даже не весна, скоро зима

Сынмин с матерью, которой плевать на него. Чонин с матерью, которая хочет сделать его мега мозгом, самым умным человеком в мире. Чтобы он пошёл туда, куда она отправит его. Хочу стать врачом! Чтобы помогать людям. — в голове всплывали слова сынмина. Он слишком добродушный. Мать его ненавидит, но он её любит. Сильно любит. — я подумал. Я думаю. Пойду на инженера. — сказал чонин сынмину. — я обожаю геометрию. — оу, а я не понимаю её, хехе. А твоя мама, куда она хочет тебя отправить? — на мед. Не хочу на медецинский, ненавижу кровь и вот это всё. — чонин вздрогнул, представив в голове всё это. — могли бы вместе учиться. Вздохнул сынмин. — давай пообещаем, что мы будем всегда будем общаться. — чонин сжал руки сынмина. — давай! Я обещаю! Мы будем общаться всю жизнь. Чонин крепко обнял сынмина. Мысли скакали туда сюда. Сердце бешено колотилось, хотелось чего-то большего чем объятия. — отпустишь? — прошептал сынмин. — нет. — я знаю что ты чувствуешь ко мне. — сынмин прижался к шее чонина. — что.? — любовь. Сынмин прикоснулся губами к шее чонина. Чувства были перемешанные, в основном счастье, наслаждение. Будто в абсолютно прозрачную воду опустили кисточку с краской. С каждым поцелуем, в краску макали разные цвета, она окрашивалась. Чонин взял сынмин за подбородок, его нежные губы, коснулись губ сынмина. — любовь. — повторил чонин и нежно поцеловал его губы. Ночная прогулка продолжалась уже за руки. — мне спать хочется. — сынмин зевнул. — пошли к тебе. Я завтра от тебя поеду. — пошли. Они отправились в райончик, который безумно нравился чонину, по сравнению с его. Кусочки краски лежали под подъездом. Они приятно хрустели под ногами при каждом шаге. — у тебя мама дома? — спросил чонин зайдя в подъезд. — не знаю. Сынмин подошёл к двери и приложил ухо. Тишина. — либо она пьяная и спит, либо она не пришла — сказал сынмин в пол голоса. Он повернул ключ в замочной скважине и открыл железную дверь. Перед ними открылся вид на женщину, лежавшую на полу в коридоре. — осторожно — прошептал сынмин Они обошли тело и нырнули в комнату сынмина. Сынмин закрыл дверь и прижал к ней чонина. — спать вроде хотел. — чонин посмотрел на уставшее личико парня. — когда ты со мной, усталось мгновенно пропадает. — но. — когда я сказал что хочу спать, это был предлог для того чтобы пойти домой. — сынмин страстно поцеловал чонина. Чонин прижал сынмина к себе. — я ненавидел свою жизнь, но сейчас, я очень рад что появился на свет. Пускай мне совсем не нравится моя жизнь, мне нравишься ты, ты делаешь мою жизнь лучше. — чонин чмокнул сынмина и развалился на полу. — ты такой странный, но такой прикольный! — сынмин лёг рядом. Деревянная птица выскочила из часов и пропела четыре раза. Четыре утра. — может спать пора? Завтра никакой будешь. — говорил сынмин с закрытыми глазами, лёжа на полу. — может. — как хочешь, а я спать. — сынмин заполз на кровать и накрыл себя пледом. Чонин лёг рядом и обнял его. На улице пели оставшиеся птицы. Ветер заставляет дребезжать окна. Голые деревья на улице, готовились к новой белой одёжке. Сопение сынмина было похоже на мурчание кота. Телефон издал писклявый, надоедливый звук будильника. Чонин выполз из-под сынмина и взял в руку телефон с чёрной крышкой, которая была вся в наклейках из самых дешёвых жвачек. В основном наклейки были одинаковые, потому что чонину больше всего нравился вкус клубника-гранат. Вкус правда быстро исчезал, но эти минуты того стоят. За окном по небу ползли серые облака от заводов. Солнце ещё не освещало землю, солнце ещё спит. Крепко спит, как маленький, уставший котёнок. Чонин думал о том что происходит за дверями рая. Что происходит за этой дверью, всюду изрисованную рисунками. Лежит ли там женщина, как он выйдет из рая в ад, а как из ада он выйдет в ад но чуть получше, хотя может даже в тысячу раз хуже. Он повернул дверную ручку и вышел в коридор. Там никого не было. — ты кто? — в тело чонина будто вонзили тысячу ножей. — я, я друг. Сынмина. — ты был здесь с ночевой? Куда идёшь? Не хочешь покушать? — женщина задавала вопросы без остановки. С виду она была даже доброжелательной, в глубине её глаз сверкали всё те же добрые огоньки, что и у сынмина. — я чонин, я сегодня ночевал у вас. Я собираюсь на тренировку. — перед тренировкой нужно поесть, садись. — женщина пригласила чонина за стол. она быстро нарезала хлеб, намазав его маслом и сделала чай. Масло было мягким, а чай всё такой же приятный. — спасибо — сказал чонин и глотнул чай. Горячая жидкость проплыла по его телу. — вы с сынмином одноклассники? — женщина села напротив. — угу. — сынмин мне не рассказывал про тебя. — не успел наверное. — чонин смотрел на задумчивое лицо женщины. — я если что Ким Чеён. — хорошо, госпожа Ким. — нет, нет, не надо формальностей, просто Чеён. — хорошо, чеён. Послышался скрип половицы. В дверной проём зашёл сынмин он зевал и протирал глаза. Подойдя к чонину он обнял его со спины. Чонин потрепал его волосы. Хотелось расцеловать его сонное лицо. — доброе утро сынок. — чеён отодрала его от чонин и посадила напротив. — доброе утро, мам. Как дела? — хорошо. — женщина поставила перед ним кружку с чаем. Чонин смотрел на сынмина, он не сводил с него взгляда. Его растрёпанные волосы, сухие губы, которые так тянули. В голове всплывали моменты. — чонин, ты помешан на нём! — Феликс толкнул чонина. — ведёшь себя как минхо! — но, он такой. Нереальный… — о боже, я один не влюблён? — Феликс закатил глаза. — уверен? — к Феликсу сзади подошёл джисон, указав на хенджина, который о чем-то увлечённо беседовал с сынмином и минхо. — хенджин, неееее! Вы чего? — Феликс отвёл взгляд. — ладно, как хочешь. Я пошёл к минхо, он слишком сексуально стоит. О боже. — джисон направился к парню. Чонин сидел и увлечённо смотрел на сынмина. В один момент тот повернулся и помахал. Чонин помахал в ответ и быстро отвёл взгляд, покраснев. — что с чонином в последнее время? — спросил хенджин у сынмина. — а что с ним? — сынмин перевёл взгляд с чонина на хенджина. — он никому не даёт себя трогать, кроме тебя. А ещё он постоянно краснеет когда рядом с тобой. — не замечал такого. — сынмин посмотрел на чонина, который усердно что то рисовал в тетради. — пойду схожу к нему. — что рисуешь? — сынмин подошёл сзади, очень резко. — ничего — чонин быстро захлопнул тетрадку и улыбнулся. — даже мне не покажешь? — нет. — он там тебя рисует. — сказл Феликс, сидевший рядом. — оу, покажешь? — сынмин наклонился ниже, к самому лицу чонина. В этот момент Феликс быстро вытащил тетрадку из-под рук чонина и передал её джисон, который каким-то волшебным образом оказался рядом. — сынмин лови. — хан кинул сынмину тетрадь. Тот в моменте открыл её и начал листать страницы. Каждая страница была в нём и в строчках неизвестных ему песен. — красиво. — сынмин заворожённо смотрел на рисунки. Чонин вырвал тетрадь у него из рук. — не трогайте пожалуйста. — ты очень красиво рисуешь, мне очень нравится. Ты занимался где-то? — сынмин смотрел на чонина, будто ничего не сделал. — я занимался рисованием, потом ушёл. — чонин встал из-за стола и направился к урне. Он сжал тетрадь в руках, но в конце концов бросил её в мусорное ведро. Это было буквально вчера. Не могу поверить что мы встречаемся. Не могу поверить что я сейчас у него дома, а он сидит передо мной. — мысли поглощали чонина. На телефон пришло уведомление: «тренировка!». — спасибо за всё. — чонин поклонился чеён. Потом подошёл к сынмину, обнял его и прошептал: — до встречи в школе. Затем он пулей вылетел из квартиры и побежал на автобус. После окончания тренировки ему вдруг позвонила госпожа Ян. — Ян Чонин! Где ты был этой ночью? Почему нет завтрака на столе? — женщина была крайне недовольна. — прости мама, я не успел. — меня это не интересует, сегодня ты будешь заперт в комнате. И наказан. — ладно. — Чонин сбросил звонок и отправился в школу. Опять очки, опять белая рубашка, жилетка, чёрные штаны. Он хотел бы ходить как все остальные, в толстовках и джинсах. Но, этого всего у него просто напросто не было. Он зашёл в школу, этот запах. Еда вперемешку с книгами. Везде снуют ребята из начальной школы. Чонин быстро поднялся на второй этаж. На улице холодало, скоро опять одеваться в сто слоёв. Скоро выпадет снег, скоро на земле будут оставаться следы от батинков с шерстью внутри. Чонин смотрел в окно. Снова все мысли в перемешку. — привета — сынмин обнял чонина сзади и поцеловал в шею. — приветик. — чонин отвлёкся от окна и чмокнул сынмина. — смотри что у меня есть! — сынмин вытащил из кармана тетрадку, всю изрисованную в нём. — ты. — я достал её из мусорки, не гоже такой красоте пропадать. — сынмин улыбался. — тебе правда понравилось? — конечно, это же прекрасно! Очень красиво, я на стену повешу, хехе. — мило. — чонин был смущён и польщён. — раскраснелся весь. — сынмин прижал его к себе и начал целовать его лицо. Чонин смеялся, это было очень мило. Конечно лицо не возвращало свой исходный цвет, оно становилось ещё более красным. — милашка. — сынмин смотрел на чонина, на его милую улыбку. После четвёртого урока ребята отправились в столовую. Сели за свой столик, взяв еду. Чонин поставил перед собой тарелку с супом. Зачерпнул немного и начал остужать жидкость, своим дыханием. Сынмин сидевший напротив поправил его волосы, он взял одну прядь и убрал её за ухо, чтобы чонину не мешало есть. — я же говорю! Чонин тактильный только с сынмином. — хенджинтек успокаивался. — а чем тебе это так нк нравится? — поинтересовался Феликс. — не знаю, хочу обнимать его, как я всех обнимаю. — нельзя! — сынмин кинул злобный взгляд на хенджина. — что? Почему? — потому что я так сказал. — какие-то все нервные. — в пол голоса сказал хенджин. — бывает. — Феликс встал и направился относить поднос с тарелками. — пойдём сегодня под подъезд к Феликсу? Пожалуйста. Мне одному как-то неудобно, хочу признаться ему. — хенджин смотрел на Феликса, который в этот момент направлялся обратно. — хорошо. — согласился чонин. — я знал! Знал что ты к нему не равнодушен! — закричал джисон. — тише, джисон. — минхо положил руку на джисона. — громко было? — да. — ой. — джисон засмеялся. — простите. Минхо поцеловал его в щёку. После школы Феликс пошёл домой, а все остальные следовали за хёнджином. Он купил цветы и пошёл к дому Феликса. Все встали за ним, а хенджин начал кричать Феликса. Наконец Феликс открыл окно и выглянул. — Феликс! Я хотел тебе сказать, ты мне очень нравишься, я люблю тебя, давай встречаться! Ты самый прекрасный человек которого я встречал, я думаю я никогда не встречу никого лучше тебя! Кожа ты упал из окна, а я тебя поймал, я почувствовал что то невероятное! То, что не чувствовал никогда. — крики хенджига были слышны во всей округе, но ему было всё равно. В один момент Феликс испарился. А через несколько секунд выбежал из подъезда. — хенджин! — Феликс побежал к парню. Хенджин поймал его и крепко обнял. — я тебя тоже очень сильно люблю! Я тебя никогда не отпущу! — веснушчатое лицо Феликса становилось влажным — от чего же ты плачешь, солнышко? — от любви. Парни подошли с аплодисментами. Джисон не выдержал и накинулся с обнимашками на хенджина и Феликса. Его примеру последовал и минхо. Потом сынмин, который после, позвал чонина. Все были влюблены, но даже не весна, конец октября. Скоро зима. Скоро. После прекрасного события сынмин проводил чонина до дома. — я так люблю тебя, чонин. — говорил старший. — я. — чонин не успел что либо сказать. Как сынмин поцеловал его, нежно с любовью. Чонин схватил его и начал целовать его, всё лицо, шея, была в тёплых влажных прикосновениях. — а если мама увидит? — спросил чонин. — плевать. — чонин продолжал. — пошли к тебе? — пошли. Они зашли в квартиру, там никого не было. Чонин открыл свою каморку и запустил туда сынмина. Там было чисто, но места не было. Кровать, шкаф и стол. Сынмин сразу де завалился на кровать. Чонин сел рядом. — у тебя самые красивые глаза, а твоя душа такая глубокая, самая лучшая, хочу изучать тебя вечно. — чонин взял руку сынмина и приложил её к сердцу. — люблю тебя, лисёнок. — лисёнок? — ты похож на него. Чонин посмеялся. — тогда ты похож на щеночка. — хорошо. Вдруг дверь открылась. — чонин, что делаешь? — в комнату зашёл его брат — юн. — ничего. — а это кто? — юн указал на Сынмина. — друг. — понятно. Приготовишь поесть? — ладно. — Чонин вышел из комнаты, а юн поскакал за ним, потом и сынмин вышел. — что выхотите? — поинтересоваться чонин у юна и сынмина. — лазанью! — улыбнулся юн. — давай. — отлично. Чонин быстренько сварил макароны, положил их в форму, потом пожарил фарш и положил слоями. Полил томатной пастой и посыпал сыром. Его кулинарным способностям можно было только позавидовать. Он поставил блюдо на стол, разрезал и положил в тарелки. Сам он к еде даже не притронутся. — это нереально вкусно. — глаза сынмина засияли. — спасибо. — сухо поблагодарил юн чонина. После он встал из-за стола и закрылся в комнату. Чонин вздохнул, собрал посуду и отправился к раковине. Кажется что после этого массового наплыва посуды, его руки превратятся в змеиную кожу. Вода облила его руки. Моющее средство разъедало кожу. А тёплые руки сынмина оплетали тело теплом. Нежные поцелуи покрывали шею. В один момент, какая-то сила отодрала сынмина от него. Чонин развернулся. Мать дала ему пощёчину. — что вы творите?! — закричал сынмин и заслонил собой чонина. — отойди подонок! А не то тоже получишь! — женщина замахнулась на Сынмина. — мама нет! — закричал чонин. Он втолкнул сынмина из квартиры. — прости. — сказал чонин шёпотом и закрыл дверь. Сынмин слышал, слышал как он кричал и плакал, как раздавались удары, перемешанные с унижениями. Что испытывал чонин. Со стороны собственной матери. Сынмин вышел из подъезда и побрёл по дорожке, размышляя над тем, как вытащить чонина из этого ада. Чонин забежал в комнату и заперся. Дверь дрожала от каждого удара матери. — открывай гей ты несчастный! Позорище семьи! Чонин плакал и держал дверь. После того как стуки прекратились, он сполз по двери и разрыдался. Нож оставлял кровавые следы на руках и ногах. Боль — наслаждение. Всё тело дрожало. Нож выпал из рук. Кровь заливалась слезами. Жидкость из крови и слёз уже на полу. Нож лежит и смотрит на него. Чонин поднёс его к шее дрожащей рукой.