Глава IV — Муки совести

После того, как Люциус озвучил свою догадку, Драко, не сдержавшись, вылетел из кабинета, с оглушительным грохотом захлопнув за собой дверь. Такая несдержанность была несвойственна ему в общении с отцом, и он прекрасно понимал, что позже придётся расплачиваться за эту выходку. Но самоконтроль окончательно покинул его — он был не в силах и дальше выслушивать эти нелепые предположения. Всё оставшееся утро он просидел на своём балконе, выкуривая одну сигарету за другой и пытаясь найти хоть какое-то объяснение произошедшему. В голове никак не могла поселиться мысль, что Грейнджер это и есть Айлин. Это же чертов розыгрыш, не иначе! Кто-то просто решил поиздеваться над ним. Когда он читал дневник своего чокнутого кузена, он уже был переполнен сочувствием и жалостью к бедной девчонке, оставшейся без родителей. Но всё же, в восприятии Драко всё это было не более чем легендой — далёкой, чужой, как сюжет забытого романа. Казалось, достаточно перевернуть последнюю страницу, и история растворится в памяти. Но когда вымысел превращается в реальность, а героями становятся знакомые лица, грань между правдой и вымыслом стирается окончательно и трудно оставаться в своём уме. История могла сложиться иначе, могло произойти всё, что угодно. Этой девушкой могла оказаться любая другая, но нет! Судьба решила распорядиться иначе! Неужели вы забыли, о ком идёт речь? Ха! Это же жизнь Драко, мать его, Малфоя! И, конечно же, события развернулись именно так, как и должны были — ведь он, без сомнения, расплачивается за каждый свой ужасный поступок, за каждую, пусть даже ничтожную, провинность. Драко не станет отрицать — он прекрасно понимает и даже убеждён, что не заслуживает ничего лучшего. Возможно, всё то, что обрушилось на него, он действительно заслужил. Но она... Та, что готова броситься на помощь каждому, кто в ней нуждается, та, что посвящает себя борьбе за справедливость, хранит верность дружбе и умеет прощать. Светлая, чистая душа и... чёрт возьми, просто замечательный человек. За что ей такое? Словно мало того, что уже причинила ей его семья. Что причинил он сам. От всей этой чудовищной несправедливости хотелось одновременно и смеяться, и применить Непростительное к самому себе. Не выдержав весь поток мыслей, Малфой не придумал ничего лучше, чем самому проверить и убедиться в этом. Возможно ещё есть какая-то вероятность, что всё это ошибка? Только поэтому он отправился в Министерство. Он должен был сам увидеть кулон, сам узнать, откуда у нее это украшение. Может ей подарил его Уизли. Ну может же быть такое? Простое совпадение, не больше. С бесконечной надеждой на это, он постучал в дверь кабинета Грейнджер и Пэнси и сразу же заглянул внутрь. В кабинете оказалась только его бывшая подруга, которая, не поворачивая головы, крикнула «Обед!», совершенно не обращая внимания на блондина. — Привет, Пэнс, — Драко прошёл к двум стоящим вплотную столам, засунув руки в карманы, — я не займу много времени. К тому же, не вижу, чтобы ты обедала. Паркинсон, которая сидела с закинутыми на тумбу ногами и листала журнал, обернулась и закатила глаза. — Я на диете, — она скривила губы в подобии улыбки и опустила ноги, обув туфли, — Салазар, что тебе нужно? И давай побыстрее, у меня ещё куча дел. Например, купить себе шар-напоминалку, чтобы не забывать запирать двери от непрошеных гостей, — девушка махнула рукой и уставилась на него со скучающим видом. Малфой пропустил колкости мимо ушей и принял своеобразное приглашение, усевшись в кресло Грейнджер. — Где твоя коллега? — поинтересовался Драко, рассматривая стол гриффиндорки. Идеальный порядок. Три небольшие рамки с колдографиями: на одной, как он понял, ее родители, на другой конечно, всё золотое трио и на последней-Грейнджер и Пэнси, возможно, на каком-то приёме в министерстве, чокаются бокалами, а затем в кадре появляется один из близнецов Уизли, перекрывая вид на девушек и показывает пальцами сердечко. Да, очень мило. Драко поджал губы. Рядом с колдографиями стоят часы, Мерлин, лучше бы он никогда их не видел. Лев и змеи, серьёзно? Видимо, девочки очень сдружились за всё то время, что он отсутствовал. Всё это так непривычно, учитывая то, как относилась Пэнси к Грейнджер раньше. Даже забавно. — А ты не меняешься, всё Грейнджер, Грейнджер. Ты пришел о ней поговорить? — спросила Паркинсон, не меняясь в лице. Знала бы она насколько сейчас права, то в миг бы стёрла это выражение «мне плевать на тебя и мне скучно» со своего личика. — Вижу, ты завела новых друзей, — проигнорировав вопрос, ответил Драко, кивнув на часы. А затем потянулся в сторону стола Паркинсон, схватив одну единственную рамку, что стояла на нём. На ней тоже она и Грейнджер, только в домашней обстановке, поедающие пиццу и смеющиеся на полу возле камина. Удивительно. Драко улыбнулся. — Да, знаешь, старые оказались не очень, — Паркинсон резко выхватила колдо из рук друга и поставила её на место, — и прежде, чем ты посмеешь что-то плохоё сказать о Гермионе… — Мне что, пять? — блондин приподнял брови. — Ой, я тебя умоляю, помнится мне, что ты позволял себе говорить о ней и на первом, и на втором, и на третьем курсе, и на… — Малфой громко цокнул и Пэнси остановилась. — Это было давно. — Да, точно, давно. Когда мы ещё дружили с тобой. Как я раньше не поняла, что стоит держаться подальше от тебя? — в слизеринке говорила обида и Драко её понимал. Он решил, что это точно заслужил, пусть выливает на него всё, что хочется. — Хотя знаешь, может ты был просто к ней неравнодушен? — в этот момент, Малфою пришлось прибегнуть к окклюменции, пока Паркинсон продолжала и, кажется, ничего не заметила, — Ну, знаешь, старался привлечь хоть какое-то внимание, оскорбляя её. Тупой способ, не находишь? — Пока только ты питаешь любовь к гриффиндорцам, — усмехнулся Малфой. — О, да. Знаешь, любить это не плохо, это значит, что ты не последний кусок дерьма. Но как я могла подумать о тебе такое, тебе же это не знакомо, правда? — растянула губы в злобной улыбке бывшая подруга, — Даже Гринграсс это поняла, жаль что так поздно. Да, видимо заслужить прощение у Пэнси будет намного сложнее. Но Драко очень хорошо её знал: она бы ни за что не потратила бы и секунды на разговор с ним, если бы ей было плевать на него. Это он её бросил, это он придумал бредовые оправдания, чтобы не общаться с друзьями, это он виноват. А ей просто больно. Только сейчас Малфой осознал, насколько сильно он скучал по подруге. — Вижу, ты уже в курсе. — Да, Скитер взяла в привычку сообщать мне важные новости о моих близких, — пожав плечами, ответила брюнетка. — Всё-таки близких? — подловил её Малфой и широко улыбнулся. Заметив свою оплошность, слизеринка сощурила глаза. — Скажи, Драко, тебе просто стало скучно. Астория кинула тебя и теперь тебе нечем заняться. А такая удобная Пэнси всегда рядом! — психанув, Паркинсон сломала своё перо пополам и кинула на стол. Ей точно не всё равно. Её это задевает, а значит, у него есть все шансы наладить их отношения, — подумал Драко. — Пэнс, прости, я не знаю… В этот момент дверь кабинета открылась и в него наконец вошла причина его нахождения здесь сегодня. — Мне кажется, что сегодня я здесь надолго, посмотри сколько отчётов мне выдал Грэхэм. Этот идиот даже не удосужился принести их сюда, — Грейнджер свалила кучу папок на стол и замерла, как только заметила Малфоя. — Я вообще не понимаю, зачем его здесь держат. Фу, на улице опять дождь? Не переживай, я тебе помогу… Драко уже не слышал или не слушал, что говорит Пэнси. Он пытался удержать маску окклюменции на своём лице, которая норовила сорваться только от одного вида гриффиндорки. Девушка была вся насквозь мокрая, её рубашка прилипла к телу и ткань немного просвечивала. Блять, Драко, это уже попахивает больной одержимостью, раз ты забыл, зачем вообще сюда явился. Приди в себя! Нужно что-то сказать, поздороваться или что-то ещё… — Драко вёл мысленный диалог сам с собой, при этом сохраняя маску безразличия на лице. К счастью, Грейнджер первая пришла в себя. — Эм, привет, Малфой. Я не знала, что ты здесь, — она покраснела? О, да, она покраснела. Ей неловко? Учитывая то, как она переминается с ноги на ногу и поглядывает за его спину. Точно! Он же сидит в её кресле. — Привет, — подал голос Малфой и наконец попытался разглядеть, есть ли на ней кулон. Он же в конце то концов пришел ради этого. К сожалению, её рубашка была застегнута почти на все пуговицы, а те, что нет, были скрыты её мокрыми волосами. Чёрт, ей наверное холодно. — Тебе стоит высушить одежду, Грейнджер, а то можешь заболеть, — Салазар, какой придурок, будто она сама этого не понимает. — Малфой, вали отсюда, видишь, у нас куча дел, — Драко услышал голос Пэнси, который вернул его к реальности. Он наконец додумался уступить место гриффиндорке. — Я думал, что мы всё выяснили, Пэнс. Как только он поднялся, Грейнджер тут же подскочила к своему креслу. Если бы она этого не делала, а хотя бы секунду подождала, когда он пересядет на другой стул, то его рассудок бы остался в полном порядке. Но её крохотная фигурка можно сказать врезалась в него, пытаясь протиснуться к столу и окклюменция Драко попрощалась с ним. Запах дождя и её собственный ворвался в лёгкие и унес его на самую высокую башню Хогвартса. — Да, мы выяснили, что ты полный придурок и я не хочу тебя видеть. Можешь исчезнуть ещё на пару лет, а? — Пэнси растянула губы в улыбке и захлопала ресницами. Салазар, как Малфой был благодарен подруге, за то, что она в очередной раз возвращала его в реальность. — Ну, прекрати капризничать. Скажи, что я должен сделать, чтобы ты простила меня? — только сейчас, Малфой заметил, что сидит на стуле для посетителей. Потому что всё это время неотрывно наблюдал за гриффиндоркой, которая наконец занялась своей одеждой. Он придвинулся ближе к столу Паркинсон и облокотившись локтями на него, сложил руки в умоляюще жесте. Немного малфоевского обаяния и подруга сдастся, — Ну? — Отвали! — брюнетка была непреклонна. — Грейнджер, может ты мне поможешь? — девушка вздрогнула и перекинула уже сухие волосы с одного плеча на другое. Драко всё же заметил злосчастный кулон. — Эм… Я… — Да, ты. Вы же подруги, подскажи мне, что сделать, чтобы она наконец простила меня? Ты же всегда всё знаешь, — парень придвинулся ближе к гриффиндорке, стараясь получше рассмотреть украшение. Это было оно, но что делать теперь? Спросить прямо в лоб? — О, я не думаю, что должна вмешиваться… Малфой громко цокнул. Такая правильная. — Брось, не будь занудой. Ладно, просто рассуди нас. Как тебе кажется, если человек не отвечал на твои письма, у него могла быть на это какая-то веская причина? — слизеринец сверкнул глазами и ухмыльнулся. Ну же, скажи мне Грейнджер, почему ты не ответила мне, — Драко ничего не мог с собой поделать, возможно, он сошел с ума, если его до сих пор это волнует, когда на горизонте смерть ему машет ручкой. Но он должен был спросить. — И правда, Гермиона, скажи, — вклинилась в разговор Паркинсон, — как человек может быть таким жестоким, что не написал ни строчки? А ведь другой этого очень ждал! — Да, очень ждал, — подтвердил Малфой. Я ждал этого сильнее, чем покупку своей первой палочки, Грейнджер! — добавил Драко, но конечно же не вслух. Смотреть на то, как Грейнджер теряется и не может найти ответа в своей умненькой головке, слизеринец мог вечно. Но любопытство разъедало его несколько лет, он хочет знать! Она не хотела отвечать? Не хочет говорить? Хочет соврать? Ну же, ответь уже что-нибудь! — Ладно. Я думаю, что вам нужно просто поговорить. Видимо… эм, каждый из вас должен объяснить свою точку зрения… В конце концов, я думаю, вы оба этого хотите, потому что до сих пор… дороги друг другу? — последние фразы она сказала так тихо, скорее пропищала. Дороги? Ты говоришь о нас? Скажи, что о нас, пожалуйста, Грейнджер. И этот день перестанет быть таким мерзким. Нужно предложить встретиться. Отличный вариант, правда? Да, точно! — подкинул идею внутренний голос. — Отлично, в субботу, в семь вечера. Я отправлю тебе сову! — купившись на бредовую мысль и хлопнув в ладоши, выдал парень, но не повернул головы в сторону подруги. Он продолжал всматриваться в глаза Гермионы, ожидая подтверждения. Давай, Грейнджер, ты же самая умная, ты поймёшь. Я хочу поговорить с тобой. Только с тобой. Я хочу выяснить, почему ты сбежала. Я знаю, ты не трусиха, ты же гриффиндорка, ты не могла испугаться. Или тебе было противно? Ты пожалела о том поцелуе? — Драко будто пытался мысленно направить свои вопросы в голову шатенки и надеялся сразу же получить ответ. — О, серьёзно? Серьёзно, Грейнджер? Ты должна быть на моей стороне! — взорвалась Пэнси. Чёрт, сейчас он и забыл, что она всё ещё здесь. Идиот. Нужно уходить, пока та ничего не заподозрила. — До встречи! — блондин быстро поднялся с места и выскочил в коридор, только там осознав, что на встречу конечно же придет Пэнси. Они же говорили об их дружбе. О чём он вообще думает? О какой встрече с Грейнджер? Ему нужно держаться от нее подальше и молиться Мерлину, что она никогда не узнает, что за секреты хранит его семья. Как бы сильно он хотел получить ответы на свои вопросы, но всё это абсолютно бессмысленно. Даже если он ей противен, даже если ей стыдно за тот поцелуй, она не заслуживает быть втянутой в фамильное дерьмо. — Блять! — рявкнул Драко, стоя посреди коридора Министерства, он несколько раз ударил кулаком о стену, разбив костяшки пальцев. Осмотрев руку, по которой тонкой струйкой стекала кровь, Драко отправился к лифту, планируя быстрее оказаться дома и запереться в своей комнате.

***

Планы, планы, планы. Да когда они вообще срабатывали? Как только Драко переступил порог Малфой-мэнора, к нему подскочил эльф, сообщив, что его ждёт отец. Парень почти проигнорировал эту просьбу поднимаясь наверх, он услышал голос, который не терпел возражений. — Я плачу эльфам для того, чтобы светлая душа мисс Грейнджер была спокойна? Или у тебя есть другое объяснение почему я должен сам разыскивать тебя? — медленно проговорил старший Малфой. Драко остановился на последней ступени, не поворачиваясь лицом к отцу и сжал кулаки. — Я не думал, что это срочно, отец. Хотел переодеться, — глупо соврал блондин. Даже стоя спиной к нему, Драко знал выражение его лица. Люциус был зол. — Немедленно ко мне в кабинет, глупый мальчишка, — Люциус развернулся и отправился к себе. Его твёрдые шаги эхом отдавались о мраморный пол, и этот звук и слова отца били чечётку в голове Драко, вызывая головную боль. Глава семьи всегда называл сына так за малейший проступок. И если в десять лет, это ещё можно было как-то оправдать и не обратить внимания, то сейчас, Драко хотелось рвать и метать. Но всё, что он сделал, это отправился в след за отцом, проглотив свою гордость. Как только дверь закрылась за спиной парня, Люциус кивнул ему, чтобы тот присел в кресло напротив. Вновь будет его отчитывать или придумал новый способ убийства для единственного сына? Драко терялся в догадках. Ленивой походкой он прошёл к месту своей казни. — Матери нет дома. Драко изогнул бровь. — Это я к тому, что сегодня никто не помешает нашему разговору, — усмехнулся Малфой старший, — Она пытается найти другой способ разрыва проклятья, отправилась к нашему старому другу, — Драко чуть было не фыркнул, этот самый друг был свидетелем их Непреложного обета и, если он не помог ему в тот раз, вряд ли сделает это сейчас. Мама слишком возносит таланты и возможности «старого друга». —Надеюсь, что ты не питаешь таких же наивных надежд? — глава семьи уставился в глаза сына, ожидая ответа. Сказать отцу сейчас, что он не собирается исполнять свой долг? Весьма опасно, но что он теряет? Его жизни уже пришёл конец, осталось дождаться, когда подействует Непреложный обет. Всё это нелепо и абсолютно бессмысленно. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Драко твёрдо произнёс: — Отец, я принял решение: я не намерен снимать проклятие, — Ну вот, он это сказал! На мгновение время будто остановилось — в комнате воцарилась мёртвая тишина. Но уже в следующий миг Люциус разразился раскатистым, громким хохотом. — Я всегда полагал, что вырастил тебя сравнительно смышлёным, — сквозь смех произнёс отец, — однако ты упорно стараешься доказать обратное. Иначе как объяснить столь внезапное ухудшение твоих умственных способностей? Парень молчал, опустив голову. Он совершенно не представлял, как реагировать на эти слова: то ли обидеться, то ли признать, что в чём-то отец прав. Потому что в голове его царил полный хаос. — Это. Не. Шутки. Драко! — голос прогремел, словно раскат грома, а каждое слово сопровождалось резким ударом ладони о стол, — посмотри на меня! Драко вздрогнул и нехотя поднял взгляд. — Прекрати вести себя как маленький, безрассудный мальчишка! У тебя есть обязанность! Ты должен встать во главе семьи! В твоём возрасте у меня уже была жена и был ты! — продолжая орать, Люциус встал со своего места и, сложив руки за спиной, стал ходить из стороны в сторону, — Если ты — Малфой, ты не можешь просто сказать «не хочу». Наша семья поколениями завоёвывала нам место в обществе, и я не позволю из-за твоей ограниченности и придурковатости разрушить всё это! Ты меня понял?! — Что, что ты хочешь ещё от меня?! — вдруг Драко не выдержал и тоже повысил голос на отца, схватившись руками за подлокотники кресла. Ему так надоело из года в год слушать одно и то же. Он было даже подумал, что хотел бы родиться в обычной семье волшебников. Где нет гнёта традиций, условий, долга и чертовых правил поведения. Где можно заниматься тем, чем хочется, работать и заводить семью или уехать на край земли и вести жизнь отшельником. Просто жить. Почему ему это не позволено? Если это расплата за безбедное детство, полное разнообразий в выборе грёбаных перчаток из самой дорогой драконьей кожи и посещение шаблонных балов, то он готов вернуться в прошлое и съедать только одну шоколадную лягушку в год. Или вовсе обходиться без сладостей, поездок, уроков изысканных манер и танцев. А носить он готов лишь старую наволочку, как когда-то его домовики. Люциус остановился и вскинул брови, удивленный возгласом сына. Да, Драко никогда не позволял себе говорить подобным тоном. И непонятно от чего отец вдруг смягчился и подошёл к парню, опустившись на уровень его глаз, он сжал его плечо. Драко напрягся ещё сильнее. — Драко, сынок, у нас нет выбора. Ты понимаешь? — младший Малфой лишь сжал челюсти, а Люциус тяжело вздохнул, видимо пытаясь сохранить себе нервы. — Теперь, когда мы точно знаем, что от нас требуется, то это не составит особого труда. Поверь мне. Здесь нет ничего, что мы бы не смогли выполнить, — Драко растянул губы в безумной улыбке, он знал, почему Люциус использует местоимения «мы», «нас». В прошлый раз, после таких речей у Драко на левом предплечье остался непоправимый след. Сплошные манипуляции. Но почему так хочется довериться этому «мы»? Будто отец и в правду поможет, будто не одному Драко потом придётся расхлёбывать последствия. Ответ один — просто очень хотелось жить. — Она не влюбится в меня. Как ты себе это представляешь? Я всю её школьную жизнь издевался над ней, я - Пожиратель, — как только он начал говорить, глава семьи отпустил его плечо и Драко умолк. Люциус прошел к комоду из тёмного дерева. Налив в стакан и себе и сыну, он уселся в своё кресло, закинув ногу на ногу. Покачивая носком туфель, кивнул, тем самым разрешая продолжить разговор. Малфой младший залпом осушил свой стакан огневиски и немного закашлялся. Отец налил новую порцию. — Я — Пожиратель, она — Героиня войны. Мы никогда не разговаривали даже отдаленно от нормального, не то, что дружили. В конце концов, она же не сидит и не ждёт меня с распростёртыми объятьями, после того, что наша семья причинила ей. И все эти годы у неё был этот Уизли, — Драко скривил губы в отвращении, — она как идиотка таскалась за ним всё время. А может они уже и вовсе женаты, — на выдохе, тихо добавил парень. Всё это время глава семьи внимательно слушал его. И с каждым словом сына, на губах Люциуса появлялась всё более отчетливая, коварная улыбка. Даже тупоголовый Филч понял бы, что Грейнджер ему небезразлична. — Ох, Драко, Драко. Как думаешь, почему я сейчас не в Азкабане? — спросил Люциус и сделал глоток янтарной жидкости. Вопрос прозвучал риторически. Драко отвёл взгляд. — Всё потому, что я умею слушать, запоминать, а затем анализировать информацию. Если я не могу слушать, я всегда знаю того, кто сделает это за меня и я обязательно найду способ применить полученные знания в нужный момент. Сейчас именно такой случай, поэтому, пожалуйста, не делай из меня дурака. Это редко и мало кому удавалось, — медленно, растягивая слова, но жёстко заключил Люциус Малфой. Драко хотелось орать как банши от безысходности. Он пытался быстро выстроить стены окклюменции, боясь, что отец всё поймет по его взгляду. Он был растерян и не понимал действительно ли тот знает о его «отношениях» с Грейнджер или это его способ всё выяснить. Ведь Драко никак не объяснил ему тогда своё письмо для гриффиндорки. Он знает и о других посланиях? Почему тогда не прекратил это раньше? Почему позволил их отправить? Почему не вычеркнул его с позором из завещания за переписку с грязнокровкой? Голова гудела от вопросов, на которые у парня не было ответов. — Ну-ну, прекрати. Я прям слышу, как твой мозг пытается найти достойный ответ, — усмехнулся Люциус, — но не стоит утруждаться, побереги силы для завоевания сердца Героини войны. Хотя, один раз тебе с лёгкостью уже это удалось, не правда ли? — он подмигнул и поднял стакан, будто говоря: «за тебя». Сердце парня подскочило к горлу, а затем рухнуло вниз. Окклюменция вновь дала сбой и страх отчётливо отобразился в его глазах. Какой он, к чёрту, природный окклюмент? О каком врождённом таланте может идти речь, если его защита рассыпается при любом возможном случае? Пора вновь заняться тренировками, подумал Малфой младший. — Почему… — немного запнулся Драко, — почему ты ничего не сказал об этом раньше? Не отругал за связь с грязнокровкой? — он уставился на отца, как нашкодивший ребёнок. — Применять в нужный момент, — повторил отец, поучительным тоном, — Но ты задаёшь не те вопросы, Драко. Сейчас ты должен спросить: как я могу всё исправить, папа? — он сложил руки в умоляющем жесте и передразнил голос сына. Если отцу всё известно и он не собирается отсечь его голову сию же секунду, то Драко посчитал, что может это сказать: — Она не заслуживает этого. Глава семьи вновь разразился хохотом. Видимо, сын научился одному — веселить его. — Ну, достаточно, Драко. Не будь уж совсем бестолковым, мы же не собираемся её убивать. Чего она не заслуживает? Ухаживаний, подарков и цветов? — Люциус изогнул бровь, — Какой бы умной ведьмой ни была мисс Грейнджер, она — женщина. Много ума не надо, парочки походов в ресторан и рассказов о звёздах должно хватить, — последнее он выделил и подарил фирменную усмешку. Сын зло посмотрел на отца, сжимая кулаки, на одном из которых всё ещё были свежие раны. Кожу неприятно стянуло, но он не обращал на это внимания, продолжая сверлить родителя взглядом. Может, он совсем не знает его? Может, отец грёбаный Салазар Слизерин? Или как можно объяснить то, что отец в курсе всего происходящего? А может, Драко просто не заметил как тот применил к нему лигилименцию? Всё-таки Люциус Малфой именно тот, кто по наследству передал ему эту гениальную способность, Драко просто мог не заметить вторжения в свой разум. Парень даже рассмеялся: как забавно, что оба родителя наградили его мастерством в таких редких навыках, а защищаться ему приходится именно от самых родных. — Вижу ты повеселел. Я рад, что ты тоже считаешь это плёвым делом, — по-своему расценив смех сына, сказал Люциус, — я не буду давить или давать тебе советы обольщения, ты уже с пелёнок обладаешь неиссякаемым обаянием и думаю, в этом справишься сам. Но помни, Драко, про сроки, — он постучал фамильным перстнем по столешнице. — Но я не менял своего мнения, я не собираюсь… — хотел возразить парень, но отец его перебил. — Я позволяю тебе быть с ней, будь благодарным, — сверкнув глазами, жёстко и не принимая возражения, осадил его Малфой старший, а после спокойным голосом добавил, — ужин в семь, не расстраивай маму, — и указал на выход.

***

Позволяю быть с ней. Позволяю быть с ней. Позволяю быть с ней. Быть с ней. С ней. Драко прокручивал уже в сотый раз слова отца, лёжа на мягких подушках в своей постели. Он не удосужился даже снять с себя пиджак и обувь, на которой остались частички грязи после дождя. Он просто рухнул на кровать сразу же, как вернулся к себе. Скиф будет в ужасе, если увидит. Факт того, что отец преподнёс ему это словно подачку, разбивал вдребезги его самомнение. Но зерно надежды, что он поселил в голове сына не давало покоя. Будучи единственным ребенком в семье, Драко всегда получал то, чего хочет. Опустим то, что это распространялось только на ребяческие желания, но это не отменяет того, что он вырос эгоистом. И теперь у него есть возможность заполучить себе эту невыносимую гриффиндорку. Есть же? Не возможность — позволение, — напомнило эго. Однако Малфой уже его не слушал, он погрузился в воспоминания о бархатных губах и нежных, ласковых пальчиках, которые той ночью дрожали, сжимая лацканы его пиджака. А как же проклятье? История повторяется? Твой кузен уже пытался заполучить себе её мать, разве тебе не жаль девушку? Если она узнает, никогда тебе этого не простит! А если она тебе нужна и вовсе только потому, что сейчас она недосягаема для тебя? — добавила совесть, но Драко и её не послушал, наплевав на это чувство с высоты той самой башни. Сейчас он мог думать только о том, что сможет коснуться Грейнджер ещё раз. Слишком самоуверенно, но всё же. Вы же помните, что Драко не считает себя хорошим человеком, так почему вы сейчас решили, что он будет думать о морали? У него есть возможность вновь почувствовать, прижать её к себе и попросту поговорить. Для себя он нашел отличное оправдание: он же не делает ничего ужасного, он только хочет быть с ней. И откуда в нём взялась уверенность, что это не помешанность, не ужасная одержимость, а действительно симпатия — одному Мерлину известно. Грейнджер не пострадает и он сделает её счастливой. Плевать на всё остальное. Ха-ха-ха, а с чего ты решил, что она ответит тебе взаимностью? — малодушно уточнил внутренний голос. Пока только ты, как наивная третьекурсница, строишь воздушные замки после одного поцелуя. Она сбежала, она не искала с тобой встречи, игнорировала твои нелепые попытки связаться с ней. Прошло столько времени, возможно, она и не помнит той ночи, возможно, она бы и никогда не поцеловала тебя, если бы не была пьяна. В конечном счёте, Рональд-придурок-Уизли не испарился. Ты же видел его колдографию на её рабочем столе? Если она единожды поддалась твоему очарованию, это не значит, что Грейнджер готова перечеркнуть огромную часть своей жизни. У них есть прошлое, нормальное прошлое. Без мерзких оскорблений и издёвок. У них есть дружба и верность, да они вместе прошли войну, сражаясь плечом к плечу! Этот рыжий ублюдок в сравнении с тобой чёртов благородный принц. Так скажи себе, Драко, как ты пришёл к выводу, что сейчас она вдруг ответит тебе взаимностью? — Просто заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! — блондин ударял кулаками постель, комкая одеяло и извиваясь, словно змея, которой отрубили голову. Он зашёл слишком далеко, если начал разговаривать сам с собой. Что если он сойдёт с ума также, как его кузен Джозеф? Вдруг это наследственное? Если анализировать, то его родственники не отличались здравым рассудком. Да, гены так себе. Причём с обеих сторон, если взять в счёт ещё и тётю Беллу, та тоже та ещё чокнутая психопатка, — подытожил Драко. А может, он уже свихнулся, раз ему понадобилась гриффиндорка, которую большую часть жизни он презирал? Может что-то в нём надломилось после войны, на восьмом курсе? Или возможно, что Тёмный Лорд что-то перепутал в тот день, и случайно вместе с Меткой добавил в его организм неумолимую тягу к грязнокровкам? Конечно тот мог, он же спятил со своими крестражами. Ну, что сказать: ты облажался, тупица! Блять. Нужно это прекратить. Взять себя в руки. Нужен план, а для этого нужно очистить разум от идиотских мыслей и пререканий с самим собой, как последний кретин. Драко встал с кровати и направился на свое излюбленное место: на балкон. На улице было прохладно, что сразу немного привело его в чувства. Воздух после дождя пах влажной землёй и мамиными розами, что росли в саду, раскинувшегося аккурат под его окнами. Он любил этот запах. Ему всегда нравились дожди и серое небо, что характерны для этих мест. Не то, чтобы парень хотел казаться, каким-то загадочным или не таким, как все, ведь многие, как можно заметить, больше предпочитают тёплую погоду и ясный небосклон, но он, просто он привык к этому с детства. Привык к сокращенному количеству солнечных часов, к ливням и грозам, которые красиво освещали нескончаемые поля его владений. К аромату цветов и мокрой травы. Он любил наблюдать за окном, как мелкие капли воды сначала покрывают его, а затем собираются в большие зёрна и стекают по стеклу. А в комнате тепло от огня из камина. И после летать на метле, держа древко покрасневшими влажными пальцами, выпуская изо рта крупные клубки пара. Когда тебе приходится покидать свой дом не по своей воле, ты начинаешь ценить обыденное в разы больше. Во Франции ему этого не хватало. Парень жадно вдохнул и выдохнул. Его мысли были свободны. Потребовалось не больше пяти минут, чтобы очистить сознание, всё-таки талант никуда не делся. Безупречная работа. Он оказался в своей голове, представляя огромную пустую комнату: белые стены, светлый пол. Стерильно, как в операционной, чтобы ничего не мешало быть предельно честным с самим собой. Ведь главное — никогда не врать самому себе. А это не самая сильная черта Драко. Следующий этап — сконцентрироваться. Выделить одну, самую важную вещь, сосредоточиться на ней, а затем делить её на меньшие составные части. Не отвлекаясь на другие, менее важные, удаляя ненужные. Так учила его мама. А Нарцисса, гениальна в окклюменции, Драко в этом не сомневался и поэтому не смел даже спорить с её методами защиты и структурированием сознания. Таким образом, в комнате, зависнув в воздухе, появилась основная тема — естественно, это была Грейнджер. Далее, он составил своеобразный список с вопросами, на которые тут же появлялись ответы: зелёным помечались те, которые Драко посчитал логичными и правильными - их он отправлял в левое поле комнаты взмахом кисти руки; красным же отмечались те, на которые он попросту не мог знать ответа, они улетали на правую половину. Ещё были и такие - совсем бредовые, приносящие лишние переживания, для них он подготовил кольцо, чем-то напоминающее квидичное. Он закидывал такой вопрос в него, словно квоффл, как только гол был забит — вопрос удалялся из его головы. Зелёные: — Действительно ли мне нравится Грейнджер? Ответ: да. — Нравится ли мне сама мысль, что Грейнджер запретна для меня? Ответ: да. — Стоит ли мне переживать по этому поводу? Ответ: на данный момент нет никакого смысла. Беспокойство — ненужное — удалить. — Что я думаю о её связи с проклятьем наследника? Ответ: Мне плевать на продолжение рода. Она не знает о проклятье. Оба в выигрыше. — Если удастся разрушить проклятье, что дальше? Ответ: Я не умру. Отец счастлив. — Что будет, если Грейнджер узнает о семейной проблеме? Ответ: Род Малфоев прервётся на мне и не по вине Непреложного обета. Потому что Грейнджер меня убьет. Глупый вывод — переместить в красное. Ответ: Не знаю. — Почему Грейнджер ушла в тот день? Ответ: Поняла, что совершила ошибку. Я зол на неё. — Почему не отвечала на письма? Ответ: Не желала иметь со мной дел/послания не доходили до неё/мои письма были малосодержательные, на них попросту не находилось ответа. Я. Очень. Зол. — Что ты планируешь делать с этими выводами? Ответ: Выяснить причину её поведения. Остальные вопросы копились кучей в красном поле и все содержали один лишь ответ, но с разными формулировками: не знаю, не имею понятия, теряюсь в догадках. Почему согласилась провести ночь выпускного с ним? Почему рассказала ему о своих переживаниях и мечтах? Почему разрешила поцеловать себя? Почему я решил поцеловать её? Итог: всеми возможными способами добиться встречи и поговорить с гриффиндоркой. Во-первых, написать письмо размером не менее одного абзаца. Во-вторых, если не поступит обратное, явиться в Министерство и вытрясти из неё объяснения. К тому моменту, когда Драко закончил с сеансом окклюменции, на улице уже стемнело, а он весь продрог от холода. Парень вернулся в комнату, разжёг поленья в камине волшебной палочкой и отправился в душ. После того, как его конечности с помощью горячей воды пришли в нормальное состояние, он решил не медлить и сесть за написание письма. На ужин, о котором говорил ему отец, он и попросту забил. Мама поймет, а отец пусть будет благодарен — он же исполняет долг. «Привет, Грейнджер. Это Драко Малфой, если ты вдруг забыла и поэтому не отвечаешь мне. Мы учились вместе, на одном курсе в Хогвартсе. Припоминаешь?» Бред. Отвратительно. Когда он думал, что написать будет легко и он, в свойственной ему манере, выбьет из неё признание, он катастрофически ошибался. Его страх и уверенность в том, что она вновь его проигнорирует, глубоко поселились в сердце. Хотелось сломать себе руку за разведение соплей. Что с ним? Неужели это так важно, что он трясётся над этим, как последний кретин-пуффендуец? Блондин скомкал пергамент и бросил его в огонь. Нужно действовать осторожно, чтобы не спугнуть бедную гриффиндорку. «Добрый вечер, Грейнджер. Прошу прощения за столь позднее время, что я выбрал для написания письма, но у меня есть важное к тебе дело. На данный момент, я нахожусь в поиске мест, куда бы хотел инвестировать крупную сумму денег. И я посчитал, что Отдел контроля магических популяций мне подходит. И пока ты не подумала, что я делаю это от своего доброго сердца, я поясню: Пэнси ненавидит меня, а это послужит отличным способом извиниться перед ней. Готов ответить на все интересующие вопросы и жду твоего ответа сегодня. Драко Люциус Малфой.» Спасение дружбы и всех угнетённых? Грейнджер не сможет устоять. Салазар Слизерин гордился бы им.

***

Драко прождал ответа до поздней ночи, он был уверен, что письмо доставлено — его филин вернулся через двадцать пять минут после отправки. Всё это время блондин не находил себе места: мерил ногами свою комнату, успел прочитать несколько страниц «Тайны зелий и заклинаний: искусство зельеварения для профессионалов» Телониуса Бораго — предка Любациуса Бораго, который в свою очередь являлся автором учебника «Расширенный курс зельеварения». Сосредоточиться на информации, что излагал древний, талантливый зельевар, Драко не удалось. Хотя, такие книги всегда затягивали его, он бросил эту затею. Также парень успел выпить две чашки горячего чая, который ему услужливо подал Скиф, не забывая напомнить, что рабочий день домовика окончен, но он слишком любит своего хозяина и только поэтому выполнил просьбу. Сыграть партию в волшебные шахматы эльф уже отказался, вследствие чего, слизеринец тупо двигал фигурки в одиночестве. А ответа всё не было. Он не поступил и через час и даже через три. Драко взорвался, опрокинув с кофейного столика шахматную доску. Что она о себе возомнила? Решила игнорировать его до конца жизни? В чём её проблема? Слишком занята очередной раз спасая мир? Или что, гриффиндорки спят сладким сном уже в девять вечера? Нет, она точно получила это чёртово письмо, потому что он наказал своему филину вручить его лично в руки этой несносной зазнайке! В конце концов, это просто невежливо! А возможно, сейчас она с этим рыжим недоноском… Стоп, хватит! Он больше не собирается унижаться. Он больше не будет даже и думать о ней. Его раздражала сама мысль, что она оккупировала его голову, что вообще имеет хоть какое-то пристанище в его сознании. Все эти годы он, будто прокажённый, мечтал о ней и одновременно пытался избавиться от этой заразы. С чего вдруг именно она, в его жизни были девушки намного лучше, намного красивее и Грейнджер, которая подарила один посредственный поцелуй, неожиданно заняла место на пьедестале? Бред, такому никогда не бывать. Плевать на всё: на отца с его блядским проклятьем, на грёбаный Непреложный обет и на эту высокомерную, заносчивую, совершенно безмозглую дуру! — Так думал и решил Драко, заливая в себя алкоголь и выкуривая одну сигарету за другой. А после, забылся крепким, но беспокойным сном. К счастью или нет, но проснувшись следующим утром, амбициозным планам гордого слизеринца пришёл конец.