Глава V — Обвинения

Говорят, самые прекрасные мысли приходят по ночам, и с этим Гермиона могла отчасти согласиться. Отчасти — потому что хоть она и любила поразмышлять о чём-то хорошем перед сном, иногда ее замудренный мозг мог перекрутить самый невинный образ в ужасный и непоправимый. Но не об этом. Что насчёт утра? Грейнджер пришла к выводу, что по утрам головы людей наполнены самыми мерзкими и изощрёнными мыслишками. Ладно, возможно, так не у всех, а только в её сознании сегодня утром появилась идея жестокого убийства. Безжалостного и беспощадного. Свой день она начала отлично. Можно сказать, всё шло по отработанному годами сценарию. Она проснулась в семь и даже вчерашняя «вечеринка» с Пэнси этому не помешала. Сварила кофе на своей маленькой кухне и, что не мало важно, сегодня она таки прочла «Пророк», чтобы больше не оказаться последней, кто узнаёт важные новости. На первой полосе была фотография Кингсли и сообщение о том, что он посетит конференцию МАКУСА по обмену опытом внедрения новых образовательных программ для Аврората. Вот, про что говорил вчера Гарри в лифте, значит, он отправляется в Америку, — Гермиона была очень горда за друга, всё-таки это не просто «махать ручкой», он делает очень важное дело. К сожалению, всё, что было в газете далее, никак не трогало девушку. Сплетен Скитер не было. И Грейнджер не знала, радоваться этому или нет. Не оказалось и её «любимой» колонки литературного критика — Джона Нокса. Чьи статьи она могла бойко проглатывать, а потом очень старалась не пойти на розыски автора, чтобы проглотить уже целиком и его. Уж очень ей не нравилось то, как мистер Нокс оценивал женщин, вернее будет сказать — он их вовсе не любил, считая их умственные и нравственные качества слишком заниженными. Однажды, после очередной его громкой статьи, где он высказался о том, что женщина не должна идти против своей природы и своего предназначения, Гермиона даже написала ему письмо, где уверила, что обязательно станет Министром магии, только для того, чтобы его мозг взорвался от негодования. Да, возможно, эта статья зацепила только гриффиндорку, может вообще только она и читает его колонку, расположенную на десятой странице, куда остальным просто лень долистать. Но она не могла пройти мимо и промолчать. Грейнджер всю жизнь боролась за место в волшебном мире будучи маглорожденной и, после того, как ей вроде это удалось, появляется какой-то Нокс и говорит, что теперь она не может быть женщиной. Потому что, по его словам, женщину категорически запрещено допускать к управлению и какой либо власти, а Гермиона именно это и планировала! В ответ она получила короткую записку, которая гласила одно: «Дорогая мисс Грейнджер, займитесь своими домовиками, кажется, я видел одного без шапки». Ох, сколько ей потребовалось сил, чтобы не сорваться с места и не открутить этому бесноватому старику голову! Вместо этого она и занялась «своими» домовиками и уже через полтора года, каждый домовой эльф Англии был свободен, имел возможность зарабатывать, право на выходные и отпуск, а также для тех, чьи бывшие хозяева отказались от новых норм, был учреждён ППДЭИДСД — Пункт Помощи Домовых Эльфов имени Добби — Свободного Домовика. Он располагался в больнице Святого Мунго, и на данный момент, конечно, он до сих пор требовал дополнительной работы и инвестиций, но это был огромный шаг вперёд. Джон Нокс не оставил без внимания эти события, разнося Грейнджер на страницах прессы в пух и прах, но она лишь радовалась, потому что тоже смогла его вывести из себя. Но нет, сегодня не было статей Нокса и убить она планировала вовсе не его, а своего друга — Рональда Уизли. Гермиона уже была на своё рабочем месте, когда в её кабинет влетел мистер Барнс, которого она должна заменить в Подразделении Управления оборотней и перед которым опозорилась несколько недель назад. За это время она пару раз пыталась исправить свою ошибку и выйти с ним на контакт, но это не увенчалось большим успехом. И кажется, теперь ей никогда этого не удастся. Бедный старик так кричал, что забрызгал слюной все папки на столе гриффиндорки, пока та сидела в полнейшем шоке и хлопала ресницами. Даже Пэнси Паркинсон была не в меньшем удивлении, уставившись на мужчину и не проронив ни слова, хотя она всегда находила, что сказать и как поставить на место любого. Абсолютно любого. Всё, что смогла понять Гермиона из громкой речи Барнса, скорее похожей на лай бешенной собаки, это то, что ко всему этому причастен её «любимый» Рон Уизли. Чтобы добиться прощения своей подруги, рыжеволосый не придумал ничего лучше, чем запугать сварливого коллегу Грейнджер. Да, именно так: Рональд Уизли, Герой войны и сотрудник Аврората угрожал мистеру Барнсу, только из-за того, что тот не шёл навстречу девушке в передаче дел. Может быть, на каплю, на долю секунды, Гермиона могла допустить мысль, что друг хотел просто помочь, но после того, как её ещё и вызвали в кабинет начальницы и отругали словно пятилетку, такие глупые мысли даже не показались на пороге её сознания. Миссис Прикл недвусмысленно ей намекнула, что если вдруг, ещё раз, повторится подобное или что-либо другое, что может подвергнуть сомнению её компетентность, то до переаттестации и перевода на должность руководителя отдела может и не дойти. Вот так. Карьера Гермионы Грейнджер может разрушиться не по причине того, что она женщина или маглорожденная, и даже не из-за чёртового Джона Нокса, а из-за долбанного Рональда Биллиуса Уизли! Сказать, что она была в ярости, это то же самое, что сказать: «Альбус Дамблдор был великим волшебником!», — абсолютно точное определение. Сначала девушка хотела сорваться в Отдел магического правопорядка, где собиралась придушить своего несносного попечителя. Потом, когда обдумала слова миссис Прикл, отбросила эту затею — скандал на глазах у всего Аврората, не лучший способ доказать свой профессионализм. Но и сидеть сложа руки ей не позволил её гнев. Гриффиндорка была в бешенстве и планировала хотя бы просто взглянуть на лицо друга. Написав короткую записку: «Срочно. Мой кабинет.», она отправила бумажный самолётик парню. Пока Грейнджер находилась в ожидании рыжего, нервно подписывая какие-то документы, Пэнси не предприняла попыток заговорить и прокомментировать ситуацию, стараясь тоже заниматься рабочими делами. Но время от времени поглядывала на свою подругу. Видимо, переживая за её ментальное здоровье. Слизеринка даже не упомянула вчерашний инцидент, произошедший в тот самый момент, когда Паркинсон уже покидала квартиру Грейнджер.        Она так взвизгнула, увидев на подоконнике чёрного филина с письмом в клюве, что позабыла о возвращении домой и опрокинула горшочек с порохом. Подруги чуть ли не подрались за конверт — обеим был прекрасно знаком пернатый почтальон и каждая пыталась выхватить послание первой. Ловкости Гермионе никогда не доставало, так что этот раунд она с треском провалила. Паркинсон забралась на диван с ногами и высоко подняв руки, разорвала восковую печать, не заботясь о том, что может повредить страницы, она бегло изучала содержание. В этот момент, гриффиндорка, словно щенок, выпрашивающий лакомство прыгала возле неё и злилась на подругу. — Ты самый отвратительный человек, которого я знаю! — крикнула шатенка, сдаваясь и заваливаясь в рядом стоящее кресло. — Думаю, сейчас ты поменяешь своё мнение, — ответила Пэнси и спустившись с дивана, наконец отдала письмо законному получателю, — Вот же, изворотливый, сукин сын! С каждым прочитанным словом, брови Гермионы взлетали вверх всё больше и больше. Так сильно отличалось содержание от предыдущих, что она была в замешательстве и жалела, что так яростно пыталась вырвать конверт у слизеринки. — Он что, думал, что ты не расскажешь мне об этом? Бред, он же не такой тупой, — вслух продолжала размышлять Паркинсон, — Нет, что-то здесь не так. Он что-то задумал и мы должны это выяснить. Так, давай, садись и пиши ответ! — Что? Не собираюсь я ничего писать! — психанула Грейнджер, вставая и убирая письмо в ящик стола. Сегодня слизеринка её слишком вымотала своими играми. — Что за глупости? Конечно собираешься! У вас встреча в субботу, а он подкинул нам отличный вариант, даже ничего придумывать не пришлось! — настаивала та, активно кивая головой. — К твоему сведению, я собираюсь придумать способ обойти выполнение твоего дурацкого задания, — хотя девушка стопроцентно знала, что такого способа нет. Просто её всегда раздражало, когда другие решали что ей делать и как поступать. Сжав губы в тонкую линию, Гермиона уставилась на подругу, в ответ Пэнси поступила также, сощурив глаза. Несколько секунд они вели молчаливый бой, пока гриффиндорка тактично не намекнула, — ты собиралась уходить. Громко цокнув, Паркинсон встала с дивана и прошла к камину. — Да, понимаю, тебе нужно пространство, чтобы собрать мысли в кучу, сформулировать… Всё-таки, это личное, — и ухмыльнувшись, исчезла в зелёном пламени. Может быть только из-за того, что Паркинсон настаивала на ответе Малфою, Грейнджер не сделала этого. А может, она решила продолжить свою традицию и игнорировать его. Она так запуталась в своих чувствах, что сама не понимала, чего на самом деле желает.

***

Рон никогда не был пунктуальным и явился только спустя час, после просьбы Гермионы. Паркинсон в это время была у Прикл, решая вопрос распределения бюджета на следующий месяц, так что никто не мог помешать разговору двух друзей. Уизли вошёл в её кабинет без стука, словно выиграл кубок мира по квидичу. Он и не подозревал, что пока он отсутствовал бог знает где, Грейнджер придумала минимум тридцать шесть способов его убийства. — Привет, — улыбаясь, парень подошёл к ней и наклонился, чтобы поцеловать её в щёку, но девушка резко отвернула голову, — что опять случилось? — не понимающе спросил тот, но не сдвинулся и на сантиметр от подруги. — Что случилось? Ты спрашиваешь, что случилось, Рон?! — взорвалась Гермиона, — скажи мне, пожалуйста, ты считаешь меня недалёкой и неспособной решать свои проблемы? — она откинулась в кресле, чтобы встретиться с ним взглядом и конечно, для того, чтобы увеличить между ними расстояние. Иначе она не выдержит и вцепится ему в шею. — Могла бы просто поблагодарить, — хмыкнул рыжий и наконец отошёл и присел в кресло для посетителей, важно сложив руки на груди. — П-поблагодарить? — опешила Гермиона, — Поблагодарить за что? За то, что ты выставил меня полной дурой? За то, что меня чуть не уволили? Или за то, что теперь мое повышение висит на волоске? — Брось, Гермиона. Я думаю, ты излишне драматизируешь, — друг будто совсем не понимал её. У шатенки начал дёргаться глаз от негодования. — Ты угрожал мистеру Барнсу! — она подскочила с места и упёрлась ладонями в стол, с силой ударяя о столешницу. — Я лишь сказал, что ему стоит быть сговорчивее, намекнув на твою дружбу с министром и на то, что он может остаться без прибавки к пенсии, — пожав плечами, ответил Уизли. — Это и есть угроза, Рональд! Мы что, чёртовы мафиози? — Гермиона, прекрати, я только помог тебе. Тебя не уволили и никогда не смогут уволить. И сколько бы ещё ты ходила вокруг да около, вылизывая задницу этому старому индюку? — Я не вылизывала… Боже! Если бы не ты, мне бы и не пришлось бегать за ним, словно собачонка! Это всё твоя вина, ты никогда не думаешь о последствиях! Ты вообще никогда не думаешь! Поступаешь так, как удобно только тебе, невзирая на то, чего хотят другие! — кричала Гермиона, не в силах справиться с эмоциями. Ей так надоело каждый раз разгребать последствия его «помощи». — Ты вмешиваешься в мои дела, в мою личную жизнь, что дальше? Переедешь ко мне и будешь контролировать каждый мой шаг? — Хватит на меня орать! — сорвался Рон и тоже подскочил с места. Они оказались лицом к лицу. — Если ты не способна принимать помощь, я не виноват. Ты вечно ноешь, что у тебя что-то не получается, — Гермиона расширила глаза и набрала полную грудь воздуха. Они никогда так не поступала. Или всё же.? — Ой, у меня по Зельеварению не выходит «Превосходно», — скривился Уизли, пародируя гриффиндорку, — Ой, посмотрите, мне не хватает финансирования для приюта эльфов, но пользоваться своим знаменитым именем я не буду! Ой, мне становится скучно в этом отделе и кажется, я сделала всё, что могла. Мне нужно двигаться дальше, чтобы иметь больше рычагов воздействия. Но я так волнуюсь перед назначением, вдруг они решат, что я слишком молода и недостаточна компетентна в этой области? Но конечно, я буду проходить чёртову аттестацию, как и все остальные, ведь идти по головам не в моих правилах. Всё же должно быть честно! А как же я? Как же честность по отношению ко мне, Гермиона? Я торчу в Аврорате только ради тебя! Потому что ты хотела, чтобы я прошел стажировку и остался в Министерстве, пока ты заканчивала школу, строя глазки сраным когтевранцам! Рон Уизли же должен соответствовать правильной Гермионе Грейнджер! Ведь так? Но нет, потом ты решила, что я всё-таки не дотягиваю до твоего уровня. А после ещё будешь плакаться, что твои друзья отдалились от тебя. И ты не придумала ничего лучше, чем заводить друзей среди змей! Бедная, одинокая Гермиона, опустилась до дружбы с врагами, потому что только аристократическая задница Паркинсон, может понять твою тонкую душевную организацию. Но хочу тебе сообщить, что проблемы есть не только у тебя и больно может быть не только тебе! Очнись! У тебя не осталось никого, кроме нас с Гарри. Твоих родителей не вернуть, мы твоя семья! Так прекрати же ломаться и отвергать мою помощь, потому что я делаю это только ради тебя. Потому что люблю тебя! — выплюнул Рон, стукнув кулаками о её стол, раскрасневшись до такой степени, что вены на его лбу начали пульсировать. Он шумно дышал, всматриваясь в глаза Грейнджер, из которых медленно лились слёзы обиды. Девушка потеряла дар речи. Неужели она действительно вела себя так? Ей всегда казалось, что она отдает дружбе всю себя. Да, возможно, после войны она немного отдалилась ото всех. Но она старалась, как могла, помочь остальным, и лишь потом занялась личными проблемами. И будет абсолютно лицемерно, обвинять её в этом, потому что каждый делал то же самое — занимался своей собственной жизнью. Гарри стажировался в Отделе правопорядка и одновременно восстанавливал дом на Гриммо, чтобы они с Джинни смогли сразу же туда переехать, как только та закончит Хогвартс. Это не Поттер помогал поднимать из пепла Хогвартс и организовывал похороны погибших. Он предпочёл забыться в обычных делах и укрыться от мрака, что оставила война. И Гермиона его ничуть не винила, она его понимала, он, как никто другой заслужил отдых. Сам Рон тоже не терял времени. Друг выбрал другой способ справиться с семейной потерей, раздавая интервью абсолютно каждой газете, что печатались в волшебной Англии и посещая благотворительные приёмы. Но не он, утешал свою семью и не он заново отстраивал Нору. И его Грейнджер не винила. Она опять всё понимала: он потерял брата и девушка боялась даже представить, что было бы с ней, столкнись она с такой же трагедией. Гриффиндорка предпочла не грузить друзей ещё и своими заботами, потому что всем было тяжело и без этого. Да, именно она подсказала Рональду подать заявку в Министерство, потому что знала, что слава пройдёт и все забудут, что они сделали для волшебного общества. Но гриффиндорка никогда бы не подумала, что навязывает ему своё мнение, что друг воспринимает это именно так. Три месяца после Битвы она делала всё, что в её силах. Три месяца она не вспоминала о родителях, потому что считала, что должна довести дело до конца. Три месяца она была сильной. И когда гриффиндорка наконец узнала, что же она натворила, она не побежала сразу же плакаться в жилетку друзьям. Грейнджер стойко приняла свою ошибку, продолжая справляться сама. Только через время, когда уже совсем отчаялась и не смогла всё держать в себе, она рассказала близким о том, что не может снять заклятие Забвения с родителей. А теперь, теперь её обвиняют в том, что она ноет и не хочет принимать помощи в том, о чём не просила? — Я не просила об эт… — тихо, пыталась озвучить свою мысль шатенка, но Уизли её перебил. — Хватит! — вновь стукнув о столешницу, крикнул Рон. Гермиона вздрогнула. — Снова проблемы в раю? — раздался снисходительный голос со стороны. Парочка, что ссорилась последние двадцать минут и не замечали, что за ними наблюдают, одновременно повернули лица ко входу. Драко Малфой стоял, прислонившись к косяку двери и сложив руки на груди. Гермиона быстро смахнула слезы ладошкой и прочистила горло. Ещё не хватало того, чтобы слизеринец вновь видел её нестабильную психику. Только она хотела сказать очевидную вещь, что Пэнси сейчас отсутствует, но Рон опередил её. — Какого чёрта ты тут делаешь? — грубо и резко спросил рыжеволосый. — Дверь была не заперта, — вытянув нижнюю губу и пожав плечами, ответил блондин, будто этого объяснения было достаточно. — Малфой, Пэнси сейчас нет, можешь зайти… — предприняла попытку девушка. — Не заперта, да? Да я погляжу, перед тобой сейчас все двери открыты, не правда ли? Знаменитый Драко Малфой, не успел вернуться в Англию и тут же попал в газету! — Уизли повторил, когда-то сказанное самим слизеринцем. — О-у, осторожнее, Уизли, а то я могу подумать, что ты мне завидуешь или того хуже, тайно влюблён в меня? — поигрывая бровями и ухмыляясь начал Малфой, — Запомнил каждое моё слово? Хотя нет, погоди, твой мозг не способен на это, скорее ты это записал в розовый блокнотик, который хранишь под подушкой. Я угадал? Боже, Гермиона готова была провалиться. Она что вернулась в прошлое? Почему она вновь вынуждена наблюдать глупую стычку между этими двумя идиотами? Чем она это заслужила? Если сейчас Рон набросится… Рыжий друг не заставил себя долго ждать, он бросился к нагло улыбающемуся блондину. Схватив того за лацканы пиджака, он попытался толкнуть его к выходу. Хотя Рон, всегда был крупнее Малфоя, а сейчас на нём ещё и сказывались ежедневные тренировки, которые были продиктованы профессией, блондин на удивление нисколько не сдвинулся с места. Даже не покачнулся. Он не пошевелил и пальцем, чтобы дать отпор, напротив, он даже убрал руки в карманы своих брюк. Но надо отдать слизеринцу должное — он был наголову выше Уизли, возможно именно поэтому он продолжал веселиться, нахально глядя на того сверху вниз? Грейнджер бросилась к парням, пытаясь влезть между ними, она схватила Рона за руку, пытаясь отцепить его от Малфоя. На что последний отреагировал мгновенно, накрыл своей ладонью её кисть и аккуратно отодвинул девушку в сторону. Гермиону бросило в дрожь от такого нежного прикосновения и стало страшно, что он ещё может выкинуть или сказать, или как на это отреагирует её рыжий друг. А если Рональд ударит его? А если они поубивают друг друга? Но Уизли ничего и не заметил, ослеплённый своей яростью, он продолжал удерживать блондина. — Рон, прекрати, это глупо! Она решила попытаться ещё раз и вновь приблизилась к конфликтующим. Как только её рука потянулась к другу, она встретила такой холодный взгляд серых глаз, который пригвоздил её к месту, будто предупреждая её не вмешиваться. — Не говори, что мне делать, Гермиона! — рявкнул рыжий, — А ты вали отсюда и не смей больше появляться на пороге её кабинета! Мерзким Пожирателям не позволено даже находиться рядом с моей девушкой. Ты меня понял, хорёк? — он дёрнул ткань его пиджака ещё раз, подтверждая свои слова действиями. Гермионе оставалось только наблюдать за происходящим. Она поглядывала на свою палочку, которая лежала на столе, думая воспользоваться ей, если всё зайдёт слишком далеко. — Ох, Уизли, если бы ты только знал, что мне было позволено делать… — Грейнджер услышала властный голос слизеринца и пискнула, зажмурившись и прикрывая свой рот руками. Сердце упало куда-то вниз. Скорее всего оно уже где-то в Отделе тайн, валяется на холодном, мраморном полу. Потому что она совсем не чувствовала его биения. Секунду ничего не происходило, но потом парень продолжил, а Гермиону бросило в пот от облегчения. — И кто же мне запретит, а Уизли? Не ты ли? Девушка приоткрыла сначала один глаз, затем второй, оценивая ситуацию. Либо Рон не обратил внимания, что именно ему сказал Малфой, либо попросту не понял, о чём тот говорит, либо боги сжалились над Гермионой. Потому что Рон с раздражением ответил только на последний вопрос, пропуская первоначальную реплику блондина. — Да, ты верно меня понял. Я больше не желаю тебя видеть здесь! — Так уходи, тебя никто здесь не держит, — парировал Драко. — Рон, отпусти его, — спокойно попросила гриффиндорка, надеясь, что он наконец её послушает, — нам всем нужно успокоиться. — Я абсолютно спокоен, Грейнджер. Тут только малыш-Ронни, который не в состоянии справиться со своими эмоциями. По тебе плачет отделение для душевнобольных, Уизел! — Малфой ничем не помогал. Он будто специально выводил Рональда из себя, ухмыляясь и показывая свои белые зубы. Гриффиндорец видимо больше не смог сдерживать себя. Он немного отклонился назад и хотел было нанести удар головой, но Малфой успел среагировать, увернувшись вправо. К сожалению, именно там и стояла Гермиона, которую он и задел. Девушка, не ожидая этого, покачнулась от резкого толчка и упала, ударившись локтем о деревянный пол. Издав тихий стон боли, она потирала ушибленное место, не предпринимая попытки подняться. Ей так надоела вся эта ситуация, что она готова была просидеть на этом полу хоть вечность. Ну или пока они не убьют друг друга. Она просто устала. Хотя день только начался. Слизеринец легко и быстро сбросил с себя руки рыжеволосого и наклонился к ней. — Я же сказал не вмешиваться, Грейнджер! — Малфой протянул ей руку, предлагая помощь, — ты в порядке? — он обеспокоенно оглядел её с ног до головы, но видимо не нашел ничего, что могло дать ему ответ на его вопрос. — Ты не говорил… — так глупо и обиженно поправила его Грейнджер, смотря на него снизу вверх. В этот момент, пока блондин отвлекся на разглядывание гриффиндорки в поисках повреждений, Рональд Уизли схватил того за плечо и, развернув к себе, ударил его кулаком по лицу. Вновь завязалась драка. Парни тоже повались на пол, нанося удар за ударом друг другу. Сначала Уизли был сверху, а Малфой лишь блокировал нападение, но позже ситуация развернулась в его пользу и кажется, он не собирался сдавать свои позиции. А Гермиона смотрела за развернувшейся сценой с такой безысходностью и подавленностью, что не было сил предпринять хоть что-то. Но в один миг всё прекратилось и парни отлетели по разные стороны кабинета и девушка услышала весёлый голос подруги. — Что я пропустила? — прокручивая палочку между пальцами, спросила Пэнси, — Ну? Мне ужасно интересно! Гриффиндорка смотрела на свою спасительницу всё ещё сидя на полу, Рон разъяренно дышал, словно бык на корриде, хотя сам был больше похож на того, кто как раз таки и пострадал от такого быка. А Малфой, Малфой ликовал! Он аккуратно, одним большим пальцем стёр тонкую струйку крови у нижней губы, а после облизал её и ухмыльнулся. — Ничего нового, Пэнс. Просто решил вернуть должок. Кстати, в этот раз обошлись без слизней. Теряешь сноровку, Уизли. — Да пошёл ты, урод! — проворчал Рон и поднявшись, покинул кабинет слегка прихрамывая. — У-у-у, я бы обиделся, Уизли, если бы это не было наглой ложью! — посмеиваясь, крикнул ему вдогонку Малфой. Гермиона проводила друга взглядом, который так и оставила на пустом проёме, зависнув и медленно моргая. — Как ты, Грейнджер? — Малфой вновь обратился к ней. Он уже встал и, стряхивая пыль со своего идеально сшитого костюма, направился к ней, — извини, я не хотел задеть тебя. И я же тебе сказал, чтобы ты не лезла в это. Было совсем неразумно, для такой умной головки, как у тебя… — он продолжал поправлять свою одежду, осматривая себя и вдруг услышал: — Ты не говорил, — опять повторила Гермиона, словно ребенок у которого отобрали конфету, продолжая пялиться в одну точку. — Но я посмотрел на тебя, я думал, ты поняла! — слегка возмутился блондин и остановился у её ног. — Но ты не сказал! — громче ответила девушка. Её локоть уже не пульсировал от боли, но почему ей было так горько? Что с ней происходит? — Блять… Прости. Прости, что не сказал совершенно очевидную вещь… И прости, что ты из-за этого пострадала, — глубоко вздохнув и выдохнув, уже спокойно ответил парень. — Сильно болит? — он протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Всё это время, Пэнси Паркинсон, о которой начисто позабыли двое, что вели абсолютно бессмысленный и абсурдный спор, еле сдерживала смех. Она старалась быть тихой, чтобы не спугнуть что-то назревающее, но тут её подруга будто очнулась и, проигнорировав предложенную руку слизеринца, встала с пола. И тут же вылетела из кабинета.

***

Гермиона бежала громко цокая каблуками. Ей необходимо было успокоиться и умыться, потому что, только сейчас, она осознала всё произошедшее. Уже было всё равно: на то, что сделал Рон, на Барнса и на её возможное увольнение. Малфой только что чуть не выдал её измену и что его остановило, она даже не могла предположить. Да, не удивляйтесь, именно это выделила для себя девушка из всей ситуации. Потому что, если бы Рон узнал, он бы никогда этого не простил. Никто бы не простил. Никто бы не понял её поступка. Она бы потеряла абсолютно всех. Гриффиндорку трясло, пока она пыталась отыскать дверь уборной, не замечая ничего вокруг. Подсознание кричало: а чего ты ожидала? Это же Малфой! Ему плевать на всех, кроме себя. Он бы выдал твой секрет не моргнув глазом. Забыл бы об этом, перешагнул через твою разрушенную жизнь и нисколько не мучился. Но что-то не сходилось в голове шатенки. Не мог человек, с которым ей довелось познакомиться на Астрономической башне, сделать подобное. Как и не мог так искренне переживать за её ушибленную руку. Или она совсем его не знает и это была всего лишь игра? Конечно, ты его не знаешь, глупая! — поддел внутренний голос. Думала, одного молчаливого учебного года будет достаточно? Или познания о человеке передаются через обильный обмен слюнями? Глупость, какая нелепая глупость. Нужно успокоиться. Грейнджер наконец толкнула дверь туалета и уже собиралась войти, как услышала: — Стой! Грейнджер, стоять! — крикнул Малфой на весь коридор отдела Министерства. — Со мной все нормально, нормально! — ответила Гермиона, поспешив захлопнуть дверь, но это ей не удалось. Слизеринец успел ухватить её за руку и просунуть носок туфель в проем, а затем, оглянувшись по сторонам, вошёл внутрь, проталкивая гриффиндорку вглубь небольшого помещения. Хорошо, что туалет, находившийся в распоряжении Отдела регулирования и контроля магических популяций, был общим, что в обычные дни было не очень удобно, но на данный момент это казалось спасением. Потому что никто не мог ничего заподозрить, увидев парня и девушку здесь вместе. — Что… Что ты делаешь? — растерялась гриффиндорка и перевела взгляд на пальцы, которые до сих пор её удерживали. — Пытаюсь поговорить с тобой, — с раздражением ответил блондин, и хотя шатенка уже не пыталась сбежать, он не отпустил её руку. — О чём? О чём ты хочешь поговорить со мной? — вспыхнула Грейнджер, — О том, как я должна помочь тебе вернуть дружбу с Пэнси? Или о том, что я наглая обманщица? Или обсудим то, что ты женился? Ах, прошу прощения, появились же новые обстоятельства — жены как не бывало! — всплеснув руками, задавала вопросы Гермиона. Откуда взялась в ней смелость, говорить это — не ясно, но ей так осточертело присутствие слизеринца в мыслях! А теперь он решил ещё и пробраться в её жизнь. Она не может этого допустить. Не может позволить ему вновь перевернуть всё с ног на голову. Потому что… Потому что потом будет слишком больно возвращаться в реальность. — Так говорят только те, кому не всё равно, Грейнджер, — ловко заметил блондин. Да как он смеет предполагать подобное? Как посмел произнести это вслух? Неужели это так очевидно? Он решил напасть первым? Хорошо! — Отпусти меня! Тебе запрещено хватать меня при любом удобном случае! Брови парня взлетели вверх, а затем на его губах расцветала знакомая ухмылка. — А кому позволено? Уизли? Кажется, я тебе уже говорил, что этот придурок только мешается у тебя под ногами, но ты упорно это отрицаешь. Неужели за эти годы, ты не поняла, что он лишь жалкое подобие мужчины? — зло выплюнул Малфой. — Не смей говорить ничего про Рона, ты его не знаешь! И не тебе рассказывать про то, каким должен быть мужчина! — Гермиону так взбесило, что Малфой было подумал, что имеет право заявлять ей такое, что она грубо толкнула его в грудь. Он не отреагировал, но его глаза опасно сверкнули. Слизеринец улыбнулся и эта усмешка была больше похожа на звериный оскал. Будто такой реакции он и ожидал от неё: она всегда защищает рыжего и не важно, как тот относится к ней. Это вывело девушку из себя ещё больше и вырвав свою руку, она замахнулась, думая влепить пощечину по высокомерному лицу блондина. — Я готов подставить тебе хоть обе щеки, если тебе станет легче. Но только не тогда, когда ты защищаешь этого жалкого отброса. Никогда так больше не делай! Ты меня поняла? — перехватив ладонь гриффиндорки и наклонившись ближе к ней, прошипел Малфой. Грейнджер тяжело дышала и смотрела в злые серые глаза, полные уверенности в своей правоте. — Ч-что… что ты хочешь от меня? — пролепетала она, не в силах справиться с его близостью. Он отпустил её и она тут же сделала шаг назад. — Перестань сбегать, перестань игнорировать мои письма, — парень перечислял и наступал на неё, пока она не упёрлась бедрами о раковину, — И перестань вести себя так, будто ничего не произошло. Я тебя поцеловал. Я поцеловал тебя 14 июня 1999 года, в день нашего выпускного, примерно за два часа до рассвета. Ты была там и ты ответила мне взаимностью! Поэтому, чёрт возьми, перестань делать вид, что этого не было! Потому что я так не могу! — на последней фразе его голос сорвался. Малфой упер руки по обе стороны от тела девушки и перевёл взгляд на её губы. Она боялась пошевелиться. Гермиона Грейнджер, такая сильная, храбрая и бесстрашная девушка, боялась принять этот факт. Всегда, когда дело доходило до любовных терзаний, она терялась и замирала от страха, а душа кричала и билась в истерике, как незрелая мандрагора. Поэтому всё, что сейчас она могла, это мысленно повторять: Ты не можешь меня опять поцеловать. Пожалуйста, не надо. Не делай этого. Это неправильно. Ты не можешь, не можешь. — Я знаю, — будто прочитав её мысли, Малфой прервал внутренний монолог гриффиндорки. Он встретился с ней глазами и жадно всматривался, будто ожидал, что она опровергнет его догадку. И Гермиона была уверена, если он заметит хоть каплю её сомнения или растерянность, Малфой не будет церемониться и вцепится в её губы. Снова. И наверное, сейчас было самое подходящее время для того, чтобы старый унитаз, туалета Министерства Магии, издал неприятный и громкий звук смыва сливного бочка. — Бля-я-ять! — обречённо выдохнул Малфой и закатил глаза. Из кабинки, с зашарпанной деревянной дверкой, вышел парень и виновато поджал губы. Это был Малькольм Адамс — стажёр отдела Гермионы, щуплый мальчишка в очках светло-желтого цвета, только в том году закончивший Пуффендуй. Грейнджер покраснела, а слизеринец, заметив это, прикрыл её собой и засунув руки в карманы, зло уставился на неожиданного гостя. — Я хотел дать вам знать, что вы здесь не одни, — замялся юноша, но прошёл к раковинам, чтобы вымыть руки, — но не нашёл подходящего момента. — М-м, конечно, не нашёл подходящего момента, — протянул блондин, с важным видом кивая головой. — Извините, мисс Грейнджер. Я не хотел, — сразу же выпалил Малькольм. Гермиона решила, что не будет более удачного случая ретироваться, пока парни вели диалог. Последнее, что она услышала, когда выбегала из уборной были недвусмысленные угрозы и заверения. — Ты ничего не видел. — Конечно, мистер Малфой. — Ничего. Понял? — Не понимаю, о чём вы говорите. Я лишь справил свою нужду, вымыл руки и вернулся к работе. — Верно. Чертовски верно, — сказал Малфой.

***

Запыхавшись, Грейнджер ввалилась в кабинет, подбежала к столу и начала собирать свои вещи. На сегодня ей достаточно работы. Она больше не выдержит сюрпризов. Паркинсон сверлила её профиль и улыбалась, да так сильно, что Гермионе хотелось ей треснуть. — Ничего не говори. Я не хочу ничего слышать. — А я и молчу, — веселилась подруга, — хотя нет, мне есть, что сказать: вы с Драко так похожи. — Ненавижу тебя! — крикнула гриффиндорка и захлопнула дверь с обратной стороны, направляясь домой. Домой, только домой. Запереться и спрятаться под красное, пуховое одеяло. Плевать, что на улице лето. — Да, знаю. Конечно, я прикрою тебя, спасибо, что спросила! — рассмеялась Пэнси.