Снова вместе

      Мы сидели в гостиной нашей маленькой семьёй: я, дети и Сана.       Дэв и Лаки играли, Сана увлеченно смотрела по телевизору какой-то старый черно-белый фильм. Я же вникала в цифры важного финансового отчёта, разложив бумаги на диване и стоящем рядом журнальном столике.       Обстановка не сильно располагала к работе — двойняшки периодически спорили, отчего время от времени их приходилось успокаивать. Я могла уйти в кабинет и спокойно заняться бумагами, но хотелось побыть с детьми и уделить им больше времени. Так я пыталась совместить дела и материнство.       На очередное мое строгое замечание Дэв насупился и обиженно взглянул на сестру. Этот взгляд серых глаз, изгиб бровей, выражение лица… Мой сын никогда не видел Лайтвуда, но полностью повторял его мимику. Только черные слегка курчавые волосы, как у Кирана, достались ему от Басу.       Я тяжело вздохнула, вспомнив о Лайтвуде. Прошло больше недели после событий в отеле. Скорее всего, Киллиан уже улетел домой, и ожидать его появления было бессмысленно. Возможно, он и не пытался меня найти.       Розовые замки из песка предательски рассыпались. Вновь. В который раз. Просто замки нужно строить из подходящего материала — так всегда говорила мама. И она была права.       Мне было грустно. Хотя нет, грусть — неправильное слово. В груди вновь ощущалась леденящая душу пустота, как пять лет назад. Как будто в районе сердца прокрутили металлическим буром, убив все чувства и оставив огромную зияющую дыру.       Но жизнь продолжалась. В конце концов, у меня было ради кого жить и радоваться каждому дню. Лайтвуд оставил после себя бесценный подарок — прекрасных детей, и уже за одно это я была ему благодарна.       Раздался телефонный звонок. Лаки первая подбежала и подняла трубку — она иногда так делала, а потом разговаривала с умным видом взрослого человека.       — Алло, дом госпожи Амалы Басу. Лаки у телефона. Алло! Алло! Алло! Алло!       — Лаки, тебе не отвечают? — спросила озабоченно.       Она с деловым видом подняла руку, показывая, чтобы ей не мешали, поджала губы и продолжила:       — Алло, слушаю! Алло, говорите!       Я уже хотела забрать телефон, как услышала, что она ведет разговор:       — Да, мама дома. Дядя Амрит, это вы? А кто вы? А что вы хотели? Хорошо, даю маму.       — Да, слушаю, — взяла трубку и показала глазами свое недовольство Лаки.       На том конце провода была тишина.       — Алло, говорите! Алло! — Уже я пыталась услышать собеседника.       — Амала, это Киллиан, — раздался напряженный голос Лайтвуда. — Я нашел тебя…       Застрявший ком в горле, возникший ниоткуда в один миг, и слезы на глазах не давали сказать и слова. Теперь молчала я.       — Амала, это Киллиан, — повторил он. — Ты слышишь меня?       — Да… — ответила еле слышно, немного взяв себя в руки.       — Мы можем встретиться? Я в отеле…       — Нет.       — Ты не хочешь меня видеть?       — Нет… То есть да… — запутавшись от волнения не знала, что отвечать.       — Мамочка, почему ты плачешь? — громко спросила дочка, заметив, как по моей щеке скатилась слеза.       — Мне известно, где ты живёшь. Приехать за тобой?       Не зная, что сказать, я молчала, как будто впав в ступор.       — Амала, просто ответь «да» или «нет»…       Киллиан, возможно, догадался о моем состоянии и взял все в свои руки:       — Я еду к тебе. Слышишь? Буду возле твоего дома где-то через час.       В трубке раздались короткие гудки.       На ватных ногах я дошла до дивана в гостиной и присела рядом с Саной. Фильм уже закончился, и она с интересом смотрела новости, одновременно приглядывая за детьми.       — Госпожа, вам плохо? — с тревогой в голосе спросила она.       — Даже не знаю…       В следующую минуту Сана закричала на всю гостиную, тыча пальцем в работающий телевизор:       — Лайтвуд, Лайтвуд, госпожа, капитан Лайтвуд! Смотрите! Он здесь!..       Двойняшки тут же прилипли к телевизору.       Ничего не понимая, я уставилась на экран. На региональном канале нашего штата были новости, и там действительно показывали Киллиана. Ему вручали какую-то награду за содействие в спасении, показывали кадры с женщиной, чей рассказ я слышала у отеля. «Это и вправду был Лайтвуд», — растерянно подумала про себя.       — Мама, это тот самый дядя? Тот самый, который тебя спасал? — спросил сын.       — Да, Дэв, это он, — ответила удивленная Сана вместо меня.       Я ушла к себе в комнату — мне нужно было собраться с мыслями. Похоже, размеренная жизнь подошла к концу…       Спустя примерно час Киллиан был у нашего дома. Он медленно прохаживался вдоль кованых ворот, не пытаясь попасть внутрь.       Я наблюдала за ним из окна. По дерганным движениям Лайтвуда было заметно, что он нервничал — Киллиан то поправлял волосы, то доставал сигарету и пытался закурить, но тут же ее бросал на асфальт. Ведь Лайтвуд, как и я, не знал, чего ожидать от нашей встречи — разговор по телефону получился странным.       Предупредив Сану, что отлучусь, я вышла к нему.       Увидев меня, Лайтвуд нервно улыбнулся. Мы просто смотрели какое-то время друг на друга.       — Я нашел тебя… — наконец заговорил он.       Я молчала и была отстраненной. Казалось, что это происходило не со мной или во сне. Внутри все сжалось, не давая сказать и слова. Не верилось, что Лайтвуд все-таки появился, ведь я уже попрощалась с ним. Навсегда.       — Прости, я задержался. Раньше не получилось… — тихо проговорил он, рассматривая меня.       Киллиан словно почувствовал, о чем я думаю. Или просто понимал свою вину?       — Думала, ты уже в Лондоне… — еле смогла выдавить: голос звучал неестественно, сдавленно, слова давались тяжело.       — Да, наша группа улетела несколько дней назад. Я только вчера вернулся — у меня здесь остались очень важные незавершённые дела… — Он чуть улыбнулся.       — Награждение? Видела тебя по телевизору. Ты теперь герой?       Он пожал плечами:       — Вообще-то мне плевать на это. Я вернулся только из-за ТЕБЯ и детей. Это Лаки была по телефону, да?       — Да…       — Милая девочка… — Он задумался. — Я тебе говорил, что хочу увидеть детей. У меня ничего не изменилось за эту неделю. Если что-то поменялось в твоих планах, если ты передумала — скажи мне.       — Не знаю… Я ни в чем не уверена. Но они точно не должны знать, кто ты. В смысле, что ты их отец. Понимаешь?       — Понимаю… А что с нами? — Он тяжело вздохнул.       — А что с нами? — безучастно спросила, не узнав свой голос, будто и не я вовсе это говорила.       — Не знаю, это ты мне скажи. Я люблю тебя. Когда мы были там, в отеле, мне показалось, что ты тоже неравнодушна ко мне… А сейчас ты холодная, отстраненная… Я бы подошел, обнял тебя, поцеловал, и твое поведение сказало бы мне многое… — Он опустил голову, потом посмотрел куда-то в сторону. — Но я не могу этого сделать — мы стоим у твоего дома, ты замужняя женщина, репутация и все прочее… Просто скажи: тогда, в отеле, мне все показалось?       Мое лицо было застывшим и ничего не выражающим, словно маска. Я безумно была рада его видеть и также сильно боялась своего будущего, где будет присутствовать он.       — Понятно… — опустил голову и расстроенно произнес Лайтвуд. — Значит, показалось…       Я понимала, что мое молчание и замкнутое поведение могли все испортить. Собравшись с мыслями, ответила:       — Нет, тебе не показалось… Просто не понимаю, как мне быть дальше, что делать, к чему приведут эти отношения…       — Вдвоем мы со всем разберемся, слышишь? Мы справимся, — уверенно ответил он и прямо взглянул мне в глаза. — Всю эту неделю не мог ни о чем думать, только о тебе и о том, что ты рассказала в отеле. Дай нам шанс, Амала, прошу тебя…       Я опустила голову и махнула головой. Сложно было совладать со своими эмоциями, ведь еще час назад я считала, что Киллиан не был заинтересован в отношениях и уже уехал. А сейчас он стоял рядом и уговаривал быть вместе.       — Здесь недалеко меня ждет такси. Мы можем уехать прямо сейчас. Конечно, если ты этого хочешь. Хочешь?       Почувствовала, как сердце пропустило стук от услышанных слов. Я медленно моргнула, едва заметно кивнув.       — Хорошо. Просто иди за мной…       Он начал уходить. Немного замешкавшись, я все же пошла за ним. Будь, что будет.       Можно обманывать кого угодно, только не себя — сексуальной близости с Киллианом я хотела не меньше его. Все эти пять лет в моих эротических снах, которые снились мне не так уж и редко, был лишь один мужчина — он. Как все равно Лайтвуд смог подобрать какой-то секретный код к моим желаниям тогда, много лет назад, и продолжал им пользоваться даже на расстоянии.       Невдалеке нас ждало такси. Дойдя до него, Киллиан обернулся и посмотрел в мою сторону. Его глаза засветились счастьем. Он открыл дверь машины, приглашая меня сесть.       Мы ехали молча, не говоря ни слова. Но слова были не нужны — красноречивые взгляды и полуулыбки, адресованные друг другу, о многом нам говорили. Мы то отворачивались и демонстративно глядели в окна, то вновь смотрели друг на друга. Недолго, чтобы не привлекать внимание водителя. Изредка, когда машина поворачивала, Киллиан специально касался своим коленом моей ноги. Иногда Лайтвуд прикрывал рот рукой, чтобы скрыть, как он счастливо улыбается, глядя на меня.       Эти полунамеки и заигрывания были своеобразной прелюдией. Мы оба знали, куда и зачем едем и чем там будем заниматься. И ждали этого. Невозможность дотронуться распаляло нас ещё больше. Мы наслаждались этой безмолвной игрой в ожидании развязки.       Мы были рады быть вместе, ехать туда, где будем только вдвоем и сможем наконец-то прикасаться друг к другу и показать свои чувства в полной мере. Казалось, будь такая возможность, мы бы набросились друг на друга прямо здесь, в такси: сильное нетерпение легко считывалось во всех наших действиях.       Киллиан еще не прикоснулся ко мне и пальцем, а у меня уже тянуло внизу живота от сильного желания. Хотелось быстрее доехать до отеля, чтобы почувствовать его губы и горячее прерывистое дыхание на своем теле, ощутить прикосновение крепких рук. Как когда-то…       Наконец приехали. Киллиан попросил остановиться не доезжая метров пятнадцать до отеля, и мы вышли. Он с едва заметной улыбкой сказал: «3 этаж. Я буду ждать», и направился к гостинице. Почти у входа в отель он обернулся, убеждаясь, что я не передумала.       Обождав какое-то время, неспеша направилась за ним. На ресепшене никого не было, и я незамеченной поднялась на нужный этаж. Не успев ступить в небольшой коридор, как услышала шепот: «Иди ко мне», и мускулистые руки схватили меня за плечи и прижали к стене. В следующий момент я почувствовала нетерпеливый поцелуй и с готовностью ответила, чуть слышно простонав и выгнув спину от долгожданного удовольствия.       — Какая же ты… — полушепотом сказал Киллиан, когда оторвался от моих губ, и снова отрывисто поцеловал.       Он взял меня за руку и повел к своему номеру. Едва захлопнув дверь, опять с жадностью начал целовать, прижав к стене, в то время как руки хаотично двигались по всему телу — бедра, талия, живот, грудь, плечи.х Казалось, не осталось и сантиметра, где бы не побывали его сильные руки. Обнимая за шею и взъерошивая волосы, я лишь чуть слышно постанывала ему в губы, наслаждаясь происходящим между нами.       Оторвавшись от губ, он немного присел и ловким движением задрал подол сари, пытаясь добраться рукой мне между ног. Я запрокинула голову от удовольствия и сначала чуть свела ноги, а потом расставила их шире, давая возможность добраться до цели, сама в это время дотронулась руками до ширинки Киллиана. Он едва слышно простонал и начал снимать с меня белье.       В ответ стала расстегивать ремень и брюки и запустила руку внутрь.       — Какая настырная… — Усмехнулся Киллиан, прикусив губу.       Он опустился вниз, чтобы снять с меня белье. Потом обеими руками задрал подол сари как можно шире, облегчая себе доступ. Одним уверенным движением закинул мою ногу себе на талию и прижался бедрами. Я охнула и вжалась в стену, упираясь в нее руками.       Ощутила, как Киллиан медленно начал входить в меня. Несмотря на то, что я была вся очень влажная от возбуждения, почувствовалась легкая боль, когда он полностью был во мне — сказывалось отсутствие секса длительное время и внушительные размеры мужского достоинства Лайтвуда. Я ойкнула, сильно вцепившись в его руки.       — Сейчас, потерпи немного, — успокаивающе прошептал он, проведя рукой по моим волосам, и начал медленно двигаться внутри, постепенно наращивая темп.       Очень быстро я начала стонать от приятных ощущений, охвативших тело. Одной рукой я держалась за плечо Киллиана, сжимая его время от времени и чувствуя напряженные мускулы, другой все также упиралась в стену позади. Я не закрывала глаза — хотелось видеть лицо любимого, видеть, как ему хорошо со мной, запомнить его эмоции в эти моменты — напряжение, полное удовольствия.       Мы обменивались короткими поцелуями между толчками — то он целовал меня, то я, иногда соединяясь в более глубоких поцелуях.       — Ты такая горячая… Я долго не вынесу, — хрипло сказал он.       В какой-то момент напряжение внутри меня стало таким сильным, что в глазах потемнело, и тысячи маленьких фейерверков взорвались и разлетелись мелкими искрами по всему телу, зажигая каждую клеточку. Я громко охнула.       Почувствовав это, Киллиан обхватил меня за бедра и жёсткими быстрыми толчками завершил все очень быстро, успев вовремя выйти и негромко простонав в конце.       Мы оба тяжело дышали. Я отпустила его бедра, ноги немного дрожали. Сари с легким шелестом спустилось вниз.       — Опять ты без презервативов, Лайтвуд, — иронично, но с нежностью заметила я.       — Они есть. Желания ждать даже минуты не было. — Он ласково улыбнулся и провел тыльной стороной ладони от подбородка к ключице. — Всю эту неделю я с ума сходил, думая о тебе.       Закрыв глаза, крепко прижалась к нему, глубоко вдыхая его запах. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно — я была счастливая, удовлетворенная, в объятиях любимого.       Придерживая за талию, Киллиан зарылся мне в шею, начал ее целовать и тихо сказал:       — Как же мне тебя не хватало все это время, Амала…       — С момента встречи в отеле?       — С момента отъезда из Калькутты пять лет назад.       — Только не говори, что у тебя все это время не было женщин — я все равно не поверю.       — Я не был монахом. Но то, что я испытываю с тобой… Это совсем другое… — Он нежно провел рукой по волосам и поцеловал меня в губы. — А что насчёт тебя? Имея фиктивного мужа, с твоим темпераментом ты ведь тоже не была монашкой, верно?..       Высвободившись из крепких, но нежных рук, с легким раздражением сказала:       — Я была занята другими вопросами — поверь, их было очень много. И здесь не Британия, где подобное легко сходит с рук без вреда для репутации.       — Так я твой первый любовник? Правда? Охренеть… — Лайтвуд заулыбался, специально подначивая. — Значит, ждала меня? Все это время ждала? Так сильно любила?       — Скорее, так сильно ненавидела…       — А несколько минут назад… Это ты ненавидела или любила? — Он обнял меня, не обращая внимания на мое недовольство. — Продолжай ТАК ненавидеть, я буду не против. А я буду продолжать тебя любить…       Фыркнув, вновь попробовала демонстративно освободиться из объятий. От этих действий улыбка Киллиана стала только шире, он притянул к себе максимально близко, не позволяя вырваться, и начал страстно глубоко целовать. Спустя пару минут я расстегивала на нем рубашку, а он одновременно пытался размотать сари…       …Из отеля я уехала только к полудню следующего дня — с опухшими от поцелуев и искусанными от страсти губами, небольшими синяками на некоторых закрытых частях тела и не очень уверенной походкой.       У Киллиана остались следы от моих поцелуев и ногтей на предплечье, а также царапины на спине.       Тогда мы с Лайтвудом вели себя как сумасшедшие влюбленные подростки, которые за одну ночь хотят перепробовать все и сразу.