На твоей стороне

Свитка не было. Аластор перевернул все, осмотрел каждый сантиметр. Бесполезно! Десятки контрактных душ исчезли бесследно, и тому было лишь одно объяснение. Он вцепился когтями в волосы, едва не вырывая их от отчаяния и ослепительной ярости. В Аду стояла почти осязаемая тишина, готовая разорваться в любой момент, словно ядерная бомба. Сила, влияние, территории – все это лежало прямо там, среди раскуроченных небоскребов, выжженных линий электропередач, на волнах пустующего эфира. Стоило лишь протянуть руку и забрать свое, но Аластору не хватало энергии даже для запуска радиотрансляции! Его теперь бесполезный микрофон валялся где-то среди завалов, как мусор. Он костями чувствовал, как другие оверлорды присматриваются к бесхозной силе из тени, пробуют воздух на вкус, как осторожные змеи. Благодаря Аластору им в руки прилетел такой потрясающий шанс, и как они отплатят ему? Убьют при первой же возможности. "Тебе стоит лишь попросить". Волосы на загривке встали дыбом. Радио-демон инстинктивно нырнул за ближайший обломок, прячась от существа, которое теперь поселилось в его голове. Такой отныне станет его бесконечная жизнь? Жалкой и презренной? — Что-то потерял? Он сцепил зубы, чтобы не наделать глупостей, и принялся лихорадочно соображать. — Тебе удалось впечатлить меня своей изворотливостью и дальновидностью. Однако твой план был равносилен тому, чтобы поставить все на зеро – шанс один на миллион, и ты проиграл. Портал рисковал отправить хозяина в небытие по частям, тени не слушались, а противник почти никак не пострадал во время сражения и кратно превосходил его по силе. — В этом вы с Барбело похожи: полагаете, что знаете о противнике все, а потом оказывается, что решающий удар наносит тот, кто обещал всегда быть на твоей стороне. Аластор сильнее вжался спиной в бетонную плиту, его уши припали к голове и подрагивали самыми кончиками, выдавая охватившую его противную паническую лихорадку. — Предлагаю сделку. Отвечай быстро, не трать мое время. Раздался треск: плита позади неожиданно опрокинулась и припечатала Аластора к грязному полу. Напротив его лица в облаке пыли возникли черные туфли на ненормально высоких каблуках. — Не могу поверить, что ты превратился в это несчастное, едва ли достойное помощи существо. Может, милосерднее будет добить тебя? Из его глотки вырвался тихий, несдержанный рык. Лилит хмыкнула. — Хорошо запомни этот момент, грешник. Именно такое унылое зрелище ты бы представлял без моей помощи после смерти. И, сдается мне, я вложила в тебя больше, чем получила взамен. — Черная шелковая лента обвила его шею и дернула вверх, завтавляя запрокинуть голову до хруста в позвонках. — Ничего не хочешь спросить? Аластор обреченно взирал на нее снизу вверх, придавленный каменной плитой, словно беспомощный жук. В прежние времена он бы дематериализовал ее силой мысли, а самой королеве Ада обломал бы рога. Тепепь же ему едва хватало сил сделать вдох. — Условия сделки? — прохрипел он, гипнотизируя смятый в ее кулаке свиток с душами. Лента натянулась сильнее, грозясь совсем оторвать ему голову. — Ты прилежно исполнишь роль моего преданного раба, а взамен я, так и быть, не дам другим грешникам навсегда завершить твой эфир. А если будешь совсем послушным, я позволю Барбело и дальше обитать в этом отеле. Улыбка Аластора стала шире, грозясь разорвать рот на две неравные половины. — С чего ты взяла, что мне не плевать на эту лживую..? — оскорбление заметло на кончике языка: почему-то все внутри болезненно сжалось от воспоминания об их с Белой раздоре. Или это тяжеленный кусок бетона смял внутренние органы? Лилит с усмешкой опустила ногу на плиту, давя еще сильнее на зашипевшего от боли Радио-демона. — Хочешь убедить меня, что не питаешь к ней чувств? — она отступила, позволив ему выдохнуть, и даже черная лента исчезла с шеи. — Хорошо. Однако будь готов это доказать. Мы договорились? Последний шанс, не разочаровывай. Аластор медленно вытянул себя из-под обломка, затем, неловко завалившись на бок, выпрямился, по-прежнему оставаясь на коленях перед безразличным взглядом Лилит. — Пошла ты. В ее глазах на миг вспыхнуло адское пламя. — Вот как? Он приготовился к атаке, но Владычица Ада лишь небрежно откинула за спину длинные золотые волосы. — Печально. Ты все еще считаешь себя кем-то значимым. В отдалении раздался шорох, и Лилит растворилась в сумерках, будто привиделась ему. Радио-демон быстро провел ладонью по лицу, стирая холодную испарину и возвращая себе беззаботную маску. — Аластор! — воскликнула Ниффти, без труда перепрыгивая через завал. После их утреннего разговора она называла его по имени. — Я подсмотрела: во втором фойе сидит дама с черными глазищами и чудесной розовой шляпой с цветами. — Рози? Она активно закивала. "Не сейчас!" — на миг Аластора охватил страх. Но только на миг. Мысли закрутились в голове, как встающие на место шестеренки, готовые привести в действие огромный механизм. — Позови ее в столовую, дорогая! — подмигнул Ниффти Аластор, а когда та исчезла, пробормотал: — Рискованно. Даже слишком. Он безотчетно потер шею под воротом-стойкой и наткнулся на болезненно припухший рубец от удавки Лилит. "Неважно," — подумал он. — "Что угодно, лишь бы не сделка с этой сукой". На задворах разума прозвучал смутно различимый хриплый смешок. Аластор взвился на ноги и бросился прочь. Будто бы мог убежать от себя и от того, что жило внутри его головы.

***

Расческа с треском переломилась пополам и с громкой руганью улетела в стену. Люцифер проводил ее озабоченным взглядом, затем продолжил болтать ногами в воздухе, сидя на письменном столе. — Скрой волосы иллюзией. — Знаешь, Светлячок, я немного не в том настроении, чтобы слушать чужие разумные советы! — Бела схватила очередную наколдованную им расческу и вонзила в склеенные смолой волосы. — Не верю, что ты уговорил меня пойти с тобой! — Как я буду там без твоей поддержки? — возмутился Люцифер. — Наедине с грешниками! Я понятия не имею, кто они вообще такие, и что им нужно. — Как и всем: власть, влияние, деньги. Люцифер театрально закатил глаза. — За тысячи лет ничего не поменялось. Слушай, а они не выпнут меня за попытку приказывать? Барбело устала бороться с волосами и осела на кровать, ссутулив худые плечи. Расческа повисла на очередном колтуне, вымазанная в смоле, которая продолжала горячими каплями стекать с тернового венца. Тот никак не желал исчезать, причиняя шипами тупую боль. Как и три пары нещадно тянувших лопатки черных тяжелых крыльев с жесткими шуршащими перьями. — Ты король Ада или они? Он всерьез задумался. — Если посмотреть... Ай! — в него прилетела испачканная расческа. — Мой костюм! — В Аду равных тебе по силе нет. А запахнет жареным, позови кого-нибудь из Грехов. — Которого?! Настала очередь Люцифера швыряться вещами: мимо Белы пролетела жетлая резиновая уточка. — Маммон должен мне денег за аренду моего Лу-Лу-Ворлда, Вельзевул, как обычно, на вечеринке, а Бельфегор не вылезет из своего Круга Лени, даже если Ад расколется. — А остальные? Он отвернулся, насупившись. — Я не хочу с ними разговаривать. Бела подавила желание упасть лицом в постель, памятуя о необходимости снова менять покрывало. Не успели они вылезти из одной ямы, как опасно забалансировали на краю другой. И Бела бы скорее удавилась, чем упала снова. "Хотя бы Аластора на собрании не будет", — застала ее врасплох непрошенная мысль. — "Он не настолько отчаянный, чтобы сунуться к оверлордам без сил". Без сил. Белу кольнула совесть. Она, действительно, обещала ему золотые горы, пока собирала его душу, будто стеклянный пазл. Как бы мерзко ни звучало, кроме могущества, ничего не заставило бы Радио-демона бороться – Бела знала его слишком хорошо. Либо слишком плохо. Хотя, почему "мерзко"? В самый раз для грешника на круге Гордыни. Бела покосилась на главный Грех этого круга. Нахохлившись, как большая возмущенная сова, Люцифер бесконечно обновлял страницу с диалогом в телефоне. После смерти Вокса связь нещадно сбоила. Все же, надо было отдать ему должное: вышки Вокстек в любых обстоятельствах предоставляли исключительно высококачественное соединение. — Пишешь Чарли? — аккуратно поинтересовалась Бела. Люцифер перевернул телефон и с неловкой, виноватой улыбкой запустил ладонь под свеженаколдованную шляпу. — Она сказала, что не хочет меня видеть, — он хохотнул. Хотел непринужденно, а вышло истерически. — Ее девушка... Вэгги же, да? Обещала убедить... Его прервал звук уведомления. Едва взглянув на экран, Люцифер вцепился в телефон двумя руками и жадно вчитался. Восторженное выражение постепенно сменялось непониманием, затем разочарованием. Он с печальным вздохом убрал телефон в карман. Бела тактично ждала. — Лилит. — Обронил тот. — Сказала, чтобы я не ходил к грешникам. Не позорился, — его плечи окончательно поникли. Уловив настроение хозяина, тонкая змейка свесилась с полей шляпы и пытливо заглянула ему в лицо, вытягивая длинный язык. Люцифер погладил ее продолговатую голову пальцем и легонько подтолкнул обратно на место. — Заверила, что сама все решит. А я могу дальше заниматься... творчеством. Бела бы поспорила, что Лилит подобрала именно такое определение утиной ферме Люцифера, которая, к слову, никому еще не помешала. Некоторые мысли крутились у нее со времен, когда Лилит и Люцифер только начали сближаться в Эдеме. Барбело бы скорее сиганула в Ад, чем признала, что ее первое творение, столь инакомыслящее и свободолюбивое, еще тогда вышло далеким от совершенства. Удивительно, как быстро Светлячок в нее влюбился. А, может, и нет, учитывая, что сам тайком подкидывал идеи для образа первой в истории женщины. — Лилит всегда много на себя берет, — продолжить ей не дал обреченный взгляд своего единственного лучшего друга. — Забудь. Давай просто... — Я не хочу вас потерять, — перебил Люцифер, глядя на замершую Барбело с невыразимой печалью. — Ни ее, ни тебя, ни Чарли. Знаю, что прошу невозможного, но мне бы хотелось, чтобы вы трое были рядом со мной, в безопасности, счастливые. Я готов даже смириться с оленем, если он тебе так сильно нравится! — Светлячок! Бела поднялась с кровати, чувствуя, как ее тянут вниз волочащиеся по земле крылья, и заключила этого сентиментального мечтателя в крепкие объятья. — Я бы тоже этого хотела, — прошептала она. — Даю слово: я всегда буду на твоей стороне. А для мира и покоя нам всем придется немного постараться. Поэтому, — Бела отстранилась и ободряюще хлопнула его по плечу, — надевай лучший костюм, и пойдем предотвращать междоусобные войны. Кстати, об Аласторе. — Она задумчиво пожевала губы, взвешивая собственные чувства. — Когда на носу конец света, на многое закрываешь глаза. Люцифер явно не ожидал подобного откровения. — К чему ты? — Сама не знаю. — Если это то, о чем я думаю, — он кровожадно потер руки, — только скажи, и эта неблагодарная красная морда вылетит отсюда со скоростью таракана, смытого из пожарного гидранта! Бела со смешком отмахнулась от него, хотя на самом деле ей было вовсе не до смеха.

***

— Рози, душа моя! — слова сорвались с губ прежде, чем Аластор их осознал. Грешница поднялась из-за сервированного столика и сделала неглубокий реверанс, изящно подцепив тонкими пальцами длинную юбку. — Аластор, мой ненаглядный! Как же я счастлива видеть тебя живым! Он искренне, хотя не без некоторого сопротивления, ответил на объятья, затем опустился напротив подруги. — Я как раз рассказывала одной из постоялиц – с бомбами и хвостом, – что если бы не ты и твое радио, мой квартал поредел бы на половину! Аластор улыбнулся шире, однако память не подкинула ни образа, ни имени. Рози хищно прищурилась. — Прости, дорогой, но не могу не заметить: ты выглядишь крайне неважно. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Аластор с деланным безразличием взмахнул руками: — Всего лишь вернулся из мертвых. Завтра буду заново рожденным! Повисла пауза, которую Рози заполнила глотком ароматного чая из фарфоровой чашечки. Где только их откопала Ниффти? Столовой редко пользовались за исключением тех моментов, когда Люцику взбредало в голову заняться готовкой. Аластор порой – разумеется, вслух – замечал, что подобным рвением он компенсирует острое желание быть нужным хоть кому-то. Метр-с-шляпкой бесился, швырялся тарелками, но мучить кухню не прекращал, а потом лично магией декорировал обеденную. Сейчас же светлый зал оставался таким, как в день, когда Аластор решил напомнить Беле о последних часах смертной жизни: те же шторы, деревянная мебель, скатерти, даже фортепиано. — Владыка Ада созвал совет оверлордов, ожидается его личное присутствие, — произнесла Рози, вернув Аластора на адскую землю. — Жаль, что ты не придешь. С другой стороны, зачем? Уверена, ты все узнаешь из первых уст. В воздухе заискрили помехи. — С чего ты решила, что я не приду? — Встреча вряд ли закончится мирно, — она подсыпала себе еще сахара и звонко разболтала его ложкой. — Полагаю, от Ви осталась только Вельвет, однако ей одной не удержать Вокстек. Маэстро давно присматривается к нише развлечений, а Зиззи... Ну, ты знаешь Зиззи! Всегда хочет откусить кусок пожирнее. Аластор закатил глаза. — Клянусь, очередное нелепое выссказывание с ее стороны, и в Аду станет на одного оверлорда меньше! Рози тонко улыбнулась. Невозможно было определить, насколько убедительно прозвучала его бравада. — Аластор, как долго мы знакомы? Он побарабанил пальцами по подбородку, делая вид, что погружен в исключительно сложные математические вычисления. — Дай-ка подумать... Около века, с момента моей смерти! — Именно, — Рози отставила чашку, обозначая окончание беседы. — Поэтому хочу напомнить: ты можешь мне довериться. Па-па-па-па! — она погрозила ему пальцем. — Прежде чем ты начнешь снова убеждать меня, что в Аду нет друзей, советую вспомнить, что наш союз всегда был выгоден нам обоим. Сейчас мир на пороге колоссальных перемен, и я бы по-прежнему хотела оставаться на твоей стороне. Аластор поднялся вслед за ней и моментально напоролся на своевольную ладонь, взлохматившую его без того растрепанную челку. — Какой же ты милашка! — умилилась Рози и послала ему воздушный поцелуй. — До встречи, дорогой! Он любезно проводил ее до выхода из столовой, затем, закрыв дверь, привалился к ней спиной и перевел дыхание. Иллюзия подернулась рябью, открывая истинный облик. Аластор с отвращением взглянул на свою порванную грязную рубашку, под которой виднелись пришедшие в негодность бинты. Рози не могла не почувствовать резкий запах крови. Аластор был фактически залит ею с головы до ног. Даже волосы пострадали. Рози предупреждала совершенно правильно: появляться на собрании было самоубийством, однако отсутствие Радио-демона могло стать сигналом для других о слабости Аластора, и тогда все, что с ним связано, оказалось бы под угрозой. В том числе отель. Последняя мысль заставила его буквально расхохотаться: он, Аластор, беспокоился об этом сборище наивных, доверчивых идиотов? Абсолютно безнадежно верящих в искупление! Он оставался здесь лишь по приказу Лилит, которая теперь может катиться на все стороны света разом! Как же он ненавидел ее за то, что она довела его до безумия, заставила своими руками принести в жертву единственную небезразличную ему женщину, а теперь собиралась превратить в расходный материал! В порыве гнева Аластор сорвал со столика скатерть вместе с чашками, чайником, блюдцами и прочей чепухой. Фарфор брызнул осколками, приборы зазвенели по мрамору, а печенье с хрустом раздробилось под его подошвой. Правда заключалась в том, что он мог сколько угодно орать о своем безразличии, избегать бесед, прятаться в тенях, грызться с Люцифером и обещать оторвать Беле все три пары крыльев. Однако он до сих пор находился здесь, в месте, где ему желали доброго утра, изредка развлекали придурковатыми выходками. В месте, где убитый и преданный им ангел с непостижимым упорством раз за разом возвращал его к жизни. Аластор сжал на груди пропитанные кровью бинты. То ли болела разошедшаяся рана, то ли чудом оставшаяся при нем душа.