небо заслонили лица друзей, обеспокоенно нависавших над ней. Девушка только осознала, что всё это время лежала на траве. — Нэнс? —Порядок.— ответила девушка, пытаясь подняться. «Стал бы Томас бежать в опасный лабиринт, чтобы спасти едва знакомых людей, если бы был как-то причастен к нашему заключению здесь. Не думаю.» — мысленно разъяснила Нэнси, отводя всё сомнения в сторону. — Что, чёрт возьми, это было? Ты почти в судорогах билась! — нервно затараторила Зарт. — Думаю, что это сейчас не главное. Алби, Минхо и Томас остались на ночь в лабиринте, это сейчас важнее всего. — Этот салага — настоящий безумец. Вы видели, как он рванул туда? —послышалось из толпы. —Наш салага — чёртов сопляк. Он нарушил правило, забежал в лабиринт. Теперь он сгниет там от укуса гривера, просто молодчина.— раздражённо фыркнул Галли. —Да, он нарушил правило, но он знает этих людей всего пару дней, и все равно он побежал к ним на помощь, когда ты, знающий их два года, просто стоял и смотрел. Казалось, и сами глэйдеры разделились на две стороны. Одни придерживались гнева Галли, вторые были ошеломлены храбростью новичка. — Нэнс, ты его защищаешь? Он нарушил правило! Только правила всё это время держали нас вместе! — Какие еще правила, когда двое твоих друзей рисковали расстаться с жизнью в чёртовом лабиринте! — А теперь они все трое умрут там ночью, потому что ночью в лабиринте не выживал никто. Всё ещё считаешь, что я должен был присоединиться к ним? — Никто из них не умрёт. — О, ну конечно, вечная оптимистка, надейся на это дальше. Я посмотрю на твои слезы завтра, когда ты будешь смотреть на закрывающиеся врата вечером, из которых никто так и не выйдет.— продолжал язвить Галли. —Замолчите оба. Что вы тут устроили? Ладно она на эмоциях, Галли, но ты-то. — О, господин Ньют, вот вам и выдалась возможность почувствовать себя главным. Может скажете, что нам теперь делать? — Если в тебе так много сил для споров, Галли, советую направить их на работу. Мы не будем делать никаких преждевременных выводов. Будем надеяться на лучшее. И пусть никто даже не заикается об их смерти, ясно? Работаем завтра, как и обычно. Если уж не вернутся, будем думать, как поступить. Нэнси легонько улыбнулась. Она знала, что Ньют никогда не рвался на должность лидера в Глэйде. Пусть он и был спокоен и рассудителен в принятии решений, это давалось ему нелегко. Даже сейчас, эта холодность в голосе, вероятно, была достигнута тяжким трудом. Когда глэйдеры уже начали расходиться, Ньют приблизился к Нэнси. Во взгляде его читалось смятение, беспокойство, ответственность — многое. Он не стал говорить, просто кивнул в сторону, прося таким образом следовать за ним. Спустя минуту они уже оказались в хижине медаков. — Клинт, Джеф, сами всё видели. Не знаю, осмотрите ещё раз. Если не находите причину, так хотя бы сделайте так, чтобы это больше не повторилось. — Слушай, Ньют, мы не маги с волшебными палочками. Мы попытаемся что-то предпринять, но сам понимаешь.— вздохнул Джеф и выпроводил временного главного на улицу. — Нэнс, опиши, как это происходит. Возможно, есть то, о чём нам нужно знать. — В этом нет ничего особенного. Просто головная боль. —За дураков нас держишь? По тебе и не скажешь, что ничего особенного. Выглядишь так, будто эта «головная боль» тебя угнетает.— фыркнул Клинт. — Это из-за плохого сна. Представляете, кошмары мучают из-за последних событий. — придумала на ходу девушка.— Может у вас найдётся что-нибудь, что поможет мне уснуть? Медаки переглянулись между собой, принялись что-то искать. Людям, которые отправляли каждого из подростков сюда, стоило позаботиться об их здоровье и обеспечить лекарственными препаратами, а не отправлять семена целебных растений, раз уж на то пошло. — Вы выращивали на плантациях немного Мелиссы в последний раз. Можем сделать из неё отвар. Должен помочь с твоим сном. — Буду благодарна. Конечно особых проблем со сном Нэнси не испытывала. Кошмар, если тот можно было так назвать, приснился ей единожды, но проще было придумать очередную причину этой головной боли, чем объяснять всем, что девушке уже пару дней видится во снах Томаса рядом с людьми, которые с какой-то пока непонятной целью отправляли подростков на чёртову поляну, окружённую огромным лабиринтом. «Глупости. Будь им Томас своим, стали бы они отправлять его сюда? В этом должен быть какой-то более глубокий смысл.» Нэнси старалась не думать об этих возникающих временами воспоминаниях, потому что ничего хорошего они пока ей не приносили. Даже если девушка действительно была знакома с Томасом до лабиринта, то какое это сейчас имело значение? Они стали совсем другими людьми. Глэйд изменил всех. После выпитого отвара девушка всё же вышла к Ньюту, который покорно дожидался её все это время около выхода. — Я слышал, что у тебя проблемы со сном. Из-за твоей головной боли будет лучше, если ты переночуешь сегодня у меня. Мне будет спокойнее знать, что с тобой всё хорошо, а тебе будет не так страшно просыпаться, если вновь посетит кошмар. — Не думаю, что это хорошая затея, Ньют. Я благодарна за помощь и волнение, но не стоит жертвовать своим удобством из-за меня. — Брось, подруга дней моих суровых, мне только в радость с тобой лишний час провести. Забавно за тобой наблюдать, как у тебя складка на лбу появляется, когда ты злишься.— юноша попытался скрасить всё шуткой, и у него это вышло. Нэнси широко улыбнулась, пихнула друга локтем в бок и побежала в сторону его хижины. За последние дни с появлением этого новенького Нэнси начала забывать, что они с Ньютом были и навсегда останутся близкими друзьями. Он был единственным из пяти парней, кто в день её появления сразу отнёсся к ней с теплотой. Пока тот же Алби с Ником были крайне удивлены появлением девчонки в чисто мужской компании, Ньют первым делом помог ей выбраться из лифта, а потом уже догнал и успокоил, когда она сиганула прочь, как только оказалась двумя ногами на траве. Ньют был тем, кто показал ей Глэйд, кто настоял на её собственном жилье, кто будил её на работу в плантациях. Юноша тайно таскал ей ягоды, дурачился с ней в лесу, даже научился заплетать ей косы, когда она вдруг сильно поранила руку. Ньют отдал ей одну из своих рубашек, когда её плечи сильно обгорели на солнце. Он был категорически против становления её бегуном, но в первое время сам лично по утрам тренировал ее, чтобы она не теряла свою неплохую физическую форму. Нэнси была той, кто заставляла его широко улыбаться, кто позволяла ему глупо дурачиться и на какое-то время забывать о проблемах. Девушка была второй и последней, кто узнал о том, как Ньют спрыгнул со стены. Она сама лично перевязала его ногу, а потом с неделю помогала ему передвигаться, когда тот сильно хромал и хмурился от боли. Нэнси часто сидела с Ньютом на вышке, наблюдая за закатом и тем, как забавно Чак «незаметно» пробирался к плантациям, чтобы раздобыть горстку ягод. После этого девушка щелкала юношу по носу, а потом бежала на ужин, крича что-то наподобие «наперегонки». В хижине Ньюта Нэнси была не так часто, но каждый раз располагалась так, будто это её собственный дом. Если с первого взгляда эта девушка и могла показаться робкой, то уже со второго всё стеснение пропадало, его сменяла игривая наглость. — А где ты будешь спать? — В своей кровати. — Нет, подожди-ка, в твоей кровати буду спать я.— без зазрений совести опередила его девушка, забираясь на койку. — Вообще-то, я думал, что ты могла бы уместиться на полу. — Зовешь человека в гости и заставляешь его спать на полу? Как негостеприимно! Уверена, в той жизни у тебя не было друзей. — В той жизни? — Ну знаешь, до лабиринта.— нахмурилась Нэнси. Для девушки действительно жизнь начиналась именно с Глэйда, и Нэнси знала, что для Ньюта это тоже было так. Не имеет значения, какими людьми они были, важно лишь то, кем стали. —Уверен, что в той жизни ты была профессиональным воришкой. — Это ещё почему? — Ну знаешь…— заулыбался парень.— Слишком уж бессовестно ты крала настойку Галли из его хижины. К слову, никто так и не догадался, что это ты. — Как ты узнал? — Брось, Нэнси, ты так правдоподобно говорила, что не причастна к этому, что я даже изначально верил, пока в один момент не заметил, как ты тихонечко пробираешься в его дом. Хитрая до невозможности, тебя ведь из-за этого лисичкой и прозвали. — Не думаю, что Галли сильно расстроился по этому поводу. Ньют едва улыбнулся. Он всегда улыбался, когда она улыбалась, уж слишком выразительно дёргались уголки её губ и розовели щёки с мелкими ямочками. — Нэнси, тебя ведь обычно Бен или Минхо тренировали? Если уж тебе очень хочется не отлынивать от тренировок, я могу с тобой завтра позаниматься. — А как же твоя нога..? — Это мелочи. Как-нибудь справлюсь, небеспомощный же. — Буду очень благодарна. Только если после обеда, у меня дела с утра. Ньют понимающе кивнул. В тот момент ему казалось, что он слишком хорошо знает Нэнси, что ей просто нужно было время, чтобы прийти в себя и подготовиться к возможным плохим новостям, но он глубоко ошибался. Они посидели ещё недолго за разговорами. Позже юношу потянуло в сон, поэтому он быстро расстелил для себя удобное место на полу, расположившись неподалёку от кровати с Нэнси. — Ньют.— шепнула девушка, проверяя, не спит ли он. — Что ещё не так, лисичка? Колыбельную спеть? — Ньют, а можешь…— засмущалась Нэнси, пытаясь придумать, как намекнуть.— Ну знаешь, тебе холодно на полу, наверное. — Спасибо за беспокойство, но не жалуюсь. Спи, не волнуйся ни о чём. — Ньют. — Что опять? — А можешь лечь рядом всего на минутку? Просто у меня не получается уснуть. В темноте девушка не заметила, но юноша широко улыбнулся. Для вида вздохнув, он поднялся со своего места и уместился на самом краешке кровати, держа руки при себе. — Если только на полминутки. — Хорошо, только считай медленно. —Раз—два—три… — Медленнее…— прервала его девушка сонным голос и придвинулась ближе. Она лежа к нему спиной, поэтому теперь её волосы буквально были у Ньюта около носа. Юноша не подал вида, что смутился, только рвано выдохнул. От неё пахло костром, таким тёплым, почти обжигающим. Ньют и сам не заметил, как постепенно прекратил считать в уме, прикрыв глаза.