ножи и окошко пятого этажа

Холодный метал прижался к шее. В голове начали всплывать воспоминания с друзьями. Друзьями которые всегда рядом с ним и поддерживают его. Неужели ты хочешь перерезать шею, которую так любил целовать сынмин? Неужели ты хочешь принести боль своим друзьям? Неужели ты хочешь покончить жизнь на этом моменте? Неужели ты не хочешь съехать и жить лучшей жизнью? Неужели ты не хочешь чтобы все шрамы зажили? Неужели, неужели ты хочешь всё закончить на этом?! Чонин выкинул нож в окно. Он снял футболку и порвал на клочья, которые после приложил к порезам. Он сжался в комочек и просто плакал, плакал сам не знает почему. От боли? Или от боли в душе или физической. Или обиды на мир, который так жестоко обошёлся с ним. Или из-за матери, которая по её словам хочет только лучшего. Чонин видел глаза, губы, волосы, улыбку, голос сынмина. Стук по окну. — чонин, открой! — такое родное лицо смотрело на него из окна. Как оно оказалось перед окном третьего этажа? Чонин еле живой, шаркая подошёл к окну. В глазах плыло всё. Может быть от потери крови, а может сил, а может всего вместе. Его сил хватило на то чтобы открыть окно. Очнулся он на полу, пахло спиртом, руки и ноги болели. Было темно. — ты очнулся! — сынмин подлетел к нему и начал целовать его лицо. — ты что тут делаешь? — спросил Чонин. — спасаю тебя, я тебя откачал так-то. Только сейчас чонин почувствовал капельницу в руке. — откуда? — долго объяснять — сказал сидящий на кровати юн. — у него была капельница, а я знаю куда вставлять иглу. — объяснил сынмин. — если бы он не пришёл, ты бы умер от потери крови. — добавил юн. — лучше бы умер. — прошептал чонин. — ещё чего? А ты подумал о нас? Ты подумал обо мне? О хенджине, феликсе, минхо, хане? Подумал о хоть ком-то из нас? — да, поэтому не убил себя. — спасибо хоть на э. Чонин собрав все свои силы поднялся и поцеловал сынмина. — .том. Месяцы пролетели незаметно. Счастливо как никогда. В основном чонин ночевал у сынмина, а под утро возвращался. Празднование дня рождения, было прекрасно как никогда прежде. Они все собрались у минхо, а также пришёл юн. Первый раз за 18 лет ему подарили подарки. Восьмое февраля было прекрасно, а четырнадцатое ещё лучше. Отношения с братом наладились. Он поддерживал его, а чонин его. Мать окончательно забила на них, но до сих пор била за оценки ниже «отлично». И вот уже весна, скоро день рождение хенджин. Феликс планирует что-то грандиозное. Но максимум неделя уйдёт на этот его «план по осуществлению дня рождения хорька — хенджина, лучшего человека на свете и просто ахуенного парня». — пап, да будет всё хорошо! Мы не будем пить. Обещаю. Весь звонок по телефону на минуту и 37 секунд был об этом. Отец Феликса уехал к друзьям и разрешил Феликсу устроить праздник у него дома. — всё! Я договорился. Завтра всё закуплю, приберусь и украшу. — тебе помочь? — спросил хан. Феликс был такой воодушевлённый, звёздочки в глазах сверкали. — я сам всё сделаю. — ну хорошо, если что зови. Феликс кивнул и выбежал из школы. — стоять. — хенджин схватил его за руку и повернул к себе. — что? — ты такой счастливый, прямо сияешь. — сегодня хороший день, я очень счастлив, а ещё скоро у самого крутого парня день рождение! — у кого же? — у моего любимого хван хенджина. — Феликс чмокнул его в нос и поскакал на остановку. — чудо. — хенджин улыбнулся. — брат. — на хенджина положили руку. — чего тебе сэм? — ты с этим ублюдским мальчишкой общаешься? — придержи язык! — ой-ой-ой, какой важный, хуй бумажный. — сэм скорчил лицо и запрыгнув на перила, съехал по ним. — придурок. — в пол голоса сказал хенджин. Феликс ехал в автобусе. Занял местечко у окна. К нему подсел какой-то мутный тип в капюшоне. Проводные наушники с напрочь запутанным проводом, который никто не мог развязать. Играли музыку. Феликс смотрел в окно. Тут из одного уха вырвали наушник. — что слушаешь? — сэм засунул наушник в ухо. — отдай! — попса. Ясно. — отдай говорю! — Феликс ты мне нравишься. — сэм поцеловал его. — отвали! — Феликс выдернул у него наушник и подошёл к двери. Как только двери открылись, он запнулся об порог и выпал из автобуса, прямо на хенджина. — аккуратнее надо быть. — ты меня спасаешь уже второй раз. — а почему ты тут вышел, этож е не твоя остановка. — Феликс! Ты так и не ответил! — сэм вышел из автобуса и увидел Феликса в объятиях хенджина. — ясно. — сэм залез обратно в автобус и уехал. Тёплые объятия хенджина. Закат. Прекрасно. — хенджин. Сэм только что признался мне в любви. И поцеловал. Запах хенджина был особенным, таким родным, хотелось пропитаться им полностью. — А ты что? — голос хенджина похолодел. В его глазах мелькнула ярость. Своё он точно никому не отдаст, даже родному брату. Феликс только его и больше ничей. — я убежал. Хенджин впился в его губы и начал поглощать. Его язык уже был внутри, он сплёлся с языком Феликса. Пухлые губы нежно массировали губы Феликса. — Джинни, ты чего? — Феликс провёл маленькими пальцами по его шее и приподнял его подбородок. Хенджин схватил его руку и поцеловал. — ты мой, только мой. — я твой, только твой. — Феликс улыбнулся. Он сиял как солнышко, даже ярче. — пошли домой. — хенджин взял его за руку и они пошли по серому асфальту. — ало, чонин. Как вечер прошёл? — Минни ты спрашиваешь это каждый день. — чонин рассмеялся — я просто помню как ты чуть не самоубился. Твои шрамы до сих пор не зажили, а вчера я заметил, что появилось ещё несколько. — когда ты заметил? — в раздевалке, когда ты переодевался. — извращенец. — я просто волнуюсь. — извращенец. — чониин! — не повышай голос на старших! — ладно, ладно, не злись только. — я люблю тебя, Минни, очень трогательно что ты заботишься обо мне, как никто. — спускайся, я тебя поцелую. — я не могу сегодня, я юну пообещал помочь. — с чем? — с дз. — спускайтесь вместе, я тоже помогу. — у тебе пойдём? — как хочешь. — давай ты ко мне. — ты же помнишь что в прошлый раз было? — мамы дома нету. — тогда я поднимаюсь. — я жду тебя. — чонин сбросил звонок и побежал к двери. Он будто самый счастливый ребёнок, который встречает деда мороза. Он приоткрыл дверь и смотрел в щёлку. Звуки шагов, отдававшиеся по всему подъезду, становились всё ближе. Вот уже показалась серая джинсовка, чёрные волосы. Чонин выбежал и накинулся на Сынмина с объятиями. — ты чего? — я скучал. — сегодня же виделись. — и что? Мне нельзя тебя обнимать? — можно, даже нужно. И не только обнимать — сынмин улыбнулся. Он взял чонин а за талию, подхватил и занёс в дом. Они зашли в комнату к чонину. — ты будешь что то? — а что есть? — из еды ничего, но я могу приготовить по-быстрому, и есть чай, кофе, сок. — знаешь что я хочу? — м? — чонин пододвинулся ближе. — я хочу тебя~ Сынмин положил чонина на кровать и прижал. — ты ещё маленький. — Чонин убрал руки сынмина и встал. — исполнилось тебе 18 и ты сразу «я старше». — сынмин насупился. Чонин чмокнул его в носик. — не обижайся, я просто всегда был самым младшим, я в семь был уже в третьем классе. — но, хочу заметить, что ты не самый младший в классе. — я заболел на два года, несколько месяцев даже встать не мог. Я даже не умер, наверное мне суждено жить. Мне сначала диагностировали лейкемию, потом оказалось, что это заражение крови. — прости. — да ладно, ты же не знал. — чониин, ты поможешь мне? Тут задача сложная, я не понимаю. — юн стоял в дверном проёме и смотрел своими детскими глазками на чонина. — пошли. — чонин встал с кровати и пошёл за младшим. Сынмин остался сидеть. Он смотрел на стены, потолок. Комната держала в себе столько воспоминаний. Белое покрывало на кровати, уже повидало жизнь. Подушка пахла солью. Она насквозь пропитана слезами. На полу разводы от различных средств, которыми чонин усердно выводил пятна крови. На столе с собранной, аккуратной стопкой учебников и тетрадей, лежала косметика. Сынмина это заинтересовало. Он подошёл к столу и взял в руку один из тюбиков. — консилер — прочитал он про себя. Баночки были разные, манили. В основном какого-то невзрачного бежевого цвета. — пудра. Интересненько. — сынмин разглядывал баночки. Потом ему наскучило и пошёл дальше осматривать комнатушку. Подоконник не пустовал. На нём стоял маленький мольбертик, на котором был нарисован он. В черно-белых тонах. Рядом лежали кисточки и ножи. Ножи на любой вкус и цвет. Сынмин быстро закинул их в рюкзак, чтобы не дай бог! Чонин не поранился и больше не резал себя. Такое красивое тело, но в порезах, с ног до головы. Обследование комнаты продолжалось. Около шкафа лежали кроссовки, потрёпанные, почти оторванная подошва. Шкаф был из дерева, довольно странной формы трапеции. Рядом с ним стояла табуретка, на ней лежала школьная форма. И линзы. — линзы? Он пользуется линзами? Почему тогда она носит очки? — обдумывал сынмин вслух. Возможно ничего больше не было интересного в комнате. Но сынмину хотелось открыть дверцу шкафа. Соблазн победил и сынмин открыл дверцу шкафа. Одежда, коньки. Внимание сынмина привлекла шкатулка. Старенькая, деревянная шкатулка. Он сел на колени и взял её в руки. Приоткрыл. В ней лежали фотографии, браслеты, наверное парные «best friends». Несколько конфеток, пробник духов, значки и ещё всякие безделушки. Сынмин достал фотографии, на них был маленький чонин, чонинс каким-то мальчиком, чонина коляске, чонин в компании родственников и, чонин на больничной койке, пол капельницей. Следующая фотография уже из этой комнаты, он лежит на кровати, рядом капельница. Под горкой всякого хлама, сынмин нашёл фотоаппарат, который сразу же печатал фотографии. Жалко чёрно- белые. Сынмин вышел из комнаты и зашёл в комнату юна, там чонин стоял на юном и что то говорил. Щёлк! Фотография. Чонин повернулся на него от звука фотоаппарата. — Минни. Ты рылся в моих вещах? — с подозрением спросил чонин. — мне стало интересно. Я открыл шкаф. И нашёл шкатулку — мог бы хотя бы разрешение спросить. — чонин цокнул и продолжил смотреть на задачу. — какой дебил задаёт такие задачи?! — чонин стукнул кулаком по столу. — кажется я понял! — воскл кнул юн и начал усердно писать что то на черновике. — юн, ты маленький гений! — чонин потрепал его волосы. — теперь аккуратно запиши в тетрадь. — ты свободен? Ура. — глаза сынмина засветились счастьем. — ты хочешь кушать? — чонин вёл себя как самая заботливая мама. — не отказался бы. — а ты юн? — чонин повернулся к брату. Тот спал на столе, кажется он слишком устал. Чонин подхватил его на руки и положил в кровать, накрыв одеялом, потом выключил свет и вышел, ведя за собой сынмина. Наступил тот самый день. Двадцатое марта. Красивое число, правда? В это красивое число родился красивый хенджин. В школе поздравления, ни одного подарка никто не подарил. Хенджин подумал что это странно. Зато его засыпал поцелуями Феликс. Это лучше всех подарков. Сэм следил за всем из-за угла. Ему всё-таки очень нравился Феликс, но он не знал как привлечь его внимание. Ребята веселились, но не забывали про учёбу. После школы Феликс завязал хенджину глаза и посадил в машину минхо. Они поехали. Они ехали, пели песни. Целовались. Подростки нереально влюблённые в друг друга. — проклятые пробки! — шикнул минхо. — ещё долго ехать? — поинтересовался сынмин. — с этими пробками ещё минут десять. — сказал минхо, не отвлекаясь от дороги. Может только на джисона, который очень хотел целоваться, ну и минхо сам не против. Приехав на место, Феликс вывел хенджина из машины, попутно целовав. Ребята страховали сзади. Они зашли в квартиру, там всё было облеплено шариками, стразами, фотографиями, огромными надписями на каждую стену. — раз, два, три! — закричали ребята и Феликс снял повязку с глаз хенджина. — вааааау, как тут красиво! Спасибо ребята, вы самые лучшие! — это всё благодаря Феликсу, ро всё спланировал и разукрасил. Хенджин чмокнул Феликса в лоб. — я обожаю тебя! Они веселились, вручали подарки. — ребята, кто-то будет алкоголь? — спросил Феликс, достав из-под стола бутылку. На секунду повисла тишина. — давай. — первым подошёл сынмин. За ним все остальные. Только чонин остался в сторонке. — иди сюда! Тебе есть 18, чего боишься. — звал минхо. Сынмин уже выпил бокал. — я так давно алкашку не пил! Прямо воспоминания нахлынули. Чонин медленно подошёл ко столу, взял первый попавшийся бокал и сделал глоток. Но мгновенно оказался около раковины. — гадость — пробубнил чонин. — давайте в бутылочку?! — предложил уже развеселившийся сынмин. — только сначала нужно выпить всё. — сказал Феликс, сидящий на коленях хенджина. Все усердно начали пить. Чонин наблюдал со стороны, это выглядело странно. — готово! — закричал джисон. — тише. — минхо приложил палец к его губам. — простите. Они сели на пол, и игра началась. — джисон! — завопил сынмин. Джисон растерялся от горла бутылки, указывающей на него. — кто задание придумывает? — спросил минхо. — ты. — сказал хенджин. Он лежал на плече пьяного Феликса, обнимая его за талию. — правда или действие? — с энтузиазмом спросил сынмин. — правда. — джисон посмотрел на минхо, уже готовый к любому вопросу. — ладненько, джисон~а, когда ты влюбился в меня? Джисон посмотрел на минхо и начал рассказывать. — я ещё в девятом классе влюбился в него. С учётом того что он пялился на меня с седьмого класса. — это было видно? — минхо опешил. — дурак, ты пялился на меня ежесекундно, даже не смущаясь ничего, даже не пытался спрятаться или скрыться, просто стоял и смотрел. Как маньяк. — я думал меня не видно — минхо опустил глаза, будто его план провалился. Все остальные посмеялись. — дальше давайте! — Сынмин крутанул бутылку. Злополучное горлышко бутылки, указало на чонина. — ну что, лисёнок, правда или действие? — действие. Раздалось всеобщее «оооо». — экстрим. — сказал Феликс и икнул. — джисон, загадывай — сказал хенджин. — поцелуй… — джисон обвёл взглядом всех присутствующих. — Феликса. — сказал он не долго думав. Чонин посмотрел на сынмина, потом на хенджина. Их глаза сверкали злостью. Хенджин тот ещё собственник, да и сынмин не промах. Чонин не знал что делась в этом случае. Он не хотел никого целовать, кроме сынмина. Его злое личико выглядело так мило. — ну, чего ты ждёшь? — спросил сынмин. Чонин встал, подошёл к Феликсу. Он думал несколько секунд, вокруг царила мёртвая тишина. Он быстро чмокнул Феликса, сам ее понял куда и сел обратно на своё место. Сынмин злобно смотрел на хенджина, в его глазах читалось: «как ты мог такое допустить?». Хенджин прижавший к себе Феликса, смотрел на сынмина абсолютно также. Сынмин резким рывком притянул к себе чонина. — почему ты не отказался? — спросил он у чонина. — а я мог был? — чонина был шокирован. — мог, глупый. — ревнивые какие. — сказал хан. В тот же момент минхо прижал его к себе. — задушишь! — только своей любовью — минхо ухмыльнулся. Вроде бы всё было хорошо, все успокоились, играли дальше, слушали музыку, танцевали. На часах уже почти 11 ночи. — это чей телефон? Тут мама звонит. — джисон выключил музыку. Все подбежали к восьми телефонам лежащим в дальнем углу. — мой. — чонин взял телефон в руку. Слово высвечивалось на экране: «мама». Человек которого сейчас меньше всего хотелось слышать. — если что то случится, ты сразу скажи, мы все поможем. — сказал сынмин. — спасибо. Чонин вышел из комнаты и взял трубку. — ало. — дрожащим голосом произнёс он. — ты где? — совершенно спокойным голосом произнесла женщина. — какое тебе дело? — просто твоя комната открыта, а там никого нет, брат твой заперся в своей комнате и не отвечает мне. Что я вам только сделала? — подумай, вспомни что ты делала с нами мои 18 лет! Что ты заставляла делась моего брата его 10 лет? Ты эгоистка. И как только я закончу школу, я съеду от тебя и брата заберу. — не имеешь права! — имею, ты с ним обращаешься как с вещью, я пережил это, я не хочу чтобы он переживал то что и я! И не лезь в мою жизнь больше, больше никогда не звони мне! — чонин сбросил трубку. — всё хорошо? — сзади подошёл сынмин и нежно обнял, от его объятий снимался любой стресс, всё забывалось. — я волнуюсь за юна. Что она может с ним сделать. — хочешь забрать его? — сынмин оставил дорожку поцелуев на ключице. — хочу. Но, сейчас нет смысла. Я хочу купить свою квартиру и усыновить его. — есть план — действуй. — закончу школу, поступлю в университет и решу что делать, пока бесполезно. Послышались крики. — вы чего там так долго? — небось сынмин его там жёстко. — кому-то заткнули рот. — пошлии — сынмин потянул чонина за руку в сторону где были ребята. Чонин поплыл за ним. За окном мерцали звёзды, на стекле блестели капельки дождя. — пошли гулять. — раздался голос прирвавший тишину. Комната погруженная в темноту, была заполнена тиканьем часов. — там дождь. — плевать. — Феликс спит, я с ним останусь — прошептал хенджин. — сынмин тоже. — сказал чонин, у которого на коленях сопел сынмин. — пошлите втроём. — предложил джисон. — пойдёмте. — чонин аккуратно подложил подушку под голову сынмина и накрыл его своей школьной жилеткой. — не замёрзни только. — минхо положил руку к нему на плечо. — я накину что-нибудь поверх. Они вышли из квартиры, осторожно прикрыв дверь. Хан полетел по лестнице, перепрыгивая каждую вторую ступеньку. — не упади только — придостерёг его минхо. В тот де момент ноги хана заплелись и он рухнул на лестницу. Минхо подошёл, поднял его и поставив рядом, взял за руку. — теперь будешь со мной за руку ходить, всегда. Хан улыбнулся. Выйдя во двор, тройка вдохнула воздух, наполненный сыростью, запахом влажных деревьях и прерывающимся звуком птиц. Небо безоблачное. В лужах на дороге блестят звёзды. Луна полная. Хан и минхо держатся за руки, чонин смотрит в окно пятого этажа. Карусель поскрипывает от ветра. Где-то рядом, слышны звуки проезжающих машин. Казалось будто бы они находятся в мире где нет цивилизации, где-то там. На краешке света, но стоит переступить за ворота, сразу же оказываешься в шумном городе, наполненном людьми, машинами, промышленностью и грязью. Окошко пятого этажа приоткрылось. их же сейчас продует там. — подумал чонин.