Глава II — Малфой

Нарцисса Малфой спускалась по мраморной лестнице своего дома, грациозно придерживая подол платья. Были слышны лишь едва заметные шорохи плотной ткани и тихие шаги. Уже когда она собиралась повернуть в сторону библиотеки, чтобы провести несколько спокойных часов наедине с книгой, она уловила шёпот голосов за дверью кабинета своего мужа. Дурное предчувствие возникло в этой тишине и, недолго думая, миссис Малфой решила направиться именно туда. — У нас семейный совет? — Нарцисса выгнула бровь, оглядывая мужа и сына. Драко дёрнулся от неожиданности — так тихо вошла его мать. Может когда-нибудь, он привыкнет к тому, что она появляется в самый нужный момент, ведь сейчас он был просто счастлив её видеть. — Цисси, — старший Малфой растянул губы в улыбке, — что ты, мы просто беседуем с сыном. Верно, Драко? — он кинул на него взгляд, ожидая подтверждения. Но Драко молчал и молился Мерлину, что мама поймёт всё без слов. И она поняла, ей потребовалось только посмотреть в глаза сына. — Неужели? — хозяйка поместья прошла к дивану у правой стены и опустилась в него, закинув ногу на ногу, совсем не как леди. — Обычно мы беседуем не шёпотом за закрытыми дверьми. И смею напомнить, последний раз тайные сговоры в этом кабинете привели нас к печальным последс… — не успела она закончить, как Люциус её перебил. — Довольно, Цисси. Мы больше не упоминаем события, которые излишне… подпортили репутацию нашей семьи. — Ты так это называешь? — рассмеялась миссис Малфой, — «подпортили» — весьма ограниченное определение, не находишь? Люциус сжал губы в тонкую линию и ничего не ответил. Для Драко, перепалки между родителями под соусом лёгкой язвительности за последнее время стали нередкостью. Всему виной война — вторил внутренний голос. Но иногда, всплывали мысли о том, что возможно, хоть на какую-то долю вероятности, проблема только в главе семьи? Затем, мозг лихорадочно отбрасывал эти предположения, затапливая всё неиссякаемой любовью сына к отцу. Но всё же, наблюдать такую картину из года в год становилось невыносимо. Он скучал по тому времени, где мама и папа дарят друг другу тёплые улыбки, а не бросают колкий взгляд. Он думал, что что-то изменится, после того как они вернутся в фамильное поместье. Но вот, уже прошло два месяца, как они прибыли из Франции, а ситуация стала только хуже. На их род будто кто-то наложил проклятье и под крышей этого дома счастью никогда не бывать. Спустя пять дней после возвращения, его супруге вдруг стало плохо. Вначале, лёгкое недомогание списали на долгую дорогу и ранний срок беременности, но с каждым днём всё становилось хуже. Нарцисса злилась, говорила о том, что нужно было прибыть в мэнор, как только они узнали о положении юной Астории, ведь каждая минута отделяющая будущего наследника от рода, могла стать последней не только для ребёнка, но и его матери. Люциус оправдывался и списывал долгие сборы только на проблемы с Министерством — нужно было получить разрешение на въезд в страну, а отдел, занимающийся этим вопросом тянул время. Разрешение было получено на основании того, что наследники рода Малфой, обязаны вынашиваться и расти первые три года жизни только в Малфой-мэноре. В противном случае ребёнка ждала смерть. Всё это было прописано в семейном кодексе и заверено печатью Министерства Магии. А спорить с древней чистокровной магией никто не решился. Драко никогда не задумывался и не интересовался данным вопросом. Он знал, что придёт время и ему предстоит жениться, а затем его супруга обязана произвести на свет наследника. Так было с каждым Малфоем и он не исключение. «Долг и Обязательства» — должен звучать девиз семьи, а едва ли «Чистота всегда победит». Проигрывали они множество раз, но никогда не отказывались выполнять свои обязанности перед родом. Этим себя и успокаивал младший Малфой. Когда он узнал об этом пункте Кодекса, он был взбешён. Драко не понимал, какого чёрта, родители ему об этом не рассказали. Они лишь требовали наследника, не учитывая эту немаловажною часть и то, что они находились в другой стране. Тогда отец вспылил, ответив на это тем, что Драко и Астория не торопились исполнить свой долг и, в конце концов, сын мог сам изучить данный вопрос. — Малфои всегда защищают семью. И это один из способов, — последнее, что тогда услышал Драко, прежде чем отец поставил точку в их разговоре. Как же ошибался Люциус. Малфои причиняют боль. И сейчас они уничтожили любую надежду на продолжение своего чистокровного рода. Ведь плод, что ещё не успел развиться, умер на седьмой день после возвращения домой. В дом, который должен был его защитить. Какая жестокая ирония. Драко вернул своё внимание к разговору родителей, услышав голос матери. — Мне кто-то скажет, что здесь всё-таки происходит? — повторила свой вопрос Нарцисса. Она знала, что Люциус ищет способ снять проклятье «Одного наследника», а значит, разговор мужа с сыном именно об этом. Это нервировало, учитывая методы супруга в решении проблем. — Прости, мам, я пас, — ответил Драко, закатывая рукав рубашки. Он вытянул руку перед собой, осматривая её скептическим взглядом, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. На руке парня, опоясывая запястье, красовалось тоненькое кольцо. Свежие, светящиеся золотом линии вспыхнули, а затем исчезли, будто ничего и не было. Миссис Малфой подскочила с места, схватив сына за руку, она потянула её к столу, за которым сидел муж. Драко пришлось сдвинуться в кресле — с такой силой мать это сделала. — Непреложный обет?! — закричала Нарцисса, тряся руку, — Непреложный обет?! Во что ты вновь втянул нашего сына? Люциус, ты сошёл с ума? — с каждым вопросом она кричала громче, а глаза становились красными от непролитых слёз. — Мама… — Драко попытался высвободиться, — пожалуйста, успокойся. Все нормально. Мать не реагировала, продолжая сверлить супруга взглядом. Отец не смотрел на неё, Драко бы подумал, что отцу стыдно, если бы не знал его. — Он сделал то, что обязан. — жёстко и коротко, — Он сделает всё, что потребуется, чтобы продолжить наш род. Выполнит любую мою просьбу, — выполнит приказ, хотел исправить Драко, но лишь усмехнулся. — Ты сошёл с ума, — тихо ответила миссис Малфой, отпустила руку сына и рухнула на диван. Драко поправил рукав рубашки, скрывая красные следы от пальцев на коже. Малфой старший встал, прошёл к шкафу и достал бокал и бутылку Огденского. Налив себе немного, он выпил его залпом. — А что ты предлагаешь, Цисси? Забыть, сделать вид, что ничего не произошло? Игнорировать девчонку, которая не выходит из своей спальни несколько месяцев? От неё требовалось одно единственное и она не справилась! Мы ошиблись, когда выбирали партию для сына. Миссис Малфой ничего не говорила, уставившись в одну точку. Она будто вообще не слушала его. — Нам нужно продолжить род. Любыми способами, иначе имя Малфоев канет в омут памяти. Я думаю, что мы все заинтересованы в этом, верно? — Малфой старший налил себе ещё и вернулся за свой стол. — Заинтересованы? Ты подписал нашему единственному сыну смертный приговор, а я должна быть заинтересована? — спросила Нарцисса, — И как, на твой взгляд, он должен разрушить проклятье? — О, у него будет теперь достаточно времени подумать над этим. Если он не будет отвлекаться на нежелательные переписки с неподходящими… ведьмами. Верно, Драко? — зло спросил отец, глядя на сына, а затем, скомкал и кинул лист пергамента в руки жены. Миссис Малфой не понимая, к чему клонит супруг, расправила бумагу. На листе было несколько строк, она быстро пробежалась по ним глазами.

«Грейнджер, я знаю твою привычку игнорировать мои письма, но нам нужно встретиться.

Если ты не ответишь и на это письмо, я заявлюсь в Министерство и буду сидеть в твоём кабинете часами, пока ты со мной не поговоришь.»

Д.М.

Прочитав, миссис Малфой если и была удивлена, то постаралась это скрыть. Об этом говорила едва приподнятая бровь. Она посмотрела на сына, тот молчал и разглядывал свои пальцы, будто это сейчас было самым важным в его жизни. — Вторгаешься в личную переписку, Люциус? Драко резко вскинул голову, не ожидая именно такого вопроса. И был приятно удивлён. Возможно, скорая неминуемая смерть дала ему дополнительные очки на снисхождение в глазах матери? — Тебя только это волнует? — удивился отец. — Меня не волнует ни переписка, о, Великий Салазар, ни что либо другое, если моему ребёнку грозит опасность! — строго ответила Нарцисса и продолжила, — Ты знаешь правила. Одна беременность, один ребёнок, всегда только мальчик. Всегда. У нас нет выхода! — вновь ещё громче закричала Нарцисса. — У любого проклятья есть лазейка. И я её нашёл, как только я выясню, где находится эта ведьма, останется дело за Драко. А тебе не о чем переживать, — спокойно ответил Люциус. — Это невозможно! Девочка умерла и у них больше не было детей, ты и сам это знаешь! — Это неверная информация. Девочка жива и я выясню кто это. Разговор окончен, — жёстко поставил точку глава семьи. Драко наблюдал за родителями и единственное, что ему сейчас хотелось, это выяснить подробности этого проклятья. Но сначала, определённо нужно было выпить. — Если с Драко что-то случится, я лично тебя убью! — выплюнула мать, встала и направилась к выходу из кабинета. У дверей она остановилась и обратилась уже к сыну: — Зайди к Астории, дорогой. Она нуждается в поддержке. Драко кивнул. И мать покинула комнату, громко хлопнув дверью.

***

Был уже поздний вечер, когда Драко покинул кабинет отца. Он медленно поднимался по лестнице на второй этаж, направляясь в свою комнату. Проснувшись сегодня утром, он не ожидал, что окажется на волосок от смерти. С одной стороны, ему было страшно, ведь кому вообще хочется умирать? Наверное, его поймут только те, кто своими глазами видел смерть. Зрелище не из приятных. Тогда в Выручай-комнате, он думал, что погибнет, но даже тогда он надеялся на спасение, а сейчас… С другой стороны, ему было страшно от того, что ещё мог придумать отец, чтобы достигнуть своих целей. Тогда возможно, вариант умереть покажется не самым ужасным? Остановившись у входа в спальню, он уже собирался войти внутрь, но вспомнил о просьбе матери. Он обернулся и посмотрел на дверь напротив. Серая и мрачная, такая безжизненная, как и теперь хозяйка, что скрывается в этой комнате. Недолго думая, он толкнул дверь своей спальни и покинул коридор. Драко прошёл к небольшому кофейному столику, откупорил бутылку и наполнил себе стакан. Через окно в пол, что вело на балкон, задувал тёплый, летний ветерок, от чего лёгкий, белый тюль немного поднимался и вновь опускался. Лишь плотные, тяжёлые шторы серого цвета оставались неподвижными. Они, как и его отец, строго выполняли свою функцию, не отклоняясь ни на миллиметр от заданного плана. Иначе карниз сломается от тяжести их веса. Сдвинув портьеры в сторону, парень вышел на балкон и сел на мягкий диванчик, закинув ноги на перила. Жидкость в стакане красиво переливалась в лучах закатного солнца, отбрасывая золотистые блики на длинные тонкие пальцы. Было тепло и уютно, погода для этих мест стояла прекрасная. Драко вновь подумал об Астории. Она, скорее всего, не выходила на улицу с того самого момента. Возможно, ему стоило пригласить её на прогулку? Но последний раз, несколько недель назад, когда он был у неё, она не вымолвила ни слова. Она лежала в постели, уставившись на полог, а после перевернулась на другой бок, не желая слушать своего мужа. Драко видел как ей плохо, но ничем не мог помочь. Он понимал, что она страдает и ему было жаль. Он никогда её не любил, они не были близки и подобрать нужные слова, слова поддержки, для чужого тебе человека оказалось самым непосильным для Малфоя. Он пытался несколько раз, но каждый раз терпел поражение и испытывал огромный стыд. Стыд за то, что не чувствует того же, что и Астория. Драко не страдал и не оплакивал. Не бился в истерике из-за смерти своего нерождённого ребёнка. Ему было просто жаль, и жаль не ребёнка, а юную девушку, что его потеряла. Он смотрел на это так, будто он не имеет к этому отношения. Будто у какого-то незнакомого тебе человека случилось горе, а ты просто прохожий. Малфой не успел понять, не успел прочувствовать то, что у него будет ребенок. Он не желал становиться отцом, он просто знал, что должен. Говорят, что мать любит своё дитя с того самого момента, как узнает, что она беременна. Драко же не чувствовал ни-че-го. Просто факт того, что скоро на свет появится ещё один человек. И думая обо всем этом, он мечтал почувствовать хоть каплю боли от такой страшной потери, но не мог. Не мог выдавить из себя ни единой слезинки. И каждый раз чувствовал себя полным дерьмом, захлёбываясь виной и отвращением к самому себе. А смотреть на Асторию и видеть, как она страдает, значит возвращаться к этому снова и снова. Анализировать и копаться в себе, для Малфоя, это прямой путь в св. Мунго в отделении для душевнобольных. Поэтому Драко решил бежать от этого со скоростью «Молнии». Отложить все мысли о своём долге на завтра, показалось отличной идеей. Не думать ни о чём. Изнутри его согревал крепкий алкоголь, а снаружи остатки вечернего солнца и парень не заметил, как глаза его понемногу закрывались, погружаясь в неспокойный сон.

***

Драко открыл глаза, щурясь от света. Остатки сна развеялись вместе с образом Грейнджер. Шея и ноги затекли от неудобной позы: он проспал всю ночь на этом крошечном диванчике. Привстав, он заметил, что был накрыт пледом, значит, здесь была мать или домовик. Но никто его не потревожил. Очки снисхождения всё ещё работают — подумал парень. Разминая шею, он прошёл к каменным перилам и, перекинув ноги, уселся на них. — Акцио, сигареты, — хриплым ото сна голосом скомандовал Драко и из комнаты, в его руки опустился портсигар. Раннее утро в Уилтшире было прохладным, солнце только-только показалось из-за дальних полей, что простирались на сотни акров. Деревья покачивались от лёгкого ветра. Изумительный вид. Интересно, кому это всё достанется? — спросил внутренний голос, но остался без ответа. Подкурив сигарету своей палочкой, Драко сделал первую затяжку, наполняя лёгкие дымом. В голове прояснилось. Наблюдая за пейзажем, Драко вспомнил своё утро после выпускного и невольно улыбнулся. Несколько лет назад, на Астрономической башне, в Хогвартсе он также сидел и наблюдал за восходящим солнцем, ожидая своё счастливое будущее. Он был уверен, что у него все получится, что он будет делать то, что только пожелает его сердце. Ведь именно так, ему обещала самая умнейшая ведьма столетия. — Ты ошиблась, Грейнджер. — шёпотом сказал в пустоту парень, который два года назад был полон надежд и мечт, а теперь всё разбилось о суровую реальность. Мысли понесли его дальше, в прошлое, напоминая о том, что предшествовало тому прекрасному утру. В гостиную Общего факультета забежал первокурсник, он шумно дышал после вынужденного бега и искал взглядом блондина среди остальных учеников восьмого курса. Наконец, он обнаружил его в дальнем углу, Малфой сидел в кожаном кресле и читал книгу. Мальчик сделал несколько глубоких вдохов и решился подойти. — Мистер Малфой, — позвал мальчишка. Драко оторвался от книги и взглянул на него. — Чего тебе? — незаинтересованно спросил Малфой. — Вас вызывает директор. — Что нужно старухе? Скажи, что я готовлюсь к выпускному, — блондин вновь вернул своё внимание книге. Он совершенно не хотел слушать очередные бредни Макгонагалл. В этом году их было слишком много и она исчерпала его терпение. — Мистер Малфой, — ещё раз позвал его мальчишка. — Ну? — с раздражением спросил Драко, закатывая глаза. — Вас вызывает директор, — а потом наклонился ближе и шёпотом уточнил, — директор Дамблдор. Первокурсник робко стоял и смотрел, как Драко Малфой перестал дышать и вцепился в него взглядом. А Драко надеялся, что это чья-то злая шутка. — Ну… я передал. И я ну… пойду, — мальчик быстро выскочил обратно в коридоры замка. Драко напрягся. Что нужно бывшему директору? Парень всячески избегал даже смотреть в сторону его портрета, когда вынужден был находиться в кабинете Макгонагалл. Но каждый раз чувствовал взгляд Дамблдора на себе, после чего вся кожа покрывалась неприятными мурашками и хотелось, как можно быстрее покинуть это место. Видимо, напоследок чокнутый дед решил его окончательно добить. Но делать было нечего и с огромной неохотой слизеринец отправился в кабинет директрисы. Как только он вошёл, он наткнулся на строгий взгляд Макгонагалл. — Мистер Малфой, вы задержались. Не успев ничего ответить, раздался знакомый бархатный голос. — Минерва, ты не оставишь нас с Драко наедине? — Дамблдор приподнялся в своём нарисованном кресле, подвигаясь ближе к краю картины. — Конечно, Альбус, — ответила старуха, поджав губы и покинула кабинет. Малфой стоял у входа, засунув руки в карманы: он нервно сжимал кулаки, надеясь, что не видно как он нервничает. — Драко, прошу тебя, присаживайся. Может выпьешь чаю? Кажется, моя коллега прячет лимонные леденцы в третьем ящике… Драко прошёл и сел в кресло, игнорируя бред профессора. Распивать здесь чаи он точно не собирался. — Мне нужно готовиться к выпускному. Поэтому если можно, то я бы хотел знать, почему вы меня позвали, — выпалил слизеринец, не поднимая глаз к портрету. Он нашёл себе предмет на столе директрисы в виде опоры и планировал смотреть на вазочку с кошачьими ушками до конца их беседы. Абсолютная безвкусица — подумал парень. — Конечно-конечно. Ох, уж этот выпускной… помню, мой последний день в Хогвартсе в качестве ученика был сущим кошмаром, — начал старик, а Драко изо всех сил постарался не закатить глаза. Его последний день будет не лучше. — Кхм, да, — прокашлялся бывший директор, — не будем отвлекаться. Как твои родители? Слышал, что они сейчас не в Уилтшире. — Спасибо, хорошо. Да, как вы наверное знаете, Министерство обязало их покинуть дом и сейчас они находятся в нашем поместье во Франции. Я планирую отправиться туда завтра же, — безэмоционально ответил парень, продолжая сверлить взглядом кошачьи уши. — Замечательно. Я рад, что с ними всё в порядке, — искренне сказал бывший директор, — как твой последний год в школе? Удалось завести новых друзей? Да он издевается! Недалекий, чокнутый, старый болван, — подумал Драко, начиная злиться. — О, просто прекрасно! Я выполнил просьбу профессора Макгонагалл и думаю, что она вам об этом уже доложила, — ответил Драко, вспоминая разговор со старухой, где она попросила его попытаться наладить контакт с Грейнджер. Тогда, его это очень выбесило и он задал резонный вопрос: какого черта, он должен это делать и почему именно она? На что директриса начала перечислять незнакомые ему имена, а после уточнила, знает ли он, что все эти ученики маглорожденные? Конечно, Драко не знал их, он не видел списки Амбридж и по большому счету ему было абсолютно плевать на грязнокровок. Чего не скажешь о Грейнджер, которая всегда была перед его глазами, таскаясь за Поттером. Но всё же, он не до конца понимал, для чего это требуется. — Ох, вы о мисс Грейнджер. Это была моя идея, — воодушевлённо ответил Дамблдор, а Драко подумал о том, как он сразу не догадался? Кому ещё могла прийти такая идиотская мысль? Ведь Макгонагалл чаще отличалась своей адекватностью и справедливостью. — Именно о ней, — сквозь зубы, подтвердил Малфой. — Не спросишь, почему я попросил тебя сделать это? — о, это волновало Малфоя очень долго, пока он не увидел результат их «дружбы». Но всё же он захотел услышать версию профессора. — И почему же? — Как можно безразличней спросил слизеринец. — Кхм-кхм. Между вами есть история, — Драко фыркнул, — Да-да. Некое противостояние, гриффиндор и слизерин, маглорожденная и чистокровный. Вы всю свою жизнь соперничали и были по разные стороны… — Директор, будем откровенны. Мы ненавидели друг друга, — перебил Малфой. Его начал раздражать этот разговор. — Как скажешь, Драко, — с улыбкой ответил Дамблдор, — Но у вас всегда было одно общее — отчаянное желание защитить близких. Не это ли самое главное? Слизеринец ничего не ответил, лишь крепче сжал подлокотники кресла. Бывший директор продолжил: — А когда до меня дошли сведения, что именно ты помог мисс Грейнджер и её друзьям спастись из Малфой-мэнора, когда их взяли в плен, — парень дернулся. Он не хотел вспоминать этот день. В тот день он мог умереть. Его родители могли умереть. Он поступил отчаянно и глупо, когда решил кинуть вырубающее проклятье в свою тётю. Драко больше не мог выносить крики гриффиндорки, пока Беллатриса вырезала на её коже те буквы. Отец был в бешенстве, мать в шоке. Но она быстро сориентировалась и стёрла воспоминания своему мужу. Золотое трио сбежало, а Драко оставалось только ждать своей смерти. Отбросив жуткие воспоминания, парень вернулся к разговору. — …взяли в плен, я понял, что тебе не составит труда вновь проявить свою храбрость, — Я не мог просить об этом Гермиону. У неё было достаточно своих проблем… и уж прости, но я считаю тебе джентльменом, — усмехнулся профессор, — и ты отлично справился. Вы показали всем, что даже после таких страшных событий, можно найти в себе силы жить дальше без ненависти и злобы. Вы вновь защитили своих близких. Сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Имя этой спасительной силы — любовь. Именно любовь к родным и друзьям помогла вам преодолеть эти трудности. И я очень горжусь вами, — закончил бывший директор. — С-спасибо, — вырвалось у Драко, что даже он сам удивился этому. Ему было важно услышать эти слова. — Посмотри на меня, Драко, — мягко попросил старик. Собрав все свои силы слизеринец наконец поднял взгляд и встретился с очками-половинками. — Не смей винить себя в моей смерти. Твоей вины здесь столько же, сколько вины Гарри в смерти его родителей. Ты храбрый и сильный юноша. Только ты определяешь то, кем ты являешься. И я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты сохранил своё доброе сердце и не позволил ему погрязнуть во тьме, — строго проговорил Альбус Дамблдор. Драко кивнул и быстро смахнул слёзы, что так не вовремя решили пролиться. — А теперь ступай, повеселись на празднике и… а впрочем неважно… — не договорил старик, сел поудобнее в кресло и отвернулся. Драко со скрежетом отодвинул стул, чуть его не уронив, и поспешил спуститься вниз. В коридоре он встретил директрису. Макгонагалл улыбнулась ему и, похлопав его по плечу, удалилась в свой кабинет. — Мистер Малфой, — сказал домовик. — Блять, ты меня напугал! — Драко дёрнулся и чуть не свалился с перил. Сигарета давно была докурена, пока он блуждал в своих воспоминаниях. — Прошу прощения, сэр. Скиф пришёл сообщить вам, что ваша мать ожидает вас на завтрак. Что мне ей передать? — деловито спросил домовой эльф, ничуть не смутившись. — Я не буду завтракать, доставь мне чай в библиотеку, — Драко спрыгнул с перил и вошёл в комнату. Уже когда он направлялся в ванную, чтобы принять душ, услышал: — Скиф — ваш личный помощник, но в данное время я не могу. У меня запланированы личные дела с семи до восьми утра, мы с вами это обговаривали. Я передам вашу просьбу домовику миссис Малфой, — протараторил эльф и с громких хлопком аппарировал. — Грейнджер, ты добилась своего. Теперь эльфы такие же невыносимые, как ты, — рассмеялся Малфой и закрыл дверь ванной, приступая к утренним процедурам.

***

Проигнорировав дверь напротив своей комнаты, Драко спустился вниз, направляясь в библиотеку. Сегодня он был намерен узнать как можно больше информации о проклятье «Одного наследника», но с чего именно начать он не знал. Голова шла кругом от одной только мысли, что у него ничего не получится и он попрощается с жизнью в свои двадцать один. Открыв массивные двери библиотеки ему представилась прелестная картина: Нарцисса сидела в кресле, обложившись по меньшей мере сотней книг. Книги были на столике рядом, на полу и какие-то даже валялись у камина, видимо, мать сочла нужным их сжечь. Было неудивительно, что она не бросила его одного разбираться с этой проблемой. Но всё равно очень грело душу и предавало ему хоть какой-то уверенности. — Доброе утро, мама, — сказал Драко и прошёл вглубь, к самой дальней полке, именно там должен был находиться Кодекс их семьи. — Доброе утро, дорогой. Как спалось? Вчера я зашла к тебе перед сном, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Но была крайне расстроена, увидев в каком состоянии ты уснул, — ответила миссис Малфой, не отрываясь от потрепанной книги. Она перевернула страницу, потом ещё одну и ещё, а после эта книга полетела к остальной куче у камина. — Прости, я просто очень устал. Где отец? — спросил парень, пытаясь отыскать фамильную книгу, но безуспешно. Затем, психанул и решил воспользоваться палочкой, — акцио, Семейный Кодекс Малфоев. Книга с трудом выбралась из-под груды других у ног его матери, Малфой поймал её одной рукой. Видимо, мама очень зла, если позволила главному семейному документу валяться на полу, — подумал Драко. — Не знаю. Наверное, замышляет что-нибудь ещё, что сведёт меня в могилу раньше времени, — с раздражением ответила мать. Устроившись на кушетке у окна, Драко всё же решил задать вопрос, который задавал каждый раз в детстве после ссоры родителей. Как бы глупо это не было, ответ всегда его успокаивал. А вопрос — веселил мать. — Мам? — Мм? — Ты же всё равно его любишь? — с такой мальчишеской надеждой спросил парень, что Нарцисса аж фыркнула, а после громко рассмеялась. Если бы кто-то её сейчас видел, не подумал бы, что перед ним настоящая аристократка. — Люблю, — подтвердила мать, когда успокоилась. — Хорошо, — Драко расслабился. — Начни с древа семьи. А именно с ветки Алфорда Малфоя, — подсказала миссис Малфой, указывая на Кодекс в руке сына. — Спасибо. — Не против музыки? — спросила мать, направляя волшебное древко на граммофон, что стоял на столе в центре читального зала, — меня это успокаивает. Драко отрицательно покачал головой и комнату наполнили приятные звуки фортепиано. До этого момента, Драко никогда не слышал этой мелодии, но с самых первых нот, ему действительно понравилось. — Кто композитор? — решил спросить парень. — Моцарт, — ответила Нарцисса, перелистывая страницу. Она сидела к сыну спиной и не могла видеть его шоковой реакции. Малфой слышал о нём, кажется Блейз как-то рассказывал, когда покупал подарок для своей матери. — Магл? — удивился парень. — Не нужно так удивляться. Он очень талантлив, — ещё один фолиант отправился в топку, — К тому же, не тебя одного могут интересовать маглы… Повисла долгая пауза. — Ты… ты хочешь поговорить об этом? — слегка запинаясь спросил Драко, понимая, что мать имеет в виду его письмо Грейнджер. — Только, если ты желаешь. А ты желаешь? — лукаво уточнила миссис Малфой. Драко мог поклясться, что в данный момент она улыбалась. — Нет, — слишком быстрый ответ. — Хорошо, — сейчас женщина точно не скрывала своей улыбки. Драко резко захотелось пить, как удачно, что Скиф всё-таки позаботился о том, чтобы ему подали чай. Сделав несколько коротких глотков, он приступил к изучению Кодекса. Кодекс семьи представлял собой толстую книгу, в обложке из драконьей кожи. На ней виднелся герб дома Малфоев и серебряными нитями был выбит их девиз — «Чистота всегда победит». Кодекс передавался из поколения в поколение и содержал в себе всю информацию о роде: древо семьи занимало примерно первые тридцать страниц, это были имена и даты жизни, затем краткая биография каждого члена семьи, начиная с самого первого Малфоя. Также некий свод правил, которых должен придерживаться истинный чистокровный и в конце собрание всех заклинаний, которые были придуманы предками Драко и естественно, проклятья с которыми «посчастливилось» столкнуться древнему аристократическому роду. Какие-то из них были разрушены очень давно, а с одним из них ещё предстояло разобраться. Драко сделал небольшой надрез на пальце волшебной палочкой и провел по серебряным буквам, окрашивая их кровью. Как только она впиталась, страницы раскрылись. — Так, Алфорд Малфой… Алфорд, брат деда? — вслух задавал себе вопросы блондин и параллельно искал среди множества имён нужное. Хотелось ударить себя за то, что ранее не интересовался своей семьёй. Он знал, что из влиятельного чистокровного рода и, что они богаты и лучше остальных по праву. Ему был важен лишь отец и его одобрение, мать и он сам. На всё остальное юному Драко было плевать. А зря — добавил внутренний голос. Пролистывая страницы с именами предков, Драко наконец нашёл нужную. Ветка начиналась с его прадеда — Абсалона Малфоя, затем серебряные нити вели вниз, к двум знакомым именам: Абраксас и его брат Алфорд. Алфорд был рожден в 1927 году и был старше деда Драко на девять лет. Ветка деда насчитывала только его сына — Люциуса и, соответственно самого Драко. У Алфорда нити расходились по две разные стороны — у него было двое детей. Если у деда был брат, а у его брата ещё двое детей, значит, проблема с одним наследником появилась позже — отметил парень. Он двинулся дальше: дети Алфорда — Аарон и Аллан, были близнецами, учитывая их дату рождения. Но последний умер в два года. Драко быстро нашёл страницу с его краткой биографией и убедился, что Аллан умер от драконьей оспы, также как и его дед. Проклятье здесь ни при чём. Малфой открыл ящик стола, достал перо и пергамент, сделав для себя пометку: 1944-1946. Вернувшись обратно к древу, он начал рассматривать ветвь Аарона. Нить спустилась к одному имени — Джозеф. Видимо, Аарон решил нарушить традицию, называть своих сыновей на букву «А» — усмехнулся Драко. Джозеф Малфой родился в 1961 году и являлся племянником Люциусу, а Драко — троюродным братом. Жаль, что он умер в 1979, когда Драко ещё не родился. Ему стало интересно, какого это, иметь старшего брата? Пусть и не родного. — У нас есть портрет Джозефа? — поинтересовался он у матери. — К сожалению нет, дорогой. Его отец, Алфорд Малфой сжёг портрет, — ответила Нарцисса. Вдаваться в подробности Драко не стал. Он сможет прочитать о нём дальше. У Джозефа не было детей. Рядом с его именем было ещё одно. Это место для тех, кто не является Малфоем по крови, для жены. Но имя было полностью оплетено серебряной нитью и разобрать, что это за имя было невозможно. — Странно… рядом с отцом — мама, со мной — Астория, — наши супруги никак не скрыты, что за секрет с женой Джозефа? — вслух раздумывал Драко, делая пометки на листе. Если бы он обратил чуть больше внимания на свою супругу, то смог бы заметить, что пару стежков нити уже начали опутывать и её имя. Мысли путались, появилось желание вновь выкурить сигарету. А для этого придётся вернуться в свою спальню. Только парень собрался исполнить своё желание, двери библиотеки отворились и в них вошёл Люциус. Он сразу же остановил музыку, которую Драко даже перестал замечать — она не мешала чтению. Мама была права, это успокаивает. — Дорогая, сын, — Малфой старший кивнул и сел напротив жены. — Отец, — тоже короткий кивок. Миссис Малфой не отвлеклась от своих занятий, игнорируя мужа. Отец продолжил: — Драко, как ты помнишь, вы должны были дать интервью Скитер. — Конечно, — согласился парень. Ему чертовски всё равно на это интервью, хотел сказать Драко. — Скитер атаковала своими письмами мой кабинет. Слишком долго мы её игнорируем, могут пойти ненужные слухи, — Люциус размышлял, постукивая пальцами по колену, — И в связи с последними событиями, я решил, что вам с мисс Гринграсс, стоит дать разъяснения, — он выделил девичью фамилию Астории. Драко пока не понимал, к чему ведёт отец. — Разъяснения? — уточнил Малфой младший. — Да, о том, что вы разводитесь, — Миссис Малфой выронила книгу и наконец обратила внимание на мужа. Драко приподнял брови, — Ну, не стоит так на меня смотреть. — Малфои разводятся? — спросила Нарцисса и ухмыльнулась, — Жаль, что мне об этом не было известно раньше. — Цисси, сейчас не время для твоих капризов, — Люциус укоризненно на неё посмотрел, а та закатила глаза и вернулась к чтению. — Что я должен сказать? Я не думаю, что Астория сейчас в состоянии общаться с прессой… — Ну-ну, мой мальчик. Вы должны сообщить это вместе. Вы должны показать, что вы остаётесь в хороших отношениях, но ваши пути расходятся. Вы разлюбили друг друга, но вы являетесь прогрессивной, современной парой, которая не хочет продолжать строить семью без любви. Это всем понравится, особенно тем, кто против правил чистокровных в деле брачных отношений, — пояснил Люциус. — Почему развод? — всё же уточнил Драко, хотя если честно, то был безусловно этому рад. Он не хотел мучить ни её, ни себя, а со своей семьёй ей будет лучше. — Не глупи, Драко. Она больше не сможет родить, значит она бесполезна, — так легко слетели эти слова у Люциуса, что Драко даже вздрогнул, — И конечно, та ведьма, которая снимет проклятье, вряд ли обратит на тебя внимание, если ты будешь женат. — Ты уже узнал, кто она? Что мне нужно будет сделать? Убить её? Малфой старший сжал губы в тонкую линию. — Я работаю над её поисками. Ответы на остальные вопросы найдёшь в книге, которую ты держишь в руках, — отчеканил Люциус, встал с кресла и подошёл к жене, поцеловав её руку он покинул библиотеку. — Тебе предстоит намного больше, чем убийство. Тебе предстоит влюбить её в себя, — сказала мать. Драко сжал Кодекс покрепче. Блять, блять, блять! — именно это повторял блондин, пока поднимался в свою спальню.

***

Малфой сидел на своём излюбленном месте и курил уже вторую сигарету. Кодекс лежал рядом, раскрытый на странице с биографией Джозефа Малфоя. Он умер в конце сентября 1979 года. На тот момент, ему было всего восемнадцать лет. От этой информации Драко уже было не по себе, а когда он узнал, что кузен попрощался со своей жизнью по собственной воле, ему стало дурно. Что такого должно произойти, чтобы пожелать умереть в столь юном возрасте? — размышлял Драко. Он прочёл всё, что было написано: Джозеф был одарённым волшебником, уже в четыре года у него случился первый выброс стихийной магии, когда обычно это происходит примерно к шести годам. Он был любимцем семьи. Успешно окончил Слизерин и в семнадцать уже женился. Информации о жене было немного, лишь то, что она тоже чистокровна и также юна. Имени нигде не упоминалось. И для Драко это казалось странным, он просмотрел всё древо семьи, но нигде не обнаружил того же. Все жёны были на своём законном месте — слева от своих супругов. И о каждой из них была информация, лишь страницы загадочной девушки будто вырвали из этой книги. Парень также узнал, что кузен вёл личные дневники и уже отправил Скифа доставить их. Самому возвращаться в библиотеку уже не хотелось, куда приятней находиться там, где тебя никто не потревожит. Как только Драко об этом подумал, рядом материализовался домовик. — Дневники, что вы просили, сэр, — Скиф положил их на широкие перила балкона, — и должен сообщить, что к вам гость. Пригласить мистера Нотта в вашу спальню или спуститесь вниз? — Только его сейчас не хватало, — глубоко вздохнул Драко. Сейчас ему было не до визитов друзей. — Мне стоит его выпроводить? — эльф приподнял подбородок и вытянул свои губы, так он казался себе очень важным. Драко был в этом уверен и усмехнулся. — Нет, зови его сюда, — чем дольше он оттягивает встречу, тем больше будет вопросов. — Как прикажете, сэр. Уже через несколько минут, Теодор Нотт вошёл в его комнату. — Я здесь, — крикнул Драко, призывая друга выйти на балкон. — Малфой, какого хрена? — И тебе привет, — невозмутимо ответил блондин, подкуривая третью сигарету. — Я писал тебе, отправлял Патронус, приходил сюда, а меня просто игнорировали! — Нотт тоже запрыгнул на перила, усевшись спиной к улице. Он выхватил сигарету из рук друга и сделал смачную затяжку, сверля глазами профиль Драко. Малфой достал ещё одну и подкурил её. — Я был занят, — Драко пожал плечами. — Занят? Ты издеваешься? Ты возвращаешься в Уилтшир, ничего мне сказав, потом ты меня игнорируешь, а Астория не может ничего толком объяснить! — Нотт нервничал, каждое его слово сопровождалось очередной затяжкой, он говорил, не успевая выпустить из лёгких дым. Его кудрявые, тёмные волосы разметались по лбу, то ли от ветра, то ли от излишней эмоциональности. — Ты писал Астории? — Драко приподнял одну бровь и повернул голову к другу, их лица оказались очень близко. Странное и неприятное чувство поселилось в груди. Нет, не ревность. Он никогда не любил Асторию, чтобы ревновать её. Но то, что она предпочла поговорить с Тео, а не со своим мужем, хоть и в письме, оставляло неприятной осадок. — Естественно я ей писал! Ты же не отвечал мне, — Теодор слез с перил и начал ходить по балкону, сложив руки за спиной. Малфой сощурил глаза, следя за другом. Тон Нотта резко изменился и это немного настораживало. — Что она тебе сказала? — спросил блондин. — Сказала, что она немного приболела. Но, Салазар, прошло два месяца! Драко немного расслабился. Значит, Астория ничего не говорила о беременности и… о дальнейшем случившемся. Но то, что она общалась с Ноттом после трагедии, было противно. Ведь она даже не поговорила со своей сестрой Дафной. — Не слишком ли ты волнуешься о моей супруге? — ему нужно было срочно сменить тему их разговора. Теодор резко остановился и они какое-то время смотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова. — Мерлин, расслабься! — рассмеялся Малфой, — у тебя такое лицо, ты бы себя сейчас видел. — Да пошёл ты! Придурок, я вообще-то переживаю! — Не стоит, все нормально, — Драко отвернулся, устремив свой взгляд на пейзаж, — и я не думаю, что мы когда-либо общались на ежедневной основе. И я более чем уверен, что мы могли не общаться и не видеться месяцами пока я был во Франции. Поэтому твои переживания сейчас неуместны, — закончил блондин. — О, извини, но я склонен переживать за своих друзей, зная твоего папашу! — психанул Нотт и сразу же пожалел о своих словах. — Не смей ничего говорить о моём отце, Тео, — резко ответил Драко, сощурив глаза так, что остались одни щелки, — и не забывай, кем является твой папаша! — Воу-воу, успокойся, друг. Я думаю, мы оба перенервничали, — попытался сгладить ситуацию Теодор, подняв руки в примиряющем жесте. — Я думаю, тебе пора, — Малфой больше не смотрел на друга. — Да ладно тебе, Драко. Ты же не серьёзно? — ответ не поступил, — ты явно не в порядке, если обижаешься на такую невинную фразу… — вновь молчание, — ясно. Я пойду, навещу Асторию. — Скиф! — эльф сразу же появился, — Проводи мистера Нотта, ему пора домой, — приказал Малфой. — Конечно, сэр, — домовик кивнул. — Пиздец. Когда-нибудь ты точно останешься без друзей, Драко. Блейз и Пэнси уже покинули тебя, а ты продолжай и дальше отталкивать от себя всех, кто тебя любит. Всего доброго, — Нотт отсалютовал ему двумя пальцами и покинул территорию поместья. Драко вернулся в комнату, предварительно забрав с собой дневники Джозефа и Кодекс. Рухнув на постель, он задумался о словах друга. Он действительно оттолкнул от себя Блейза и Пэнси. Существенной причины не было. Но когда он приехал к родителям, отношения которых оставляли желать лучшего, он постепенно замкнулся в себе. Уже через неделю, после его возвращения, они начали говорить о свадьбе. Ещё через неделю прибыли Гринграссы. Все они безудержно говорили о том, как здорово будет наконец объединить их семьи. Лишь Драко и Астория находились в каком-то давящем вакууме, где остались только они вдвоём со своими обязательствами перед семьёй. Но позже, невеста быстро втянулась в свадебную суету. Была мила со всеми, подбирая цветы, платья и украшения, составляя меню. Даже костюм Драко был её выбором. Она оставила его одного, наблюдать за этим чистокровным цирком. Именно в тот момент, когда она касалась его руки за ужином и хихикала на каждую реплику родителей, он понял, что они никогда не смогут быть близки. Всё это было совершенно неискренне. Её прикосновения были холодными и посылали неприятный табун мурашек, что хотелось резко отдернуть руку. Но он смиренно ждал окончания застолья, чтобы пойти в свою комнату и смыть её с себя горячей водой. Каждый раз, когда он ловил себя на мысли, что его жизнь будет всегда такой фальшивой, он впадал в такое отчаянье, что болело в груди. После он смеялся над собой, считая слабым. Слабым за то, что хотел испытать настоящее, взаимное чувство. Ведь молодость дана именно для этого. Верно? Потом он сорвался. Так он себе объяснил свое первое письмо Грейнджер. Будто он закрыл своеобразный гештальт, попрощавшись с ней. Всего несколько слов, но ему стало легче:

«Грейнджер, ты — трусиха и наглая обманщица. Сбегать некрасиво, а всё, что ты говорила о будущем полная чушь.»

Д.М.

Это было глупо. Малфой и сам не понимал, почему вдруг у него появилась эта необъяснимая тяга к ней. Их ночь на Астрономической башне он списал на любопытство и алкоголь. Красивая девушка, ночь, затуманенный рассудок и он уже давно понял, что не покроется волдырями и не умрет в муках, если будет находиться в её обществе. Поэтому поцеловать её, было самым простым решением. Он же не идиот, чтобы упускать такую возможность? Обычный поцелуй, коих у него было сотни и вообще, на её месте могла быть любая другая привлекательная ведьма. Да, врать самому себе было самым лучшим талантом Драко. Когда она не ответила, он был зол и разбил стеклянный стол в своей комнате. И убеждать себя, что тот поцелуй был самым обычным, а ведьма вовсе не такая красивая, стало труднее. Тем временем дата свадьбы приближалась. И когда его спросили о том, кого он хочет пригласить на праздник, ему хотелось ответить, что Волдеморт бы точно подошёл в качестве гостя. При условии, если бы он убил Драко у алтаря. Тогда бы ему не пришлось разыгрывать сценку «Посмотрите, я не просрал свою жизнь». Но он ответил, что ему всё равно, лишь бы любимая была рядом. Родители аплодировали, Астория пустила слезу, а Драко дал себе звание самого гениального актёра. Так и получилось, что Забини и Паркинсон остались за бортом его новой, «счастливой» жизни. Конечно, он бы хотел видеть своего лучшего друга в качестве шафера и Пэнс, кидающей рис, которая со стопроцентной вероятностью напилась бы ещё до начала церемонии, ведь: «Мы же договорились, что я выйду замуж первая, придурок!». Он бы хотел, чтобы они были рядом в такой важный день. Если бы только всё это не было насквозь пропитано неестественностью и несбывшимися мечтами. Как оказался в списке приглашённых Нотт, Драко не задумывался. Возможно, Астория решила показать своему несостоявшемуся парню, что отхватила себе мужа лучше и богаче. Чисто по-девичьи, в силу своей молодости. По крайней мере, таким было предположение блондина. В день свадьбы, Драко написал ещё одно письмо. Он стоял в своей спальне, одетый в бежевый смокинг и разглядывал себя в зеркало. Было душно, он дёргал свой галстук в разные стороны, пытаясь дать себе больше воздуха. В отражение зеркала попал письменный стол и Малфою потребовалась секунда, чтобы сесть и схватить в руку перо. И опять же, он не понимал почему это делает. Он же попрощался, она же не ответила на предыдущее, они же никто друг другу. С чего вдруг такое дикое, непреодолимое желание сообщить идиотскую новость, что он женится? Нет, серьёзно, в его письме была всего одна строчка:

«Сегодня я женюсь.»

Д.М.

Что на языке Драко означало: «Спаси меня.» Грейнджер не ответила, но она и не должна была. И вечером, после того как клятвы были произнесены и кольца надеты, Драко трахал свою жену и представлял медовые глаза и копну буйных волос. Чёртов, больной кретин. После этой ночи, он не притрагивался к Астории несколько долгих месяцев, предпочитая скрываться в своей комнате и передёргивать на недоступную и чужую Грейнджер. Естественно, пока голос отца не протрубил «Долг зовёт!». Он изо всех сил старался, но ничего не получалось. Ему была противна она и он сам. Само занятие любовью, превратилось в отвратительное, гадкое и неправдивое действие. Когда стало известно, что Астория ждёт ребёнка, Малфой отправился в местный бар и переспал сразу с двумя француженками. И делал он это на постоянной основе, до того момента, пока образ храброй гриффиндорки не вылетел из его головы. Жизнь удалась, — подумал Драко, возвращаясь в реальность. Как жаль, что все его труды были напрасны, стоило ему её увидеть два месяца назад в Министерстве. Особенно реакция девушки, когда она увидела Люциуса и подвинулась ближе к нему. Будто он мог её уберечь в случае чего. Драко тогда почувствовал себя чёртовым Поттером и впервые это было приятно. Тихий голос, когда она спросила: «Ты вернулся?» словно этого она только и ждала, разрывал его душу несколько ночей после. И только поэтому, третье письмо не заставило себя долго ждать. Как иронично, что и на него Драко не получит ответ. Но здесь нет её вины. Он был застигнут отцом на месте преступления, когда уже собирался привязать письмо к лапке совы. Полное фиаско. Но где-то в груди, теплилась надежда, что в этот раз, она бы точно не проигнорировала его. И это причиняло нестерпимую боль. Драко подумал, что было бы неплохо, помириться с Пэнси. Они работают вместе, а значит, у него будет оправдание, чтобы зайти к ним в гости. И ему было плевать на то, как это выглядит. Та Паркинсон, которая была всегда на его стороне, поняла бы его. Ну и в конце концов, он же слизеринец, а этого никак не отнять. Планы строились в голове, пока он не заметил в своих руках дневники своего родственника. Всё это бессмысленно. Какой же болван.

***

». мне нравится одна девочка, жаль, что она на гриффиндоре…» »… она меня жутко раздражает, её рыжие волосы меня преследуют …» »… сегодня она посмотрела на меня и улыбнулась. Я отвернулся…» »… отец говорит, что Малфои берут то, что им нравится. Я могу позволить себе всё…» »… она чистокровная, я безумно этому рад. Не знаю, что бы я делал, будь это не так. Она будет моей…» »… Мерлин, её отец самый невыносимый человек, которого я когда-либо знал. Он против нашей свадьбы, но мне плевать…» Драко листал бесконечные страницы дневника и почти все они были посвящены одной девушке. Начиная с самого первого курса Хогвартса. Похоже Джозеф был одержим ей. »… мы женаты уже два месяца. Она до сих пор отвергает меня. Но я так сильно люблю её… моей любви хватит на нас двоих…» »… Крессида беременна, у меня будет наследник! О, Мерлин, я так счастлив…» Малфой остановился и ещё раз перечитал страницу, Джозеф впервые назвал её по имени. Крессида — довольно необычное имя, отметил Драко. Далее шло описание их отношений. В основном, кузен писал о том, что они не ладят. Его жена несколько раз сбегала из дома. Они часто ругались по причине того, что Малфои поддерживали Волдеморта в Первую Магической войну. Как удивительно — подумал блондин и усмехнулся, продолжая читать. »… у меня родился ребёнок и это девочка! Малфою нужен наследник, а не его подобие… она совсем на меня не похожа, но что удивительно, она не похожа и на мою Крессиду…» »… у Малфоев всегда рождается первым мальчик… отец говорит, что Пруэтты испортили нашу кровь… он зол…» Пруэтты? Крессида Пруэтт жена Джозефа Малфоя? Но почему её имя скрыли в Кодексе? — с каждой, новой страницей вопросов у Драко появлялось ещё больше. Он пытался вспомнить, кого из Пруэттов он знает, но в голову ничего не приходило. »…чёртова предательница крови…она спуталась с маглом…она грязная…грязь…убью…грязь… Айлин жалкое отродье, я сделаю ей подарок, убив её… её грязная дочь…» »… я убил жалкого магла. Моя рука не дрогнула, пока я смотрел на то, как закатываются его глаза… доставляло удовольствие… он больше не посмотрит на мою Крессиду, он никогда к ней не прикоснется…» »… сегодня я нашёл её. Крессида была одна, она не сказала, где её отродье… она не говорила…грязная шлюха…она не сказала, где Айлин…она умоляла меня, но я не смог ей этого простить…отец не потерпит… я ударил её…» »… моя Крессида… моя милая, Крессида. Она мертва… я убил её…» Драко вздрогнул и закрыл дневник. Это была последняя запись его кузена. Он убил свою жену, вот почему её имени нигде нет. Он убил свою жену, её любовника, а после убил себя. И он хотел убить ребёнка. Малфой встал с постели и вышел на балкон. Ему срочно нужен был свежий воздух. — Бляяя, — выдохнул Драко, вцепившись в перила. Голова заболела, к горлу накатывала тошнота. Теперь ему совсем не хотелось узнавать, какого это иметь старшего брата. И теперь понятно, почему его отец сжёг портрет своего сына. Драко была противна сама мысль, что они являются родственниками. Нужно было успокоиться. Драко выкурил две сигареты подряд, прежде, чем попытаться упорядочить всю информацию, которую он сейчас узнал: Первое: Джозеф Малфой — больной ублюдок. Второе: его жена, Крессида Пруэтт была выдана замуж насильно. По записям было понятно, она никогда его не любила. Третье: у неё родился ребёнок, девочка по имени Айлин. Ребёнок от магла. Четвёртое: Крессида знала, что Джозеф её найдёт и поэтому спрятала малышку. Пятое: Джозеф и Крессида мертвы, но Айлин жива. Быстро вернувшись в спальню, Драко лихорадочно пролистывал страницы, пытаясь найти ту, на которой описано проклятье. Водя пальцем по шершавой бумаге и бегло читая строки, Драко наконец остановился на нужном: Проклятье Одного Наследника.

«Забрав чужую дочь единожды — ты не получишь ни одной. Умрёт твой сын — исчезнет род и твой. Пусть будет путь твой длинным, но пуст и одинок. Ваш род не приумножится, как не умножился и мой. Проклятье вечной тенью нависнет над тобой, пока дочь Пруэттов тебя не наградит собой.»

— Игнатиус Пруэтт –

Октябрь, 1979 год

— Нет, нет, нет, нет… только не это, пожалуйста, пусть это будет не так, — вслух начал Драко. Паника охватила всё тело, когда пазл в голове сложился. Айлин и есть та ведьма, которая должна снять проклятье, — И я должен… она должна полюбить меня? Что за извращенный бред? Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Малфой с силой швырнул Кодекс в стену и схватился за голову. Оттягивая светлые пряди, он думал только о том, что отец не оставил ему выбора. Ему придётся влюбить в себя девушку, мать которой погибла от рук его брата. Если он не сделает это, он умрёт. Как ему выбирать? Почему он вновь должен расплачиваться за чужие ошибки? Как отец выяснит, кто такая Айлин? Где она может находиться? Она почти его ровесница, она училась в Хогвартсе? Где её спрятала мать? Что мне делать? — вопросы всё сыпались и сыпались, не оставляя ни капли надежды на спасение. Драко уже знал, он знал, что не сможет этого сделать. Девочка осталась одна, её родителей жестоко убили. И он не будет тем Малфоем, который вновь разрушит её жизнь. У него нет на это права. Его семья достаточно причинила зла. Он больше не хочет в этом участвовать.

***

Прошло несколько дней, после того, как Драко узнал немного больше о своей семье. Он уже смирился со своей участью. Непреложный обет нельзя нарушить, а значит, ему не остаётся ничего, кроме, как ждать своей смерти. Он вновь попытался поговорить с Асторией и сообщил ей, что им необходимо дать короткое интервью. Новость о разводе слегка приободрила её и Малфой подумал, что возможно, её жизнь ещё сможет наладиться. Скитер должна прибыть в мэнор сегодня к обеду, а пока блондин слонялся по поместью. Он осматривал многочисленные комнаты и коридоры, притрагивался к излишне вычурным картинам и пытался вспомнить хоть один день, когда он был здесь счастлив. И такие дни были. Но все они остались в воспоминаниях пятилетнего Драко. Он помнил тёплые руки матери, которые гладили его волосы, когда она читала ему перед сном. Как отец впервые посадил его на метлу и у маленького Драко сразу всё получилось. В тот момент Люциус был горд за сына, он сказал: «Ты — Малфой, ты превосходен во всём», и потрепав его по голове, поцеловал в макушку. Как был дорог этот момент для мальчика, который всё своё время посвящал тому, чтобы завоевать частичку внимания своего родителя. Кажется, после, отец ни разу не проявил подобное. Драко закупорил это воспоминание в своём сердце. И притронувшись рукой к груди, улыбнулся. Это останется там навсегда.

***

Рита Скитер сидела на одном из диванов в гостиной, закинув ногу на ногу. На ней были ядовито-зелёные туфли и, каждый раз, когда она покачивала ногой, в глазах Драко рябило. Астория наложила на себя чары гламура и натянула улыбку, но по глазам и сжатым в замок рукам, было ясно — она нервничает и нескончаемо несчастна. В силах парня было быстрее закончить разговор с журналисткой. — Мои милые детки! Вы заставили меня слишком долго ждать, — Скитер улыбнулась ярко-красными губами, наклонив голову. Она смотрела исподлобья и хлопала ресницами — отвратительно, подумал Драко. — Я думаю, мы искупим свою вину отменной новостью. Вы же так любите эксклюзивы, — блондин улыбнулся и подмигнул ведьме, та стрельнула в него глазами, — Я скучал по вам, Рита, — наглая ложь легко слетела с языка. Бить врага его же оружием — самый беспроигрышный вариант. Малфой помнил, как престарелая блондинка клеилась к нему на его свадьбе, когда освещала эту грандиозную новость. Журналистка совершенно беззастенчиво рассмеялась. Прытко-Пишущее перо, зависшее сбоку от лица Риты, сделало несколько записей. — Приятно слышать эти слова от такого привлекательного юноши, — она облизнула губы, парень поборол желание скривиться, — Милая Астория, вы не ревнуете своего мужа? Или ваша самооценка так высока, что вы и не замечаете, какой у вас красивый, сильный, мужественный и сексуальный супруг? — сверкнув зубами, спросила Скитер. — Что вы, мисс Скитер… — Астория не успела ответить, как её перебили. — Я вижу вы стараетесь соответствовать, но пожалуй, вам это удаётся с трудом. Понимаю, тяжело держать себя в форме, когда вокруг мистера Малфоя так много привлекательных и молоденьких ведьм. Вы слишком бледны, возможно вы приболели или может на вас сказывается другое… интересное положение? — журналистка наконец-то заткнулась. Какая же сука, — Драко хотелось вышвырнуть её из дома. Он заметил, как после слов этой стервы, Астория впилась пальцами себе в колени. Нужно было поставить Скитер на место. — Уважаемая Рита, позвольте я отвечу на ваш вопрос за Асторию, — блондинка метнула свой взгляд на Малфоя, — Моя супруга не может меня ревновать, ведь она меня не любит. Скитер ахнула, оставив рот открытым в форме буквы «О», пока Драко продолжал. — На самом деле, мы оба не испытываем подобного чувства. Мы пригласили вас сюда, для того, чтобы сообщить новость о том, что мы решили развестись. Мы больше не испытываем любви друг к другу, как мужчина и женщина. И в наших силах, оставить всё позади и сохранить тёплые, дружеские чувства. Прытко-Пишущее перо не останавливалось, бешено записывая каждое слово. — Но в ваших семьях не предусмотрены разводы, что думают об этом ваши родители? Можем ли мы сказать, что вы, на данный момент, самый завидный холостяк Магической Англии? Что будет делать мисс Астория после расторжения брака? — Скитер вываливала вопросы один за другим, не желая останавливаться. — Я думаю, этого достаточно. Всего доброго, мисс Скитер, — Драко встал, потянув за собой Асторию, подталкивая её первую к выходу из гостиной. Её трясло, но она послушно шла, держа его за руку. Когда супруга скрылась за дверью, блондин остановился и напоследок сказал несносной журналистке: — С нашей последней встречи у тебя появилось слишком много морщин, Рита. Я отчётливо вижу их даже с этого расстояния. Возможно, возьмёшь пару советов у моей матери? — Драко сверкнул ослепительной улыбкой и постукивая пальцами по косяку дверного проёма, скрылся в коридоре. — Хам! — отдалённо услышал Малфой.

***

На следующий день, в Ежедневном Пророке вышла статья с громким заголовком:

НАРУШЕНИЕ ЧИСТОКРОВНЫХ ТРАДИЦИЙ! ДРАКО МАЛФОЙ И АСТОРИЯ ГРИНГРАСС ОБЪЯВИЛИ О РАЗВОДЕ!

Читать, конечно же, Драко не стал. Он примерно представлял, что могла написать Скитер. Но он был удивлён, когда отец вызвал его в кабинет, чтобы обсудить газету. Так его проинформировал эльф. Поэтому парень сидел в кабинете уже около двадцати минут в ожидании главы семейства. Что мог ему сказать Люциус? Скорее всего, отчитать за то, что он не дал слова Астории, а это было одной из целей интервью: показать, что их решение развестись обоюдное. И также отругать за грубость, которую проявил Драко в отношении Скитер. Но младшему Малфою было абсолютно всё равно на это. Он просто не мог смотреть на Асторию и её состояние, после того дерьма, что вылила на неё журналистка. Меньшее, что он мог сделать для своей бывшей жены, это отгородить её от наглых и бесчувственных комментариев совершенно непрофессиональной особы. Вчера вечером Гринграсс покинула поместье навсегда. Напоследок, когда она стояла у ворот Малфой-мэнора, она подошла к Драко и крепко его обняла. Наверное, это объятье было единственным настоящим в их отношениях за эти два года. Они простояли так около минуты, а после Астория перешагнула порог и аппарировала вместе со своей сестрой, оставив на светлой рубашке Драко мокрое пятно. Он тоже плакал. Неужели это именно то? У него получилось! Он наконец осознал, какая страшная потеря случилась в его жизни. Он стоял и смотрел на кованные прутья ворот, а из глаз лились крупные слёзы. Драко Малфой оплакивал свое нерождённое дитя. Он нормальный. Он живой. Живой и настоящий. Сегодня ему осталось сообщить отцу, что он не планирует разрушать проклятье. Он будет сильным и непреклонным в своём решении и Люциусу придётся это принять. После он попрощается с матерью и… Драко услышал звук открывающейся двери. — Ты уже здесь, — хмыкнул Малфой старший, входя в кабинет. Он кинул на стол рядом с Драко свежий Пророк, а сам уселся в свое кожаное кресло. — Мне неинтересно это читать. В любом случае, я сказал то, что сказал, — произнес Драко, скептически взглянув на газету. — О, я и не прошу, — ответил Люциус, смотря на сына и постукивая фамильным перстнем о лакированную столешницу. Он о чём-то размышлял. Драко напрягся. — Тогда что же? Зачем ты меня позвал? Если ты хочешь спросить о моих успехах с пр… — Сегодня я говорил с портретом отца, — перебил его старший Малфой. Парень замолчал, ожидая чуть больше информации, — Он весьма… прояснил ситуацию с проклятьем. Формулировка Игнатиуса была слишком размыта. Эта напыщенная фраза –"пока дочь Пруэттов тебя не наградит собой», — Люциус скривил губы в отвращении, — слишком высокопарно, не считаешь? — отец вовсе не интересовался мнением Драко, он просто ждал, когда сын проявит заинтересованность в их разговоре. — И-и? — протянул юноша. Глава семьи закатил глаза и продолжил: — Как ты уже понял, я надеюсь, для того, чтобы снять проклятье, в наш дом должна войти одна из дочерей Игнатиуса и Лукреции Пруэтт, в нашем случае это их внучка, раз Крессида мертва. — Кто такая Лукреция? Мать Крессиды? — спросил блондин. Ему и в голову не пришло узнавать дальнейшие подробности их рода. Было достаточно того, что он уже знал. Отец наградил его высокомерным взглядом, но всё же ответил. — Да, она её мать. Лукреция Пруэтт, в девичестве Блэк, — брови Драко взлетели вверх, когда он услышал девичью фамилию своей матери. Но зато теперь было понятно, откуда взялось имя — Крессида, — да, не удивляйся, продолжил отец. — Мы с Крессидой родственники? — уточнил Драко. — Мерлин, Драко, не будь глупцом. У тебя с ней столько же общей крови, сколько у твоего домовика и Тёмного лорда, — с раздражением ответил Люциус. Да, попробывал бы это сказать отец ещё несколько лет назад, усмехнулся Драко. — Лукреция вышла замуж за Игнатиуса и, тем самым, связала Блэков с Пруэттами. О чем думал её отец, когда соглашался на такую помолвку — ума не приложу. Но, что есть, то есть, не будем отвлекаться. В 1961 году у них родилась дочь — Крессида. А у Малфоев, в этом же году — Джозеф. В 1972 они поступили в Хогвартс на один курс и пусть будет проклят тот день, когда мой племянничек обратил на неё внимание. В то время я не предавал этому большое значение, у меня были другие дела. Да и общались мы с ним редко, в силу его возраста. Поэтому дальнейшие события происходили без моего участия. — Всё это я уже прочитал в дневнике Джозефа. К чему ты ведёшь отец? — не выдержал Драко. Ему не хотелось вновь прокручивать в голове мысли о кузене-убийце. — Не стоит торопиться, Драко, — терпимо, но с раздражением ответил Малфой старший. Парень вздохнул. — Пруэтт не отвечала взаимностью Джозефу. У неё было и без него достаточно мужского внимания. Она была яркой ведьмой. Очень красива и умна. На что и повёлся твой кузен. После выпускного, они сразу поженились. Не знаю как или чем он её соблазнил, но факт остаётся фактом — Малфои всегда получают то, чего хотят, — на лице Люциуса появилась ухмылка, — Ладно, опустим то, какие у них были отношения после, но всё пришло к тому, что Крессида часто сбегала из дома. И видимо, именно в эти моменты она познакомилась с этим отвратительным маглом, от которого и залетела. — Дальше я знаю, — быстро сказал Драко, — Мы уже приблизимся к тому, что поведал тебе мой дед? — Конечно. Перед смертью, Крессида передала дочь своей двоюродной сестре — Молли Уизли, — отец закатил глаза, Драко удивился новой информации, —чтобы та её спрятала. Уизли не придумала ничего лучше, как отправить её в магловский приют. После о девочке ничего не было известно. Её искал Игнатиус и Аарон, последний, конечно же для того, чтобы смыть с себя этот позор, но тщетно. Возможно, её сразу удочерили, ей было всего десять дней отроду. А таких маленьких детей маглы разбирают, как тыквенные пирожки. В общем, безродная Айлин исчезла, но Крессида, перед тем, как отдать девочку Уизли, оставила ей одну вещь, которая её и скрывала все это время. К такому выводу, я уже пришёл сам. — И что это? — спросил блондин, боясь предположить. — Это камень. Не важно, в чём будет находиться этот камень, это может быть кольцо, браслет или кулон. Но камень обязательно должен соответствовать твоему имени. Твоя мать делала тебе подобный оберег, когда хотела защитить. Это магия Блэков. И видимо, Лукреция передала это знание Крессиде. Камень заключают в любое фамильное украшение гоблинской работы и надевают на ребёнка. В случае с Айлин, это Гелиодор — драгоценный камень, золотисто-жёлтого оттенка. Достаточно красив, сразу привлекает к себе внимание, но не на мой вкус, — Люциус дал свою оценку, покачав головой. — Отец, пожалуйста, мы будем сейчас обсуждать украшения? — взмолился Драко. Его голова уже трещала от такого количества информации и с каждым словом отца становилось тревожно. — Так вот, можешь себе представить моё удивление, когда я вспомнил, что уже видел этот камень в фамильном ожерелье Блэков на одной ведьме? Сначала я подумал, что мне показалось, пока не нашёл колдографию Крессиды, вложенную в одном из дневников Джозефа. Именно в этом украшении она была, разница лишь в самом камне. — Ты…ты знаешь, кто она? — с волнением спросил Драко. — Я нашёл Айлин, — победоносно улыбнулся Люциус и подвинул раскрытый Ежедневный Пророк сыну. На пятой странице, снизу в самом углу, была напечатана небольшая сводка о работе отделов Министерства. И с колдографии, что прилагалась к данной статье, на Драко смотрела девушка с медовыми глазами.