Глава 9

Гарри сделал шаг назад, огляделся, натянул трусы и замер. По телу еще бежали приятные волны, хотелось растянуться на постели и уснуть, но в ушах звенел крик Джинни, оглушая и выбивая почву из-под ног. — Ты... ты спишь с Мал... — голос охрип, и он прочистил горло. Джинни промычала в матрас что-то похожее на: "Подожди немного", перекатилась к краю, пошарила рукой в тумбочке, достала Противозачаточное зелье и выпила содержимое залпом. — Гадость, — поморщилась она. Гарри подошел к ней почти вплотную. Казалось, его приложило чем-то невидимым по башке. — Ты спишь с Малфоем! — Что? — Джинни резко села на постели. — Я не буду отвечать на эту глупость. — Это был не вопрос, Джинни! И значит, я имею право знать, какого хрена ты кончаешь, выкрикивая имя "Драко"! — Я?! — она соскочила с кровати и уставилась на Гарри. — О чем ты? — Да, Драко, да! — зло передразнил ее Гарри. — Что, спросонья даже не заметила, с кем трахаешься? Звонкая пощечина обожгла кожу Гарри. — Как... — она задыхалась от гнева. — Как ты смеешь? — Смею "что"? Я прекрасно расслышал твои слова! — Я сказала "к дракклам"! Какой еще, к черту, "Драко"? Малфой и я? Джинни скривилась, словно увидела нечто мерзкое. — Не держи меня за дурака, — шагнул вперед Гарри, нависнув над ней. — О ваших шашнях мне говорили еще в школе. — О чем? Да это надо мной в голос девчонки смеялись, что я для тебя маленькая и ты бегаешь трахаться со слизеринкой! К кому, не расскажешь? Гарри отшатнулся. Джинни наступала. — Кто она? Гринграсс? Дэвис? Паркинсон? — Не переводи тему, — прорычал он. — Ты целовалась с Малфоем на Рождество! А теперь, оказывается, уже и спишь с ним! Рука Джинни вновь взметнулась вверх, но Гарри с легкостью поймал ее за запястье и так и оставил, держа в воздухе. — Скажешь, что это неправда? — Я никогда не спала с Драко Малфоем, — прошипела Джинни, вырывая руку. — Ты — первый и единственный мужчина в моей жизни. — Допустим, ты не лжешь, — Гарри отбросил ее руку и отступил к комоду. — Но это значит, ты хочешь его, а секс — дело времени. Ты его представляла сейчас! Так? — Нет! — Джинни в ярости топнула ногой. — Ты несешь полный бред. И, — она задыхалась, — и с каких пор ты используешь слово "сука" в постели? Да еще и бьешь со всей дури по заднице? — Секс бывает разный, к твоему сведению, — прорычал Гарри. — Иногда мне хочется и пожестче. — И кого при этом на самом деле трахал ты? Я бы очень хотела узнать! Не просто так ты обвиняешь в этом меня! — Ты. Выкрикнула. Его. Имя! — Я уже сказала, что это лишь твои фантазии. Я поддалась на твой порыв и позволила себе выругаться, и все. — Я еще способен различить то, что слышу. Никаких "дракклов" в "Да, Драко, да" и близко не было, — сквозь зубы цедил Гарри. — Ты думала, что это он тебя трахает, а не я! Это... это просто... отвратительно! — Отвратителен сейчас здесь ты, — Джинни со злостью дернула дверь шкафа, достала длинную футболку и трусы и натянула на себя. — Я... я поверить не могу, что у тебя язык повернулся такое сказать. — Ты выкрикнула Его имя, понимаешь? Как еще я могу реагировать? Прижать к себе, поцеловать и пожелать спокойной ночи? А утром приготовить завтрак в постель? Кофе тебе принести? Ты же просила, — Гарри ходил взад-вперед, не в силах сдержать злость. — Какой еще кофе? — Джинни потерла ягодицы. — Зачем было так шлепать? Мне такое совсем не нравится. Где ты вообще набрался такой пошлости? — Иногда я хочу просто трахаться, — бросил Гарри, не испытывая ни малейшей вины за причиненную боль. — Жестко, грубо, забыв обо всем. Хочу чувствовать себя живым! Хочу... — он сжал кулаки. — Не важно. Но последнее, чего я хочу — быть третьим в нашей постели. — Третьим? — фыркнула Джинни. — Ничего глупее я в жизни не слышала! Надо же такое придумать! Третьим! — Хватит ломать комедию, — Гарри с неприязнью смотрел на Джинни. — Лучше скажи правду. И плевать, что сам только что думал о Паркинсон. Одна мысль, что Джинни представляла, как ее только что отымел Малфой, доводила до бешенства. Гарри сверлил ее тяжелым взглядом. Это же предательство! Конец. "Ты сам изменял ей. Ты спал с Панси Паркинсон!" — напомнила совесть. Нет, это другое. Он никогда не называл Джинни другим именем. "Ты с ней трахался! При чем здесь имя?" Гарри отбросил назойливую совесть прочь, сейчас речь шла не о его измене. — Какую правду, Гарри? Что ты сошел с ума? Что я и так прикладываю немало сил, чтобы не замечать, как ты иногда ведешь себя? Как ты бегаешь за моей спиной к Грейнджер. Какой у тебя взгляд, когда вспыхивает пламя камина и оттуда выходит Рон или мама. Мерлин, какая же я дура! Джинни зажала рот рукой и привалилась к стене. Гарри стоял, скрестив руки на груди. — Я-то думала, что ты боишься, что нас застанут, а ты... ты... — на глаза навернулись слезы. — Эта дрянь приходит сюда через камин, когда меня нет! Это все объясняет. Ты изменяешь мне, пока я на тренировках пашу как проклятая. — Чушь, — зло выплюнул Гарри. Джинни выпрямилась, огляделась и схватила вазу на столике. — Решил избавиться от меня? — в голову изменщика полетел фарфоровый снаряд. — Я тебе надоела? — книга с полки полетела туда же. — Хочешь выставить меня шлюхой и выгнать? Гарри увернулся от вазы, и та звонко разбилась о стену. Книгу он поймал и отбросил на комод. — И как ты себе это представляешь? Ты сама — слышишь? Сама! — выкрикнула имя Малфоя во время оргазма! Как я мог это подстроить? — Я не сплю с Малфоем! — слезы бежали по щекам, но Джинни яростно терла глаза, чтоб они не мешали. — Но хочешь этого! Мечтаешь об этом уроде после всего, что он сделал! — Война в прошлом, ты сам говорил, — тихо проговорила она. — Я никогда не изменяла тебе, Гарри. Из Джинни словно выкачали все силы, и та рухнула в кресло. — Не понимаю, за что ты так со мной. Гарри медлил с ответом. Может, ему и правда показалось? Может, он сам был так увлечен мыслями о Паркинсон, что принял возглас Джинни за аналогичную фантазию? И он неправ? На полу валялись осколки, и Гарри наклонился, чтобы подобрать их. Выпрямляясь, он случайно задел сумку Джинни, и та раскрылась. На пол выпали бумажный пакетик с кофе и записка: "Ты так и не успела его распробовать, поверь, он восхитителен. Надеюсь, в следующий раз у нас будет больше времени. Д.М." Гарри пробежал глазами витиеватые буквы, медленно выдохнул и отошел к окну. На улице уже брезжил рассвет. Новый день. Гарри потянулся к ручке, чтобы открыть окно, ему безумно хотелось вдохнуть свежий ночной воздух. — Уходи, — проговорил он тихо, не оборачиваясь. — Я хочу остаться один. — Гонишь меня среди ночи? — фыркнула Джинни. — Вот мама-то в Норе будет рада. — Можешь остаться до утра, — Гарри обернулся, взял штаны и направился к выходу. — Но я... я видеть тебя не могу. Закрыв за собой дверь, он побрел в библиотеку. Там он сможет отвлечься и не услышит утром, как Джинни покинет его дом.

***

— Думаешь, я тебя соблазняю? — белая мужская рубашка скользнула по обнаженной коже Паркинсон, прикрыв соблазнительную грудь. — А разве нет? — Рон сглотнул, глядя на все еще видимую ложбинку. — В твоих мечтах! — сверкнула глазами нахалка и добавила что-то про размер его члена. — Ты и понятия не имеешь, какой он у меня, — зарычал Рон и прижал ее к стене. — Если ты хоть раз бы на нем поскакала, ты бы этого никогда не забыла. Кровь кипела в жилах, эрекция становилась почти болезненной. Дрянь! Красивая, сексуальная дрянь! И он ее сейчас трахнет так, что она забудет собственное имя. Но не его. Рон сжал пальцы на тонком горле. Паркинсон не оттолкнула его, а лишь выгнулась и с вызовом посмотрела в глаза. — Стерва! Он жадно впился губами в ее рот, точно зная, что она ответит не менее страстно. — Тебя только трахать и трахать, — прохрипел Рон и подхватил ее за бедра, подняв в воздух и вновь прижав к стене. Панси обвила его талию ногами, а шею руками. — Слизеринская гадина, — прошипел Рон и припал к раскрывшейся груди. Он терзал соски, ловя стоны этой стервы, пока жар между ног не стал невыносим. Поддерживая ее одной рукой, Рон высвободил член и насадил на него Панси. — Да... — выдохнула она и задвигалась вверх-вниз. — Да, Рон, ты — лучший!.. Рон сжал член и задвигал рукой. — Ну так какой у меня член? — Рон вбивался в нее со всей страстью. — Скажи, как ты любишь его, — приказал он, и Панси покорно ответила: — О Рон, твой член — лучший, я тебя затрахаю. — Это мы еще посмотрим. Я заставлю тебя молить о пощаде и о том, чтобы я не останавливался. Рука двигалась все быстрее, Панси стонала все громче. — Скажи, что ты — шлюха. Моя шлюха! — Твоя... — выгнулась Панси и задрожала. — Только твоя. Он зажмурился и отпустил себя, бурно излившись на постель. Хорошо... Рон откинулся на подушки, тяжело дыша. Вот это пробуждение! С каждым разом его сны становились все ярче, все достовернее. Он позволил себе мечтать о сексе с Паркинсон — отличный способ забыть Гермиону, но, кажется, все зашло слишком далеко. Как же он понимал гребаного Поттера — чертовка была хороша. Тех нескольких секунд, что он прижимал ее тогда к себе на Гриммо, ему надолго хватило. Влечение вызывало стыд, чувство зависти к другу и желание оказаться на его месте — убивало, но Рон все чаще видел Паркинсон во сне и хотел ее все больше. Внизу послышался шум. Рон сел на постели и прислушался — голоса были женскими. Мать и... Да, кажется, Джинни. Что она здесь делает? Он взглянул на часы — половина восьмого — не самое лучшее время для визитов. В любом случае пора было вставать. Пошарив рукой на тумбочке, Рон достал палочку. Пара взмахов — и больше никаких следов его "пробуждения". Он поплелся в ванную, прислушиваясь к разговору внизу, но толком ничего не разобрал. Минут через десять Рон спустился в гостиную. За столом сидела сестра, и выражение ее лица не сулило хороших новостей. — Привет. Что случилось? — Я ушла от Гарри, — вскинула голову Джинни. Рон присвистнул. Что ж, вполне ожидаемо. Неужели застала его с Паркинсон? — Что он натворил? — осторожно поинтересовался Рон, налив себе кофе из кофейника и усевшись за стол напротив Джинни. — Не хочу об этом, — она отвела взгляд. — Он обидел тебя? — Рон сжал кулаки. — Говори. — Мы поссорились. Не важно, — махнула рукой Джинни. Из кухни появилась Молли с двумя тарелками с яичницей. — Детка, ты можешь все нам рассказать. — Да нечего рассказывать, но думаю, что между нами все кончено. — Ну-ну, милые бранятся — только тешатся, — Молли поставила тарелки перед Роном и Джинни. — Вы еще помиритесь. — Не знаю, мам, — Джинни обняла подошедшую Молли. — Не знаю. Молли вздохнула. — Мне надо приготовить завтрак вашему отцу, вот проводим его и Рона и поговорим, хорошо? — она поцеловала дочь в макушку и поспешила на кухню. — Я прибью Поттера, только скажи, — прошипел Рон, едва мать скрылась из виду. — И не смей его выгораживать. Что он сделал? Изменил тебе? Джинни лишь залилась краской, но отвечать не спешила. — Джинни, я должен знать... — Собираешься набить морду лучшему другу? Рон хмыкнул. Другу! Хорош друг, ничего не скажешь. Сначала из-за Поттера его бросила Гермиона — он в этом уверен. Затем тот изменил его сестре и не один раз. Что же теперь случилось? Про свою ревность к Паркинсон он и думать не хотел. — Джинни, ты — моя сестра, мы — одна семья, а семья для меня важнее, ты же знаешь. Та как-то странно посмотрела на Рона. — Что ты знаешь про измену Гарри? — Так я прав? — тут же взвился Рон. — Ты застала его с... — С кем? — Джинни подалась вперед, забыв о еде. — Ты знаешь, с кем он трахается за моей спиной? — Э-э-э... — Рон поспешно поднес вилку ко рту, чтобы не отвечать. — Ничего я не знаю. Так, предположил... — Кто она? — Джинни буравила его взглядом. — Что тебе известно? Это Грейнджер? Или это та потаскушка со Слизерина? Черт. Вот кто его за язык тянул? И что ей известно про Паркинсон? Очевидно, что не имя. — Джинни, — Рон отложил вилку и серьезно посмотрел на сестру. — Все что мне известно — это то, что ты еще в школе до смерти ревновала Гарри, и потому я сразу предположил, что ты опять себя накрутила из-за какой-нибудь ерунды. Или ты и правда думаешь, что Гарри приводит на Гриммо кого-то за твоей спиной? — Не делай из меня дуру, — фыркнула Джинни. — Ты бы видел свое лицо. Рон сглотнул, поспешно перебирая в памяти, что он только что говорил и как реагировал. — Знаешь, мне все еще сложно... — мялся он, не зная, как выкрутиться. — Из-за Гермионы. — Святая Грейнджер, — выплюнула Джинни. — Помню-помню. — Ладно, мне пора, — Рон посмотрел на часы и подскочил, — занятия через пятнадцать минут. — Мы еще вернемся к этому разговору, — крикнула Джинни ему вдогонку.

***

Гермиона взглянула на часы и отложила книгу. Пора сделать перерыв и размяться, на сегодня учебный план выполнен. Так что в данный момент прогулка в парке — отличный вариант. Последние несколько дней она чувствовала себя на удивление хорошо. Токсикоз отступал, головокружение прекратилось и даже появился аппетит. Доктор Дервент был ею доволен, что тоже радовало. Шагая по дорожке и вдыхая прохладный пряный осенний воздух, Гермиона вновь вернулась к своим размышлениям о словах Гарри. Паркинсон проникла в запертый дом на Гриммо. Но как? Пусть дом теперь не охранялся Фиделиусом, но охранные чары и маггловский замок на нем были, что не помешало этой заразе проникнуть внутрь, чтобы... Как же больно думать об этом. Еще больнее осознавать, что Гарри пришел рассказать о домогательствах Паркинсон именно к ней. Как к другу. С девушками, которые нравятся, таким не делятся. Гермиона помотала головой, чтобы выбросить последнюю мучительную мысль из головы. Надо сосредоточиться на вопросе, как же Паркинсон проникла в дом. Несколько книг о магической охране дома уже лежали на прикроватной тумбочке, но Гермиона успела лишь пролистать одну из них. После обеда надо будет изучить их, но и сейчас понятно следующее: 1. Домовика в доме не было. Кикимер так и не вернулся из Хогвартса к своему хозяину, значит, впустить незваную гостью тот никак не мог. Вариант, что Гарри сам впустил Паркинсон, Гермиона не рассматривала, ведь он сказал, что не делал этого, и она ему верила. 2. Дверь в доме на Гриммо была заперта на замок, Гарри точно помнил, что сам запирал ее после ухода Джинни. Следовательно, Паркинсон не могла попасть внутрь, как когда-то вошла сама Гермиона. 3. Каминов в доме три — в большой гостиной, в библиотеке и в малой гостиной, где расположен гобелен с фамильным древом Блэков, — но к каминной сети подключен только тот, что в большой или главной гостиной. Без доступа в него попасть невозможно. Доступ же Гарри дал только семье Уизли, Андромеде Тонкс с внуком и ей, Гермионе. Паркинсон не смогла бы проникнуть в него при всем своем желании, если Гарри не открыл ей гостевой доступ, а он этого не делал. 4. Попасть в дом через окна или крышу невозможно — охранная магия и замки гарантировали это. Да и сложно представить себе Паркинсон, пролезающей в окно или трубу в облегающей юбке и белой рубашке. Мерлин, зачем Гарри посвятил ее даже в такие подробности?! Тогда что остается? Аппарация? Невозможно. Гарри сам говорил, что на дом наложен антиаппарационный купол, пропускающий его одного. Ничего другого в голову не приходило. Ответ однозначно в книгах — только магия могла помочь проникнуть в дом. Осталось выяснить как.

***

— Ни-че-го! Гермиона со злостью захлопнула книгу и отбросила ее на стол. Вот уже третий вечер подряд она штудировала книги по охранной магии и не нашла ничего подходящего. — Вам вредно волноваться, мисс Грейнджер, — подал голос Снейп, вот уже больше часа молча наблюдавший за ней. — Я не волнуюсь, профессор, — прошипела Гермиона. — Я злюсь! — Злиться вам еще более вредно, — продолжил тот. — Я имею право испытывать любые эмоции! — топнула ножкой Гермиона и встала из-за стола. — Ну так выпустите их на волю, если не можете держать себя в руках, — посоветовал новоиспеченный портретный нянь. — Вы же сейчас взорветесь. — Вам-то какое дело? — Гермиона с силой сжала руки в кулаки. — Это я не могу ничего найти! Не могу понять! Не могу... помочь, в конце концов! Она чувствовала, как в груди все клокочет от бессилия и злости. Тяжело дыша, Гермиона резко развернулась и подошла к картине. — Ну? Что уставились? Давайте скажите, какая я дура! По щекам побежали слезы. Обида на Гарри, на себя, на весь мир, скопившаяся за последние недели, рвалась наружу горькими слезами. Отступив на несколько шагов, она медленно опустилась на диван и закрыла лицо руками. — Ну-ну, успокаивайтесь, — проговорил Снейп несколько минут спустя. Гермиона всхлипнула и посмотрела на него с удивлением — слишком заботливым ей показался голос. "Вот же глупости!" — усмехнулась она про себя и... успокоилась. — Не выношу слез, — продолжил Снейп, — но вам, женщинам, они действительно помогают. Ваши гормоны и перепады настроения, Грейнджер, скоро сведут меня с ума. — Я могу отправить вас обратно, уж Малфой-то точно не будет изводить вас рыданиями, — фыркнула Гермиона. — Интересное предложение, — протянул Снейп. — Но, пожалуй, я предпочту приглядывать за матерью моего сына, чем пылиться в библиотеке. Только пообещайте наконец взять себя в руки — вы же самой себе хуже делаете. — Как будто это от меня зависит, — вздохнула Гермиона. Ее саму вымотали скачущее от эйфории до депрессии настроение и наворачивающиеся на глаза слезы по любому поводу — то от умиления, когда она зашла в отдел для новорожденных в детском магазине, то от обиды, как сейчас, то еще Мерлин знает от чего. Доктор Элис Дервент даже прописала ей успокоительное зелье на травах, а также побольше гулять и поменьше думать о том, что вызывает беспокойство. Вот только Гермиона никак не могла исполнить последнее предписание. — Ладно, пойду заварю чай, — сказала она и направилась на кухню подальше от проницательных даже на холсте глаз.

***

Вернувшись в гостиную с чашкой ароматного чая, Гермиона привычно бросила взгляд на портрет Снейпа и замерла — тот оказался пуст. Пожав плечами, она устроилась в кресле и положила последнюю просмотренную до истерики книгу на колени. Еще раз внимательно прочитала оглавление и открыла раздел "Фамильные охранные чары". Гермиона интуитивно чувствовала, что дело может быть только в самом доме Блэков. Многовековое родовое гнездо — это не квартира в новом доме, здесь веками жили темные маги, они могли наложить какие угодно чары, применить любые заклинания, в том числе и самые темные. Или сделать потайной ход — кто сказал, что в доме нет дополнительной двери на улицу из кухни, например? Или из какого-нибудь чулана. Да хоть за портретом противной Вальбурги! А что, если в доме есть портал? Ведь не обязательно создавать его их старого сапога и бросать в лесу? Что, если где-то есть какой-нибудь предмет, зачарованный Портусом, но не один раз, а навсегда, и его активация всегда возвращает хозяина в определенное место в этом доме? Оно не действовало, когда на доме был наложен Фиделиус, но заклинания Гарри он может обойти? Вдруг такое возможно? То, что она никогда о таких вещах не слышала, еще не значит, что их не существует. Если она за несколько минут смогла додуматься до этого, то и кто-то другой мог придумать тоже самое и применить к этому дому. А Паркинсон где-то взяла портал и теперь шастает к Гарри когда захочет. У того же Малфоя, например. Гермиона замерла. Точно! Малфой! Он же по матери Блэк и может иметь какие-то семейные артефакты, чтобы попасть в дом. Или?.. Новая мысль требовала немедленной проверки теории. Страницы зашуршали под быстрыми движениями пальцев Гермионы, пока та искала новый раздел. Беглый взгляд на строки оглавления, и страницы замелькали с новой силой. Вот! Она вчиталась в третью главу. Сердце застучало быстрее от волнения — кажется, она нашла! — Рад видеть вас в таком боевом настроении, — подал голос Снейп, появившись на портрете. — Кажется, я нашла разгадку! — улыбнулась Гермиона. — Где вы были, профессор? — Решил прогуляться, — пожал плечами тот. — Вы никогда раньше не уходили. И как... "прогулка"? — Узнаю ваше несносное желание сунуть нос не в свое дело. — Не хотите отвечать, не отвечайте, — тут же насупилась Гермиона. — У меня и без вас есть дела. — Я уже говорил вам, что вы абсолютно невыносимы со своей обидчивостью? — вздохнул Снейп. — Тысячу раз! — вскинула голову Гермиона и демонстративно отвернулась к своей книге. — А ведь я, между прочим, кое-что выяснил... — усмехнулся Снейп и умолк. Гермиона даже не обернулась. Не хочет говорить? Ну и ладно, она просить не станет, сама найдет ответ. Хотя она прекрасно понимала, что переупрямить Снейпа ей вряд ли удастся. — Я тоже "кое-что выяснила", — проговорила она минут пять спустя. Молчание угнетало, да и желание обсудить новую идею скреблось где-то внутри, просясь наружу. — И что же? — спокойно ответил Снейп. Видимо, ему тоже не хотелось продолжать глупую игру в молчанку. — Я уверена, что все дело в доме. И единственный, кто имеет близкое родство с семейством Блэк и кто мог бы воспользоваться семейным артефактом или чем-то подобным, чтобы проникнуть внутрь, — Малфой. А уж он-то не откажет Паркинсон в помощи. — Хм... — Снейп с интересом рассматривал Гермиону. — Я пришел к тому же выводу. — Вы поэтому уходили? — Гермиона посмотрела ему в глаза. — Хотели найти подтверждение? И как? — В принципе, да. И я практически уверен, что вы правы. — Не понимаю, зачем тогда Малфой отправил вас ко мне? Если он помогает Паркинсон соблазнить Гарри, то зачем ему помогать мне? — Вполне слизеринский ход, вам не кажется? — улыбнулся Снейп. — Да, наверное, — Гермиона отложила книгу, встала и подошла к портрету. — Если Малфой вообще знает планы Паркинсон, — размышлял вслух Снейп. — При всей моей нелюбви к Малфою я не могу не признать, что он далеко не дурак и не мог не понять, чего добивается Паркинсон. Меня волнует другой вопрос — каким именно образом? — Бывают артефакты, заклинания, ритуалы... — Да, я думала об этом. Гермиона вкратце перечислила предполагаемые ею варианты. Снейп внимательно выслушал и задумался. В окно постучался филин, и Гермиона впустила его. Отвязав письмо, она прочитала его вслух. "Мисс Грейнджер, полагаю, у нас есть общая тема для разговора. Буду рад видеть вас в мэноре сегодня вечером в шесть часов, я открою для вас камин. Д.М." — И что это значит? — она обернулась к Снейпу. — Примите приглашение и узнаете, — загадочно улыбнулся тот. Гермиона написала ответ на этом же письме и отпустила филина. Что ж, сегодня вечером она узнает тайну Панси Паркинсон.