Глава 4.

Сон Драко был похож на густой чёрный ватный кокон, в котором не существовало ни боли, ни последствий. Его разорвал оглушительный хлопок, от которого в недрах черепа сдетонировала разрывающаяся граната. Он застонал, пытаясь погрузиться обратно в небытие, но следующий звук вонзился в сознание, как раскалённый нож. Это был голос Пэнси Паркинсон. Но не тот, что обычно звучал насмешливо, то был ледяной, яростный ураган, сыплющий отборным, чеканным матом. — Просыпайся, ты, ёбаная эгоистичная тварь! Драко с огромным трудом разлепил веки. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, вонзился в сетчатку, и он снова застонал. Каждая мышца в его теле гудела и ныла, а челюсть отдавала тупой, знакомой болью — привет от кулака Поттера. Пэнси стояла посреди его спальни, залитая утренним светом, словно разгневанная валькирия. Её чёрное каре было взъерошено, лицо бледно от ярости, а в серо-голубых глазах бушевала буря. — Пэнс, успокойся, блядь, — хрипло произнёс он, с трудом приподнимаясь на локтях. — Голова раскалывается… Это оказалось роковой ошибкой. Её глаза сузились до двух опасных блестящих щелочек, а из груди вырвался звук, средний между рыком дикой кошки и презрительным хохотом. — Успокоиться? УСПОКОИТЬСЯ? — её крик достиг такой высоты, что у Драко заложило уши. Он видел Пэнси злой много раз: на неумелых режиссёров, наглых журналистов, своих же ассистентов. Но эта ярость, направленная лично на него, была явлением совершенно иного, устрашающего порядка. — Ты разрушил мою карьеру, ты, бестолковый мудак! Всё, что я строила всю свою жизнь, всё, над чем я, блядь, упорно трудилась, ты отправил к хуям собачьим за один вечер! Она схватила с прикроватного столика его телефон и швырнула ему в голову со всей силы. Рефлексы, отточенные годами, сработали даже сквозь похмелье. Он поймал телефон и автоматически взглянул на экран. Тот был открыт на соцсетях. Десятки видео: трясущиеся кадры, вспышки света, его собственное искажённое яростью лицо, кулак, врезающийся в челюсть Поттера… А новостная лента пестрела заголовками: «НАСЛЕДНИКИ ИМПЕРИЙ УСТРОИЛИ ПОБОИЩЕ ИЗ-ЗА ПАРКИНСОН!» «ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК: ПОТТЕР, МАЛФОЙ И ГЛАВНАЯ СТЕРВА ГОЛЛИВУДА» «КУКЛОВОД ИЗ ТИНСЕЛТАУНА: КАК ПАРКИНСОН УПРАВЛЯЕТ ДВУМЯ МИЛЛИАРДЕРАМИ» Он пролистал ниже. Комментарии были куда более жестокими. «Ну теперь понятно, как эта Паркинсон пробилась в Голливуд. На коленках, блядь». «Шлюха обыкновенная. Малфой её по всем углам уже имел, теперь за Поттером бегает». «Команда #Дранси или #Хенси? Голосуем!» Драко ощутил, как ледяная испарина выступила на спине, смешиваясь с липким потом похмелья. — Ты видишь это? — голос Пэнси снова вернул его в комнату. Он дрожал от бессильной ярости. — Ты видишь, что они пишут? Ты, эгоистичный мудак! Ты разрушил всё! Малфой с силой сжал переносицу, пытаясь выдавить из себя хоть крупицу ясности. — Я был пьян в говно, Пэнс, я почти ничего не помню! — выдохнул он. — Помню только… что меня взбесило, что ты там со своим Поттером… — С МОИМ ПОТТЕРОМ? — она чуть не задохнулась. — Ты слышишь себя? Малфой, тебя вообще ебать не должно, с кем я общаюсь! Ты не мой муж, не мой парень, ты никто, чтобы решать, с кем мне разговаривать! Пэнси подошла к кровати так близко, что он почувствовал её дрожь. — Наша дружба, Драко, только что стоила мне возможной статуэтки «Оскар»! Меня теперь и близко не допустят до номинации после этого цирка! Мне ещё повезёт, если со мной вообще захотят работать! Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоило заставить всех воспринимать меня всерьёз? — Пэнс, прости… — он попытался извиниться, подняв на неё взгляд, полный искреннего, хоть и запоздалого раскаяния. — Я не хотел… — Заткнись! — она посмотрела на него так, словно он был чем-то, что она только что соскребла с подошвы. — Просто катись ко всем чертям, Драко. Просто исчезни из моей жизни. Она развернулась и вышла из спальни, громко хлопнув дверью. Драко остался сидеть на кровати в тишине, нарушаемой лишь гулом в его собственной голове. Стыд пожирал его изнутри. Пэнси была ему как сестра, и единственной женщиной, помимо матери, к которой он испытывал неподдельное уважение и теплоту. И он своим идиотским, пьяным поведением причинил ей боль. Конченный идиот! Он уронил голову в ладони, но передохнуть ему не дали. На телефоне, который он всё ещё сжимал в руке, всплыло уведомление. Сообщение. От Люциуса. «В ОФИС. ЖИВО.» Всё тело ломило, башка гудела, но Драко действовал на автомате. Ледяной душ не протрезвил и не смыл дурное предчувствие. Натянув самый мрачный костюм, он поехал в офис, готовый принять свою учесть. Он не сомневался, что новости уже достигли ушей отца. И ничего, кроме гнева его там не ждало. Переступив порог небоскрёба «Малфой Групп», он ещё в вестибюле ощутил на себе десятки взглядов. Не восхищённых, не завистливых, как обычно, а оценивающих, шепчущихся. Он не мог не признать: при всей его скандальной репутации до драки в публичном месте, да ещё и с наследником империи «POTTER», он не опускался. Это было новое дно. Поднявшись на последний этаж, он вошёл в кабинет Люциуса. Выдержанный в тёмных тонах кабинет был его отражением. За огромным столом сидел Люциус и, к удивлению Драко, Нарцисса. Оба молчали. Напряжение не просто витало в воздухе, а оно им было окутано. Ярость Люциуса читалась без слов. Но Драко больше беспокоила Нарцисса. Её молчание и отстранённость ранили глубже, чем предстоящая тирада отца. Мысль о том, что он разочаровал её, заставляла его совесть сжиматься в тугой, болезненный узел. Драко коротко кивнул, не решаясь нарушить тишину словом, прошёл и опустился в кресло напротив отца. Люциус молча протянул через стол планшет. На экране в очередной раз зацикленно воспроизводилось то самое трясущееся видео. — Я видел, — хрипло ответил Драко, отводя взгляд. — Не сомневаюсь! — голос Люциуса был тихим, но каждый звук вонзался, как отточенный клинок. — Весь Лондон это уже видел! Вся страна! А скоро, будь уверен, и весь мир! Люциус поднялся, заслонив свет. — Безответственность. Глупость. Недальновидность. Я думал, ты по крайней мере усвоил основы самосохранения. Ты давал слово, Драко. Ты клялся, что наше имя больше не будет мелькать в прессе в подобном контексте. — Он ударил кулаком по столу, но Драко не вздрогнул. — Позор! Драка! В клубе! С Гарри Поттером! Он начал расхаживать перед столом, его гнев нарастал, сдерживаемый лишь железной волей. — Ты знаешь, кем был для меня Джеймс Поттер. И я задаюсь вопросом, что бы он подумал, увидев, как мой сын, моя кровь и плоть, набрасывается на его мальчика? Как бы он посмотрел на меня? Драко сидел, сжав кулаки, глядя в пол. Унижение жгло его изнутри. — И из-за кого? — Люциус язвительно рассмеялся. — Из-за какой-то актриски, которая… — Пэнси ни при чём! — рывком поднял голову Драко, его глаза вспыхнули. — Не впутывай её! Люциус остановился и уставился на него с таким презрением, что Драко почувствовал, как кровь стынет в жилах. — Да что ты? — Люциус ядовито усмехнулся. — А по мнению всех, это она всему виной! Какая-то девица, вокруг которой ты скачешь, как клоун! Позорище… — его голос на миг сорвался. — Конченное позорище. Он вернулся на своё место и уставился на Драко, и в его взгляде уже не было просто гнева. Там была усталость. Глубокая, вековая усталость. — Я устал, Драко. Устал от твоих выходок. От твоего постоянного саботажа. От того, что ты втаптываешь в грязь всё, что мы с твоей матерью построили. Люциус сделал паузу, и в кабинете повисла звенящая тишина. — С сегодняшнего дня ты отстранён от всех дел в «Малфой Групп». Ты не имеешь доступа к операционному управлению, к финансовым отчётам, ни к чему. Твои кредитные карты заблокированы. Ты будешь получать скромное содержание, которого хватит на аренду твоего пентхауса и базовые потребности. Никаких машин, никаких клубов, никаких «подарков» очередным подружкам. Удар был нанесён. Холодный, расчётливый и окончательный. Драко сидел, не в силах пошевелиться, ощущая, как почва уходит у него из-под ног. Он был отлучён. От всего, что определяло его жизнь. От власти, от денег, от своего места в этом мире. Горячая, слепая ярость подкатила к самому горлу Драко. Он открыл рот, чтобы излить поток возмущённых протестов, чтобы напомнить отцу о своих заслугах, о миллионах, которые он принёс компании. Но Люциусу не потребовались слова. Он лишь отрезающе взмахнул рукой. — Это решение не обсуждается, сын. Я разочарован. Не таким я видел наследника рода Малфоев. Не жалким дебоширом, позорящим наше имя в дешёвой драке.  — Жалким? — выдохнул Драко, и его голос предательски задрожал от сдерживаемой злости. — Ты судишь меня, не вылезая из своей позолоченной крепости… — Довольно! Властный голос Нарциссы прозвучал тихо, но от этого только весомее. — Прекратите этот бессмысленный спор. Вы не придёте ни к чему, кроме новых взаимных упрёков. — Она перевела взгляд на мужа. — Я полностью поддерживаю твоё решение, Люциус. Он должен быть наказан. Она неторопливо поднялась со своего места. — Но… — Нарцисса позволила себе короткую, многозначительную паузу, — я также убеждена, что каждый имеет право на последний шанс. Даже наш сын. — У него был миллион шансов, Нарцисса! — голос Люциуса дрогнул от нетерпения. — И он все их послал к чёрту! — Потому что он не знает другой жизни, — парировала она, её взгляд был пристальным и аналитическим. — Он с пелёнок привык, что весь мир лежит у его ног. Он не имеет ни малейшего понятия, как живут те, кому повезло меньше. Те, кто вынужден работать и подчиняться. Она подошла к столу, её взгляд скользнул с Люциуса на Драко. — Я предлагаю компромисс, — Нарцисса повернулась к мужу. — Драко переходит ко мне в ателье. Он будет работать рядовым ассистентом. Без привилегий имени. Он будет выполнять ту же работу, что и другие, подчиняться правилам и познает цену труду. Если эта… терапия пойдёт ему на пользу и он докажет, что способен на ответственность, мы вернём ему его положение и доступ к финансам. Если нет… — она пожала плечами, и этот жест был красноречивее любых слов. — Тогда он останется ни с чем. — Это звучит абсурдно, Цисси, — Люциус покачал головой. — Он всё равно не будет на равных с персоналом. Все знают, кто он. — Обещаю тебе, об этом я позабочусь лично, — ответила Нарцисса, и в её глазах мелькнула стальная решимость. — В стенах моего ателье он будет никем. Я сделаю так, что он почувствует это каждой клеткой своего тела. Люциус задумался, его пальцы бесшумно выбивали ритм по полированной столешнице. — Полгода, — наконец изрёк он. — У тебя есть полгода, чтобы доказать, что в тебе есть нечто большее, чем капризный ребёнок в теле взрослого мужчины. Нарцисса кивнула и перевела взгляд на сына. — Ты будешь в ателье завтра в восемь утра. Не опаздывай. Драко, оглушённый, раздавленный и кипящий от ярости, молча поднялся и вышел из кабинета. Когда дверь закрылась, Люциус опустился в кресло и провёл рукой по лицу. — Ты действительно веришь, что он не безнадежен? — Драко — сложный человек, Люциус. Но то, каким он вырос, целиком и полностью лежит на нас. И настало время преподать ему урок. Люциус кивнул, его взгляд стал отстраненным. — Ксенофилиус сообщил, что в следующем выпуске Quibbler Скиттер будет брать интервью у Беллатрисы. На лице Нарциссы не дрогнул ни один мускул. — Не стоит беспокоиться. Белла не скажет ничего, что могло бы нам навредить. У неё ничего нет. Лишь старая злоба. Люциус просто кивнул, но в его глазах читалась тень сомнения.

***

Утро в Лондоне встретило Гермиону привычной пеленой тумана, пока она, как и каждый день, пробивалась сквозь людской поток по направлению к ателье. В вагоне метро, поддавшись скуке, она автоматически достала телефон, чтобы убить время в соцсетях. То, что она увидела первой же новостью, заставило её тихо, но отчётливо выдохнуть ругательство. Драко Малфой. Его лицо, искажённое гримасой ярости, смотрело на неё с десятка заголовков. Инстинктивно она хотела пролистать дальше, но любопытство оказалось сильнее. Пальцы сами потянулись к экрану. Новости пестрили деталями скандала. Драка в элитном клубе. Вторым участником оказался не кто иной, как Гарри Поттер, наследник часовой империи. А виновницей всего, если верить репортёрам, была Пэнси Паркинсон. Гермиона, ведомая противоречивым чувством, не могла оторваться. Она листала видео, читала комментарии, и где-то в глубине души корила себя за этот неподдельный, почти вульгарный интерес. Но в её голове, воспитанной на принципах и достоинстве, просто не укладывалось, как человек, обладающий всеми преимуществами: внешностью, положением, богатством, мог опуститься до такой примитивной, животной вспышки в публичном месте. Наверное, он просто очень сильно влюблен. Войдя в «CISSI», Гермиона погрузилась в привычную безразлично-враждебную атмосферу. Пространство было наполнено едва уловимым гулом швейных машин и тихим шёпотом, который всегда затихал, когда она проходила мимо. Но за время работы здесь она научилась относиться к этому как к фоновому шуму. Молча направившись к своему столу, она даже не взглянула в сторону Аннабель, поскольку теперь она досконально знала круг своих унизительных, но предсказуемых обязанностей. Прошло несколько часов монотонной работы, прерываемой лишь походами за кофе для других, когда главная дверь ателье распахнулась, впуская в прохладную строгость помещения солнечный луч. Этим лучом была Дафна Гринграсс. К ней тут же, почти подобострастно, подлетел Лайнус. — Мисс Гринграсс! Чем могу быть полезен? — Нарцисса здесь? — голос Дафны был лёгким и мелодичным. — Нам нужно кое-что обсудить по поводу предстоящих показов. — Миссис Малфой ещё не прибыла, но вы можете подождать её в кабинете наверху, — почтительно предложил Лайнус. — Спасибо, так и сделаю, — кивнула Дафна и уже собралась направиться к лестнице, как её взгляд упал на Гермиону, проходившую мимо с папкой в руках. На её удивительно мягком лице с округлыми чертами появилась лёгкая, но искренняя улыбка. — Гермиона! Доброе утро! Девушка, застигнутая врасплох, чуть не выронила папку. Она не привыкла к такому обращению в этих стенах. — Доброе утро, мисс Гринграсс. — Дафна, пожалуйста, — поправила её модель, её большие голубые глаза излучали добродушие. — Как дела? Не съели тебя ещё здешние плотоядные растения? — она понизила голос, подмигнув. Гермиона не могла сдержать лёгкой улыбки. Дафна Гринграсс была аномалией в этом мире. Она была доброй, искренней и, как ни странно для супермодели, чурающейся излишнего внимания. Она была тем человеком, который, входя в комнату, будто озарял пространство тёплым светом. Все знали, что в модельный бизнес её привела мать, легендарная Элеонора Гринграсс, передавшая дочерям не только гены, но и своё амбициозное наследие. — Пока держусь, — ответила Гермиона, чувствуя неловкость от такого внимания. — Рада слышать, — мягко сказала Дафна и, кивнув на прощание, направилась к лестнице. Гермиона пошла дальше, но теперь она ощущала на себе не просто привычную враждебность. Взгляды, бросаемые ей вслед, стали иными. В них читалось ревнивое любопытство. Оставшийся день пролетел для Гермионы в привычном монотонном ритме. Она перебирала, сортировала, раскладывала, чувствуя, как её пальцы действуют почти автоматически, а разум предаётся отвлечённым мечтам об эскизах, которые ждали её дома. Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от Джинни: «Я буду недалеко от твоей работы примерно в шесть. Давай повеселимся немного? Найдём какой-нибудь паб, выпьем по пиву. Тебе нельзя превращаться в затворницу, Грейнджер!» Гермиона, уставшая и измотанная, сначала хотела отказаться, но осознание того, что ей нужен глоток нормальности, заставило её передумать. «Договорились», — коротко ответила она. После работы Джинни действительно ждала её на углу; её рыжие локоны ярко выделялись на фоне вечернего города. Они нашли уютный, немного потрёпанный паб недалеко от Уайтчепла, где царила непринуждённая атмосфера. За бутылками холодного пива Джинни с азартом рассказывала о предстоящей серьёзной съёмке. — И представь, они сами меня нашли! Говорят, им понравился мой взгляд на их прошлой кампании! — её глаза сияли. Потом она перевела взгляд на подругу. — А у тебя что? Хоть что-то изменилось в том ледяном аду? Или тебя до сих пор заставляют перебирать пуговицы, как Золушку? Гермиона вздохнула, проводя пальцем по каплям конденсата на бутылке. — Всё то же самое. Бесконечная рутина и всеобщее презрение. Хотя… — она замялась, — сегодня была одна странная, но приятная деталь. Она рассказала о встрече с Дафной Гринграсс, о том, как та сама с ней заговорила, поинтересовалась делами и попросила называть её по имени. Джинни удивлённо подняла брови, но улыбнулась. — Вау! Может, это твой шанс? Завести могущественную союзницу в стане врага? — Вряд ли, — Гермиона покачала головой. — Она просто вежливая. В отличие от остальных обитателей того места, у неё, видимо, есть врождённые манеры. Затем разговор, как и предполагалось, перешёл на главную светскую сенсацию. Джинни с горящими глазами перемыла косточки Драко, Поттеру и Паркинсон, активно жестикулируя. — И как ты думаешь, — спросила она в итоге, отхлебнув пива, — будут у этого всего последствия? Гермиона пожала плечами, её губы скривились в скептической улыбке. — Драко Малфой? — она покачала головой. — Я сомневаюсь, что он вообще знаком с таким словом, как «последствия». Она была в этом абсолютно уверена. Его мир был защищён непробиваемым куполом богатства и власти. Каково же было её удивление, когда следующим утром весь персонал собрала Нарцисса в центре зала. Рядом с ней стоял Драко. Несмотря на такой же безукоризненный внешний вид и надменное выражение лица, как и всегда, Гермиона уловила некое изменение в нём. Он был явно напряжён. Нарцисса подняла руку, и тишина воцарилась мгновенно. — Я собрала вас, чтобы проинформировать о временных кадровых перестановках. Мой сын, Драко, — её голос был чёток и холоден, — с сегодняшнего дня будет работать в ателье в должности ассистента. Он будет выполнять те же задачи, что и любой другой стажёр. Она обвела собравшихся тяжёлым взглядом, в котором читалось предупреждение. — Я строго-настрого запрещаю кому бы то ни было относиться к нему как-то привилегированно или оказывать какие-либо поблажки. Ожидаю, что вы будете обращаться с ним строго в соответствии с его новой должностью. В ателье воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь сдержанными вздохами и удивлёнными взглядами. Гермиона не могла отвести глаз от Драко. Он стоял, глядя в пустоту, его челюсть была сжата. В голове девушки пронеслась единственная, ясная мысль, перечёркивающая все её вчерашние уверенности: Вот они. Последствия. После того как Нарцисса закончила своё объявление, ателье замерло в неестественной, гробовой тишине, а затем медленно, словно опасаясь разбудить спящего хищника, вернулось к работе. Но атмосфера преобразилась до неузнаваемости. Воздух, обычно наполненный лишь гулом машинок и шёпотом сплетен, теперь был наэлектризован напряжением. Среди них был Драко Малфой. Его присутствие было подобно волку, выпущенному в загон с овцами. Игнор, которым окружали Гермиону — продиктован презрением. Игнор, которым окружили Драко — продиктован ужасом. Его формально закрепили за молодым амбициозным модельером Пабло, но тот, бледный как полотно, делал невероятные петли по ателье, лишь бы не пересекаться со своим новым «ассистентом». Вследствие этого Драко коротал первую половину дня, бесцельно блуждая по залу или с вызывающей бесцеремонностью разглядывая труд других с выражением критика на лице. Порой он и вовсе пропадал, по-видимому, находя пристанище где-то на верхних этажах. Гермиона наблюдала за этим спектаклем, и внутри неё поднималась волна возмущения. Это была та самая, до боли знакомая с юных лет несправедливость, что всегда заставляла её кровь бурлить. В какой-то момент её терпение лопнуло. Она увидела, как он устроился в кожаном кресле в углу, откуда открывался вид на всё рабочее пространство, с выражением человека, наблюдающего за муравейником. Гермиона решительным шагом подошла к нему. Он неспешно поднял на неё взгляд. И хотя физически она находилась выше, его взгляд, поднятый снизу вверх, мгновенно выстроил незримую иерархию, где он занимал недосягаемую вершину. — Мисс Грейнджер, — произнёс он, даже не шелохнувшись. — Вы что-то хотели? — Мистер Малфой, — начала она, тщательно контролируя интонации, — поскольку вы в данный момент не заняты, не могли бы вы оказать мне помощь? Мне необходимо перенести несколько коробок с тканями. В его ртутных глазах вспыхнули опасные искры.  — Вы не в праве раздавать мне указания, мисс Грейнджер, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово било, как хлыст. — Вы здесь такой же ассистент, как и я, — парировала Гермиона, не отступая. — Сейчас мы на равных. И раз уж вы ничем не заняты, я прошу вас помочь мне. Как ассистент — ассистента. Фраза «на равных» сработала как красная тряпка на быка. Драко резко встал, и их разница в росте стала ощутимой, физически давящей. Он навис над ней, и его маска безразличия дала трещину, обнажив скрываемую ярость. Его шёпот был подобен шипению змеи: — Мы никогда не будем на равных. Вы хоть на минуту перестаньте тешить себя этими иллюзиями. Гермиона не отпрянула ни на дюйм и не опустила глаз. — Миссис Малфой, кажется, считает иначе. Раз уж вы здесь. Они стояли так, как два дуэлянта перед выстрелом, обмениваясь безмолвными выпадами. Воздух трещал от непроизнесённых оскорблений. Весь персонал ателье замер, затаив дыхание. Все глаза были прикованы к ним. — Ваша наглость не знает границ, — выдавил Драко. Их поединок прервал холодный, отточенный голос, прозвучавший со стороны: — Мисс Грейнджер. Мистер Малфой. Ко мне в кабинет. Немедленно. На ступенях, не двигаясь, стояла Нарцисса. Её пальцы лежали на полированных перилах, а лицо не выражало никаких эмоций. В едином порыве все присутствующие в ателье опустили глаза, с наигранным старанием погрузившись в свои дела. Гермиона ощутила, как по её спине пробежала ледяная волна, однако её подбородок упрямо взметнулся вверх. Драко, до белизны сжав кулаки, метнул в её сторону взгляд, полный немого обещания расплаты, и тяжёлыми шагами двинулся к лестнице. Дверь кабинета бесшумно захлопнулась, отсекая их от любопытных взглядов и гула ателье. Нарцисса жестом, лишённым всякой суеты, указала на два кресла перед своим столом. Гермиона опустилась на край кресла, её спина была неестественно прямой. Драко же рухнул в своё с откровенным, вызывающим нежеланием, откинувшись на спинку и скрестив ноги в демонстративной позе. Директор сложила изящные пальцы на столе. Её внимание сначала обратилось на Гермиону. — Мисс Грейнджер. Скажите, вам нравится работа в «CISSI»? Вы смогли найти… общий язык с коллективом? — Голос Нарциссы был спокойным и ровным, в нём совсем не было враждебности, к которой так привыкла Гермиона в этих стенах. Тем не менее сам вопрос был ловушкой, и девушка поняла это. — Работа представляется мне весьма… интересной, — начала Гермиона, тщательно подбирая каждое слово. — Что же до коллектива… я предпочитаю концентрироваться на выполнении своих обязанностей. Женщина медленно кивнула, и Гермионе показалось, что в уголках её губ дрогнула тень чего-то, похожего на понимание. Затем её взгляд переместился на сына. Он стал тяжелее, острее. — Драко. Как проходит твой первый рабочий день? Как складывается работа с Пабло? И, что самое главное, что именно ты успел сделать за сегодня? Малфой встретил взгляд матери с тем же вызовом. — Всё идёт своим чередом. Пабло… занят. А я осваиваюсь. — Осваиваешься, — повторила Нарцисса, и её голос приобрёл первые, опасные стальные нотки. — Тогда, быть может, ты объяснишь мне, что за представление вы устроили внизу на глазах у всего персонала? Воцарилось молчание. Драко продолжал смотреть на мать, его челюсть напряглась. Гермиона опустила глаза, разглядывая идеально отполированную поверхность стола. Вот и всё. Конец. Как бы она ни наказывала его, она никогда не позволит посторонней указывать её сыну. Меня уволят. Всё закончится, даже не успев начаться. — Если ты полагаешь, что в стенах моего ателье хотя бы комар способен пискнуть без моего ведома, ты демонстрируешь поразительную неосведомлённость. Так что я в курсе твоего безделья в течение последних четырёх часов, — её слова падали, как отточенные льдинки. Мысль Гермионы резко сменила направление. Ничего не происходит в ателье без ведома Нарциссы. А значит, она знает и про меня.  — Полагаю, в этом есть и моя вина, — её пальцы сплелись в спокойной позе. — Я, видимо, не проявила должной настойчивости, разъясняя всем твоё положение здесь. Ты — всего лишь стажёр. Она повернулась к Гермионе, и в её ртутных глазах мелькнуло нечто, не поддававшееся однозначному определению: ни одобрение, ни симпатия, но… признание. — И, как я вижу, лишь мисс Грейнджер продемонстрировала необходимую смелость, чтобы указать тебе на это. Нарцисса позволила тишине повиснуть, доведя напряжение до предела. — Что ж, — она выпрямилась, и её слова прозвучали как приговор. — Раз Пабло не обеспечивает должного контроля, а мисс Грейнджер не разделяет всеобщего священного трепета перед тобой, я меняю порядок вещей. Начиная с этого момента, Драко, ты переходишь в прямое подчинение мисс Грейнджер. До особого распоряжения.  Слова матери повисли в воздухе не приговором, а актом чудовищного, немыслимого предательства. Маска надменного спокойствия, за которой Драко прятался всё утро, с разлетелась вдребезги. Он вскочил с кресла, и его тело напряглось, как у пантеры перед прыжком. — Какого чёрта?! — его голос не повысился, но каждый звук был отточен и опасен, как лезвие бритвы. Он впился взглядом в Нарциссу, вычеркнув Гермиону из реальности, будто назойливую мушку. Нарцисса осталась невозмутима. — Мисс Грейнджер, оставьте нас, пожалуйста. Лицо Гермионы побелело, словно снег; на нём застыла смесь шока и полного недоумения. Она механически кивнула, поднялась и вышла из кабинета. В её голове, отчаянно пытавшейся осмыслить произошедшее, звучал лишь один набат: Что, черт возьми, только что произошло? Едва дверь закрылась, Нарцисса холодно указала на кресло. — Сядь. Он швырнул себя в него, тело было напряжено, как тетива. — Я знаю, что облажался! — выдохнул он, пытаясь обуздать гнев. — Понимаю, что заслуживаю наказания. Но это… это пиздец! Унизительно до нельзя! Может, мне пойти и милостыню просить, чтобы заслужить ваше прощение? Хотя нет… это же плохо скажется на репутации… — Ты даже не представляешь, насколько твоя выходка с Поттером ударила по всем, — ледяной голос матери рубанул его речь. В нём впервые прозвучала усталость. — По моему делу. По имиджу Дома. Мне звонила Пэнси. Её агент настаивает на разрыве контракта с «CISSI», чтобы дистанцироваться от Малфоев. К счастью, мне удалось её уговорить. Скажи спасибо, что отцу я об этом не рассказала. Её взгляд, буравящий и неумолимый, пригвоздил его к месту. — Ты должен быть благодарен, что мне вообще удалось уговорить Люциуса дать тебе этот шанс. Пока вся эта шумиха не уляжется, ты обязан быть паинькой. Иначе я не смогу тебя защитить. А ты плюёшься этой возможностью искупления. И если для исправления ситуации тебе придётся плясать под дудку этой девчонки, ты будешь это делать. Иначе Люциус исполнит своё обещание, и ты останешься ни с чем. Нарцисса сделала паузу, позволяя каждому слову проникнуть в самое нутро. — Но поверь, Драко, то, что отец называет «ничем», даже отдалённо не сравнится с истинным ничто. Всё. Можешь идти. Драко вылетел из кабинета, ведомый слепым гневом и уязвлённым эго. Его горящий взгляд намертво прицелился в Гермиону, которая безнадёжно пыталась стать частью пейзажа. Он стремительно пересек комнату, схватил её за локоть и, не сбавляя шага, потащил за собой, втолкнув в узкую глухую подсобку с образцами тканей. Дверь с грохотом захлопнулась. Воздух вытеснили тяжёлые рулоны, нависающие со стеллажей. Его пальцы крепко держали её руку. Он прижал Гермиону к стене, наклонился так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже, и прошипел; его голос был низким и зловещим: —  Если ты думаешь, что это твой шанс отыграться на мне, насладиться властью, то ты жестоко ошибаешься. Запомни, Грейнджер: как бы сейчас всё ни перевернулось, я всегда буду над тобой. Всегда. Его парфюм, пропитанный злостью, ударил в голову. Их опасная близость вибрировала от ненависти. И тут в Гермионе что-то надломилось. Её собственный гнев, копившийся неделями унижений, прорвался наружу, сметая страх и условности. Она с силой вырвала руку, отшвырнув его ладонь прочь. — Знаешь что, Малфой? — её голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой ярости. Она переступила невидимую черту, и её это больше не заботило. — Мне плевать. Глубоко, до самого дна, плевать на твоё происхождение. Плевать на то, что творится в твоей жизни и за что ты загремел ко мне в подчинение. Гермиона шагнула вперёд, заставив его инстинктивно отступить на полшага. Её карие глаза пылали в полумраке. — Но я, чёрт возьми, буду делать свою работу! Даже если придется указывать такому самовлюблённому, заносчивому козлу, как ты! Она выдохнула эти слова ему прямо в лицо, ощущая, как грудь вздымается от адреналина. Они застыли, почти соприкасаясь, в тесном пространстве, где слышалось лишь их учащённое дыхание. Его глаза, широко раскрытые от изумления и ярости, выхватывали каждую черту её разгневанного лица. Не дав ему опомниться, она резко развернулась и вышла из подсобки, оставив его в одиночестве. Он стоял, прижавшись спиной к прохладным рулонам ткани, с сжатыми кулаками и бушующей внутри бурей, в которой ярость причудливо смешивалась с чем-то ещё.