3. Общие обеды

      Коробками назывались простые наборы продуктов или уже готовые блюда, которые продавались во всех магазинах и лавках. Готовить еду и экспериментировать с рецептами могли только Творцы, остальные пользовались коробками, где несколько простых ингредиентов оставалось только разогреть или смешать между собой.       — Я хочу кукурузу, — племянник Али выглянул из-за стеллажа с большой зеленой коробкой в руках. Зеленым обозначались наборы, где было много овощей.       — Хорошо. Давай возьмем, — не глядя кивнула Аля, она рассматривала упаковки, которые лежали в холодильнике.       Лео знал, что она ищет. Блины с вишневым вареньем. Это всегда была ее любимая еда, они даже познакомились из-за нее. Первые три года обучения в школе дети из разных каст были отделены друг от друга. Считалось, что до десяти лет ребенок интенсивнее всего усваивает правила своей касты, а потом важно расширять его кругозор, поэтому общие уроки и перемены появлялись только в четвертом классе. Когда ограничения сняли, Лео стал с любопытством присматриваться к сверстникам из Управления, Защиты и Творения, но все они как-то слишком быстро собирались в компании, и он ни с кем не успевал подружиться. В столовой особенно было заметно, что он один: все вокруг болтали парочками, а он болтал ногами в воздухе и растерянно осматривался. В начале недели часто давали блины или котлету с горошком. Увидев зеленые шарики в тарелке, Лео скуксился и потянулся за тарелкой с блинчиками, но она почему-то не далась, а потянулась в противоположную сторону.       — Отдай! Это мое! — девочка с русой косичкой, перекинутой через плечо, гневно сжигала Лео взглядом.       — Я первый взял.       — А я их раньше заметила! Они мои!       Лео опешил, но тарелку не выпустил. Видя его упорство, девочка вдруг скосила глаза к переносице и высунула язык трубочкой. От неожиданности Лео ослабил хватку, и девочка вырвала у него последнюю порцию блинов.       За стол он вернулся насупившийся, с ненавистным горошком. Потом он забыл об этом случае на целую неделю, а в следующий понедельник, когда ему снова достался горошек, девочка с русой косой села за стол рядом с ним и, сопя, пододвинула свою тарелку, где лежали блинчики с вишневой начинкой.       — Держи. Так по-честному, — пробормотала она.       Лео посмотрел девочке в лицо и по тому, как она хмурила брови и кусала губу, увидел, какую трудную внутреннюю борьбу она вела. Лео улыбнулся ей и понял, что они будут дружить.        Проводив Алю с племянником до дома, Лео попрощался с ними. Он отошел на несколько шагов, задрал голову и увидел, как солнце искрилось в граненых стекляшках на окне Алиной комнаты. Подвеска чуть колыхалась от ветра, и по стене и рамам окна струились волнистые отблески.       Опустив руку в карман, он снова нащупал деревянную пуговицу. Могла ли она быть от Али? И, если да, то что она значила?

***

      На обеде в служебке резали пышный рулет с маком. На весь этаж стоял густой запах сдобы, и Мариша с наслаждением втягивала его носом, следуя по нему, как по ниточке, от самой лестницы.       Все утро Мариша убиралась в птичнике — занятие не из приятных. По очереди переходя из секции в секцию, она выгоняла их обитателей в резервное помещение и начинала наводить порядок. Несмотря на то, что уборка проводилась каждую неделю, находиться в птичнике без респиратора было тяжело. С граблями в руках Мариша собирала истерзанное курами и гусями сено в большие мусорные мешки, потом вычищала все скребком, мыла все поверхности безопасным для животных раствором. В рабочем комбинезоне было жарко, а из неудачно завязанного на затылке хвоста то и дело выпадала одна тяжелая прядь и мельтешила перед лицом. Мариша чувствовала, как ее все раздражает, и вместе с тем не могла не радоваться аккуратной работе и чистоте, которые оставались после нее.       На обед собирались все работники "Городской Фермы", кроме Железных: они обеспечивали охрану территории и не покидали своих постов. Мариша пришла как раз к моменту, когда раздавали рулет, аромат которого наполнял всю комнату. Во время общей еды различия между кастами ощущались как никогда условными. Все разговаривали, делились новостями, обменивались советами и книгами, сплетничали, смеялись. Мариша чувствовала себя спокойно и весело, как в детстве, когда качели во дворе каждый день становились местом возникновения новой дружбы, и разные отметки на лбу вызывали только любопытство. Позже, с взрослением, появилась настороженность по отношению к другим кастам, какое-то ощущение инаковости. Марише казалось, что между ними стояли невидимые барьеры, которые не мешали по-приятельски обсуждать новости, но не давали сблизиться. Во время обедов на "Городской Ферме" эта скованность ослабевала.       Анны, девушки из Творения, которая на ферме занималась селекцией растений и с которой Мариша всегда болтала за едой, сегодня не было. Она поехала в научный квартал, чтобы презентовать свой новый проект и обсудить его с Учеными-биологами. Мариша немного завидовала ей, как бы ни старалась подавить в себе это неправильное чувство. Придумывать что-то новое и воплощать это в жизнь гораздо интереснее, чем убирать вольеры и лужайки изо дня в день. Иногда Мариша кормила капибар, уток и кроликов. Это было приятнее, но сразу после этого все равно приходилось наводить порядок. Таково предназначение ее касты.       Из панорамного окна в общей комнате был виден пруд. Его поверхность казалась темно-зеленой, почти черной от густой листвы деревьев, росших вокруг. У самого берега, возле островка папоротников, покачивалось маленькое бревно, на котором балансировали черепахи. Мариша видела, как поблескивали их панцири, когда лучи солнца обманом проскальзывали через кроны деревьев. Ей захотелось написать об этом, она достала свой блокнот, карандаш, и на белой странице стали появляться слова, а по бокам от них — миниатюрные рисунки. Маришу так увлек процесс, что она не заметила, как дошла до конца листа. Страница оказалась заполнена ее творческим взглядом: здесь было прохладно и влажно, цвели ирисы, в водорослях сновали головастики. Затаив дыхание, Мариша смотрела в свой блокнот, который вдруг превратился в такое же панорамное окно, как сбоку от нее.       — Что ты делаешь? — над столом возмущенно нависла фигура.       Мариша подняла голову и увидела Лару из Управления, ей было лет тридцать, и Мариша не раз пересекалась с ней по работе, хотя ее начальником был другой Организатор.       — Это твое? — Лара угрожающе сдвинула брови, и аметистовый глаз, знак касты, сощурился на ее лбу.       Мариша молчала, глядя на Лару снизу вверх. В комнате наступила тишина, все взгляды сошлись в одной точке. Напряжение электризовало воздух. Лара взяла блокнот, чтобы убедиться, что это не список продуктов, а потом швырнула его через столы в сторону мусорного бака.       — Не забывай, кто ты, — холодно произнесла она и, развернувшись, вышла из общей комнаты.