Глава VII — Любит или не любит?

Глупо было сбегать из Министерства в разгар рабочего дня. Вряд ли могло произойти что-то ещё, что могло вывести Гермиону из себя. Но такие мысли посетили девушку уже после того, как она выпила Умиротворяющий бальзам и залезла под одеяло, натянув его до самого подбородка. Время близилось к обеду. Незакрытые жалюзи пропускали солнечный свет, отбрасывая незамысловатые блики на потолок и стены, а гриффиндорка провожала их взглядом, размышляя о том, что стоило всё же повесить в спальне шторы. Может тогда, ей удалось бы уснуть и забыть этот сумасшедший день. Возможно, именно сейчас, ей стоит отправиться в магазин, чтобы немного освежить интерьер? Миссис Стаббс — домовладельца, у которой Гермиона снимает эту крохотную квартиру, настоятельно просила девушку по возможности не менять ничего в жилище. Единственное, что шатенка здесь поменяла, так это подключила камин к Каминной Сети и об этом, простому маглу знать не обязательно. Ну, а замена занавесок, сущий пустяк, правда? К тому же, старушка редко появлялась здесь, предпочитая путешествовать по миру, как только овдовела. Она ничего и не заметит, а если и соберётся наведаться, то Грейнджер всегда успеет их снять. Если честно, гриффиндорку немного раздражало и вводило в тоску то, что ей приходится жить в съёмной квартире — она очень скучала по дому родителей. Там было всё родное, знакомое, именно там, она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Жаль, что дом пришлось продать. И пусть, квартира миссис Стаббс практически ничем не отличались от оформления обычного английского дома, но здесь не было так уютно, по-домашнему. Личных вещей Гермионы было немного: книги на полках, несколько семейных фотографий и дружеских колдо, бордовый плед, который совершенно не подходил к дивану в мелкий цветочек, но это был подарок Молли, связанный для девушки на Рождество. Он напоминал о Хогвартсе, о её любимом факультете и конечно, о заботе самой доброй женщины, поэтому было плевать на то, что он абсолютно не гармонируют с обстановкой. Вдобавок к тому, что хоть немного напоминало о том, что в этой квартире живёт Гермиона, в кухне стоял небольшой горшок с имбирём. Странный выбор, но Невилл вручил ей растение на новоселье, зная, как подруга любит добавлять его в чай и сливочное пиво. Долгопупс посоветовал выбрать для горшка кухонное окно, так как эта комната находилась на самой солнечной стороне, что немаловажно для выращивания корнеплода. А Грейнджер не смела спорить с профессором травологии. На обеденном столе были кружки разных оттенков и размеров, а на крючке весели клетчатые красно-белые полотенца и такая же прихватка для горячего — иногда Грейнджер находила время для готовки. Особенно в моменты, когда разлука с семьёй перерастала в глубокое отчаянье, она пекла персиковый пирог по рецепту мамы, добавляя столько фруктов, что песочное тесто разваливалось на части ещё до того момента, как кусок подносился ко рту. Но что поделать, уж слишком она любила персики. Как и папа. Интересно, помнит ли он сейчас о своих предпочтениях или его вкусы поменялись, как и собственно его память? К сожалению, этого девушка пока не может узнать. Сейчас, оглядывая свою спальню, Грейнджер подумала, что пожалуй, в дополнение к новым шторам, стоит ещё и передвинуть комод и сделать уборку, раз уж у неё появилось лишнее время... Да, бежать от проблем, занимая себя бессмысленными делами теперь в стиле Гермионы. Хотя стоило бы подумать о том, как наладить отношения с Роном, ещё раз поговорить с ним, объяснить и извиниться. Это не отменяло того, что она всё ещё злилась на него, но всё же считала себя виноватой, что заставила чувствовать друга подобное. Но и он должен наконец понять, что не может вмешиваться в её дела, будь то работа или личная жизнь. Личная жизнь — ещё один важный аспект, о котором имеет смысл задуматься. Но здесь уже сложнее, страшнее. Вообще можно ли рассматривать Малфоя и его слова всерьёз? Сегодня он чуть было не разрушил последние крупинки дружбы, что остались между ней и Роном. А вдруг, в следующий раз слизеринец раскроет их постыдную тайну и тогда... Боже, она не может этого допустить. Если Малфой хочет встретиться с ней, значит, Грейнджер так и сделает. Прекратить бегство и решить всё раз и навсегда, как взрослые люди. Да, она же взрослая, умная и рациональная девушка. Именно так она и сделает — пойдёт на встречу в субботу и просто поговорит с ним. Убьёт двух зайцев одновременно. Нет, трёх: выполнит задание идиотской игры Пэнси, объяснит Малфою свой побег и заставит его прекратить появляться в её кабинете, а следовательно — Рон не будет лишний раз раздражаться и бросаться в драку. Идеальное решение. Откинув одеяло в сторону, девушка встала с кровати и первым делом отправила Патронус Уизли, чтобы узнать, как он себя чувствует и пригласить на ужин. А затем, спустилась в гостиную и впервые села за написание письма для Драко Малфоя. Руки немного тряслись, когда она доставала из ящика пергамент и чернила, но гриффиндорка заставила себя успокоиться. Первый лист она испортила, оставив большую чёрную кляксу, задумавшись, о том, как стоит начать своё послание. Второй — скомкала, потому что ей не понравилось, как закручивается «М». Третий лист, она использовала в качестве черновика, где тренировалась писать «Малфой» каллиграфическим почерком. Не спрашивайте, зачем. Даже не ищите понимания, потому что сама Гермиона не знала, почему ей так важно в какую сторону наклонены буквы и насколько красива запятая. Исписав пергамент вдоль и поперек фамилией слизеринца, она отложила его в сторону и приступила к основному тексту. Но и здесь появилась проблема: как поздороваться? Нужно ли вообще приветствовать его, если сегодня они уже виделись и разговаривали, пока он прижимал её к раковине в туалете? Мерлин! Она совсем забыла про Малькольма... Боже, как стыдно! Стоит и ему написать? Взяв себя в руки и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Гермиона решила справляться с проблемами постепенно, чтобы не поддаваться панике. «Малфой, привет. Мы уже сегодня виделись, но я всё равно решила поздороваться. Так обычно делают люди, когда начинают своё письмо. Поэтому да, привет! Ты сказал, что хочешь, чтобы я перестала сбегать и хотя я решительно не понимаю о чём ты говоришь, я готова обсудить это с тобой. Также, вчера я получила твоё сообщение о сотрудничестве в финансировании Отдела. И даже, если ты хочешь обернуть это в пользу своих коварных планов, я готова рассмотреть данное предложение. Но хочу тебе сообщить, что Пэнси уже знает о содержании твоего письма и будет весьма трудно убедить её в твоём искреннем желании наладить вашу дружбу. Хотя, возможно, я просто не понимаю отношения слизеринцев и всё наладится. Предлагаю встретиться в субботу, в два часа дня, в Гайд-парке. Это в Лондоне, надеюсь, тебе не составит труда добраться. Жду подтверждения встречи.» «P.S. достаточно письменного ответа, незачем приходить в Министерство.»                                    Гермиона Грейнджер Гермиона специально выбрала Гайд-парк и дневное время для встречи. Во-первых — волшебники не посещают магловские городские парки по выходным, а значит их никто не увидит и не узнает, во-вторых — многолюдное место в центре Лондона, самое безопасное, что можно придумать для встречи с Малфоем. Ведь не будет тесных помещений, а соответственно, нет необходимости находиться слишком близко друг к другу. Ну и в-третьих — в два часа дня никто не ужинает, не пьёт алкоголь и на небе не видно ни одной звёздочки, а значит, ничто не сможет повредить её рассудок. Гриффиндорка была горда собственной идеей и уверенно привязала конверт к лапке совы. Правда уверенность пошатнул ответ, который молниеносно прислал слизеринец. Нет, серьёзно, прошло не больше получаса, когда в её окно постучалась знакомая чёрная птица. Филин дождался, пока девушка откроет послание и прочтёт, а после будто усмехнулся и улетел, удовлетворённый реакцией Гермионы. «Ради тебя я готов посетить все магловские парки, Грейнджер. Жду не дождусь нашей встречи.»                                                         Драко «P.S. Ты всегда такая забавная, когда волнуешься? В следующий раз, можно без приветствий. Лучше используй «Дорогой, Драко.» Гермиона покраснела так сильно, что кажется у неё поднялась температура. Она запечатала конверт, будто это могло помочь забыть написанное и бегом, перепрыгивая через узкие ступеньки, поднялась в спальню и достала из комода небольшую шкатулку. Приложив палочку к ней, замочек щёлкнул и девушка быстро всунула конверт внутрь, к остальным письмам слизеринца. Устранив улики, Грейнджер плюхнулась на кровать и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Идея встретиться с блондином была ужасной и одновременно такой волнующей, что хотелось визжать то ли от страха, то ли от ожидания. Они вновь будут наедине, хоть и среди сотен людей. Они будут вдвоём. Будут говорить. А о чём? Они сядут на лавочку или будут прогуливаться по аллее? А что ей лучше надеть? Нужно проверить прогноз погоды, вдруг будет дождь? Лавину вопросов прервал Патронус Рона, друг сообщил, что обязательно зайдёт к девушке сразу после работы. Грейнджер отбросила глупые образы встречи с блондином и поспешила на кухню, чтобы приготовить на ужин запечённую курицу. Через пятнадцать минут бессмысленного пялинья на продукты, Гермиона решила, что закажет доставку. Она сильно дорожила Рональдом, но сегодня он не заслужил любимое блюдо. Из-за его попыток помочь, её чуть не уволили, а после ещё и драка с Малфоем в её кабинете — не совсем то, что гриффиндорка планировала в свой рабочий день. — Чёрт! — зашипела Грейнджер сама на себя. Потому что мысли снова вернулись к несносному слизеринцу. И его строкам: «ради тебя я готов...», «забавная», «волнуешься» и наконец — «дорогой Драко». Девушка фыркнула. Вот засранец, с чего он вообще взял, что она волнуется? И какой ещё «дорогой», она по имени то называла его сколько раз? Да она даже не могла вспомнить, когда бы обращалась к нему не по фамилии, а тут, использовать это абсурдное ласкательное! Что за игру он ведёт? Гермиона терялась в догадках и всё остальное время до встречи с Уизли, просидела на кухне, перекатывая в руке картофелину и смотря на уже размороженную тушку курицы.

***

Рон прибыл вовремя через камин, когда Гермиона уже приняла строгий вид, примерив на себя лицо Макгонагалл. Она больше не собиралась ссориться и готова была обсудить спокойно всё, что произошло, но друг должен был знать — разговор будет серьёзным. Не смогло смягчить девушку и состояние его лица, на котором растеклись кроваво-синие, уже плавно перетекающие в фиолетовый оттенок, синяки. Похоже удары были достаточно сильными, если даже спустя шесть часов это выглядело так ужасно. — Очень болит? Почему ты не залечил раны? — первое, что спросила Гермиона, когда Рон одной рукой отодвинул со скрежетом стул. Казалось, ему это даётся тяжело, на его лице появилась гримаса боли. Хоть он и попытался это скрыть. Сочувствие понемногу просочилось в сердце гриффиндорки. Но почему она не злится на Малфоя? Пусть даже и сама сегодня хотела прибить Рональда, но Гермиона никогда не была жестокой. Она сама последний раз вступала в драку на войне и оставила это там же. Грейнджер считала, что в обычной жизни конфликт можно решить простым разговором и всё, что связано с насилием категорически отрицала и порицала. А джеб, которым она наградила Малфоя на третьем курсе — попросту опустила в своей памяти. Она не жалела, что тогда ударила его и, какой бы она ни была противницей жестокости — слизеринец это заслужил. Но ей было стыдно за то, как она отреагировала на ситуацию после: ликовала и радовалась, можно сказать, хвасталась этим перед Гарри и Роном. На её лице была торжествующая улыбка долгожданной «победы» и счастья. Сегодня такое же выражение было и на лице блондина после их стычки с Рональдом. — Я не трусливый хорёк, чтобы ныть и сразу же бежать в лазарет, — с отвращением выплюнул рыжий, но его взрывная реакция не относилась к подруге, скорее была направлена на слизеринца. А Гермиона поняла, почему не злится на Малфоя: «мальчики такие мальчики» или лучше заменить на «упёртых баранов»? — Я вижу, как ты сморщился от боли, Рональд. Что за инфантильное отношение к своему здоровью, тебе что, пятнадцать? — закатив глаза, спросила Гермиона. — Мы будем вновь обсуждать мои незрелые, прошу заметить, лишь по-твоему мнению поступки или будем наконец есть? — он указал на порцию с бифштексом и цветной капустой, — Я очень голоден, сегодня у меня не было времени пообедать и да, с моим здоровьем всё в порядке, — было видно, что ему просто неприятно говорить на эту тему. — Нет, сначала нужно осмотреть тебя, — решительно заявила она, поднимаясь из-за стола и извлекая древко. Ну вот, в такие моменты характер Гермионы Грейнджер проявлялся особенно ярко: стоило лишь близким оказаться в «опасности», как она мгновенно превращалась в заботливую мамочку. Уизли безвольно вздохнул и тут же вновь сжал зубы от неприятного ощущения в груди, когда развернулся на стуле, чтобы подруге было удобнее. Гриффиндорка направила палочку на парня и произнесла диагностическое заклинание. Несколько минут она изучала его, пока громко не воскликнула: — Боже, снимай её, срочно! — Гермиона потянулась к низу его футболки, потянув вверх. —М-м, так быстро? А как же ужин, Гермиона? Хотя знаешь, хоть я и голоден, мне нравится твоя идея, — игриво заговорил Рон, позабыв о своём состоянии и принялся флиртовать. Конечно, не забывая устроить ладони на талии девушки. — Ты идиот, Рональд! У тебя сломано левое ребро! — она прикрикнула на друга, слегка ударив его по рукам, чтобы скинуть их с себя и опять попыталась стянуть с него одежду. Не было ничего удивительного в том, что он вёл себя так, он делал подобное постоянно, когда им удавалось остаться наедине или как сейчас, когда Гермиона случайно говорила что-то опрометчивое. Уизли казалось, что ей это нравится, но в большинстве случаев она это либо игнорировала, либо попросту раздражалась. А в моменты, когда дело доходило до нежелательных касаний, в области тела, где друзья очевидно не трогают друг друга, вовсе хотела поднять лицо к небу и выть от безысходности. Потому что не осталось сил, говорить о том, что это неприемлемо. Разумеется всем людям это было известно, но только не настырному Рональду Уизли. Как ему ещё можно объяснить, что она не чувствует ничего, кроме неловкости? — О, правда? Пустяки, Гермиона. Когда рядом ты, мне сразу становится лучше. Особенно, когда ты прикасаешься ко мне вот так, — он опустил глаза на её руки с зажатой в них тканью его футболки. И сам, крепче ухватился за её талию. — Прекрати, Рональд, дай мне помочь тебе залечить рану, — она стыдливо покраснела, но, видимо, беспокойство о здоровье друга сегодня перевесило его отвратительное поведение. Потому что она проигнорировала его реплику и принялась за работу. — Я знаю, как ты можешь мне помочь, — он наконец оторвал свои конечности от гриффиндорки и поднял руки вверх, чтобы она могла снять с него майку. Гермиона молчала, стараясь не слушать и не анализировать то, что вылетало изо рта Рона. Её больше волновали гематомы, которые рассыпались по его телу. Малфой что, записался в спортзал или в секцию по боксу? Иначе откуда у него такие навыки магловской борьбы? Насколько она знала, ничего тяжелее древка боярышника он никогда не держал и до этого не проявлял успехов в схватке, если вспоминать все случаи из школьной жизни. Спустя несколько минут, Гермионе удалось убрать некоторые из синяков. Она использовала Экстракт бадьяна, который нашла в аптечке и залечила мелкие ссадины на лице и теле рыжеволосого, но к сожалению в её домашнем арсенале не оказалось Костероста. Поэтому она лишь наложила сильное обезболивающие, которое должно было действовать примерно три-четыре часа, в это время Рон вполне мог двигаться и дышать без боли в грудной клетке, а после зайти к колдомедику. — Готово, но я не смогу срастить кости, тебе нужно будет в Мунго или у тебя есть дома Костерост? Думаю, есть, мне помнится, что у Молли был запас... — девушка провела пальцем по последнему рассечению над бровью гриффиндорца и немного наклонилась к столу, потянувшись за крышкой от бутылька с зельем. Когда она уже хотела вернуться в исходное положение и отойти от парня, он вытянул шею и резко впился в её губы, удерживая на месте. Грейнджер не сразу среагировала, опешив от развернувшейся ситуации и лишь выронила Бадьян. — Рон... Рон, п-под-ожди...— пыталась сказать и отстраниться от поцелуя девушка, но это отказалось непосильным — Уизли был естественно сильнее. Он продолжал сминать её губы, которые явно не отвечали взаимностью, а руками оглаживал изгибы гриффиндорки. Он пробрался под кофту, почти приближаясь грубыми пальцами к её груди и это наконец, окончательно отрезвило Гермиону, когда она поняла, что он не собирается останавливаться. Со всей силы она надавила пяткой на его ногу и ударила в область незажившей раны. — А-у, Гермиона, это жестоко! — рыжеволосый отпустил её и принялся растирать свой бок. Она отлетела от него к противоположной стене и вжалась в неё, дико смотря на парня. — Что... что ты делаешь, Рон? Ты сошёл с ума? — начала она, вытирая губы, а после осматривая свои пальцы, будто на них было что-то. Что-то грязное и мерзкое, потому что именно так она себя сейчас ощущала. — М? Благодарю тебя за помощь, — как ни в чём не бывало, он пожал плечами и придвинулся к столу, закидывая кусок мяса в рот. В полнейшем шоке, она смотрела на то, с каким удовольствием Уизли пережёвывает пищу. На глазах навернулись слёзы обиды и неверия, она попыталась их сдержать и дрожащим голосом вымолвила: — Я устала, я... я так больше не могу, Рон. То, что ты делаешь, это отвратительно, — на этом слове рука с вилкой зависла около его рта и он взглянул на подругу, сжав челюсти. — Мы — не пара. Мы не пара, чёрт возьми! Ты не можешь так поступать со мной, ты не можешь трогать меня за задницу и набрасываться с поцелуями. Ты не имеешь права ревновать меня, делать вид, что мы до сих пор вместе и отпугивать от меня ухажёров! В прошлый раз ты оскорбил Джорджа своими гадкими подозрениями, а до этого, избил своего коллегу Диккенса, только за то, что он прислал мне букет и пригласил на свидание! Ты наведываешься на мой этаж каждый день, хотя у тебя нет никаких дел с Отделом регулирования, ты называешь меня при всех своей девушкой и присылаешь мне каждый раз подарки в качестве извинения за свое гнусное поведение и говоришь о любви! Это не работает, Рональд! Это, блять, чертовски ненормально! Это лишь отталкивает меня и разрушает то малое, что осталось от нашей дружбы. Я не испытываю к тебе взаимных чувств. Я больше не люблю тебя. Пожалуйста, пойми. Я. Тебя. Не. Люблю. Если ты продолжишь, ты... ты потеряешь меня раз и навсегда! — Гермиона выговорила всё, что смогла и смахнув слезы, ушла в гостиную. К тому времени, как Рон последовал за ней, она уже сидела на диване, забравшись на него с ногами, запуталась в плед и пила бренди. Рыжеволосый присел на край письменного стола, что стоял у входа в комнату, слева от дивана, и сложил руки на груди. Он всё ещё был без верха, оставаясь в одних брюках. Гермиона даже не взглянула в его сторону, смотря прямо на каминную полку с колдографиями, на которых запечатлена с двумя лучшими друзьями. Сегодня у неё был трудный день. Вообще, в последнее время день всегда был трудным, если в нём оказывался Рон. Девочка-второкурсница с взъерошенными волосами на колдо, что смотрела сейчас на неё, ни за что бы не поверила ей. Раньше всё было по-другому. Раньше она радовалась каждому мгновению проведённому вместе. В особенности, если удавалось побыть вдвоём с веснушчатым мальчишкой. Это было робко и волнительно, каждая встреча, взгляд и прикосновение — трогательно и очень-очень мило. А сегодня, сегодня она не хотела даже смотреть на него, чувствовать его рядом. Так ощущалось разочарование. Разочарование в самой себе, за то, что когда-то решила, что они смогут справиться с расставанием и остаться друзьями. Ведь их так много связывает. Годы дружбы, заботы и любви, веселья и приключений, годы борьбы, защиты и поддержки. Война и победа. Это так много. Это огромный, важный пласт, который уже является неотъемлемой частью её жизни. Казалось, что ничто не может изменить и перечеркнуть это. Но как говорят — жизнь умеет преподносить сюрпризы. Иногда Гермиона задумывалась: что если бы не было войны и Волдеморта? Началась бы дружба «Золотого трио»? Гарри не пришлось бы вступать в смертельную схватку, Гермионе — сасоотверженно искать ответы на сложнейшие загадки, а Рону — разрабатывать хитроумные стратегии. Следовательно, отпала бы значимая причина возникновения их отношений. Отбросив эту часть, можно поразмышлять и Гермиона была уверена, что скорее всего, Гарри и Рон могли бы подружиться, даже не будь Поттер знаменитым мальчиком-который-выжил. Во-первых, они оба мальчишки и поступили на один факультет, а это обстоятельство уже идёт в минус Гермионе — в возрасте одиннадцати лет, она не горела желанием общаться с беззаботными и пустоголовыми ребятами противоположного пола, какими она считала всех, кто приехал в школу развлекаться. Она предпочитала им учебник ну или в конце концов — девочек. Во-вторых, у Поттера и Уизли много общего: они оба смелые и любящие авантюры, но приземлённые и ценящие в людях простое; для них не катастрофа, если вдруг завалили экзамен или не сделали домашнее задание. Они бы жили обычной подростковой жизнью, веселились и совершали бы глупые проделки, лишь бы позлить Филча. Не то, что бы Гермиона не любила веселье, но в своей жизни она предпочитала окружать себя логичными, ответственными и целеустремлёнными людьми. Какой конечно, считала и себя. Так что, вряд ли бы они сошлись на почве тяги к знаниям. Она редко кому нравилась, а особенно мальчикам. Девочка поняла это ещё когда пошла в младший класс магловской школы, даже там с ней никто не дружил — заучка, зубрила, это то, что она слышала каждый день. Ладно, и наконец в-третьих, что самое важное — у Гарри и Рона было то, что по-настоящему их объединяло и захватывало дух: квиддич. Как бы это смешно ни было. «Гермиона, ты просто не понимаешь, насколько это потрясающе!» — говорили они с горящими глазами. И действительно, она никак не могла взять в толк, что привлекательного может быть в этом опасном спорте. Ведь каждый матч таил в себе риск: то можно упасть с метлы и разбиться, то получить удар бладжером по голове, а затем всё равно упасть и разбиться. Да, для неё эта игра оставалась непостижимой загадкой, в то время как для них она была настоящим источником адреналина и радости. Вывод, который сделала Гермиона, терзал сердце. Но если действительно отбросить весь ужас, который свалился на хрупкие плечи знаменитой троицы — девушка бы попросту не вписалась в их компанию. Она бы раздражала их своей правильностью и нравоучениями. Примерная отличница и взбалмошные весельчаки? Да ну, будем честны, такое редко встречается. Грейнджер оторвала взгляд от колдографий и повернув голову, посмотрела на одного из этих весельчаков. Рональд Уизли. Он бы никогда не посмотрел на неё, не стал бы другом, и уж тем более никогда бы не влюбился. «Эта Грейнджер — просто ходячий кошмар». Гермиона усмехнулась, вспомнив слова рыжего друга, сказанные Гарри ещё на первом курсе. Тогда, он не спас бы её плачущую в туалете от тролля, потому что не было бы никакого тролля. Они две противоположности, которые нашли друг в друге что-то и ухватились за это, только потому, что так сложились обстоятельства. Рон, такой родной, всё с теми же добрыми, голубыми глазами и кучей веснушек, но сейчас без тени улыбки, смотрел на неё в ответ. А она и не знала, как они дошли до всего этого. — Я думаю, тебе пора, Рон, — грустно улыбнувшись, сказала Гермиона и залпом осушила крепкий алкоголь. — Я не могу уйти сейчас. Это правда? Правда, что ты сказала? Ты действительно ничего не чувствуешь ко мне? Ты... Ты правда не любишь меня? Не хочешь быть со мной? Строить будущее, семью, завести ребенка? Гриффиндорка хотела рассмеяться и заплакать одновременно. Ещё в 1999, два года назад, она сообщила ему, что хочет расстаться. И пара сделала это. Она долго принимала это решение, обдумывала, подбирала слова. Она, ни за что на свете, не хотела делать ему больно, она любила его и мечтала подарить ему то, что он желает. Но она не могла. Она не хотела обманывать себя и Рона, он не заслужил этого. Он достоин быть с девушкой, которая будет искренне и всепоглощающе любить его. Как женщина может любить мужчину. Любить всем сердцем. Но это не Гермиона. Иногда лучше не переводить дружбу в романтические отношения. Оставить всё, как есть. Чтобы потом не было больно. — Рон, пожалуйста... — Нет, Гермиона! Ответь, прошу тебя! — Уизли рывком дёрнулся к ней и при этом покачнул письменный стол, с которого упали листы бумаги. Он присел перед ней и, обхватив девушку руками, положил голову ей на колени, — Я так люблю тебя, я, я не смогу без тебя. Слышишь? Грейнджер в ужасе уставилась на пергамент у ног парня. Помимо пустых, был тот самый, исписанный злосчастной фамилией. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Малфой. Буквы насмехались над ней. Напоминали о том, что это она всё разрушила. Она позволила. Допустила. Слёзы крупными горошинами катились по щекам гриффиндорки, застилая и размывая чернила. Чувство вины разъедало изнутри, оставляя кровавые дыры. Если бы только она не была такой безрассудной и глупой, она бы не отправилась в тот вечер на проклятую башню. Она бы ни за что на свете не стала вести душевные разговоры с парнем с высокомерной ухмылкой. Она бы помирилась с Роном и никогда бы не узнала, как могут целовать эти бледно-розовые губы. Никогда бы не смогла сравнить, ощутить и понять, что может быть по-другому. Что сердце может замирать и нестись галопом, а после вылетать из груди. Что поцелуй может быть столь страстным и поглощающим. Таким, от которого одновременно забываются все эмоции, а затем наполняются новыми. Неизведанными и совершенно впечатляющими. Она бы знала лишь тёплые, родные и нежные губы, которые дарили спокойствие и безмятежность. Глубокую привязанность и обещание вечной защиты. Но она предала это светлое чувство. Предала свою первую любовь. Но знаете, что самое главное, и за что больше всего ненавидела себя Гермиона? Нет, это не поцелуй и даже не то, что это оказался Малфой – человек, действующий на Рональда, словно красная тряпка на быка. Нет, всё это не важно. Важно то, что она предала их дружбу. Так не поступают с близкими, с которыми ты провёл своё детство и юность, с которыми прошёл войну. А ещё, в какой-то степени, девушке было жалко рыжеволосого — он был потерян. Когда у Гарри появилась своя семья, а у Гермионы свои заботы и проблемы, Рон просто потерялся во взрослой жизни. Он привык, что их троица всегда вместе и не успел подстроиться, когда это изменилось. А она именно тот человек, который мог ему в этом помочь. Она же в первую очередь, его друг, верно? Может быть именно поэтому, она теперь позволяла Уизли подобное поведение, а себя топила в чувстве вины. Она самый ужасный и отвратительный человек. Недостойная ни волоска, ни единой веснушки этого доброго, рыжего парня. И он имеет полное право знать, какой девушке говорит о любви. Той, что сравняла с землёй их дружбу одним эгоистичным поступком. Есть только правда — она предательница. Парень продолжал прижиматься к ней, стискивая ладони на её бёдрах. Грейнджер наконец набралась сил и смелости, чтобы раскрыть свою тайну. Отрубить жалкий хвост прошлого, что тянется за ней тяжким грузом. И позволить Рональду окончательно разочароваться в ней. — Рон, я... ты был прав насчёт меня. — Что? О чём ты говоришь? — парень пробубнил свой вопрос в мягкий плед, который прикрывал колени гриффиндорки. — Ты был прав. Все твои обвинения и подозрения. Они случились, — она жутко рассмеялась и запустила пальцы в свои волосы, — Не знаю, это следствие того, что ты вечно меня ревновал или просто моё наказание... — У тебя кто-то есть? — перебил Рон, вцепившись в неё взглядом. Она посмотрела на него, а нервный смех продолжал вырываться из груди, как и гроздья солёных капель из глаз. Всё смешалось. — Нет, сейчас у меня никого нет, — смешок, — я тебе изм... Фатальные слова не успели сорваться с губ гриффиндорки — друзей отвлекла зелёная вспышка камина. В гостиную вошёл Джордж и, отряхнувшись от пепла, заметил странную парочку: Гермиона вся в слезах, а его брат без рубашки и перед ней на коленях. — Добрый вечер, — протянул он, — видимо, я не во время, но помнишь? —Уизли потряс ключами от магазина в воздухе. Грейнджер не сразу сообразила о чём тот говорит, но позже вспомнила и поспешила встать. Друзья договорились, что девушка присмотрит за «Всевозможными волшебными вредилками» в это воскресенье, пока Джордж отправиться в Румынию, навестить Чарли. Рон тоже должен был присоединиться к нему, поэтому Гермиона стала единственным вариантом. Она и не была против — планов на выходной у неё не было. — Да-да, конечно. Я помню, но я могла сама зайти к тебе в пятницу, — шмыгая носом и утирая слёзы, она подошла к другу, чтобы взять ключи. Он остановил её руку. — Ты в порядке? Что он сделал? — серьёзно спросил парень, погладив ту по щеке. В это время Рональд встал, сложил руки на груди и сверлил их взглядом. — Ничего. Всё нормально, — девушка вымученно улыбнулась и закивала головой. — Это он? Я был прав, Гермиона? — скривившись в отвращении, выплюнул младший Уизли, — Вы вместе? —Гриффиндорка прикрыла веки и тяжело вздохнула. Её эмоциональное состояние опустилось до самой нижней отметки. — Блять, да что с тобой не так, Рон?! — Джордж стремительно бросился к брату и толкнул его в плечи, тот повалился на рядом стоящий диван, — тебе отбили всю голову на тренировках в Аврорате? Или мы с Фредом слишком много обижали тебя в детстве? Если причина в этом, то причём здесь, блять, она? — он показал рукой за спину, на Гермиону, которая не смела шевелиться. — Она сказала, что у неё кто-то есть! — так сильно заорал Рональд, что тут же покрылся красными пятнами. — О, Фредди, забери меня с собой! — взмолился Джордж, — я даже боюсь спрашивать, почему ты голый. Пожалуйста, Рон, заканчивай. — Ты не понимаешь, я люблю её! — Если ты её любишь, то сейчас же встанешь, наденешь свою одежду и уйдёшь! Давай, вставай! Живо! — он подтолкнул Рона, который злобно взглянул на брата, но всё же неохотно поднялся и ушёл в кухню. Джордж устало присел на диван и, уперев локти в колени, опустил голову. — Гермиона, ты извини его. Я не знаю, что с моим братцем не так, видимо он слетел с катушек. Он точно ничего тебе не сделал? — Грейнджер отрицательно покачала головой, — так, ладно, это обнадёживает. Я поговорю с ним и... — тут парень заметил под ногами валяющиеся листы. Он поднял один из них, несколько секунд изучал его, а потом выгнув одну бровь, посмотрел на подругу. — Я-я, я, я объясню, Джордж... — что именно объяснять, девушка не знала. Признаться в предательстве? Придумать наглую ложь? Сказать, что собиралась проклясть Малфоя и только поэтому весь пергамент пестрит его фамилией, которую она выводила аккуратным почерком? Идиотка. Она только что выдала себя с потрохами. — Нет, ты не должна, — Уизли хоть и удивился, но ответил спокойно. — Джордж... — О, а вот и Рон! Пошли братец, отведу тебя к мамочке. Увидимся, — он махнул ей рукой и поочередно парни исчезли в камине.

***

Гермиона уже час лежала в своей постели, но никак не могла сомкнуть веки. Рон и Джордж ушли несколько часов назад и ей удалось успокоиться. Но сон никак не шёл. Она постоянно прокручивала в голове одну мысль: что теперь думает Джордж? Что он для себя решил? Понял ли он вообще то, что обнаружил? Девушка знала, что друг не станет расспрашивать, не будет выворачивать её душу наизнанку, пока она сама ему не признается. Но как это сделать? Сегодня, сначала Малфой чуть не выдал их поцелуй, а потом и она сама в истерике решила, что будет превосходной идеей объявить об этом Рональду. Нет, это неправильно. Все отвернутся от неё, а она не сможет с этим справиться. Потому что в чём и был прав Уизли младший, так это в том, что у неё больше никого нет. Гриффиндорка останется в одиночестве и близкие люди никогда её не простят. Она приняла решение: она пойдет на встречу с Малфоем. Она скажет, что всё, что между ними случилось было чудовищной ошибкой, о которой она сожалеет. После этого она вернётся к своей прежней жизни, словно той ночи никогда не существовало. Пусть это и самообман, пусть её будет ломать от вранья — она не намерена участвовать в скользких играх слизеринца. Ну, а если сегодняшние его слова были искренними... Что ж, значит, им просто не повезло. Они встретились не в том месте и не в то время. Гермиона забудет о нём. Это она осилит. И если потребуется, она даже обратится к Пэнси с просьбой стереть воспоминания о той выпускной ночи, словно её никогда и не было.

***

К счастью Гермионы пятница не преподнесла неприятных сюрпризов. Ну, почти. Когда утром она вошла в кабинет, Пэнси уже была там и распихивала огромные вазы с цветами по углам. Букетов был так много, что их аромат чувствовался ещё у лифта. Гриффиндорка не могла жаловаться на размер своего офиса, но сейчас было трудно протиснуться даже к столу. — У тебя новый ухажёр? — спросила она подругу, стоя в открытых дверях, и Паркинсон заметила её. — Ага, если бы. Это твоя оранжерея! — слизеринка отряхнула ладони и присела за освободившийся стол. — Что? Нет, нет, — в панике начала отнекиваться Грейнджер. — Да что ты говоришь? — с лёгкой насмешкой произнесла подруга, выгнув идеальную бровь, — По-твоему, я питаю слабость к белым розам? Или, может, к лилиям? А быть может, к ирисам или пионам? Скажи мне честно: я вообще неравнодушна к белым цветам? — Нет. Ты любишь розовые гортензии. Потому что именно их любила твоя мама, — на автомате ответила шатенка. — Бинго! — Но... — Знаешь, Гермиона, — усмехнулась Пэнси, — только ты способна обожать абсолютно все цветы, но исключительно белого цвета. Что за странная одержимость, не могу понять, да и, признаться, не особо стремлюсь. Но это всё твоё! — она широким жестом обвела бесчисленное множество белоснежных растений, заполнявших комнату. — Но кто? — Грейнджер в изумлении оглядывала кабинет. Ей действительно было не важно, какой букет ей подарят, ведь для неё не существовало некрасивых цветов. Каждый бутон, каждый лепесток таил в себе особое очарование, собственную неповторимую красоту. Ну, а белый цвет... Он притягивал её своей безупречной чистотой, нежностью и совершенством. В нём было что-то возвышенное, почти божественное, что-то, что заставляло сердце замирать от восхищения. — О, ну давай-ка подумаем, у тебя же так много поклонников! — Паркинсон намекнула на отсутствие личной жизни подруги. Гермиона стрельнула в нее взглядом и поджала губы. Это снова мог быть Рональд, который в очередной раз извинялся. Но не сходилось одно: обычно он преподносил ей один букет и это всегда были — ромашки. Они стали символом их любви: он дарил ей их в Хогвартсе, подсовывая в любимую книгу, и Грейнджер всегда была счастлива, находя зажатый стебель среди страниц. Это было так трогательно, что она не могла сдержать улыбку и после, светилась целый день. А за домом родителей Уизли, после зарослей кукурузы, была небольшая полянка, усыпанная этими мелкими цветами. Именно там они проводили время вдвоём. Это было так давно, но навсегда останется в её памяти. — Ой, да брось, ты сейчас сломаешь свой мозг. Это Драко, Грейнджер. Только он мог устроить эту показуху, — ухмыльнулась Пэнси. Нет. Нет. Нет. Она не должна была говорить этого. Не должна была упоминать его. Потому что, как только его имя ворвалось в мысли Гермионы, цветы оживились, напугав девушек до чёртиков. Подруги одновременно достали свои палочки и готовы были атаковать, но из каждого букета вдруг стали вылетать бабочки и зазвучала хорошо знакомая Гермионе мелодия. Бабочки насыщенного изумрудного цвета, кружили над вазами, сопровождаемые песней, под которую она танцевала с несносным блондином. А потом они будто растворились в воздухе и музыка затихла. Гриффиндорка мигом захлопнула дверь кабинета. — Пф, я же говорила — показушник, — фыркнула слизеринка. — Это просто немыслимо! Что он делает? — шатенка прошла к своему столу. Она была в шоке. Малфой спятил, — нужно срочно избавиться от них! Вдруг кто-то увидит? — она начала паниковать. Малфой полный придурок, если решил, что ей это понравится. Конечно, всё выглядело очень красиво и Гермиона никогда не видела подобной магии, но это же всё происходит на её рабочем месте! В Министерстве магии! Пока гриффиндорка мысленно ругала блондина, бабочки вновь ожили и это повторялось и повторялось. — Я пыталась левитировать их из кабинета, ничего не вышло — они заколдованы. Но согласись, хитрый сукин сын? Посмотри, может где-то есть записка? — почему-то Паркинсон всё это веселило, когда Гермиона напротив, была в полном ужасе. Она судорожно начала осматривать каждый букет, пока не обнаружила в одном из них конверт. «Я очень счастлив, наконец получить от тебя письмо и с нетерпением жду нашей встречи.»                                                              Драко «P.S. Цветы заколдованы. Каждый раз, когда ты подумаешь обо мне, ты будешь возвращаться в 14 июня 1999 года. Надеюсь, тебе понравится.» «P.P.S. Эта мелодия звучала в моей голове последние два года, когда я думал о тебе. Теперь ты поймёшь, какого это, изо дня в день слышать одно и то же, без возможности остановить. Букеты исчезнут, как только ты встретишься со мной. Прости, но это моя гарантия.» Гермиона осела в кресло и уставилась в одну точку. Пэнси вырвала из её рук пергамент и принялась читать, гриффиндорка нисколько не сопротивлялась. — Хм, кажется ты сильно его задела своим побегом. Не могу решить: он ненавидит тебя или безумно влюблён? А-у-у, Грейнджер, ты ещё здесь? — Паркинсон щелкнула пальцами перед её лицом. — Почему это происходит со мной? Это моё наказание? — шатенка опустила голову на столешницу и захныкала. — Прекрати, если подумать, то ты и в правду это заслужила. Что? Не смотри на меня так! Представь: ты целуешься с парнем, а потом он резко пропадет. Понравится тебе такое? — Я испугалась, Пэнс! — Чего? Того, что он может тебя ещё и трахнуть? — Заткнись, Паркинсон! — Грейнджер смутилась и щеки окрасил невинный румянец. Слизеринка громко расхохоталась. — Я говорю о том, что его можно понять. Никто не любит динамщиц, а тем более Драко. Представь, как ты задела его самолюбие? Ему ни одна девчонка в школе не отказывала, уж я-то знаю. — А вдруг это всё притворство? — заволновалась Гермиона. Она никак не могла выбросить из головы того, что это может быть просто изощрённой игрой. — Не неси ерунды. Я напомню тебе — он развелся с Асторией. Такого никогда не было в чистокровных семьях, думаешь это совпадение? — Паркинсон говорила так, будто была уверена на все сто в своей правоте. — Я не знаю. Это всё слишком. Я не думаю, что я причина их расставания. Слишком много чести, не находишь? — Просто. Сходи. С ним. На свидание. И наслаждайся зрелищем, Грейнджер. Посмотри, как парень постарался: цветы, музыка, бабочки. Да он грёбаный романтик! Гермиона обречённо вздохнула. И тут снова зазвучала мелодия. Паркинсон ухмыльнулась. Чёрт, ей нужно выкинуть его из головы, иначе к вечеру она сойдёт с ума. — Месяц назад ты его ненавидела, а теперь защищаешь. На чьей ты стороне, Паркинсон? — шатенка сузила глаза в подозрении. — На стороне здравого смысла и любви, конечно! Знаешь, если бы сейчас со мной был Блейз, он бы вас уже поженил. Сразу. Как только узнал, что засранец Драко сунул язычок в рот правильной гриффиндорки. Да-да, поверь мне, — слизеринка активно закивала головой, — Может, стоит сообщить ему, м? — Ладно-ладно. Ладно! Я увижусь с Малфоем! И не жалуйся, когда у тебя пойдёт кровь из ушей, — сдалась гриффиндорка и принялась за работу. — Это же так весело, Гермиона! Будь оптимистом. К тому же, песня вроде ничего, — Пэнси подмигнула подруге.

***

— О чём ты сейчас подумала? О, не отвечай, я знаю. Как его губы накрывают твои? — Заткнись!

***

Паркинсон издевалась каждый раз, как бабочки начинали порхать. А происходило это с пугающей регулярностью, потому что гриффиндорка совершенно не могла сосредоточиться на работе. — Интересно, чем сейчас занят Драко в твоей голове? — протянула Пэнси с ехидной ухмылкой, — Уже добрался до этой своей любимой тирады про звёзды? «Звёзды, бла-бла-бла...» — она театрально закатила глаза, пародируя романтичные признания. — Очень смешно, — фыркнула Гермиона, пытаясь скрыть смущение за показным равнодушием.

***

— Да он прямо-таки поселился в твоей голове! Думаю, он зря переживает на твой счёт — ты по уши влюблена в него. — Пэнси, замолчи и делай отчёт, сегодня сдавать его Прикл! Я не хочу снова выглядеть дурой.

***

— Ну-ну, — протянула Пэнси с нескрываемым сарказмом, — и как же обстоят дела? Ты уже успела раздеться и расположиться на полу башни, где тебя освещают звёзды? — Ты отвратительна, — процедила Гермиона сквозь зубы.

***

— Ты совершенно безнадёжна, Грейнджер.—Он мигом раскусит тебя, и тогда... можешь быть уверена — он тебя поглотит. В самом прямом смысле этого слова... Я имею в виду тра... — Пэнси многозначительно замолчала, наслаждаясь эффектом своих слов. — И всё же, — Гермиона метнула в подругу перо, её щёки пылали от смущения, — напомни, почему я вообще с тобой дружу? — О, это просто! — Паркинсон самодовольно улыбнулась и изящным движением поправила ярко-красную помаду на губах, — Я же красавица!

***

— О, нет! Опять? Да что в нём такого, что ты ни минуты не можешь не думать о нём? — Наслаждайся зрелищем, Пэнс, — Гермиона вернула слизеринке её же реплику.

***

— Мне кажется, что у меня аллергия на насекомых. И на музыку. — Ты преувеличиваешь. Будь оптимистом!

***

— Блять! Я убью Драко! Это невозможно. Может я тебя вырублю до конца дня?

***

Если не считать нервную Пэнси, которая убежала на обед раньше положенного, в остальном, день прошел спокойно, но насыщенно. Гермиона смирилась со своей участью и уже действительно наслаждалась происходящим. Цветы словно море, окутывали её со всех сторон, а их аромат был настолько прекрасен, что девушка даже немного расстроилась, что не может забрать хотя бы один домой. Из странного: стажёр Малькольм зашёл к ней с глупым вопросом о восстании гоблинов, хотя мог найти всю информацию в архиве, ну или обратиться к своему непосредственному руководителю. Вначале, когда Адамс пришёл в Отдел регулирования, его прикрепили к Гермионе, но потом распределили в Управление по связям с гоблинами из-за нехватки персонала. После этого, гриффиндорка лишь здоровалась с парнем в коридорах. А после вчерашнего он вдруг решил заглянуть. Грейнджер решила вообще не акцентировать внимание на случившемся, притворившись, что её это не волнует. Малькольм ничем не выдал себя, выслушал информацию и поблагодарив, ушёл. Гермиона была рада. Также, что несомненно занимает лидирующие позиции в пятничный день, это то, что мистер Барнс явился к ней и назначил встречу в Управлении поддержки оборотней на понедельник — когда все сотрудники будут на месте. Барнс был вежлив, постоянно улыбался и напоследок даже извинился за вчерашний скандал и сделал комплимент: «У вас сегодня очень красиво, теперь кабинет точно соответствует вам». Ладно, комплимент был странный. Но всё же, Гермиона была в шоке, слышать подобное от вечно ворчливого старика, который иногда и вовсе с ней не здоровался — за гранью реальности. Что случилось с ним за один вечер, девушка не знала, но несомненно радовалась, что дело сдвинулось с мертвой точки. К вечеру Гермиона и Пэнси успешно сдали недельный отчёт и произвели перепись домовиков, находящихся на содержании Министерства. К сожалению, их было очень много. Когда они распределяли средства из уже утверждённой сметы на июль в ППДЭИДСД, к ним прилетела записка от миссис Прикл. В записке говорилось, что им необходимо пересмотреть бюджет на следующие месяцы. Обе девушки были расстроены, зная к чему приводят такие сообщения: сокращение мест в пункте помощи, из-за недостаточного финансирования. Но к удивлению обеих, через несколько минут зашёл секретарь Грэхэм и вручил им выписку, которую получили только сегодня: на счёт их подразделения поступила приличная сумма. Сумма была настолько огромной, что они могли открыть ещё один приют и целый год выплачивать пособие по безработице тем эльфам, которую уже сейчас находились у них на попечении. — Он точно влюблён в тебя. Я бы сказала даже одержим тобой. — Ты думаешь, это Малфой? — с сомнением спросила Гермиона, изучая цифры в выписке по счёту. — Ой, конечно нет. Кто это может быть, хм, интересно, — Паркинсон притворно задумалась, постукивая пальцем по губе, — наверное, это наш постоянный инвестор мистер Нет-такого-у-нас? Не будь дурой, в последний раз мы получали равнозначную сумму, когда я «разбила копилку» со своим наследством. — Ох, не могу не сказать тебе, как я люблю тебя за это! — Грейнджер поддалась воспоминаниям. Полтора года назад, именно деньги Пэнси позволили им начать полноценную работу по освобождению эльфов. — Фу, какая ты меркантильная, — слизеринка надула губы. — А ты — прилипала. — Ах, сучка! — Паркинсон схватилась за сердце. — Люблю тебя. — И я тебя. Подруги рассмеялись. В общем, как ранее уже сказала Гермиона: день не преподнёс неприятных сюрпризов. Отнюдь — всё было с точностью, да наоборот. Немного уставшая, но счастливая гриффиндорка отправилась домой.

***

А дома её тоже ожидало приятное известие. Минерва Макгонагалл приглашала девушку в Хогвартс на очередную встречу через неделю, в следующие выходные. Это значило, что возможно у Директрисы появилась новая информация или способ, как помочь родителями Гермионы. Каждый раз, девушка отправлялась в школу с надеждой, и пусть, пока они не продвинулись в решении проблемы, она верила, что однажды у них обязательно всё получится. Настроение было настолько приподнятое, что гриффиндорка решила написать Малфою ещё одно письмо. Она позабыла о том, что обещала сама себе вчера, а именно — уверить Малфоя, что для неё он ничего не значит, как и забыла о вчерашней сцене с Рональдом. Что творилось в её голове, когда она писала эти строки, не понять даже самому Мерлину. «Цветы — прекрасны. Жаль, что не удалось забрать ни одного букета домой. Все выходные они простоят в одиночестве, в тёмном кабинете, а к понедельнику исчезнут...»                                                 Гермиона «P.S. Домовики тебе тоже благодарны.» С глупой улыбкой она отправила послание и отправилась в душ, когда она закончила, филин уже терпеливо ожидал её на подоконнике. «Ты флиртуешь со мной, Грейнджер?»                                                         Драко P.S. Не понимаю, о чём ты. Боже, что происходило с ней в этот момент, может понять только человек, который впервые влюбился и понял, что ему ответили взаимностью. Нет-нет, конечно, она ни в коем случае не влюблена в блондина. Но этот трепет и колотящееся сердце, покалывание на кончиках пальцев... и улыбка, чёртова, идиотская улыбка, которую невозможно стереть с лица... Так Гермиона себя ощущала. Девушка приказала филину ждать и как ни странно, он её послушался. Она уселась за письменный стол, в одном полотенце, не удосужившись даже переодеться в пижаму. Так сильно ей хотелось написать ответ. Она даже пожалела, что в волшебном мире нет мобильных телефонов — потому что придётся провести в волнительном ожидании целых тридцать минут! «Никогда не считала тебя скромным. Кто ты и что ты сделал с Драко Малфоем? А если серьёзно, спасибо. Ты закрыл наши потребности на целый год вперёд. Это очень многое для меня значит.»                                             Гермиона P.S. Как вы живёте без мобильных? Через какое-то время, как Грейнджер отправила филина к своему хозяину, раздался звонок. Ей наспех пришлось накинуть халат, чтобы не встречать гостей в неподобающем виде. Кто мог заявиться к ней в такое время — она не могла предположить. У всех, кого она ожидала бы увидеть, есть доступ к её камину, а с соседями она не была особо знакома. На её этаже жила женщина лет семидесяти, которая плохо слышала и редко выходила из дома, а в третьей квартире было пусто. Когда девушка открыла дверь, перед ней стоял обычный курьер магл, а на пороге огромный, нет, громадный букет нежно-белых фрезий. Парень поздоровался и протянул ей шариковую ручку, чтобы она могла оставить подпись о получении доставки. А после, попрощался и пожелал приятного вечера. Грейнджер выглянула за дверь, прислушиваясь и не обнаружив никого, осмелилась воспользоваться волшебной палочкой. Левитировав корзину в гостиную, она увидела, что записки в ней нет. Но она ей и не была нужна, Гермиона и так знала, кто отправитель. Гриффиндорка сделала себе чай, чтобы занять себя хоть чем-то и уселась на пол, рядом с фрезиями. Вдыхая их аромат и поглаживая лепестки, она находилась в томительном ожидании пернатого почтальона. Из этих бутонов не звучала музыка и не вылетали бабочки. Эти бабочки сейчас порхали в её животе, заставляя волноваться и нескончаемо думать о завтрашней встрече. Только сейчас Гермиона поняла, что Малфой ни за что не поверит, он уже сейчас убедился, что совсем не безразличен ей. И это одновременно радовало и угнетало, потому что она не знала, как действовать дальше. Грейнджер ненавидела, когда не было плана, а пускать всё на самотёк — удел глупых и безрассудных людей. А может, она такая и есть? Филин приземлился на подоконник через некоторое время, а Гермиона опрокинула чашку с чаем, когда подорвалась к нему за письмом. «Галлеоны — пустяк. Обращайся, если вдруг надумаешь захватить всё Министерство и спасти всех обездоленных. Знаешь, мой домовик Скиф, чем-то похож на тебя. Такой же важный и вечно всех мучает нравоучениями. Пару раз он даже отругал меня за то, что я заснул в постели в обуви. Представляешь? Я уверен, именно этого ты и добивалась, когда решила их освободить. Ещё у меня появился весьма важный вопрос, извини конечно, но не могу не спросить: как долго ты пыталась разобраться с совиной почтой? По моим подсчётам это заняло достаточно долгое время, а для волшебницы твоего уровня, это прискорбно. Надеюсь после этого, ты не перестанешь мне отвечать?»                                                    Драко «P.S. Что такое «мобильных» и почему мы должны страдать от их отсутствия? Явно что-то магловское. Расскажешь мне завтра?» — Дурак. Посмотрим, как ты доживёшь до завтра, без моего письма, — девушка хихикнула и отправилась в постель. Пусть этот самовлюблённый блондин немного понервничает.

На утро, Грейнджер обнаружила новый конверт, видимо, всё-таки она заставила его слегка поволноваться. «Надеюсь, ты просто уснула, пока ждала моё письмо, потому что Граф вернулся с пустым клювом. Но если вдруг, ты сочла мои высказывания оскорбительными и вновь решила игнорировать меня годами, то знай, что я больше этого не вынесу. Я серьёзно. Пожалуйста, не поступай со мной так. Буду ждать тебя завтра у центрального входа в Гайд-парк. Спокойной ночи.» «P.S. Я выгляжу жалко? Если да, не говори мне об этом.» Сердце Гермионы сжалось, неужели он действительно настолько переживает?

***

К одиннадцати дня, Грейнджер уже была не в себе. Её так трясло от волнения, что она не находила себе места, бегая из одной комнаты в другую в одном лифчике. Она не знала, стоит ли ей вообще идти в парк, потому что настроение, которое сопровождало её прошлым вечером, улетучилось. Зачем она вообще написала ему? Зачем флиртовала? Как ей теперь быть? И что в конце концов надеть? Метания гриффиндорки прервала Пэнси, которая заявилась к ней с кучей одежды в руках. Слизеринка скептически оглядела бардак, который устроила Гермиона. Платья, кофты и юбки валялись на полу и кровати, а сама виновница хаоса стояла у зеркала и пыталась усмирить свои волосы. — Да-а, я так и думала. А ещё хотела, чтобы ты мне помогла выбрать наряд. На что я надеялась? — Паркинсон прошла в комнату и скинула свои платья на кровать. — Пэнси! Мерлин, я так волнуюсь, что меня тошнит. Может мне не стоит идти? Притворюсь больной? Или скажу, что меня вызвали на работу? — В субботу? Серьёзно? — подруга закатила глаза. — Я не могу. Я не могу пойти. Вдруг нас увидят? А если он вообще не придёт, чтобы потом посмеяться надо мной? — Гермиона была в полнейшей панике. — Ага. И обзовет грязнокровкой. Гермиона Джин Грейнджер, приди в себя! Если ты продолжишь, то я отменю своё свидание с самой сексуальной рыжей попкой, ты меня поняла? — Паркинсон приподняла брови и угрожающе тыкнула пальцем в сторону подруги. — Ох, я совсем забыла про это. Где вы договорились встретиться с Джорджем? — она ухватилась за эту новость, как за спасательный круг. Лишь бы не думать о том, что через несколько часов ей придётся смотреть в серые глаза и врать. — Я сказала ему, что буду здесь. Он зайдёт за мной. А теперь давай, решим твою проблему с внешним видом, а то смотреть больно. — Хорошо. Кстати, я не рассказывала тебе о вчерашнем. Заходил Рон... — Слушаю внимательно! — Паркинсон усадила подругу на стул и принялась делать ей причёску.

***

Через пятнадцать минут эмоционального рассказа о вчерашнем скандале и завершении работы с непослушными волосами, девушки приступили к подбору наряда. Было огромной ошибкой, доверить Пэнси выбор одежды. Слизеринка среди кучи вещей находила либо то, что Гермиона надевала на торжественные приёмы в Министерстве, либо откровенные платья, которые больше подойдут для вступление в ряды танцовщиц кабаре. Откуда вообще в её доме столько перьев и страз? — Посмотри, а что, если это? — брюнетка приложила к своей груди леопардовый топ, демонстрируя его. — Паркинсон, ты издеваешься? Я иду в парк, а не в клуб! Я не надену это! Откуда вообще этот ужас в моем гардеробе? — Вообще-то я дарила тебе его, — Пэнси снова бросила вещь на пол и отвернулась к шкафу, чтобы найти что-то ещё. — А эта юбка слишком короткая, посмотри, она едва прикрывает мою задницу! А эта майка... боже! — гриффиндорка тянула бедную ткань в разные стороны и крутилась перед зеркалом. Что вообще подумает о ней Малфой, когда увидит её в таком виде? — Фу, какая ты скучная. Надень сверху пиджак, раз ты у нас такая скромница. Только учти, твоя девственность останется с тобой навечно! — слизеринка пожала плечами и вскинула брови. — И надену! Ты... Ты такая... Я иду с ним на встречу, а не пытаюсь запрыгнуть к нему в постель! — Девочки, вы здесь? — снизу послушался голос Джорджа и обе девушки сразу умолкли. — Вот видишь, к чему приводят твои целомудренные замашки! Теперь я не успею выбрать платье себе, а ты явишься к Малфою в полной готовности лишиться невинности! — прошипела Паркинсон. — Заткнись! Он может услышать! — также, громким шёпотом ответила ей подруга. — Иди и займи его чем-нибудь! Я не собираюсь опозориться перед единственным парнем, который мне действительно нравится! — Пэнси в панике бросилась к своим платьям. Грейнджер даже и не думала, что её вечно холодная и неприступная подруга может действительно переживать из-за парня. Девушка явно была сильно взволнована. Гриффиндорка несколько раз моргнула в неверии, а потом пришла в себя. — Джордж, я иду! — Гермиона быстро обула туфли и спустилась вниз. Рыжеволосого друга она нашла на кухне, он уже во всю хозяйничал, наливая себе кофе. — Привет, — немного замявшись, приветствовала его шатенка, вспомнив о вчерашнем инциденте. — Привет, — Джордж, как обычно улыбнулся и подошёл к ней, чтобы чмокнуть в щёку. Кажется, всё нормально и он не собирается её расспрашивать о Малфое. Гермиона расслабилась, — Где моя королевская кобра? — парень подмигнул и отпил из чашки. — Не говори о ней так, она откусит тебе голову, — с улыбкой предостерегла Грейнджер. Подумать только, — размышляла она, — Джордж уже называет её «моей». Они действительно созданы друг для друга». — Ей нужно ещё пять минут, — добавила девушка, приглашая Уизли пройти в гостиную, дожидаться эту самую кобру. — Ты тоже идёшь? — наконец обратил внимание Джордж на необычную внешность подруги. Обычно в выходные её можно было увидеть только в уютной пижаме, но сегодня она выглядела совершенно иначе. — Что? Нет, конечно нет! У меня встреча, — выпалила Гермиона, не успев подумать, и тут же захлопнула рот, широко раскрыв глаза от неожиданности. — М-м, выглядишь потрясающе, — с улыбкой заметил Джордж. — Спасибо, — пробормотала она, поспешно уткнувшись в чашку с кофе, словно пытаясь спрятаться за её краем. Но Уизли уже отвлёкся от неё — в комнату вошла Паркинсон, мгновенно завладев его вниманием. Слизеринка молча прошла к камину и остановилась в ожидании. Её стройную фигуру обтягивало зелёное платье из шёлка и от былого волнения не осталось и следа. Поистине королевская кобра. Уизли направился к ней и протянул руку, Пэнси вложила свою ладонь и парень поцеловал её. А затем, он вручил ей откуда-то появившиеся цветы. Её любимые. Только глаза и резкий вздох брюнетки, говорили о том, что для неё это многое значит. — Учти, я не возьму твою фамилию. — Тогда я выбираю имя нашему первенцу. — Договорились. Это первое, что они сказали друг другу и, взаимно улыбнувшись, исчезли в зелёном пламени камина. — И что это было? — вслух, задала себе вопрос Гермиона. Ох, если бы в её жизни было всё так просто. Почему она не умеет так, почему не может быть такой же лёгкой и игривой? Как у этих двух это получается? Ответов не было, но девушка была счастлива за друзей. Вдруг этот флирт перерастёт в нечто большее? Напомнив себе, что её тоже сегодня ждёт один парень, она встала с дивана и вновь отправилась в спальню. А уже там, в сотый раз разглядывая себя в зеркало, решила что это не свидание и, скинув с себя каблуки, сняла юбку и переоделась в свою повседневную одежду. Не свидание. И она покажет это Малфою, как бы сильно ни хотелось доказать обратное.