Освобождение

      Прошло какое-то время, и мы услышали шаги и разговоры полицейских. Освобождение нашего этажа прошло быстро и без эксцессов — на нем никого из бандитов не было.       По громкоговорителю предупредили, чтобы все оставались в номерах и не выходили без крайней необходимости — происходила зачистка и проверка. В каждую дверь стучались и просили открыть — проверяли, чтобы не было террористов.       Мы так и сидели на полу у кровати в обнимку. Вдруг Киллиан легко ударил себя по лбу:       — Черт, как мы друг друга найдем? Я даже не знаю точное название гостиницы, где мы остановились. Вроде что-то про пальму. Она недалёко от посольства, ты можешь…       — Нет, Лайтвуд! Я не буду тебя искать, если ты об этом, — уверенно прервала его и отрицательно покачала головой. — Даже не думай. Этого не будет.       — Почему?.. — удивленно и растерянно спросил он.       Я посмотрела на него, как на маленького несмышленого ребенка и категорично произнесла:       — Пришло твое время искать меня, Лайтвуд. Я не буду бегать за тобой и навязываться.       — Понятно, — Киллиан вздохнул. — Номер телефона тоже бесполезно просить?       Утвердительно помахала головой.       — А ты живёшь в том доме? Ну тот самый… Он же, вроде, принадлежал вашему роду?       — Нет. Конечно, я могла там жить. Но после всего, что я в нем пережила — это было выше моих сил. Амрит и Рэйтан подобрали мне другой, очень хороший дом.       — Опять эта парочка, — задумчиво проговорил Киллиан, глядя куда-то в потолок.       — Да… Они мои друзья. Настоящие. Хотя и очень специфичные. Каждый день жизни в этом городе они были рядом, помогали и поддерживали. Я им очень благодарна. Кстати, это Дубей должен был здесь присутствовать, а не я. Так что ты должен сказать ему спасибо — если бы он не отказался в последний момент, мы бы точно не встретились.       — Почему только я? А ты не рада встрече? — он внимательно посмотрел на меня и провел ладонью по моей щеке.       Ничего не ответив, перехватила его руку и прижала к своему лицу на несколько мгновений.       Мне нечего было сказать. Я не знала, что принесет мне эта встреча.       — Друзья — это хорошо, — задумчиво произнес Лайтвуд, поняв, что ответа от меня не будет. — Ну что ж, задачка усложняется. Но я найду тебя все равно. Теперь я точно тебя не упущу, и не надейся…       Он склонился ко мне и вначале очень нежно коснулся моих губ своим большим пальцем, потом также нежно поцеловал, постепенно превращая поцелуй в более требовательный.       Его поцелуи всегда были каким-то видом дурмана для меня. Когда он это делал, я забывала обо всем вокруг, а в голове оставались лишь мысли о нем, его губах, моих чувствах и охватывающих все тело ощущениях. Поддавшись этой неге, я расслабилась на какое-то мгновение, но потом с трудом отстранилась от него.       — Полиция сейчас придет, не надо, — проговорила шепотом тяжело дыша.       Слышалось, как полицейские стучат в другие номера где-то рядом и просят открыть двери.       — Да… — взгляд Киллиана был затуманен, он сделал глубокий вдох.       Заметив это я улыбнулась. Наши поцелуи раззадоривали не только меня — ему всегда было сложно остановиться в такие моменты.       Мы просто сидели на полу, взявшись за руки, и молча ждали, когда дойдет очередь до нашего номера.       Довольно быстро раздался стук в нашу дверь, и мы не сговариваясь вдвоем поднялись идти открывать — Киллиан был впереди.       Внезапно он остановился и резко обернулся ко мне. Обхватил меня за талию, притянул к себе и страстно поцеловал. Все было так быстро, спонтанно и неожиданно, а поцелуй таким напористым, что я немного опешила.       — Прости, не смог удержаться. Я не знаю, когда в следующий раз смогу это сделать, — прошептал он, крепко сжимая меня.       В следующий момент Киллиан также быстро отпустил меня, выдохнул и пошел открывать дверь. Я, немного раскрасневшаяся, накрыла горящие щеки руками и села на кровать.       Сама процедура в номере была стандартная для всех — записывали данные находившихся там людей, одновременно задавались общие вопросы: что делали в гостинице, как оказались в номере.       К Лайтвуду, учитывая наличие у него оружия, у полиции был особый интерес. Я выступала переводчиком — знание английского у местных было средненьким.       Пару раз Киллиан и сотрудники полиции злились друг на друга. Капитан, т.е. подполковник, ругался на их тупость. Они злились, что Лайтвуд слишком расплывчато отвечает. В итоге Киллиан сказал, чтобы смотрели списки участников и сопровождающих и звонили выясняли все вопросы в посольство. Закончилось все тем, что его решили куда-то отвести для уточнения данных.       Мне с ними идти не разрешили. Я занервничала, начала возмущаться, говорить, что могу помочь, но полицейские были непреклонны.       — Выкручусь, мне не привыкать. Не переживай, все будет хорошо, — успокоил меня Киллиан.       А спустя минуту он посмотрел на меня, подмигнул и хитро добавил на прощание:       — Я тебя найду. Обязательно. Может, не сразу, но найду. Ногти отращивай.       Я усмехнулась — вот идиот.       Он попытался незаметно дотронуться до моей руки. Это все, что мы могли позволить себе в присутствии полицейских: я замужняя богатая женщина, он иностранец. Они немного отвлеклись, и Киллиан этим воспользовался. Он нежно сжал мои пальцы и посмотрел мне в глаза и беззвучно сказал одними губами: «Я люблю тебя». Я улыбнулась и опустила голову, чтобы никто не увидел моих эмоций и счастливых глаз.       Лайтвуд ушел в сопровождении двух человек. Мне же выдали листок, что-то вроде пропуска, чтобы я могла покинуть здание. Я смотрела на него сквозь слезы — как же хотелось уйти вдвоем с Киллианом. Но вновь все было против нас.       На выходе из отеля была страшная суматоха — люди ругались, слышался детский плач, громкие разговоры. Я подошла к полицейскому, который всем раздавал команды и, скорее всего, был здесь главным, и поинтересовалась о судьбе Прем Раджа.       Шансов, что офицер что-то знал, было мало, но он с уверенностью ответил, что господина Раджа отвезли в больницу. У меня отлегло на сердце — все-таки он остался жив. Хотелось надеяться, что и с Фаридой все в порядке.       Пройдя полицейский кордон вздохнула свободно — наконец-то это закончилось, и я осталась жива.       Горячий воздух улицы обжог тело. И без того шумная Калькутта встретили меня особенными звуками — щелчками затворов фотоаппаратов.       Возле отеля было много журналистов: они вели прямые репортажи, брали интервью у очевидцев или просто что-то записывали в блокноты.       Проходя мимо, я услышала, как одна женщина рассказывала тележурналистам, как ее, мужа и еще одну пару спас какой-то высокий британец с пистолетом. Мне стало интересно — не о Лайтвуде ли идет речь?       В следующую минуту почувствовала, как чья-то холодная рука дотронулась до моего плеча.       — Амала…       Это был Рэйтан. Я не стала спрашивать, как он меня нашел — за эти годы уже перестала удивляться его возможностям.       Как всегда в довольно безучастной форме он сказал, что рад видеть меня живой и здоровой, и провел к машине Амрита. Узнав о произошедшем в отеле, Дубей отправил своего верного Шехара, чтобы тот отвез меня домой после освобождения.       Только оказавшись дома и обняв своих детей, я полностью смогла расслабиться и выдохнуть.       Сана расплакалась, обнимая меня.       — Госпожа, госпожа, госпожа… — едва слышно говорила она между тихими всхлипами.       — Не называй меня так, Сана. Хотя бы дома…       Я пыталась сдержать слезы. Искренняя реакция Саны растрогала меня до глубины души.       Наша маленькая семья. Так я иногда в шутку называла двойняшек, себя и Сану.       Несмотря на предрассудки индийского общества по отношению к вдовам, она жила в моем доме. Я хотела отблагодарить Сану за помощь, поэтому после отъезда Лайтвуда попросила Дубея найти ее. Нехотя, но Амрит выполнил мою просьбу. Он пытался меня отговорить, но я была непреклонна.       За мою доброту Сана отплатила мне с лихвой. Она стала не просто самой преданной служанкой в моем доме, она стала подругой и членом семьи: сестрой для Кирана и второй матерью моим детям. Иногда видя, как Сана кормит, балует и обнимает Лаки и Дэва, как она беспокоится, когда они заболевали, мне казалось, что она была больше им матерью, чем я, вечно занятая делами дюжины и семейного бизнеса.       Но, несмотря на мое хорошее отношение к ней, Сана никогда не позволяла себе фамильярного отношения. Она всегда называла меня исключительно «госпожа», как того требовали негласные правила. Я долго пыталась искоренить эту привычку, но даже будучи со мной наедине, Сана упорно продолжала называть меня «госпожа».       — Слава богине, все хорошо, Сана… Все хорошо, — успокаивала я ее. — Мне нужно позвонить. — Вспомнила я о Фариде.       Перед выходом на сцену я отпустила ее, но успела ли она уйти вовремя, до начала захвата, неизвестно. Поговорив с Фаридой, облегченно вздохнула — с ней все было хорошо.       Весь оставшийся вечер Сана отпаивала меня успокоительным отваром, попутно причитая, как такое могло случиться в нашем городе и как теперь жить после всего произошедшего.       Чуть позже позвонил Дубей. Он очень сокрушался, что так получилось с этой конференцией, извинялся, что мне пришлось такое пережить, и искренне радовался, что я жива. Сокрушался, потому что у него были большие планы на итоги этой конференции. Извинялся, потому что не я там должна была быть. Надеюсь, хоть радовался он за меня по-настоящему. Даже цветы прислал. Все в стиле Амрита.       Уложив детей пораньше спать, сама я долго не могла уснуть. Денек выдался насыщенным, как никогда. Наверное, только день пятилетней давности, когда Вимал Дубей меня похитил и готовился принести в жертву, мог с ним сравниться.       Я вспоминала те далёкие события, вспоминала и сегодняшние: наши взгляды с Киллианом, разговоры, поцелуи, обьятия, его слова, сказанные на прощание…       Посмотрим, правда ли все то, что он сегодня мне наговорил. Будет ли искать меня, или забудет все, как нелепое недоразумение, и спокойно уедет через два дня домой.       Возможно, что Лайтвуд поиграл здесь со мной во влюбленного, а потом даже не вспомнит, добавив на моем сердце еще один шрам. То безоговорочное доверие, которое было у меня к нему пять лет назад, было подорвано навсегда. Теперь верить ему без оглядки я уже не могла. По крайней мере — пока.       Да, мне будет больно, если так произойдет. Очень больно. Опять. Потому что вновь поверила ему, его словам и глазам. Но я уже большая и опытная девочка. Справлюсь. Просто после этого моя ненависть к Лайтвуду станет еще больше, только и всего…       С другой стороны, моя жизнь шла определенным чередом, где все было понятно и четко выстроено: семья, брат, дела дюжины и культа, положение в обществе. Появление же в ней Киллиана вносило полную сумятицу.       Кто он для меня, какой будет его статус? Друг? Любовник? Несмотря на фиктивный брак, мой официальный муж был порядочным человеком и строго соблюдал все наши договоренности. А мои любовные отношения рано или поздно станут известны всем и ударят по его репутации.       С детьми тоже все непросто: в глазах окружающих мой муж был их отцом. В конце концов, мы с Дубеем и Вайшем многое сделали, чтобы все так считали, и ни у кого не возникло сомнений. И если Киллиан начнет слишком активно проявлять внимание к двойняшкам, кто-нибудь обязательно заметит их сходство, особенно с Дэвом.       В общем, полная неразбериха, неопределенность и хаос — вот что принесла мне эта встреча с Киллианом. И что будет дальше — неизвестно…