Глава 8

— Мисс Грейнджер... — тихий голос Снейпа заставил Гермиону вздрогнуть. — Да, профессор, — отозвалась она, не открывая глаз. — Прекратите разводить сырость, — фыркнул Снейп. — А то что? — буркнула Гермиона и размазала слезы по щекам. — А то я больше никогда не буду разговаривать с вами. — Пустые угрозы, — бросила она, но слезы на глазах высохли. — Я ваш единственный собеседник. Гермиона так и не смогла добиться ответа, почему профессор Снейп не хотел появляться на своем портрете в Хогвартсе, других же портретов, по его словам, у него не было. — Да и какое вам до меня дело? — Если принять ваши слова о моем ребенке за истину, то сейчас вы ведете себя крайне безответственно по отношению к нему. Вам нужен покой, а вы слезы льете, — Снейп отчитал Гермиону как когда-то на уроке. — Вы еще вычтите с меня баллы, — усмехнулась Гермиона. — Очень остроумно, — фыркнул он. — Но сейчас меня больше интересует, как всего несколько месяцев беременности превратили Гермиону Грейнджер — главную умницу, хоть и выскочку, Гриффиндора — в жалкую размазню? Неужели гормоны напрочь отключили не только ваш ум, но и характер? — Не понимаю, о чем вы, — Гермиона склонила голову набок и была вся внимание. — Вы всегда выводили меня из себя своей силой духа. Шли напролом, не сдавались. Куда делась та мисс Грейнджер, хотелось бы мне знать? — Все еще не понимаю, о чем вы, — повторила она. — Именно об этом я и говорю! — воскликнул Снейп. — Вы катастрофически быстро растеряли свои интеллектуальные способности. Гермиона что-то буркнула в ответ и нахохлилась. — Провести посмертие с вами прежней — и так не предел мечтаний, но с вами нынешней — просто пытка. Неудивительно, что Поттер сбежал. Она подавила желание бросить в Снейпа чем-то тяжелым. Не признавать же его правоту. Не ее вина, что полчаса назад к ней в квартиру заявился Гарри весь в растрепанных чувствах и решил исповедоваться. И ведь он даже не был пьян! Ему было необходимо "срочно поговорить с кем-то близким". Гарри рассказал ей о Паркинсон и ее попытках его соблазнить. О том, что она настойчиво приглашала его на свидания и он боялся сорваться и пойти. Что он знал, что это все неправильно, и не хотел предавать Джинни. Что сегодня Паркинсон заявилась к нему домой, и он чуть не поддался искушению. А потом он ушел, оставив Гермиону одну. Она не смогла сдержать слез, что и вывело портрет Снейпа из себя. — Да что вы понимаете? — всхлипнула Гермиона. — В чем? В безответной любви? — горько усмехнулся Снейп. — Это так очевидно? — Гермиона потерла глаза и посмотрела на него. — Более чем. — Это мое дело, вас оно не касается. — Не касалось бы, — понизил голос Снейп, — если бы вы не носили моего ребенка. — Значит, вы мне верите? — Я вполне допускаю, что вы на это способны. И поскольку я не вижу причин, чтобы вы мне лгали, я склонен вам поверить. Оба замолчали, задумавшись о своем. Спустя время первым заговорил Снейп. — Именно поэтому вы решились на ребенка? Решив, что раз с Поттером ничего не выйдет, то... — Отчасти, — Гермиона вся подобралась. — Мы пробовали подсаживать эмбрионы другим ведьмам, но ничего не вышло. Это был последний шанс, иначе ваш ребенок мог бы родиться сквибом. — И вы сломя голову бросились его спасать? Гриффиндорство чистой воды! Как вообще вам в голову пришло... — нарисованный Снейп, кажется, покраснел. — Взять биоматериал? — Гермиона с любопытством рассматривала его. Снейп кивнул. — Когда мы нашли вас, — замялась она, — то обнаружили, что ваша одежда не в порядке. Там, — Гермиона покраснела до корней волос, но продолжила: — И нам... — Именно вам, мисс Грейнджер, полагаю. Не Поттеру. Вы же были с ним? — Да, мы были с Гарри. И именно я настояла, что это будет... правильно. Кричер помог все сделать. Снейп шумно выдохнул. Предполагать, как все было, и знать — разные вещи. — Что ж, в этом я вполне вас узнаю. Значит, это гормоны и токсикоз, и есть шанс, что вы еще придете в себя. — Да нормально все со мной, — шикнула Гермиона и встала. — Да, я позволила вам увидеть меня такой в трудный период жизни, у всех бывает... — Но не у всех проходит, — отзеркалил ее интонацию портрет. — Я в порядке. И не смейте называть меня размазней! — сверкнули карие глаза. — Вот такой вы мне гораздо больше нравитесь, — усмехнулся Снейп. — С каких пор я вам нравлюсь? — не сдержалась она. — Это фигура речи, — отмахнулся профессор. — И что планируете делать? — Вернусь к учебе, из-за токсикоза я ее забросила. — И где вы обучаетесь? — В Шотландской медицинской школе колдомедиков. Они в курсе моего положения, но благодаря поддержке доктора Элис Дервент и ее обещанию быть моим наставником я могу посещать занятия выборочно, главное, сдать экзамены. — Понятно, — протянул Снейп. — Расскажете про ЭКО? И почему вы решили, что ребенок может стать сквибом? — Доктор Дервент обнаружила, что возможно измерить уровень магии биоматериала, мы наблюдали за ним, и он начал стремительно падать... Гермиона и сама не заметила, как с увлечением рассказала все — никогда прежде Снейп не слушал ее с таким вниманием.

* * *

Джинни вернулась домой и бросила сумку с формой в коридоре. Как же она сегодня устала! Через месяц соревнования, и Гвеног изматывала их тренировками сверх меры. "В душ и спать!" Даже ужинать сил не было. Она прошла в ванную, сбросила с себя одежду и включила воду. Хорошо... Так бы стояла и стояла, ловя мягкие струи. Тихий шум воды и обволакивающее тепло — что еще надо? Никаких мыслей, никаких тревог. А выбросить из головы было что. Точнее, кого. Драко-чертов-Малфой. Змей-искуситель. Притягательный свет для глупого мотылька. Вот только свет и Малфой — понятия противоположные. Он тьма. Он страшный соблазн. Поддайся ему, и опалишь себе крылья. Она все больше и больше тонула и понимала, что никак не может справиться с этим. Тонула в его глазах. В его словах. В его объятиях. Мерлин, как он умел говорить! И Джинни как последняя дура позволяла ему это. Ловила каждое слово, каждую интонацию. На их последнем свидании — да, черт возьми, эти встречи нельзя было назвать иначе — он почти довел ее до оргазма, не прикоснувшись и пальцем. Джинни не понимала, как Малфой мог стать таким. В школе он был огромной занозой в заднице, пусть и смазливой занозой. С годами же Драко вырос, возмужал и превратился в привлекательного молодого мужчину. И он был другим. Породистым, как говорила тетушка Мюриэль. И как же она была права! Джинни толком и не заметила, как этот слизеринкий гад стал частью ее жизни, но Малфой регулярно появлялся там, где их команда проводила время, будь то комната отдыха на стадионе, где Гвеног проводила их собрания, или паб, где они иногда собирались после тренировки. Он даже умудрялся оказаться в магазине, куда она забегала за любимым сортом кофе. И все всегда выглядело логично, непринужденно, случайно... Уже не раз Малфой приглашал ее на кофе в свой небольшой офис, и она соглашалась, сама не понимая почему. Даже нашла в аврорских конспектах Гарри заклинание, чтобы проверить себя на заклятия, привороты и прочее, но не обнаружила на себе никакой принуждающей к любви магии. Защищаться от Амортенции еще в школьные времена ее научил Фред, после того случая с Роном, потому и здесь Малфой оказался вне подозрений. Если ее влекла к нему не магия, то что? Это не любовь! Джинни была в этом абсолютно уверена. Ведь то светлое чувство, что она испытывала к Гарри, куда больше походило на любовь, ведь правда? Тогда что ее связывало с Малфоем? На ум приходило лишь грязное слово "похоть", но она морщилась и не признавала его. Нет, Джинни не столь глупа, чтобы идти на поводу низменных инстинктов! Она верила в любовь и в их с Гарри "долго и счастливо". И никакой Малфой не сможет сбить ее с толку. Но тот вновь появлялся на ее пути, улыбался и смотрел на нее своими невероятными серыми глазами, и Джинни как последняя дура следовала за ним. — Я наконец получил умопомрачительный сорт кофе, составишь мне компанию? — словно из ниоткуда материализовался Малфой, встречая ее сегодня после тренировки, и Джинни кивнула. В его офисе стало заметно уютнее, что она отметила вслух. — Рад, что ты оценила, — смущенно улыбнулся Малфой. — Хотел, чтобы тебе здесь было приятно. "Находиться", — не договорил он. "Быть со мной", — поняла она. Малфой усадил Джинни на диванчик, протянул чашку и целомудренно присел рядом на приличном расстоянии. — Я никогда не сделаю ничего, что ты не захочешь сама, — говорил он ей не раз, и держал обещание, целуя лишь тогда, когда сама Джинни сгорала от желания ощутить его губы на своих губах. Вот и сейчас Малфой вел себя крайне деликатно и почти остраненно. Лишь блеск серых глаз и щемящая тоска во взгляде выдавали его. — Не торопись... — Малфой чуть подался вперед, наблюдая, как она поднесла крохотную кофейную чашку к губам. — Закрой глаза. Вдохни аромат... — М-м-м, — улыбнулась Джинни. — Продолжай, мне нравится, — она послушно погрузилась в темноту, острее ощущая запах напитка. — Чуть наклони так, чтобы кофе оказался на губах, но не более. Джинни почувствовала, как жидкость слегка обожгла кожу, и уже предвкушала горьковатый вкус на своем языке. — Отпей совсем чуть-чуть, — продолжил Малфой, — первый глоток всегда самый вкусный. Чувствуешь? Джинни отпила, убедившись в его правоте. Но чувствовала совсем иное — тихий скрип дивана и тяжесть тела Малфоя, подсевшего к ней ближе. Она ждала его прикосновения, но услышала лишь голос. — Не глотай сразу, позволь вкусу раскрыться, — шепот у самого уха вызвал мурашки. Джинни заерзала на своем месте. — А теперь сделай глоток, ощути, как он проникает в твое горло. Острое желание пронзило ее тело. Совсем не о кофе он мог бы говорить таким же шепотом, глядя на нее сверху вниз. Она выдохнула и чуть было не открыла глаза, но Малфой следил за ее реакцией и остановил ее: — Тш-ш-ш, не торопись. Прошу. Рука с чашкой чуть дрогнула, и Джинни поспешно поднесла ее к губам, сделав второй глоток. Кофе и правда оказался что надо — горький, но мягкий и терпкий, ароматный и манящий. Такой же, как сам Малфой. — Хорошая девочка, — выдохнул Малфой, и его дыхание согрело щеку. — Тебе же нравится, правда? Правда. И Джинни готова была в этом признаться, для начала самой себе. — Пей кофе, — тихий стук палочки о кружку дал знать, что Малфой подогрел напиток. Она замерла, не в силах думать ни о кофе, ни о чем другом, кроме аромата Драко, обволакивающего ее. Он сидел непозволительно близко и безумно далеко. — Предвкушение — это часть удовольствия. Ожидание же... — нежные пальцы аккуратно отняли у нее ненужную чашку, и Джинни открыла глаза, встретившись с чуть затуманенным взглядом Малфоя. — Ожидание — часть искушения. — И что же ты предвкушаешь? — выдохнула Джинни. — Ты сама знаешь, — взгляд Драко скользнул по ее губам, но сам он не сдвинулся с места. Она знала. И тоже ждала. — Я больше не могу так... — прошептал он. — Украдкой. Словно вор. Ты заслуживаешь большего. Сердце Джинни затрепетало. — Рано или поздно тебе придется сделать выбор. Я не могу не приходить, не могу добровольно исчезнуть из твоей жизни, не могу... без тебя. Джинни слегка подалась вперед, чтобы поймать его губы, но Драко отстранился и встал. — Думаю, тебе пора. На глаза навернулись слезы. — Да-да, конечно, — подскочила она. — Пока, Малфой. Стоя в ванной, Джинни тряхнула головой, отбрасывая воспоминания прочь. Обернув волосы полотенцем, она надела огромный пушистый халат и нырнула под одеяло. Туманная дымка сна обволакивала, погружая Джинни в мир грез. И вот она вновь видела офис Малфоя — немного иной, в нем она не чувствовала тревоги — наполненный ароматом кофе, и себя с Драко на диване. Запах его тела будоражил кровь, желание близости вновь накрыло ее. Как же он сексуален! Его голос заставлял беспрекословно повиноваться и получать от этого удовольствие. И если он попросит большего, ей будет трудно отказать ему.

* * *

Гарри тихонько отворил дверь и заглянул в спальню. Джинни уже спала. Последние недели он нередко находил ее спящей, слишком сильно она уставала. Обычно он ее не будил — пусть отдыхает. Приняв душ, Гарри лег на свою половину кровати. Внутри все еще бурлили эмоции от встречи с Гермионой и особенно от их "общения" с Паркинсон. Сегодня он устоял, значит, он молодец. Гарри и подумать не мог, что может оказаться в такой ситуации. Джинни пошевелилась во сне, и он подвинулся ближе, чтобы обнять. Вот его любимая девушка, его судьба. Разве нет? Он же столько лет мечтал о ней. И вот она рядом — такая красивая, такая его. А ее запах? Он зарылся носом в волосы и вдохнул аромат. Запах яблочного шампуня вызвал недоумение. С чего бы Джинни менять привычный с цветочным запахом на этот? "Странный какой-то, даже неприятный", — решил Гарри. Джинни заворочалась и повернулась к нему спиной. Гарри прижал ее к себе, рука сама скользнула под одежду и нашла ее грудь. — М-м-м, — простонала Джинни и прогнулась в спине, прижавшись к его паху задницей. Если бы она не спала, то почувствовала бы боевой настрой Гарри. Он сжал ее грудь, подразнил пальцем сосок, поцеловал плечо... "У Паркинсон грудь другая", — поймал себя Гарри на крамольной мысли. — Гарри, я сплю, — прошептала Джинни, но не отстранилась. — Спи, — шепнул он, продолжая ласкать грудь. — Я соскучился. Гарри двинулся ниже, развязав пояс лохматого монстра. Он с удовольствием отметил, что под халатом ничего нет. Нежно-нежно пальцы заскользили по бархатной коже, пока не остановились на бедре. "Словно гитара", — огладив бедро, он добрался до ягодиц. — М-м-м, — застонала Джинни и повернулась к Гарри лицом. — Продолжай, мне нравится... Она прижалась к нему, обвив шею руками, но глаз не открыла, пытаясь урвать у сна еще хоть минуточку. Гарри, получив лучший доступ к аппетитной заднице, схватил ее двумя руками. Как же ему нравилось разминать ее, прижимая тело Джинни к паху так, чтобы налившийся член терся о ее бедро. Сегодня вечером Панси застала его врасплох, заявившись в библиотеку на Гриммо. Дом был заперт, камин впускал только "своих", и Гарри никак не мог понять, как она смогла попасть внутрь. Впрочем, мысли об этом быстро покинули его, когда незваная гостья прошествовала перед ним в облегающей юбке-карандаш с дерзким вырезом на бедре и его рубашке. Той самой, что Панси стянула у него в свой прошлый визит. — Привет... Гарри не мог отвести глаз от помады цвета красного вина на ее губах. Во рту пересохло, в голове замелькали фантазии, как эти губы обхватывают его член, вбирают все глубже и глубже, оставляя яркий след на его коже у самого основания. От воспоминания и так возбужденный член налился еще больше, и Гарри настойчиво потерся им о бедро Джинни. — Что ты здесь делаешь? — Гарри сверлил голодным взглядом Панси, мысленно умоляя ту исчезнуть. — Ты не приходишь на свидания со мной, вот и решила заглянуть к тебе в гости. — Как ты вошла? — Гарри скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. К его сожалению, перед ним не было письменного стола — лишь сбоку стоял небольшой журнальный столик. — Пусть это останется моим секретом, — улыбнулась Панси и присела на подлокотник его кресла. — И все же? Я должен знать, — нахмурился Гарри. Он усилием воли заставил себя не податься вперед, чтобы вдохнуть аромат духов Панси. — Поверь, Поттер, ты с легкостью сам найдешь ответ на этот вопрос, стоит лишь немного подумать головой. Но сейчас ты слишком возбужден, потому оставим это. — Ты чересчур самонадеянна, Паркинсон, — усмехнулся он. — Хочешь сказать, что я тебя совсем не интересую? — она прошлась рукой по его груди, наклонившись чуть вперед. Гарри сглотнул, всеми силами стараясь не смотреть на аппетитную, явно увеличившуюся грудь, видневшуюся в откровенном вырезе. — Можешь не отвечать, — рассмеялась Панси. — Ты слишком громко думаешь. — Зачем ты пришла? — он отстранился, насколько позволяло кресло. Панси проследила глазами за неловким маневром и усмехнулась: — Мне давно хочется понять, кого ты боишься больше: меня или самого себя? — Я ничего не боюсь, — сверкнули зеленые глаза. — Верно, — тонкие пальчики ловко расстегивали пуговицы на рубашке Гарри. Мягкие подушечки пальцев касались кожи, вызывая мурашки. — Ты не ведаешь страха и слишком склонен жертвовать собой ради других. Рука Панси замерла на его груди. Гарри не шевелился, словно под гипнозом следя за ее движениями и ловя каждое слово. — А ты попробуй делать то, что хочется... — прошептала она, коснувшись лбом его виска. — Отпусти себя. Это же так приятно... — Уходи, — он медленно выдохнул и сглотнул. — Прошу. — Ты достаточно жил ради других, теперь ты свободен. Ты можешь делать то, — ее рука скользнула вниз и остановилась в области паха, — что пожелаешь. Панси огладила выступающий сквозь брюки член и продолжила: — Сейчас важны только твои желания... Гарри потянулся и схватил руку Джинни. Та не сопротивлялась, и он притянул ее к паху. Джинни все еще не открывала глаз, но с легкостью обхватила выступающий бугор сквозь ткань трусов. — Я готова вылизать каждый кусочек твоей кожи, тебе надо лишь позволить мне утолить нашу общую жажду. Шепот и движения рук Панси заставляли член вздыматься, желание накатывало волнами, требуя немедленного удовлетворения. Гарри стянул с себя трусы и встал на колени. Желание ослепляло, он взял в руку член и провел головкой по щеке Джинни вверх, вниз, а затем двинулся к губам. Отчаянно хотелось ворваться в рот и оттрахать ее быстро, вцепившись в волосы. Гарри знал, что ей не очень нравилось делать минет, но все его естество требовало ощущения губ и языка именно там. — Возьми его в рот, — Гарри чуть толкнулся вперед, — он так этого хочет, чувствуешь? — Не лги себе, что не мечтаешь поставить меня сейчас на колени и, глядя прямо в глаза, проникнуть во влажный рот, — шептала Панси. — Что не хочешь вцепиться в волосы и насадить меня до самого основания. Что ни разу не представлял, как возьмешь меня на этом ковре... Панси гладила его, провоцируя Гарри капитулировать и самому расстегнуть ширинку. Гарри знал, что после этого не сможет остановиться. Собрав остатки мужества, он поднялся из кресла, аккуратно оттолкнув от себя ходячее искушение. — Ну же, возьми его... — прошептал Гарри, не особо надеясь на успех. Джинни не открыла глаз, но улыбнулась и прошептала: — Первый глоток самый вкусный... Она протянула руку и обхватила его ствол пальцами, провела вверх-вниз и прикоснулась к нему губами. — Да, милая, вот так... Гарри замер, прислушиваясь к ощущениям. Он хотел, чтобы она приняла его жадно, глубоко и чувственно, и, к его удивлению, Джинни с явным удовольствием делала это. Гарри понял, что еще немного, и он кончит, потому, толкнувшись еще пару раз, отстранился. — Иди ко мне, — он встал с кровати, сгреб сонную Джинни, перевернул на живот, подтянул к краю и поставил на локти и колени. — Да... — она прогнулась в пояснице, подаваясь к нему упругими ягодицами, — я хотела тебя так долго... Кровь кипела, и Гарри резко вошел, дернув Джинни на себя. Шлепнул по заднице — плевать, что это не Паркинсон — и стал резко вбиваться в податливое тело. — Ты слишком хочешь меня, признай это, Гарри... Слишком хочешь... Образ полуобнаженной Панси застилал глаза. — Сука! — прошипел он, вколачиваясь все сильнее. Слишком долго она его дразнила, а он прогонял ее из своих мыслей. Гарри еще несколько раз грубо шлепнул Джинни, потянулся к волосам и намотал их на кулак. — Никакой вялый секс с Уизлеттой или Грейнджер не сравнится с сексом со мной, — рассмеялась в голове Панси. — Только моя страсть утолит твою жажду. — Да, давай, сучка, да! Гарри отпустил волосы, вцепился ногтями в бедра, притянув к себе, и, закрыв глаза, в бешеном темпе стал вколачиваться, утробно рыча. — Да, Драк, да! — Джинни задрожала под ним в оргазме, не сдержав крик. Гарри с силой притянул ее к себе и бурно излился, жадно хватая ртом воздух. Как же хорошо! Как давно он хотел оттрахать Панси Паркинсон! Голова немного кружилась, член все еще пульсировал. — Я бы выпила еще кофе... — улыбнулась Джинни и перевернулась на бок.