7. Красные губы, белый снег

      Ева красила губы в красный, пока Леви, облокотившись о дверной косяк, испепелял ее взглядом. Она делала вид, что забыла об их договоренности. Ожидал ли он такого? Естественно. От нее все, что угодно, кроме здравого смысла.       — Я сбежала из лаборатории, когда валуны разрушили боковой спуск в подземелье. Дальше вскарабкалась по камням и побежала по пепелищу. Ты бы видел, — Ева вдохновленно провела красной помадой по губам.       — Я бы хотел видеть, как ты держишь слово.       Ева улыбнулась своему отражению в зеркале, провела ладонями по черному платью. Леви же оттянул воротник, пытаясь не задохнуться от приторных ароматов, которыми она надушила комнату.       — Потрудись объяснить, куда ты намылилась? — спросил он, переводя взгляд на груду одежды. — Мы договорились о разговоре, или из твоей башки вылетело?       — Я приглашена на званый ужин к мэру. Кто я такая, чтобы ему отказать? — Ева отступила от зеркала. — Ты что не помнишь, его помощница передала мне конверт с приглашением?! Увы, наша беседа отменяется.       — Я не собираюсь подстраиваться под твое расписание.       Леви оскалился, Ева же отмахнулась.       — Можешь подождать, пока я вернусь.       — Я что, похож на пса, что будет дожидаться твоего внимания?       — Послушай, — перебила Ева, попутно копаясь среди костюмов и платьев. — Ты не понимаешь… Ну где же это чертово пальто? — Ева раздраженно свалила вещи с кресла на пол, отшвыривая ненужные ногой. — Я так опоздаю.       — Тебе вообще нет дела, что из-за тебя в Марлии похищают людей?       — А с чего ты взял, что из-за меня? — Ева чуть заметно приподняла брови и потянула за рукав громоздкого рыжего пальто. Покрутила в руках, поджав губы, и накинула на плечи. — Как считаешь, не слишком простенько для встречи с мэром?       Она придирчиво взбила меховой воротник и затянула пояс, подглядывая в зеркало. Леви прикусил щеку изнутри, силясь совладать с волнами раздражения.       — Доказательств нет, но ты связана с пропажами.       — Ну так разберись там во всем хорошенько, — Ева спешно схватила ключи, намереваясь покинуть комнату.       Леви не сдвинулся с места, продолжая преграждать ей проход.       — Вот только давай не будем повторять вчерашний день, — Ева сцепила руки на груди, отзеркаливая его позу. — Ты удивительно настырен для Аккермана, не находишь?       — Ты сказочно глупа, — парировал Леви.       — Пожалуй, расставлю границы, — Ева очаровательно улыбнулась, надменно приближаясь. — Я тебе ничего не должна. Ни ответов, ни разговоров, ни аккермановского крепкого плеча. Мне плевать, что там происходит на материке, кто кого похищает и зачем.       Уголки ее губ неприязненно рухнули вниз, глаза, голубые, с примесью серебра, холодили до мурашек. Но не Леви. Он продолжал мысленно посылать ее к черту.       — Тебя не просят о чем-то сложно.       — Я оставила ту жизнь в прошлом. Не для того, чтобы ты приходил и читал мне морали о долге перед каким-то там народом, который и знать не знает о моем существовании. И вообще, в твоем положении, — она украдкой скосила глаза на его руку, лишенную двух пальцев. — Пора бы уйти на покой, а не таскаться за незнакомыми девками на Парадиз, на котором тебе больше не рады.       Воцарившееся молчание раскалило воздух между ними до молекул. Под ее сапогом тяжело скрипнула половица. Она ожидала встретить ответную вспышку, бешенство, хлопнувшую дверь, но Леви, вопреки, хмыкнул и утомленно прикрыл веки.       — Ты должна быть благодарна, что тебя нашел я, а не тот, кто так упорно ищет пропажу подопытной лабораторной крысы. И чем быстрее ты приручишь свой поганый язык и поможешь мне разобраться в ситуации, тем безопаснее для тебя душиться мерзкими духами и мазать губы в стиле самых востребованных шлюх из борделя.       Она издала звук, будто подавилась воздухом. Леви отвернул голову. Ему претило так разговаривать с женщинами и, честное слово, с любой другой бы… но конкретно эта… просто не оставляла ему выбора.       — Браво. Так страдаешь от моего общества, что даже в оскорбления скатился, — Ева вдруг рассмеялась и хлопнула в ладоши, ничуть не смутившись. — Твой язык по праву составит мне конкуренцию. Что? Чувствуешь себя комфортно в обществе проституток?       — Довольно, — пресек он. — Ты и правда считаешь, что тебя не найдут? Слишком отсвечиваешь, — Леви обвел глазами приметные светлые волосы, которые вне сцены она не старалась маскировать париками. — И дружба с мэром тебе не поможет, если ты на это уповаешь.       — А кто мне поможет? Ты? — Ева с вызовом шагнула ближе, оказываясь к нему на расстоянии приставленного к груди револьвера. — Признать, я восхищена, что ты выжил после войны с титанами, но напрасно обиваешь здесь мой порог.       — Думаешь, после титанов мир стал райским местом? — Леви поднес руку к лицу и устало потер веки. — Вижу, ты ни хрена не понимаешь. Объясню доступней.       Он отодвинул ворот зимнего плаща, извлек из внутреннего кармана листовку «разыскивается». Протянул ей. Ева с любопытством развернула и приглушенно ахнула.       — Неплохую сумму за меня отвалили, да? — восхитилась она, изучая текст и собственный портрет на измятой бумаге.       — Это всего лишь вопрос времени, когда тебя найдут. Такие плакаты появляются в Марлии регулярно, — Леви продолжал излагать очевидную для него истину. — В твоих интересах поделиться со мной всем, что знаешь.       Еще какое-то время Ева изучала плакат и задумчиво кусала нижнюю губу.       — У меня к тебе встречное предложение, — наконец произнесла она и распахнула дверь за его спиной. — Ты поможешь мне освоиться в вашем обществе, объяснишь правила игры. А я, так и быть, поделюсь всем, что знаю. Но учти, есть вещи, о которых я говорить не буду.       — В каком смысле освоиться? — Леви непонимающе уставился на нее. Проще пулю в висок, чем тратить на это драгоценное время.       — Я никогда не жила среди других людей, что непонятного? — Ева раздраженно перешагнула порог, слегка задевая его плечом, и спустилась вниз. — Сходишь со мной к мэру? Я даже не знаю, куда идти.       Леви посмотрел на нее, как на умалишенную. То есть, она минимум полгода провела на острове, но так и не освоилась? А теперь нахальным образом втягивает его в свои дела, до которых ему дела нет. Леви прикрыл дверь фургона и спустился следом.       Ева ждала решения, топталась на оледеневшей корке снега и ежилась, пытаясь оттопырить ворот пальто и прикрыть обнаженную шею. Температура в этот день упала ниже нуля, и морозец вместе с потоками ветра колюче забирался под одежду.       — Хочешь сказать, что не выходила за пределы цирка?       — Не такая уж я и беспечная, какой могу показаться, — бросила Ева и передернула плечами, точно озябший воробей. Конечно, она не расскажет ему, что первые месяцы после побега боялась сделать лишний шаг. Ей мерещилось, что за ней следят серые проницательные глаза. — Мы только месяц в Шиганшине, до этого жили в лесу, готовились к шоу. К городу я пока не привыкла, а тут сразу встреча с главой города!       — С мэром справишься сама.       Ева дикой кошкой вцепилась ему в руку: два прыжка и пять ноготков в кожу, то гнала, теперь саму не отвяжешь.       — Нет, ты мне нужен.       — На кой черт?       — Думаешь, меня позвали просто чай попить?       — Еще бы я об этом думал.       — А вдруг со мной что-то произойдет?       — Как же мне насрать.       — И кто, по-твоему, тебе все расскажет про лабораторию, если меня там грохнут?       — Ты серьезно полагаешь… хотя да, с твоим языком такая вероятность есть.       — Пока ты тут торгуешься со мной, мы бы прошли пол пути. Просто помоги мне, а я помогу тебе.       Леви закатил глаза — невыносимая, словно сотни желторотых новобранцев, неприученных к горшку. Ева сжала кулак и обдала паром продрогшие пальцы. Леви готов был поспорить, что за слоем помады губы ее посинели.       — Шарф у тебя хотя бы есть? — Леви втянул в легкие морозный воздух. Ему порядком надоело смотреть на ее потуги согреться.       — Довольствуюсь тем, что имеется в гримерной.       — На, обмотайся, — Леви закатил глаза и нехотя стянул с себя шарф. — Надеюсь рассказывать, как им пользоваться, мне не придется.       Ева фыркнула, в два оборота перекрутила шарф вокруг шеи и уткнулась покрасневшим носом.       — Знаешь, а ты не так уж плох.       — А ты не так уж хороша. И как бы ты добиралась, скажи на милость, если бы я не пришел?       — Там на улицах полно людей, — бросила Ева, будто ей было все равно на его решение. — И вообще, хватит ломаться, пошли. По дороге отвечу на твои вопросы, ты же хотел что-то там узнать. Тебя всегда нужно так долго уговаривать?       Леви почувствовал, как внутри рвется с цепей злое клыкастое чудовище, готовое передавить тонкую шею одной лапой, и вдохнул до предела, позволяя морозному воздуху осесть в легких. Отсчитал до десяти и обратно, вспомнил, что он здесь за ответами, и, как бы ему не хотелось, с ней придется идти на компромиссы. Ребята вовсю расследовали дело в Марлии, и он был единственным, кто мог им существенно помочь.       — Идем, — процедил Леви и двинулся на выход. Услышал, как за спиной Ева победоносно хмыкнула и зашагала следом.       — У людишек Парадиза так принято таращиться на других? — зашептала Ева у него под ухом, после того, как они вышли за территорию цирка и прошли два поворота.       — Знаешь ли, местные женщины не красят губы в ярко-красный и не носят зимние сапоги на каблуке — это непрактично.       — Какие же они скучные. Тогда почему на тебя так пялятся мужчины в военной форме. Как их там? Йегеристы? Что, бывшие коллеги по службе?       Леви скосил на нее видящий глаз, как же филигранно она строила из себя дуру. Когда открывала рот, ему хотелось закрыть уши. Пожалуй, молчать в ее присутствии было лучшей тактикой. Хотя ей было абсолютно наплевать, что Леви не поддерживал ее монолог и отворачивал голову, она беседовала сама с собой. Ему хотелось продрать глаза, словно с лихого похмелья, и найти в ней хотя бы одну привлекательную черту, будь то в характере или в манерах, но опускал руки, всякий раз капитулируя.       — В лаборатории вас не учили элементарным правилам приличия? — все же не выдержал Леви. — Не надо так таращиться на людей.       — Мне кажется, это тебе надо быть чуточку приветливее, — фыркнула в ответ Ева и ускорила шаг. — От твоей кислой мины повеситься можно.       Ответить он не смог, она зашагала далеко впереди. Он тщетно собирал в голове вопросы, которые следовало ей задать, но все его естество противилось диалогу каждый раз, когда она открывала рот. Так он и шел в хмуром молчании, позволяя ей теряться за спинами прохожих, не поспевая следом и пеняя на свою несчастную ногу. Толпа выплюнула обратно, только когда они ступили на центральную площадь.       — Что за чертовщина? — Ева замельтешила у него под ногами, озираясь на траурные лица горожан, покидающих территорию, и вмиг притихла.       — Знаю не больше твоего, — бросил Леви и нахмурился.       В центре городской площади их встретила бронзовая статуя мэра, величественная и напыщенная. Металлические пустые глазницы смотрели точно на деревянный помост, который как сцена возвышался над головами прохожих. Две сгорбленные женщины стирали с его досок кровавые подтеки, не поднимая укрытых голов. По периметру кучки йегеристов расслабленно переговаривались между собой. Приклады висели на их боках, а лица горожан говорили красноречивей всех слов. Леви внутренне весь содрогнулся и яростно сжал кулаки в карманах куртки. Вмиг все понял.       — Они что, грузят трупы в повозку? — Ева с искренним ужасом вскрикнула и вцепилась в его запястье, едва не повиснув на руке. — Они их убили.       Зрение у нее было явно острее, чем его собственное. Леви обернулся, у помоста на телегу грузили тела, обернутые в холщовые мешки. Страшная правда новой Шиганшины покоилась у всех на виду, не скрываясь за маской благополучной жизни.       — Заткнись и не отходи от меня, — шикнул Леви и схватил Еву за предплечье. — Ты можешь не привлекать столько внимания и не орать?       — Какого черта здесь убивают людей, Леви? Война же закончилась. Разве публичные казни разрешены? — затараторила Ева у него под ухом, одновременно бросая кривые улыбки военным, которые уже обратили на них свое внимание.       — Войны никогда не заканчиваются, они просто меняют формы.       Один из йегеристов отделился от своей группы и направился к ним. Леви нахмурился еще сильнее — новые вершители правосудия уж точно не будут с ним церемониться. Им приказано не спускать с него глаз, и Леви это прекрасно знал. Отныне один неверный шаг по острову мог привести его к наказанию, такова цена.       — Что-то не так? — спросил их подошедший солдат.       — Все в порядке, — ровным тоном ответил Леви, дергая Еву за локоть. — Мы проходили мимо.       — Точно? — йегерист подозрительно перевел взгляд на Еву. — Девушка выглядит напуганной.       — Товарищ офицер, — начала Ева, и Леви сильнее стиснул ее руку, призывая не спороть лишнего, — Меня, как женщину, очень испугала кровь на том помосте. Я не здешняя, местных порядков не знаю. Не затруднит ли вас объяснить?       — Здесь расстреливают предателей родины и преступников — это всем известно, даже не местным, — пробурчал мужчина, настороженно опуская руку на приклад. — Этот мужчина вам угрожает?       Йегерист указал дулом на Леви. Ева изумленно захлопала глазами.       — Что вы, господин военный, — она подалась вперед, улыбнулась и положила ладонь на приклад. — Я попросила мистера Аккермана проводить меня до дома мэра. Мы приглашены на званый ужин.       Ева с важным видом выудила из сумочки приглашение и, не давая в руки, раскрыла у военного перед глазами. Тот еще несколько долгих секунд водил глазами с текста на Еву, с Евы на Леви, будто сопоставлял факты между собой. Бродячая артистка, бывший разведчик-предатель идут на обед к мэру — ситуация, конечно, занятная.       — В таком случае, не смею вас задерживать. Мэр не любит опозданий, — йегерист нехотя сделал шаг в сторону и дернул прикладом, пропуская их вперед.       Леви мог поклясться, что он еще долго сверлил его спину взглядом, мечтая выпустить в нее три щедрых пули. Ему не приснилось, людей убивали, прилюдно расстреливая на главной площади, взращивали покорность новой власти. Какое уродство. В городе шумели бродячие циркачи, орудовали палачи и командовали военные, а лицом всему этому был светлейший мэр.       — Они убивают предателей, но пустили тебя на остров. Как? — осторожно спросила Ева, любопытно вглядываясь в его острый профиль, сжатые челюсти и опущенные уголки губ.       — Королева все еще правит островом. Хистории удалось согласовать дипломатическую миссию для нас, но йегеристы имели право выбирать, кого пустить под прицел. Выбрали меня, как калеку, и Габи с Фалько, как сопровождающих. Для них мы угрозы не представляем, а в случае осечки, пойдем под дуло пистолета на общих основаниях.       — Ясно, — Ева кивнула, сощурила лисьи глаза. — Столько усилий и рисков ради меня?       — Много о себе мнишь, — равнодушно обронил Леви. — Я планировал закончить с тобой за пару дней и приступить к более важным делам.       — У меня историй из лаборатории минимум на месяц, — изумилась Ева. — Плюс добавь к своим важным делам мою адаптацию к местной жизни.       — Еще вчера ты гнала меня с порога…       — А сегодня я поняла, что мы нужны друг другу, — добавила Ева и внезапно тронула Леви за плечо, останавливая. Он болезненно выдохнул и поджал ноющую ногу. — Считаю, нам будет лучше держаться вместе, хоть я и терпеть ненавижу зануд, вроде тебя.       — Придержи язык, пока я вижу мало смысла от излишнего контакта с тобой.       — Это пока. Знаешь ли, мои глаза могут быть тебе полезны.       — Каким образом?       — Могу приказать тебе ходить без боли в ноге, например.       — И как это избавит меня от проблемы с коленом?       — Никак, но какое-то время будешь ходить как полноценный.       Эти слова Леви слышал множество раз. Калека, инвалид, неполноценный. Череда операций, три месяца в инвалидной коляске, кочевничество из палаты в палату, обезболивающие и тренировки — все ради того, чтобы снова ходить, хромая, точно подбитая собака.       — Обойдусь без твоих заклинаний, — наконец выдавил Леви, подавив болевой спазм. — Лучше расскажи, почему сила Аккерманов не исчезла после смерти Эрена?       — Сила, что течет в наших венах, выводилась десятками лет, — принялась рассказывать Ева. — Сначала взращивали невосприимчивость к силе Имир, учили гены подавлять процесс обращения в титанов. Затем эксперименты пошли дальше, Аккерманам стали скармливать спинномозговую жидкость конкретных шифтеров, чтобы создать сверх людей с конкретным набором способностей. У кого-то способности проявились через травмирующее событие, у кого-то с помощью инъекций-активаторов, — Ева резко затормозила, до скрежета втыкая каблучки в корку снега. — Ах, только погляди! Какая красота, какие фасады!       Показавшийся во всей красе особняк мэра заставил ее лицо расцвести. Серьезность словно ветром сдуло, возвращая былую праздность. Ева подобралась, натянула обольстительную улыбку и важно поплыла навстречу сему великолепию, прямиком к встречающей их охране. Уже и забыть забыла о своей беспомощности.       Леви скривил нос, точно под ним провели пером, как же это до чертиков, до зуда под кожей раздражало. Но, кажется, ей было сказочно плевать. Он на полном серьезе начал задумываться о старом проверенном методе разговоров: веревка, стул и выдернутые ногти. Игра в гуманность не его сильная сторона.       — Эй, идем, — Ева щелкнула пальцами у него перед лицом, кивая внутрь богатой территории.       Не то чтобы мэр был рад еще одному гостю, но отказать даме не смог. Чуть посетовал на опоздание, но опутал любезностями, точно паук, и повел по бесконечным комнатам своего раздутого замка. За обедом Ева щебетала, Патрик заливался смехом, а Леви мрачно ковырял вилкой курицу, которая казалась ему картонной.       — Могу предложить вам прекрасный чай с мелиссой и жасмином, — Патрик важно вознес руку над столом. — Говорят, прекрасный напиток от нервов.       — А я думала, что лучший напиток от нервов это виски, — искренне удивилась Ева.       Мэр задрал голову и разразился раскатистым смехом, точно она рассказала первоклассный анекдот. Леви отхлебнул чай в осознании, что второй день подряд будет наблюдать клоунов в цирке.       — А ты мне нравишься, Ева. Веселые и самобытные женщины сейчас в диковинку. Нэнси, неси же нам виски.       — Но сейчас обед, вам нельзя так рано, — скромно вставила помощница.       — Нэнси, если я сказал неси, значит ноги в руки и вперед.       Ева, прикусив губу, во все глаза смотрела, как мэр опрокидывает в себя стопку алкоголя, и, недолго думая, повторила за ним. Глубоко поморщилась и приставила кисть к носу, адаптируясь к послевкусию.       — Очень бодряще, — произнесла она.       — А вы, Леви, неужели не пьете? — искренне удивился мэр, глядя, как тот непринужденно цедит чай.       — Предпочитаю безалкогольное.       — Зануда, — едва слышно шепнула Ева, так, чтобы услышал только он. Если бы взглядом можно было убить, он бы уже шмальнул ей пулю в висок.       — Я, признаться, очень впечатлен твоим выступлением, Ева, — продолжал Патрик. — Ты обладаешь дивной силой, я бы назвал ее силой королей. Ибо как еще такая хрупкая, маленькая женщина может повелевать простыми людьми.       — Я польщена вашим вниманием, Патрик, — улыбнулась Ева и с навыками прирожденного хирурга разрезала курицу. — И все же, чем обязана такому вниманию с вашей стороны?       — Знаешь ли, мы живем в непростое время борьбы за ресурсы и влияние, — издалека начал Патрик, сомнительно поглядывая на Аккермана. — И я смог за год поднять Шиганшину из руин, благодаря успешным торговым сделкам с другими странами. Город теперь поистине процветает…       — А что скажете по поводу казней? — прямо спросил Леви, сбрасывая с его лица гримасу самодовольства. — Не слишком вяжется с благополучием, не находите?       — Ах это, — произнес Патрик будничным тоном. — Так военная верхушка борется с протестантами. Последователей прежних устоев становится все меньше, а значит жизнь возвращается в спокойное русло. Вам ли не знать, как важно поддерживать дисциплину среди горожан.       — Ох, признаться, я порядком испугалась, увидев трупы на площади, — Ева состроила страшные глаза, точно воочию видела их смерти.       — Моя прекрасная леди, я частенько присутствую на этих казнях и хочу заверить, — Патрик пригубил виски, точно дорогое вино, — что даю право горожанам помиловать одного из казненных, даровать второй шанс.       — Как благородно с вашей стороны, — Ева одобрительно покачала головой — сама искренность. Леви честно гадал, она хорошая актриса или действительно считает Патрика благодетелем.       — Кроме того, — Патрик схватил зубочистку с нанизанной оливкой и положил в рот. — Схема процветания довольно проста, — он философски рассек воздух. — Чем сильнее верхушка во главе с мэром и военными, тем лучше живется горожанам. Если сравните с другими городами, поймете, что уровень дохода выше именно в Шиганшине.       — Ваша схема смахивает на плутократию, — ядовито бросил Леви. — Власть у богатой верхушки, которая крутит законами, как ей выгодно.       — Я бы попросил придержать ваше мнение при себе. Все-таки, вы, господин Аккерман, здесь лишь гость, как на острове, так и в моем доме. И я попрошу не забывать об этом.       — Сменим тему, — Ева закинула локоток на спинку стула и намеренно загородила Леви.       — Согласен. Давай лучше поговорим о тебе, Ева. Откуда же взялась такая жемчужина на этом острове?       — Ну как же, — Ева игриво склонила голову набок. — Как и положено жемчужине, поднялась с морского дна и засияла.       Патрик вновь запрокинул голову, выдавливая из себя громогласный смех. Он не скупился на комплименты, но Леви видел, как взгляд его хитрых глаз, прилипший к Еве, прикидывал перспективы.       — И часто ли приходится использовать свой дар в повседневной жизни? — спросил Патрик и сделал щедрый глоток.       — Стараюсь не разбазаривать по пустякам. Знаете ли, я неплохо умею убеждать и без своей силы, — она пару раз взмахнула ресницами и доказательно посмотрела мэру в глаза.       Патрик мимолетно дернулся, взгляд отвел, перестраховался, сделал вид, будто увлекся очередной темной оливкой. Ева хмыкнула, уловив его страх.       — Охотно верю, — Патрик прочистил горло. — Нэнси? — он призывно махнул пальцами, и помощница сразу же нарисовалась рядом.       Патрик отвлекся на нее, что-то зашептал той на ухо. Его рука едва заметно прошлась по женскому бедру.       — Как думаешь, они спят друг с другом? — с любопытством зашептала Ева в сторону Леви, не сводя глаз с весьма откровенного жеста. — Зуб даю, что да.       — Думаешь, мне есть дело до чужой постели? — буркнул Леви, подливая чай.       — Как ты еще не умер со скуки в этом мире, ума не приложу? — сокрушенно вздохнула Ева, разочарованная, что посплетничать не удалось.       — Послушай, вот тебе урок, который советую зарубить на носу, — все это время Леви обдумывал причину интереса мэра к цирковой артистке и готов был вынести вердикт. — Если мэр начнет предлагать тебе стать частью какой-то сделки или переговоров, откажись. Даже, если предложит большие деньги. Такие как он, ничего не делают просто так.       — Предлагаешь упустить выгодное покровительство?       — Один неверный шаг, и он тебя в мясорубке перетрет. Слишком много власти под себя загреб.       — Мне кажется, ты драматизируешь, — Ева поднесла к носу очередной бокал виски и расстроенно покрутила в руках, наблюдая как коричневая жидкость мерно перекатывается по стенкам. — Странно, от этого напитка тоже не пьянею.       — Чо ж, не придется позориться, ползя обратно в фургон.       — Что, даже не отнес бы меня на руках?       — Скинул бы в канаву за первым поворотом.       — Дорогие гости, я вам не слишком мешаю? — прервал их перепалку Патрик, который уже заскучал и допил из бокала. — Позвольте, господин Аккерман, я украду Еву на тет-а-тет?       — Я тебя предупредил, — предпринял Леви последнюю попытку втолковать Еве правила игры с птицами высоких полетов.       — С удовольствием, господин Патрик, — Ева пропустила мимо ушей все сказанное, и ее каблучки зацокали вслед за мнимым покровителем.       Леви уже прекрасно понимал, насколько это бесполезно. Горбатого могила исправит и все в этом роде. Он медленно протянул руку к оставленной бутылке виски и выплеснул остатки прямо в чайную чашку.

***

      Она устроилась в роскошном кресле, практически проваливаясь в мягкость обивки. Патрик вытащил из глубин кабинетных полок новую бутылку виски и медленно разлил по стаканам. Ева не сводила взгляда с его лица, мысленно насмехаясь, насколько сильно он боялся смотреть ей в глаза.       — Хочу заверить, — в ее голосе заплясали искринки, точно происходящее доставляло ей непомерное удовольствие. — Я действительно редко использую свой дар вне работы.       — Знаешь, я ведь мог надеть темные очки на глаза или приказать закрыть твои повязкой, но хотел установить между нами доверительные отношения. Для дела, в котором мне необходима твоя помощь, доверие — основа всего.       Говорил он сладко, складно. Ева изогнула бровь и улыбнулась — любила, когда мужчины верили в ее фальшивую покорность их идеям. Тем проще запудрить мозги.       — Я умею хранить секреты, — она прикусила ноготок. — Видела их сотнями в головах других людей: от любовниц до убийств. Для своего шоу я разоблачаю некоторые из них на потеху публики, но большинство так и остаются в тайне.       — Я верю, Ева, что ты женщина предприимчивая и избирательная, даже навел о тебе некоторые справки из любопытства, — Патрик подцепил со стола очки и водрузил на переносице. — Только вот же сюрприз, ничего не нашел. Настоящая женщина-загадка: ни происхождения, ни деятельности до цирка, ни старых знакомств — никто о тебе не знает. Но знаешь, плевать, ведь я тоже умею хранить секреты.       Ева пожала плечами. Мэр сколько угодно мог копать под нее, но едва ли узнает что-то действительно существенное.       — Секреты стоят очень дорого, — выдвинул Патрик словно тост и достал из ящика стола пухлый конверт.       Ева приоткрыла рот на вдохе, уже предвосхищая в нем безбедную жизнь.       — Это награда на время первой нашей сделки. Кроме того, ты уже поняла, что в каждом углу города мои военные, которых я не обделяю. Они присмотрят за тобой и защитят, если понадобится. Тебе ведь есть кого защищать, не правда ли?       Уголки ее губ резко рванули вниз, Ева вся натянулась пружиной, осклабилась. Когда кто-то заходил на территорию, связанную с безопасностью ее брата, она облачалась в доспехи и доставала мечи из ножен.       — Вы очень проницательны, я впечатлена подготовкой, — произнесла Ева, когда задавила в себе порыв забраться к нему в голову и причинить боль. Ей говорили, что в этом мире надо стараться жить цивилизованно. — Но для начала надо бы рассказать о требованиях.       — Сущие пустяки, — мэр поднял руки, изображая чашу весов. — Мне всего лишь нужно, чтобы ты приказала военным в порту не проверять мои торговые грузы, которые я переправляю в другую страну и обратно.       — Так разве ваши прикормленные псы йегеристы не повсюду?       — Везде в окрестностях Шиганшины, но в порту большинство солдат из столицы.       — Звучит слишком просто, в чем подвох? О содержимом товара вы мне не расскажете?       — Почему же не расскажу? Я думаю, со временем мы станем надежными партнерами и у нас не будет друг от друга секретов. Для начала устроим пробную сделку и убедимся в уважении наших секретов.       Патрик опустил руку и провел конвертом с деньгами по ее кисти. Он был похож на коршуна. Глубоко посаженные глаза излучали хищную внимательность, он высматривал в ней признаки страха или недоверия, но видел лишь услужливую полуулыбку, прочно прилипшую к щекам.       — Идет! — она выдернула руку из-под конверта и хлопнула по нему ладонью. — Вы платите до каждой сделки наперед и, если мне нужна будет помощь, я в любой момент могу обратиться к вам и вашим головорезам.       — Пренепременно, — Патрик довольно отсалютовал ей бокалом виски, и они зазвенели, скрепляя партнерство.       Леви застал их возвращение спустя полчаса в главном холле, пока Нэнси с натянутой улыбкой рассказывала ему истории ничего не значащих картин.       — Я не прогадал, когда разглядел в тебе не только одаренную артистку, но и достойного партнера, — донеслись до Леви сладкие речи мэра.       — Знаете, приятно иметь дело с мужчинами, которые от слов сразу же переходят к делу, — ворковала Ева, очевидно довольная итогами переговоров.       — Я надеюсь, вы не слишком заскучали без нас, — Патрик был навеселе, его рука невесомо касалась поясницы Евы. — Мы вот по вам заскучали. Леви, я просто не могу не повторить вам, насколько Ева роскошная женщина. Таких остроумных и уверенных в себе я давно не встречал.       Услышанное заставило Леви опустить на нее беглый тяжелый взгляд. Еву, казалось, сказочно забавляла вся эта ситуация, в особенности его изможденное непреодолимой скукой лицо, что окрасилось раздражением. В ее картине мира не было ничего веселее, чем распалять зануду, вроде него.       — Боюсь, Леви нравятся женщины поскромнее, — лукаво рассмеялась она.       — Абсолютно верно, — развернулся Леви, засовывая руки в карманы брюк. — Предпочитаю женщин, которые не нуждаются в дешевом внимании, чтобы убедить себя в собственной роскоши.       — Как омерзительно с вашей стороны говорить подобное молодой женщине, — принялся читать морали мэр.       — Все в порядке, Патрик, просто господин Аккерман боле всего ценит свое моральное превосходство.       — Забавляет, как ты делаешь вид, что не понимаешь, насколько я прав.       Эту бессмысленную перепалку прервал резкий звук открывающейся двери. Словно ураган выломал дверь и вынес с петель, точно так же внутрь ворвалась жена мэра с таким разоблачающим лицом, будто только что застала мужа за изменой.       — Ты погляди, — Каролина ночной фурией пролетела мимо Леви и Нэнси, стремительно выскочила прямо на вмиг ощетинившегося Патрика. — Сначала помощницу взял на работу, видите ли, для принеси подай, теперь еще и эту циркачку в дом притащил. Осталось только проститутку нанять из борделя для полноты картины. Всех баб в городе под себя подгреб?       От звука ее голоса закладывало уши. Леви мог поклясться, что от такого резонанса тонкие бокалы разлетаются вдребезги.       — Гребут в огороде, Каролина, а мы здесь обсуждаем дела.       — Я с тобой чем дольше общаюсь, тем больше мне кажется, что ты с каждым днем все хуже и хуже, — Каролина неистово застучала пальцем по виску, демонстрируя скудоумие мужа. — Какие дела у тебя могут быть с бродячей артисткой и ее сутенером?       — Постучи, постучи по виску, может там что-то на место и встанет! — рявкнул Патрик, от бешенства чуть не подпрыгнув на месте. — Какую чушь ты несешь?       — Несутся куры, а я излагаю факты! — взревела Каролина.       — Ты меня позоришь, — взвыл в ответ Патрик, хватаясь за голову.       Леви почувствовал, как тупо просрал сегодняшний день.       — Пойдем, — слова Леви потонули в отборной ругани двух супругов. Ева, едва сдерживая смех, смахнула с вешалки пальто, и засеменила за Леви.       — И что же ты не останавливаешь свою новую пассию? Я уже хотела комнату ей приготовить. А главное, повесить в холле плакат: всех берём в наш публичный дом, — под истерику Каролины они наконец вывалились на крыльцо.       Леви шел быстро, окончательно посылая боль в ноге. Он напрасно потерял день, глядя на бессмысленный цирк уродов. Попкорн оказался приторно сладким, сахарная вата сдулась до крошечного комка, а уродом оказался он сам. Протянул Еве руки помощи, она свила веревки. И все-таки, компромиссы это не его.       — Я за тобой не успеваю, — запричитала Ева где-то за его спиной. — Ну и нападало!       Она проваливала каблуки в рыхлый снег, который щедро сыпался с вечернего неба. Но по ощущениям, сыпался Леви за шиворот, подгоняя бежать от нее подальше. Помочь ей освоиться, защитить? Да такой, как она, никто не нужен, любой его совет, она превратит в фантики, любую просьбу вывернет в личную выгоду. Без хозяина в сердце, без царя в голове. По-другому и не скажешь.       — Ты что, обиделся? — недоумевала Ева, прижимая к себе сумку с деньгами. — На что?       — Ты еще спрашиваешь? Я зря убил на тебя время. И в людском обществе ты неплохо плаваешь. Сколько тебе предложил мэр? Так сильно нужны деньги, что плевать на предупреждения?       — Так бесишься только потому, что я согласилась на сделку?       — Я тебя предупреждал. Я не хочу потом разгребать дерьмо, которое свалится тебе на голову.       — А причем тут ты?       — Будь добра, не лезь в пекло, пока я не разберусь, как ты связана с пропажами в Марлии и что происходило в лаборатории. Дальше делай, что взбредет в голову. Но уже без меня.       Пошли молча: он впереди, она сзади. Город дремал, убаюканный снежными хлопьями. Они толстыми мазками кружились над домами, сказочно поблескивали, прежде чем украсить землю. Леви опомнился только, когда перестал слышать скрип ее шагов за спиной. Вывернул назад шею, ну что на этот раз? Ева остановилась под фонарем, и Леви возжелал бы там ее и оставить.       — Эй, ты собираешься шевелиться? — нетерпеливо окликнул он, но она не двигалась.       Он уже собирался уйти, но что-то в ее молчании настораживало. Он сдавленно выдохнул, подошел. Ева запрокинула голову, замерев наблюдала, как медленно снежинки зависают под светом фонаря, как некоторые холодным поцелуем обжигают лицо и невесомо таят на коже. У нее у самой были глаза цвета зимы, растрепанные от быстрой ходьбы волосы, раскрасневшиеся щеки. И Леви насторожился. Было в ней в этот момент что-то завораживающе притягательное или смертельно опасное. Он не смог разобрать, что конкретно, но на лице его застыла маска тотального непонимания.       — Ты что, снега не видела?       — Такого никогда, — зачарованно выдохнула Ева, и он почти уловил, как снежинка зацепилась за ее ресницы.       — Если ты собираешься стоять тут до весны, скажи сразу, — проворчал он, отводя взгляд. Ева опустила голову, улыбнулась.       — Не ворчи. Просто красиво.       Она протянула вверх ладонь и заливисто засмеялась. Леви стоял, не в силах пошевелиться. В памяти вдруг всплыл другой снег. Тогда Эрвин впервые взял его на военную подготовку в горы. Первая его зима на поверхности. Он стоял у раскрытого окна, вдыхая ледяной воздух, и не мог поверить, что мир может быть таким огромным, таким разным. После темных улиц Подземного города снег казался ему чем-то нереальным — белым, чистым, бесконечным. Но слишком скоро снег стал означать для него смерть. Иллюзии рассеялись быстро.       Для Евы снег тоже видимо был сродни волшебству, символу будущего, в котором ее ждет миллион удивительных вещей. Город вокруг засыпал, пока они торчали под фонарем. Леви не мог это закончить. Ева на короткий миг напомнила ему себя, еще не прошедшего сотни бессмысленных смертей. Ему казалось, что она не умеет быть такой.       Ева опустила глаза, насмотревшись. Зима была ей к лицу. Она смешливо поджала губы снежному гнезду, что запорошило ему голову. Леви почувствовал себя идиотом. Ева сделала шаг вперед, заговорщически поманила его рукой, почти гипнотически, так, что он сгорбился, чтобы расслышать.       — А может, отведешь меня в кабак?