Глава III — Секрет

Прошло несколько недель, с момента скандала на заднем дворе Уизли, и всё вернулось на свои места. Рон извинился перед бывшей девушкой, прислав в подарок книгу и короткое письмо: «Я люблю тебя. Прости.» К сожалению, своего брата он такой чести не удостоил. И кажется, Джордж не сильно переживал по этому поводу. Грейнджер ещё злилась на младшего Уизли, но предпочла не лезть в отношения братьев. Обеденное время в среду она всегда проводила во «Всевозможных волшебных вредилках» и сегодняшний день не стал исключением. Хозяин магазина сидел за кассой, откинувшись в кресле и закинув свои длинные ноги на прилавок. Он о чём-то размышлял, глядя в окно. — Ты нравишься Пэнси, — вдруг сказала Гермиона, откусывая очередной кусок пончика и запивая его кофе. Джордж, что тоже доедал свой обед, поперхнулся, от чего изо рта вылетели крошки и приземлились на прилавок, на котором весело болтая ногами, сидела Гермиона. Пока друг пытался откашляться, постукивая себя кулаком по груди, девушка смотрела на него сверху вниз и посмеивалась. — О, Боже! Это что, румянец? Джордж Уизли покраснел? — преувеличенно громко воскликнула Грейнджер, продолжая смеяться. — Гермиона, я тебя конечно люблю, но если ты сейчас же не замолчишь, я скормлю тебе все блевательные батончики, которые здесь найду. Даже те, что у меня забронированы для Невилла, — немного строго, но всё же со смешинкой в глазах, ответил Джордж. — Зачем Невиллу батончики? Ты что, заставил его продавать их в школе? Он же преподаватель! — позабыв о смехе, спросила девушка. — Ох, знакомый тон Директрисы. Боюсь-боюсь, — Джордж встал с кресла и собрал бумажные упаковки от выпечки, а затем щёлкнул по носу подругу, которая недоверчиво хмурилась, — расслабься, у нас с ним договор, — улыбнулся парень. Грейнджер решила, что позже разузнает у Долгопупса подробности их сделки, а сейчас, была намерена вернуться к разговору о брюнетке. — Ты что-нибудь скажешь? — М-м, о чём ты? — невинно переспросил рыжеволосый, делая вид, что не понимает о чем идёт речь. — Брюнетка, двадцать лет, невысокая, но со сногсшибательными ногами и чертовски красивой грудью, работает со мной... — перечисляла Гермиона, загибая пальцы. — Ладно-ладно, что ты хочешь, чтобы я сказал? И да, я согласен с тобой насчёт ног и груди, — усмехнулся Уизли. — Ну, знаешь, мне приходится слушать воспевания о тебе каждый день. Каждый. Прошу заметить, — Джордж рассмеялся, — Поэтому, хотя бы капельку, — Гермиона показала размер большим и указательным пальцами, — твоего мнения по этому поводу, я могу услышать? — Ты мне сейчас напоминаешь чем-то мою мать, которая последние два года только и пытается меня с кем-нибудь свести. Грейнджер одарила друга таким взглядом, что Уизли тут же пожалел о своих словах. Она никогда не лезла в личные отношения Джорджа и это был единственный раз, когда она попыталась намекнуть ему о гипотетической девушке. Гермиона знала, что у Джорджа было несколько коротких связей после войны. Ладно, не несколько, скорее эта цифра перевалила за полсотни — добавил внутренний голос. Но всё это никогда не заканчивалось чем-то серьёзным и Гермиона задавалась вопросом, почему так. «Взрослому, молодому мужчине требуется определённый род занятий. Если ты понимаешь, о чём я.» — как-то сказал Джордж поигрывая бровями, когда Гермиона заметила очередную девушку, спускающуюся со второго этажа магазина, где находилась квартира Уизли. Тогда Грейнджер раскраснелась и быстрее согласилась с другом. Физиология, и от неё никуда не денешься, объяснила себе гриффиндорка, но втайне даже позавидовала парню. Ведь сама она никогда не смогла бы делать что-то подобное. После расставания с Роном она даже не могла рассмотреть флирт с противоположным полом. А уж если заниматься сексом с разными людьми, а после с ними просто прощаться — за гранью реальности Гермионы Грейнджер. Да, что уж говорить, даже само слово секс, вызывало странную, стеснительную реакцию у двадцатиоднолетней девственницы. Когда Пэнси узнала о невинности гриффиндорки, она ещё долгое время посмеивалась и дразнила Гермиону: «Ты что, готовишь себя к браку с чистокровным принцем? Или у маглов тоже есть такие заморочки?» Позже, Паркинсон объяснила, какие требования выдвигаются невесте в чистокровных семьях перед заключением помолвки. Грейнджер была шокирована новой информацией. Она ещё час читала лекции подруге, о том, что это вопиющая несправедливость – угнетение и ограничения женщин, как в средневековье. Ведь каких-либо правил для будущего жениха не существовало! Пэнси в ответ лишь смеялась. К слову о Пэнси, — напомнил внутренний голос, и Гермиона осознала, что до сих пор находится в магазине Джорджа. Она сощурила глаза и выжидающе посмотрела на друга. Уизли продолжал наводить порядок за стойкой кассы, не обращая внимания на девушку. Гермиону это даже немного раздражало, в такой же ситуации Гарри и Рон уже бы выложили всю информацию, лишь бы не видеть этого строго взгляда. На Джорджа это не всегда действовало, а в те моменты, когда это вызывало хоть какой-то эффект, может он и вовсе притворялся. Поэтому нужно было действовать по-другому, если она всё еще хочет избавиться от обсуждений «самой сексуальной рыжей попки» по версии Пэнси Паркинсон. — Когда у тебя последний раз была девушка, Джордж? И прежде, чем ты ответишь, я имею в виду настоящую девушку. Ну, знаешь, серьёзные отношения и их продолжительность не менее одного дня... — начала Гермиона. Гриффиндорец поднёс руку к подбородку и задумчиво почесал его пальцами. Затем направил палочку в сторону входа, перевернув табличку на двери на «открыто». Тем самым, заканчивая обед. Всё было предельно ясно – он совершенно не желает об этом говорить. Гермиона поджала губы и уже успела расстроиться, думая, что друг её выпроваживает, но тут он ответил: — Хм, кажется это было ещё в школе. Я был безумно влюблён в неё со второго курса, на четвёртом мы начали встречаться, и кажется, на пятом расстались. Видимо, слишком долгое ожидание взаимности, поубавило мои чувства к ней. Кстати, она погибла на войне, — легко добавил рыжеволосый, — Представь, если бы мы тогда не закончили наши отношения, какой удар бы меня хватил после Битвы: брат, затем любимая девушка. Какой ужас, правда? — грустно улыбнулся Джордж, а Гермиону передернуло от такого заявления. — Джордж, война давно закончилась. Ты можешь позволить себе быть счастливым. Думаю, Фред бы этого точно хотел. — Знаю-знаю. Он тот ещё спец в таких делах и смею поспорить, из нас двоих, он бы точно женился первым, — продолжая улыбаться, ответил Уизли. В этой улыбке уже не было грусти, читалась лишь неумолимая тоска по брату, — Ладно, что там с твоей слизеринкой? Что она говорит обо мне? — сменив настрой и поигрывая бровями, спросил друг. — Она говорит много. Много того, чего я не желаю даже слышать, — вздохнула Гермиона, — не подскажешь, когда она успела заинтересоваться тобой, м? — Ну, посмотри на меня! — гриффиндорец указал на себя руками и покрутился, — Грейнджер рассмеялась, — Разве можно устоять перед таким красавчиком? И вообще-то, я всегда пользовался популярностью у прекрасной половины змеиного факультета. Ну, кроме Паркинсон... — парень немного задумался, — О, подожди! Кажется я знаю, с чего вдруг её тянет ко мне. Она просто не может устоять перед таким храбрым мужчиной и знаешь, сила всегда притягивает женщин... — Стоп. Стоп, прекрати! — Гермиона смеялась в полную силу, вспоминая то, как описывает его Пэнси. Гермиона ни сколько не умоляла достоинств друга, но было забавно, что он использовал те же слова, что и Пэнс. — Эй, не смейся, — Уизли хлопнул её по плечу, — я серьёзно. Я вообще-то спас её на Битве. Она так ошарашено на меня смотрела, когда я откинул от неё какого-то Пожирателя. Тогда она была уже безоружная. А теперь вот... — ухмыльнулся друг. — О-у, так вы джентльмен, мой друг, — притворно удивилась Грейнджер. Она никогда в нем не сомневалась. — К вашим услугам, — склонив голову, кивнул рыжий. Оба прыснули от смеха. — Хорошо, мы выяснили причину. Что дальше? — А что, дальше? — переспросил Уизли. — Джордж! Прекрати. Ты ей явно нравишься, может ты все же присмотришься к ней? — Гермиона не верила, что сама это говорила. Чёртова сводница. — Ну, она красивая. И по твоим рассказам, она оказалась довольно умной... — протянул парень. — И-и-и? — пискнула Грейнджер. — Она – слизеринка. Девушка закатила глаза и уставилась на рыжеволосого. — Ладно, — сдался друг, — Знаешь, мне просто кажется, что время, когда ты находишься в ожидании какой-то сильной любви, это и есть самое лучшее время. И я не думаю, что это происходит вот так, — он щёлкнул пальцами, — я имею в виду любовь. Поэтому, я считаю, что из этого ничего не выйдет и... — И ты пригласишь её посмотреть вашу игру в выходные. Вы же ещё собираетесь с мальчиками? Да, Гарри вчера говорил мне об этом, когда просил помочь Джинни с близнецами, пока его не будет. Но не об этом. Точно, ты пригласишь её! — Хорошо, я приглашу её, — в который раз сдался парень. — Отлично! Мне пора, — Гермиона спрыгнула со стойки и поцеловав друга в щёку, направилась к выходу. У двери она остановилась, заметив газету на окне, — Я возьму? Джордж кивнул. И Грейнджер вышла из магазина, услышав слова брошенные ей в спину: — Скоро мы займёмся и твоей личной жизнью, Грейнджер!

***

Гриффиндорка быстро шагала по брусчатке Косого переулка, направляясь к ближайшему камину, чтобы вернуться в Министерство. Как только она покинула магазин, погода поменялась и начался сильный дождь, а зонта с собой не оказалось, как и палочки, которые остались в сумке в кабинете. Но это ничуть не испортило настроения Гермионы, потому что она уже предвидела реакцию Паркинсон, когда сообщит ей о свидании с Джорджем. Насквозь промокшая, девушка добралась до работы, обнимая себя руками, чтобы немного согреться. Она вошла в лифт, игнорируя взгляды сотрудников. Да, вид был у нее сейчас не очень: рубашка и юбка неприятно прилипали к коже, сковывая движения, а волосы свисали мокрыми сосульками. Но это не повод, так пялиться на неё. На втором уровне лифт остановился и в кабину вошёл Гарри. Увидев подругу он улыбнулся. — Что с тобой случилось? — Поттер чмокнул подругу в щёку, вставая рядом. — Дождь, — пожав плечами, ответила девушка, — куда направляешься? Это были те редкие моменты, когда они находились только вдвоём и могли перекинуться парочкой фраз. Она была рада и этому. — В Отдел международного магического сотрудничества. Нужно заказать портключ, на следующей неделе отправляюсь в командировку. — Что-то серьёзное? — Нет-нет, ничего важного. Кингсли попросил меня отправиться с ним на конференцию, — Поттер с теплотой посмотрел на подругу, молча выражая благодарность за беспокойство, — Ты же знаешь, я не очень люблю всё это, но не мог отказать ему, — закатив глаза, ответил парень. — Светить знаменитым лицом? — подразнила Гермиона, пихнув того плечом, — О, мистер Поттер, можно ваш автограф? А пожать вашу руку? — Тебе смешно, а мне придется неделю улыбаться и приветливо махать ручкой, — притворно надулся Избранный. — Ого, целую неделю! А как же Джинни будет справляться с мини-поттерами? — спросила подруга, замечая, что уже почти добралась до своего этажа. — О, кстати об этом. На выходных я останусь дома, пропущу игру с парнями. Решил, что будет лучше, если побуду с семьёй перед отъездом. Так что, тебе не нужно приходить на Гриммо. А в моё отсутствие Молли поможет, не беспокойся, но спасибо! — Поттер улыбнулся и в этот момент, лифт остановился на четвертом уровне. — О, конечно, хорошо... Эм, мой этаж, увидимся, Гарри. Немного расстроенная ответом друга, Гермиона шла по коридору. Было так странно, что теперь ему не нужна ее помощь. Да, глупо на это обижаться, но она была бы рада провести время с Джеймсом и Альбусом. Мальчишкам уже год, а она за это время навестила их всего несколько раз. И конечно, в сравнении с Молли, Гермиона проигрывала в качестве няньки, но было всё же неприятно. На пути к рабочему месту, её окликнул помощник миссис Прикл и вручил в руки целую стопку папок, которые перекрывали даже ее лицо. Видимо, начальница напоследок решила повесить на неё все незавершённые дела. Грейнджер была не против, ведь все лишние мысли ушли, уступая место рабочим вопросам. Толкнув дверь, она, кое-как по памяти, добралась до стола, удерживая стопку. — Мне кажется, что сегодня я здесь надолго, посмотри сколько отчётов мне выдал Грэхэм. Этот идиот даже не удосужился принести их сюда, — наконец, опустив документы на стол, Гермиона увидела Пэнси и, чёрт бы его побрал, Малфоя. Он сидел на её стуле, немного откинувшись и сложив руки на животе, и при этом, чувствуя себя вполне комфортно. Будто и не занимал сейчас ее рабочее кресло. — Я вообще не понимаю, зачем его здесь держат. Фу, на улице опять дождь? — Паркинсон указала на гриффиндорку, а затем потянулась к папкам на столе, — не переживай, я тебе помогу, а то зная тебя, ты застрянешь здесь до завтра, — продолжала подруга, совершенно не обращая внимания на парня, что сидел напротив неё. — Эм, привет, Малфой. Я не знала, что ты здесь, — покраснев и неловко поправив юбку, Гермиона начала искать свою сумку, которая как назло оказалась на спинке её стула. — Привет, — оглядев ее с ног до головы, ответил блондин. По его взгляду было непонятно, о чём он думает. И всё. Всё! Он продолжил сидеть на месте и смотреть на неё, будто так и должно было быть. Боже, она выглядит как идиотка. Вся мокрая и растрёпанная и переминается с ноги на ногу. Нужно взять палочку, чтобы высушить одежду и волосы, а значит надо попросить его встать или... А вообще, почему ее это волнует? — Тебе стоит высушить одежду, Грейнджер, а то можешь заболеть, — добавил слизеринец. О, спасибо, капитан очевидность. Это что, забота? — мысленно ответила ему Гермиона. — Малфой, вали отсюда, видишь, у нас куча дел, — услышала Грейнджер голос подруги и была ей благодарна. — Я думал, что мы всё выяснили, Пэнс, — Драко встал и Гермиона попыталась протиснуться к своему столу, а получилось так, что они оказались слишком прижаты друг к другу на несколько коротких секунд. О, эти секунды показались вечностью и девушка не понимала, от чего пошли мурашки по спине: то ли от холодной и мокрой блузки, то ли от близости тела и парфюма слизеринца. Быстро достав древко из сумки, она начала приводить себя в порядок, пока Малфой занял кресло для посетителей, продолжая наблюдать за ней. — Да, мы выяснили, что ты полный придурок и я не хочу тебя видеть. Можешь исчезнуть ещё на пару лет, а? — Пэнси растянула губы в улыбке и захлопала ресницами. — Ну, прекрати капризничать. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты простила меня? — Малфой придвинулся ближе к столу Паркинсон и облокотившись локтями на него, сложил руки в умоляюще жесте, — Ну? — протянул парень, вытянув губы «уточкой». И Гермиона была готова поклясться, что впервые его видела таким милым. Она еле сдержала улыбку. — Отвали! — брюнетка была непреклонна. — Грейнджер, может ты мне поможешь? — он неожиданно обратился к ней, отчего Гермиона вздрогнула. — Эм... Я... — Мерлин, почему она начинала мямлить в его присутствии. — Да, ты. Вы же подруги, подскажи мне, что сделать, чтобы она наконец простила меня? Ты же всегда всё знаешь, — теперь он придвинулся ближе к гриффиндорке, обратив всё внимание на неё. — О, я не думаю, что должна вмешиваться... Малфой громко цокнул. — Брось, не будь занудой. Ладно, просто рассуди нас. Как тебе кажется, если человек не отвечал на твои письма, у него могла быть на это какая-то веская причина? — слизеринец сверкнул глазами и ухмыльнулся, и Грейнджер подумала, что он говорит вовсе не о письмах Пэнси. — И правда, Гермиона, скажи, — вклинилась в разговор Паркинсон, — как человек может быть таким жестоким, что не написал ни строчки? А ведь другой этого очень ждал! — Да, очень ждал, — подтвердил Малфой, а слизеринка посмотрела на бывшего друга и прищурилась. Гермиона задержала дыхание и переводила взгляд с одного собеседника на другого. Получился некий треугольник: Малфой пялился на неё, Пэнси сверлила его профиль, а Грейнджер испепеляла подругу и проклинала чёртовых слизеринцев. Что ей ответить? Что хочет услышать Малфой? Способности рационально оценивать ситуацию в последнее время покидали её, когда рядом находился этот блондин. Сердце подсказывало, что теперь он точно говорит о письмах, которые отправил ей и очень ждал её ответа. Но логика твердила, что ей нужно отбросить эти глупые мысли и поддержать Пэнси. Боже! Да что со мной? — Ладно. Я думаю, что вам нужно просто поговорить. Видимо... эм, каждый из вас должен объяснить свою точку зрения... В конце концов, я думаю, вы оба этого хотите, потому что до сих пор... дороги друг другу? — последние фразы она сказала так тихо, скорее пропищала. Гермионе отчаянно хотелось провалиться сквозь землю, когда уже два представителя змеиного факультета таращились на неё. Что она несёт? Она что, только что предложила Малфою обсудить всё? Нет-нет, конечно она имела в виду Пэнси и Драко. Ведь так? Да, точно! — Отлично, в субботу, в семь вечера. Я отправлю тебе сову! — хлопнув в ладоши, ответил парень, но не повернул головы в сторону подруги. Он продолжал всматриваться в глаза Гермионы, будто ожидал подтверждения. — О, серьёзно? Серьёзно, Грейнджер? Ты должна быть на моей стороне! — взорвалась Паркинсон. Слизеринец поднялся, видимо решив оставить их наконец наедине и бросив на прощанье «до встречи», покинул отдел. Гриффиндорка смогла выдохнуть и, пожав плечами, сосредоточилась на работе. Молчание продлилось недолго, когда Пэнси в очередной раз взорвалась. — И что это было? — задала она вопрос. — Что? — невинно переспросила Грейнджер. — Я чего-то не знаю? — боже, после этого вопроса сердце гриффиндорки остановилось на несколько секунд, а потом начало стучать о грудную клетку с удвоенной силой. Мозг лихорадочно искал правильный, подходящий и такой нужный ответ, но она смогла лишь ещё раз тупо переспросить: — Что? — О, Великий Салазар! Блять, я не могу в это поверить! Да, это мог быть кто угодно, да, даже я, но никак не Гермиона, мать её, Грейнджер! Я думала, что мне это только казалось, но сейчас... я всё вижу по твоим глазам, — слизеринка подскочила с места и, уперев руки в стол, наклонилась к лицу Грейнджер. Она словно читала её мысли. Гермиона так сильно расширила глаза, что удивительно, как они не вылетели в тот момент. Кажется, так она была напугана, когда впервые увидела трехголового пса. Она задержала дыхание и ждала, ждала своей неминуемой смерти. Потому что Пэнси Паркинсон уж если и была в чём-то хороша на все тысячу процентов, так это в проницательности и умении выуживать из людей всю необходимую информацию. Она же змея. — Твоё молчание — лишь подтверждает степень пиздеца. Сейчас датчик на отметке сто пятьдесят, — улыбаясь сказала Паркинсон, не меняя положения и всматриваясь в лицо подруги. А Гермионе показалось, что она заметила раздвоенный язычок. Змея. — Я-я не понимаю, о чём ты говоришь, — охрипшим голосом ответила шатенка. Во рту было чертовски сухо, поразительно, как ей вообще удалось пошевелить языком. — Не прикидывайся. Учащенное дыхание, красные щёки, дикий взгляд, то как ты не можешь и двух слов связать, теряешься и прячешь глаза, — Паркинсон загибала свои пальчики, — так ты себя вела, когда Диккенс из Аврората подарил тебе букет и пригласил на свидание. И когда бегала за Уизли, — подвела итог слизеринка. Отчаянье или страх, но что-то из этого придало силы и... — Не делай вид, что знаешь меня! — рявкнула Грейнджер, бросив на столешницу перо, что держала в руках. Она не знала, что возразить, а когда она этого не знала, шла в нападение. Очевидно, что ей ещё будет стыдно за эти слова, но то, что скрыто в ее сердце и памяти, должно там и оставаться. От громкого и заливистого смеха, гриффиндорка вздрогнула. — Не выйдет, Гермиона. Если ты думаешь, что после твоих слов я убегу и разревусь на полу в кабинке туалета министерства, то ты ошибаешься. На мне слишком дорогая юбка, я ее очень люблю. Как и тебя. Грейнджер поджала губы и схватилась за рандомную папку, не желая продолжать разговор. Если она поделится этим хоть с кем-то, это перестанет быть просто воспоминанием и тогда придётся признать, что это было на самом деле. Было в реальности Гермионы Грейнджер. И это до сих пор волнует её не меньше, чем когда-то осознание того, что она волшебница. Минуты шли, напряжение можно было потрогать руками. Шелест пергамента, тиканье часов, в виде головы льва и стрелками в виде маленьких змеек, что подарила ей на прошлое рождество Пэнси, стук наманикюренных коготков последней и наконец: — Ты влюблена в него. — Что? Нет! — слишком резкий и быстрый ответ, пока она не осознала, что это был вовсе не вопрос. — Как это произошло? — Я не влюб... — Как давно? — Это не... — Это взаимно? — Прекрати... — У вас что-то было? — Просто замол... — Он знает? Он хорош в постели? Он прикасался губами к твоему бутону? — Хватит! — взорвалась Грейнджер, пока Пэнси откровенно веселилась, зная, как подругу такие вопросы вводят в краску. — Ужин. Сегодня. Ты все расскажешь. — Да! Ненавижу тебя! — И я тебя люблю, — ухмыляясь, ответила Паркинсон и, потирая ладошки, уже себе под нос напевала: «теперь можно поработать, поработать, поработать».

***

Грейнджер ненавидела слизеринцев. Раньше это было продиктовано вечным противостоянием двух факультетов. И она была уверена, что если бы в Хогвартсе не было ещё когтевранцев и пуффендуйцев, то представители львов и змей разнесли бы его ещё в Х веке. Сразу же после основания. Сейчас она ненавидела слизеринцев, потому что одна из них была её подругой, а другой - так не вовремя вновь появился в ее жизни. Гермиона сидела за столом, сложив руки на груди и раскачиваясь на стуле. Она пыталась прожечь дыру в голове брюнетки с аккуратной причёской. Она ждала нападения. Она была готова в случае чего моментально высосать яд и приготовить антидот. Это проще простого, она читала это ещё на втором курсе в учебнике «Магические отвары и зелья». Нужны лишь: безоар, стандартный ингредиент, рог единорога и ягоды омелы. Один безоар необходимо положить в ступку и измельчить до состояния мелкой крошки, затем добавить четыре части безоара в котёл и две части стандартного ингредиента. Нагревать на среднем огне в течение пяти секунд... Паркинсон, в свою очередь, кажется не замечала сурового взгляда подруги. Она спокойно закончила ужин, отложив приборы, будто кто-то в здравом уме ест пиццу из доставки вилкой и ножом, взяла салфетку и аккуратно промокнула губы, будто там был хоть намёк на несовершенство. — Спасибо, было очень вкусно, — улыбнулась слизеринка. — Я купила её внизу у Джо. Думаю, что однажды видела там пробегающего таракана, — вернув улыбку, ответила Гермиона. — Думаю, могу есть её каждую среду. Грейнджер фыркнула. — Ну? Что ты хочешь знать? — нужно быстрее разделаться с этим. Сорвать как пластырь. — О, подожди, не так быстро, — Паркинсон потянулась к сумке, которая лежала на соседнем от нее стуле, — вот, — она достала небольшой пузырёк с бесцветной жидкостью и, отодвинув в сторону полупустое блюдо с пиццей, поставила его на стол. — Что это? — взяв в руки, шатенка откупорила пробку и вдохнула – ничего. — Сыворотка правды? Серьёзно? — скептически подняв бровь, спросила она. — За всё время, что мы дружим, ты ни разу не упомянула свою интрижку с Драко. Даже тогда, когда я тебе рассказала про письма. Ты думала, что я соглашусь на меньшее? — прищурившись, парировала подруга. — Нет никакой интрижки, Пэнс! — Стоп, сначала сыворотка. — Ты сошла с ума, если думаешь, что я приму её! — Ладно. Тогда правда или действие. Чтобы было справедливо, я тоже отвечу на твои вопросы... — Пф-ф, будто я и так не знаю о тебе всё. Мы что, на первом курсе? — закатила глаза Гермиона. — Я умею удивлять, — слизеринка подмигнула. — Ладно, чёрт с тобой! — согласилась Грейнджер, она подозревала, что Пэнс планировала именно это. После того, как каждая из них палочкой нанесла друг другу «браслеты», которые не позволяют соврать или не выполнить действие, подозрения отпали. — Твои рецепторы тебя подводят. В пузырьке – вода, — ухмыльнулась Паркинсон. — Ты... Ты... — Слизеринка. Не забывай об этом, — теперь Паркинсон смеялась.

***

— Ты можешь начать первая. — Нет, раз уж ты это затеяла, прошу, — Гермиона махнула ладонью. Сорвать как пластырь. — Правда или действие? — Очевидно, правда, — кажется, закатывать глаза Гермионе сегодня придётся часто. — Что между вами произошло? — Конкретнее. — Хорошо, что между тобой и Драко было или есть? — ох, то, как Пэнси ждала ответа, веселило Гермиону. Пока она не поняла, что отвечать всё же придётся. — Ничего, ауч, — браслет нагрелся, оставив красный след на коже. Очередь закатывать глаза была у брюнетки, — Ладно, мы целовались, сейчас между нами ничего нет! — о боже, она это сказала. Теперь секрет знают двое, а значит, знают все. Трое – услужливо напомнил внутренний голос. Малфой тоже знает, он был там, идиотка. — Что? Когда? Как это было? — подорвалась слизеринка. — Это уже три новых вопроса, Пэнс. — Ладно, твоя очередь, — психанув, ответила подруга и достала из сумочки сигареты. Она закинула ногу на ногу и прикурила. Её распирало от любопытства, иначе как объяснить, что она схватилась за пачку, которую не трогала месяцами. Гермионе тоже захотелось впустить в лёгкие дым, хоть она никогда этого и не делала. — Правда или действие? — Правда, — выпуская дымные кольца и постукивая пальцами по столешнице, ответила Пэнси. — Почему ты хочешь знать об этом? — наивный вопрос, но Гермиона хотела задать его. Так будет легче открыться. — Это самая сочная новость за последнее время. И мне важна ты. И... Драко. И моё хрупкое сердце разбивается от того, что ты мне не рассказала раньше. Я считала, что доверие уже заслужила, — Так честно и точно слетели слова, что Грейнджер стало немного стыдно. Захотелось оправдаться. — Пэнс, я доверяю тебе. Просто, просто я не собиралась об этом рассказывать. Никто не знает. И это не потому что между нами нет доверия. Не говоря об этом, я... я могу притвориться, что всё, что было, было плодом моего воображения. Я пережила это, — тут браслет немного нагрелся, подмечая, что она лукавит, — думала, что пережила и отпустила. — Ты жалеешь, что целовалась с ним? — разговор становился серьёзным. От былого веселья и азарта слизеринки не осталось и следа. — Хотела бы сказать, что жалею. Но нет, нет, не жалею, — Мерлин, сердце трепетало так сильно, только от воспоминаний о его губах. Она была наивной дурой, думая, что оставила это позади. — Правда или действие? — попыталась вернуть игру брюнетка, потушив сигарету в тарелке с крошками. — Мне нечего тебя спросить. Думаю, нам потребуется бутылка вина. Я всё расскажу. Слизеринка кивнула и улыбнулась. Они переместились в гостиную, удобно расположившись на диване. Пэнси села, подтянув юбку чуть выше и подложив под спину подушку с непонятным узором, которую считала абсолютной безвкусицей, а Гермиона устроила голову у нее на коленях. Так, изредка, наклоняясь к бокалу, который стоял на полу у дивана, гриффиндорка говорила и говорила, ничего не скрывая. Паркинсон ни разу не перебила её, нежно поглаживая и перебирая каштановые кудри. Она рассказала о том, как оказалась на Астрономической башне из-за ссоры с Роном. Тогда Уизли вспылил из-за комплимента когтевранца, парня, с которым Грейнджер сдружилась, пока Гарри и Рон проходили практику в министерстве. Хорошо, что ему не сообщили, что она ещё и защищала проект на пару с одним слизеринцем. Не могла же она весь учебный год провести в одиночестве, только из-за того, что ее друзья решили не возвращаться в Хогвартс? Рональду тот комплимент показался двусмысленным и по его словам, Майк пожирал её глазами. Он сказал, что было бы лучше, если бы Гермиона направила свои способности коммуникации в сторону его сестры. Ведь Джинни нужна была поддержка. Тогда взорвалась и гриффиндорка. Обвинять её в том, что она не уделила внимания младшей Уизли, то же самое, что сказать «Гарри не убил Волдеморта». Было обидно. И больно. Поэтому, когда Малфой искренне спросил, хоть и в своей манере, почему она плачет, ей было легко поделиться — ведь больнее, чем уже сделал Рон, вряд ли бы получилось. Выслушав всё, что накопилось у гриффиндорки, Малфой угостил ее огневиски и сказал: Уизли – дурак, не заслуживающий такую ведьму, как ты. И если ты ещё этого не поняла, значит ты тоже полная дура. Какую «такую» он не уточнил, а Гермиона и не решилась спросить. Она боялась, что этот комплимент, если она правильно умеет идентифицировать комплименты, Малфой может забрать и рассмеяться над ней. А в тот момент, она не была готова к добивке. Какое-то время они молчали, а бутылка с янтарной жидкостью пустела. Они просто пили и смотрели на ночное небо, покрытое миллионами звёзд. Выцепив взглядом одну, наиболее яркую, Грейнджер решила спросить: — Ты загадываешь желание, когда падает звезда? — Что? — не сразу ответил слизеринец, видимо глубоко погруженный в свои мысли. — У маглов есть примета: если видишь подающую звезду – загадай желание и оно обязательно сбудется. — Глупость. Разве маглы не изучают космос? Звёзды не падают, Грейнджер. То, что мы видим, это не звёзды, это метеоры, комки пыли, которые входят в атмосферу из-за действия гравитации нашей планеты... Грейнджер рассмеялась, что аж хрюкнула. Вовсе не как леди. Но ей было всё равно. Разум затуманился от горячей жидкости и хотелось просто смеяться. А от того, с каким серьёзным видом Драко Малфой рассказывает ей о том, что она узнала ещё лет в пять или шесть, довело ее до истеричного хохота. — Что? Почему ты смеёшься? — он слегка толкнул ее плечом и сам заулыбался. Видимо, слишком заразительно делала это Гермиона. — Ты такой зануда, Малфой! — сквозь приступы смеха, проговорила Грейнджер. — О, если самая главная зануда школы говорит мне об этом, значит, так и есть. В этом-то, ты разбираешься лучше всех. — За-ну-да, — растягивая гласные ответила девушка. — Ладно, допустим, если сейчас упадет «звезда» — он сделал кавычки в воздухе и закатил глаза, — что бы ты загадала? — Если сказать вслух, то оно не сбудется! — улыбаясь и хлопнув его по руке ладошкой, сказала гриффиндорка. — Есть ещё какие-то условия? Эта примета – ужасна. Знаешь, что бы загадал я? — он вновь посмотрел на ночное небо и стал таким грустным, что Гермионе захотелось его обнять, но она только тихо спросила: — Что? — Я бы хотел, принадлежать только себе. Делать свой выбор и даже, если он окажется неправильным, провальным и принесет мне много боли – ничего. Главное, что этот выбор сделаю я. — Так и будет, Драко. Всё в твоих руках и никто не сможет это отнять, — она протянула свою ладонь и сжала его. Он перевёл взгляд на их сцепленные пальцы. Гермиона уже хотела отдернуть руку, считая, что нарушила его границы и вообще, зачем она это сделала... — Правда? Но я же сказал это вслух, — усмехнулся блондин. — Правда, сбудется! — закивала гриффиндорка. — Ну, если уж самая умнейшая ведьма столетия говорит мне об этом, так и быть, поверю, — он подмигнул ей и отвернулся, выискивая что-то в темноте небосвода. Потягивая алкоголь, они вновь погрузились в тишину. Грейнджер не знала, сколько прошло времени и почему ее до сих пор никто не ищет, или почему сюда до сих пор никто не пробрался, она просто наслаждалась этой лёгкостью и спокойствием. — Я бы загадала танец, — захмелевшим голосом, нарушила тишину девушка. — Танец? — удивлённо переспросил Малфой, его язык тоже его подводил. — Да. Парный танец. Знаешь, это когда двое людей становятся в позу, партнёр берёт девушку за руку, вторую руку... Грейнджер не успела договорить, потому что Малфой резко поднялся, достал палочку и направив на пустую бутылку из-под огневиски трансфигурировал её в небольшой граммофон. Заиграла приятная, незатейливая мелодия. Затем он протянул ей свою ладонь. Грейнджер смотрела на него так, как оленёнок Бэмби в мультфильме сорок второго года. Она не знала, чему удивляться: его способности изменению вещей или тому, как легко он решил исполнить её желание. Или тому и другому вместе. А ведь она не намекала, когда сказала о своем желании. Она лишь сказала, чего хочет. — Ну, смелее, — он ободряюще ей улыбнулся. Вложив свою маленькую ручку в его крупную, с такими длинными пальцами, как она сейчас только решила заметить, она встала. И правда, почему она раньше не замечала, что у него такие красивые руки? Слизеринец потянул её к себе и они начали двигаться в такт музыке. Они не делали сложных элементов, лишь слегка покачивались. И это не потому, что они уже явно пьяны и им сложно устоять, нет, просто так хотелось и казалось правильным. И Грейнджер была уверена, если она сейчас оступится, то не упадёт — так крепко держал её Малфой. Когда музыка начала стихать, Драко плавно отпустил ее, удерживая лишь одну руку, для того, чтобы девушка смогла сделать оборот и вернуться к партнёру. Она так и сделала, а после, он резко притянул её в свои объятья. — Не нужны падающие звёзды, чтобы пригласить тебя танцевать, Грейнджер. Она смотрела в его серые глаза, пытаясь отыскать что-то. Что-то, что смогло бы успокоить её разбушевавшееся сердце и сбитое дыхание. Но всё, что она видела, это миллионы маленьких звёздочек и неподдельное желание. Кто первым потянулся на встречу друг к другу – непонятно. Скорее всего они сделали это одновременно – так быстро их губы слились воедино. Его прохладные, с привкусом табака и огневиски, её с... да чёрт знает с чем, в тот момент он не могла думать. Она горела и падала, падала, как самая яркая звезда небосклона.

***

— Почему ты сбежала? — спросила Пэнси, продолжая поглаживать подругу по голове. — Я испугалась, — честно ответила Грейнджер. — Не перестаю удивляться тому, какая ты наивная в любовных делах, — покачала головой Паркинсон, — воевать с тёмным волшебником – легко, а как поцелуй, так она испугалась. — Ну, у каждого свои таланты. — Эй, ну ты и сучка! — засмеялась слизеринка и столкнула подругу на пол. Грейнджер присоединилась к веселью, распластавшись на полу, пока Пэнси вновь не сказала: — Правда или действие? — Ну не-е-т, — протянула шатенка, — я выдала тебе всё. Честно-честно. — Правда или действие, Гермиона? — повторила подруга, постукивая по руке, где уже слабо, но всё же светился браслет. До окончания игры, оставалось несколько минут. — Действие, — вымученно ответила и тут же пожалела о своих словах Гермиона. Как она могла постоянно вестись на эти провокации, одному Мерлину известно. — В субботу, ты должна пойти на встречу с Драко вместо меня, — Паркинсон так растянула губы, что Грейнджер подумала, что кожа может треснуть. — Нет-нет-нет! — Ты знаешь правила, — О, она знала, наказание за невыполнение действия — молчание в течение месяца. Своеобразное Селенцио. Возможно, она могла бы сослаться на болезнь, общаться со всеми письмами и записками и... Нет, это полнейший бред, особенно, когда на кону повышение. — Как ты себе это представляешь? Я приду и скажу: «Привет, Малфой, у нас тут небольшая замена?» А вдруг нас увидят? Как отреагирует на это Астория? Вдруг он придёт с ней? Что вообще я ему скажу?! — Грейнджер начинала паниковать. — Мерлин, Грейнджер, ты вообще читаешь прессу? Вспомнив о газете, которую взяла в магазине Уизли, Гермиона подорвалась с пола и побежала в прихожую. Открыв свою сумку, она достала Пророк. Развернув ещё влажные от дождя страницы, она начала жадно вчитываться в строки. Сердце бешено билось о грудную клетку, как только ее глаза пробежались по заголовку. НАРУШЕНИЕ ЧИСТОКРОВНЫХ ТРАДИЦИЙ! ДРАКО МАЛФОЙ И АСТОРИЯ ГРИНГРАСС ОБЪЯВИЛИ О РАЗВОДЕ! Мои дорогие читатели! Два месяца назад, я обещала вам интервью самой знаменитой пары, которые наконец вернулись в родные края. Какого же было мое удивление, когда это интервью внезапно отменилось. Но ваша покорная слуга, Рита Скитер, не смогла оставить вас в неведении и добилась своего! Теперь, мы с вами знаем, что послужило причиной срыва, а именно — РАЗВОД! Несколько дней назад, я посетила Малфой-мэнор и мне удалось поговорить с главными виновниками этого вопиющего скандала. Мистер Малфой и его уже бывшая супруга, Астория Гринграсс, выбрали именно меня, чтобы сообщить эту душещипательную новость. Но, к сожалению, я не смогла услышать и двух слов от бедной Астории. Видимо, это расставание далось ей слишком сложно. Она была подавлена, разрыдалась и сразу же покинула комнату, после слов Драко Малфоя: «Мы больше не испытываем любви друг к другу, как мужчина и женщина. И в наших силах оставить все позади и сохранить тёплые, дружеские чувства.»— заявил мистер Малфой. Но не будем о грустном! Ведь теперь, у вас, мои милые пташки, есть все шансы завоевать сердце этого обаятельного юноши. Но будьте осторожны: фамильное кольцо на пальце, ещё не повод радоваться! Люциус и Нарцисса Малфой отказались комментировать эту новость. Должно быть, им тоже трудно свыкнуться с нарушением древних традиций, как-никак Малфои никогда не разводились. Но мне удалось поговорить... Гермиона отложила газету в сторону. — Ого... — первое, что вырвалось у неё, — это неожиданно... А сердце беспокойно продолжало стучать. Как бы ей хотелось посочувствовать Астории, но она не могла обманывать саму себя. Да и скорее всего, Скитер как обычно всё перевернула и они правда приняли совместное решение. Решение, от которого у Гермионы появилось странное, но приятное и тёплое ощущение в груди. В голове всплыло воспоминание, как несколько лет назад она читала об их свадьбе и какая была у неё реакция в тот раз. Чёрт бы побрал этого Малфоя! Почему ее по-прежнему это волнует? — Как бы я не любила Гринграсс, но Скитер – стерва! — услышала голос подруги Гермиона. И ей почти стало стыдно за свои мысли. — Ну, она никогда не отличалась профессионализмом, — поддержала гриффиндорка, уставившись в пустоту. — Что, твоё сердечко уже выпорхнуло из груди и понеслось прямиком в Уилтшир?— ухмыльнулась Паркинсон, рассматривая её. — Я тебя ненавижу, — и тут Грейнджер вспомнила, о чем хотела рассказать подруге ещё днём, — правда или действие, Паркинсон? Брюнетка прищурилась, ожидая подвоха. — Ну? — Ладно, пусть будет справедливо, как любят гриффиндорцы. Действие. — В субботу ты пойдешь на матч и будешь смотреть на «самую сексуальную рыжую попку», а после вы с Джорджем пойдете на свидание. И пригласишь его ты! — совсем по-слизерински ухмыльнулась Гермиона. Пусть это не сравнится с тем, что загадала Паркинсон, но хоть какое-то удовлетворение она с этого получит. Паркинсон округлила глаза в неверие. — Нет. — О, да-а!