Мамочка

      Машина остановилась недалеко от самого большого кинотеатра в городе — дети давно просили сходить на какой-нибудь мультфильм или фильм. Это был идеальный вариант познакомить их с Лайтвудом. Вроде бы случайно, но на самом деле все продумано до мелочей.       Мы оговорили с Киллианом, где он будет нас ждать, что мы будем говорить друг другу в первые минуты — целый план, почти спектакль разработали. Это очень нужно было в первую очередь Лайтвуду, я это чувствовала и видела по его поведению. И его можно было понять — еще недавно он был холостой мужчина, а сейчас узнал, что является отцом сразу двух не очень маленьких детей. Занервничаешь от такого…       Я тоже волновалась. Коктейль из смешанных чувств бурлил в душе и сменял мои мысли по поводу этой встречи со скоростью ветра в Сандерленде (самый ветреный город в Англии. — Прим. авт.).       Иногда я ругала себя за то, что рассказала все Киллиану и согласилась познакомить его с детьми. Ведь неизвестно, как у них сложатся отношения, как они воспримут друг друга.       Но больше всего я боялась того, как себя поведет в будущем сам Лайтвуд, не захочет ли он как-нибудь вдруг, под напором эмоций, рассказать детям то, что им знать совсем необязательно и даже вредно. Я предусмотрительно взяла с него слово, что без моего согласия ничего такого не произойдет.       Или другой вариант, когда дети привяжутся к нему, а он исчезнет из их жизни навсегда. Такое тоже могло случиться.       Масла в огонь сомнений усердно подливал Амрит. Он был очень недоволен моим решением познакомить Киллиана с двойняшками. Дубей в принципе был не в восторге от появления в нашей жизни Лайтвуда и постоянно говорил о нем с нескрываемым раздражением и неприязнью. Такое впечатление, что страсти между этими двумя не улеглись еще с тех времён, когда мы вели расследование убийства дипломата.       Иногда наоборот убеждала себя, что я все правильно делала. Киллиан, несмотря на его поступок со мной много лет назад, на самом деле очень честный, порядочный, добрый и открытый человек. Просто тогда так сложились обстоятельства в нашей жизни.       Общение с кем-то подобным хорошо повлияет на двойняшек. Особенно на Дэва, ведь в его ближнем окружении были одни женщины — я, Сана, служанки дома, гувернантка. Человек, которого они считали своим отцом, общался с ними крайне мало и холодно. Это и понятно. Мне понятно. Но дети росли и начинали осознавать этот мир и происходящее вокруг, задавая неудобные вопросы. Уже несколько раз Дэв задумчиво спрашивал: «Почему папа так к нам относится?» Я все переводила в шутку, уходила от темы, но проблема оставалась.       В некотором роде общение с отцом им заменяли отношения с Кираном, Амритом и Рэйтаном. Но там тоже были свои нюансы.       Киран скорее был им как старший брат, и, к моему сожалению, они редко виделись. Он обожал племянников, но сейчас был занят своей спортивной карьерой, в которой делал большие успехи. Спорт накладывал серьезные ограничения на его график, поэтому нам редко удавалось встречаться. Телефонные разговоры — вот наш обычный формат общения с ним.       Рэйтан периодически пытался вложить детям в головы мудрые мысли, но Лаки и Дэв были еще малы для подобных бесед. Да и сам Рита-Шива слишком отстраненный и безразличный к людским проблемам, и это чувствовалось.       Амрит… Так получалось, что из всех троих мужчин именно он чаще всего контактировал с двойняшками. Но Дубей — далеко не идеальный вариант.       Я максимально пыталась оградить Лаки и Дэва от его влияния, хотя они к нему тянулись — Амрит относился к ним очень хорошо, почти как к своим родным детям. Но некоторые его мысли и высказывания, озвучиваемые двойняшкам, меня возмущали и коробили. Чаще всего это касалось дюжины, культа, занимаемого нами положения в обществе.       После каждого подобного случая Дубею приходилось выслушивать лекции от меня, при этом он огрызался на все приводимые мной доводы. Несколько раз уже доходило до того, что я прямым текстом советовала ему завести своих детей и воспитывать их так, как он считал нужным. Но не моих. Амрит на какое-то время успокаивался, но надолго его не хватало.       Женится ему надо, и побыстрее — я давно Дубею об этом говорила, а он все отмахивался. У Лалит уже второй ребенок, Риши женился на Джае и нянчился с младенцем, а Амрит все с девадаси (танцовщицы, живущие при храмах. — Прим. автора) энергию разгонял, все невесты ему не подходили и не нравились…       В общем, на их фоне Киллиан будет каким-то новым примером поведения мужчины.       …Я заметила стоящего в условленном месте Лайтвуда и с улыбкой наблюдала за ним. КАК он нервничал! Лицо было напряженным, немного бледным. Он нетерпеливо постоянно переминался с ноги на ногу, иногда начинал ходить, пытаясь успокоиться. Потом вообще достал из пачки сигарету и пытался закурить, но в последний момент выбросил ее — он же не курит, совсем не курит…       Мы с детьми вышли из машины и пошли прямо в направлении Киллиана. Он сразу нас заметил, вытянулся и переводил взгляд то на меня, то поочередно на Лаки и Дэва.       Мы уже прошли мимо и начали отдаляться, а его запланированной реплики так и не прозвучало. Я обернулась к нему и вопросительно подняла брови: в чем дело, Лайтвуд?       Мне хватило секунды, чтобы все понять. Таким испуганным и беспомощным я не видела его никогда.       Смелый и отважный, не теряющий самообладания и выдержки в самых сложных ситуациях капитан (ах да, он уже подполковник) умоляюще смотрел на меня растерянным взглядом. Бесстрашному спасателю самому требовалось спасение. Даже бхуты в храме когда-то его напугали меньше, чем два четырехлетних ребенка, проходящих мимо. Я чуть не рассмеялась от такой картины.       Мне было непонятно, что сейчас делать: уходить или первой начинать разговор с ним. Я показала пальцем на себя, потом на него. Он утвердительно активно закивал. Наш проработанный план уже шел не по плану…       — Капитан Лайтвуд, это вы? — наигранно и громко воскликнула я, улыбаясь и контролируя себя, чтобы не сорваться в хохот. — Не может быть, как неожиданно!       Дети как по команде повернули свои головы туда, куда смотрела я — на Киллиана. Он застыл и явно забыл все наши диалоги.       — Да, мама, это он, — сказал Дэв на бенгали.       — Помним правило: на каком языке разговаривает мама, на том говорим и мы. — Я поучительно взглянула на сына.       Мои дети знали три языка — английский, бенгали и хинди, но Киллиан мог их понять только на одном.       — Это капитан Лайтвуд, я его узнал. — Утвердительно махнув головой, продолжил на английском Дэв.       — Да, я тоже его узнала. Это его показывали по телевизору недавно, — подтвердила Лаки.       — А почему он молчит? Он тебя не услышал или не узнал? — с детской непосредственностью спросил сын.       — Не знаю, давайте спросим, — еле сдерживая смех ответила я, подходя к Киллиану ближе. — Капитан, вы нас слышите?       — Да, слышу, — сдавленно ответил он. — Амала Кхан, да? Здравствуйте!       — О, вы меня помните, капитан Лайтвуд. Да, это я, — задорно произнесла, сдерживаясь из последних сил.       — Вообще-то наша мама Амала Басу, — деловито поправила Лаки.       — Это сейчас она Басу, а раньше была Кхан, — начал спорить с сестрой Дэв. — Ничего не знаешь.       — Но сейчас она Басу. Ее все так называют, — не унималась дочка.       Эта маленькая детская перепалка вывела Киллиана из ступора. Он чуть улыбнулся и присел на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне.       — Да, ваша мама сейчас Басу. Но я знал ее, когда она была еще Кхан. Ты верно сказал. Как тебя зовут? — обратился он к сыну.       — Дэв, что значит бог, — застеснявшись ответил малыш, пытаясь спрятаться за меня.       — Ты очень умный и сообразительный мальчик, Дэв. А как тебя зовут? — Киллиан обратился к Лаки.       — Меня зовут Лакшми, в честь богини Лакшми. Но все меня зовут Лаки. Вы тоже можете меня звать Лаки, — в свойственной ей манере защебетала она — дочь была той еще болтушкой.       — Хорошо, я буду звать тебя Лаки, — улыбнулся Лайтвуд. — Вы очень красивая девочка, мисс Лаки.       — Спасибо, капитан Лайтвуд, — она засияла.       — А вообще-то я уже не капитан, меня повысили.       Услышав это, я закатила глаза. Похоже, в Киллиане проснулся внутренний ребенок…       — Да, вы спасли людей, мы знаем, — хмуро пробурчал Дэв. — Поэтому вас повысили?       — Нет, меня повысили еще раньше. Я уже давно подполковник. Но вы можете меня называть как вам хочется. Капитан Лайтвуд — значит капитан Лайтвуд.       — А можно, я буду называть вас по имени? Как вас зовут? — кокетничала Лаки.       — Киллиан, меня зовут Киллиан.       Я смотрела со стороны на их разговор и улыбалась. В этот момент я была очень счастлива как мать и женщина. Мой любимый мужчина прекрасно общался с моими детьми. Такой большой, серьезный, временами грозный, сидел на корточках и мило беседовал с двумя малышами.       — Мама, а можно дядя Киллиан пойдет с нами в кино? — вдруг спросила Лаки. — Дядя Амрит ведь не пойдет?       — Да, дядя Амрит не пойдет с нами. — Наблюдая за этой идиллией, я уже и забыла, что мы пришли в кино. — У господина Дубея возникли срочные важные дела. Капитан Лайтвуд, не хотите сходить с нами в кино? У нас как раз есть лишний билет…       — Подполковник, — дернул меня за руку серьезный Дэв.       — Конечно, Амала, — Киллиан поднял на меня взгляд. — А вы не будете против, дети?       — Не-е-ет, — напару звонко закричали они.       Спектакль был отыгран. Финал был такой, как и планировалось, хотя вся пьеса разыгрывалась вкривь, вкось и не по сценарию. Но главное — результат.       В кино я села рядом с Киллианом. Он часто смотрел на наших детей, а потом незаметно сжимал мою руку. Один раз Лайтвуд наклонился что-то поднять с пола, и поцеловал меня в колено. Я почувствовала это прикосновение через сари и улыбнулась. Как же я его любила! Один раз я не сдержалась и погладила его по внешней стороне бедра — он довольно улыбнулся и подмигнул мне.       После кино мы еще немного погуляли. Дети что-то постоянно спрашивали у Киллиана, он рассказывал. Я молчала, иногда улыбалась и радовалась, что не меня мучают расспросами эти двое почемучек. И наслаждалась картиной — Лайтвуд умел хорошо ладить с детьми, он легко находил с ними общий язык. Даже замкнутый Дэв, не любящий чужаков, быстро пошел с ним на контакт.       Нам пора было возвращаться домой — машина уже ожидала нас у кинотеатра.       На прощание Лаки спросила:       — Дядя Киллиан, а вы придете к нам в гости?       — Нет, милая, думаю это будет неудобно капитану Лайтвуду, — категорично ответила я.       — Мы можем как-нибудь еще сходить в кино или погулять. Конечно, если ваша мама разрешит, — Киллиан с улыбкой посмотрел на меня.       — Мама, ты же разрешишь? — заинтересовано спросил Дэв.       — Я подумаю.       — Ну ма-а-а-ма-а-а, — хором заныли двойняшки.       Я пыталась не улыбнуться, демонстрируя серьезное лицо. Еще одна цель нашей операции была достигнута.       Мы приехали домой. Взволнованные дети наперебой рассказывали Сане о кино, о встрече с Лайтвудом, о прогулке с ним. Она с интересом слушала, постоянно задавая вопросы.       Зазвонил телефон, Сана сняла трубку, но ей никто не ответил.       Я догадалась, что скорее всего это был Киллиан: у нас был уговор, что он будет разговаривать только со мной. Поэтому я не стала далеко уходить, ожидая второго звонка. Вскоре телефон опять надрывно задребезжал.       — Мы встретимся сегодня? — сходу спросил Лайтвуд.       — А разве вам не хватило? Там всего было достаточно, — шифровалась я, пытаясь не улыбнуться.       — ТЕБЯ там было недостаточно.       — Вечно у вас какие-то проблемы… Ладно, сейчас приеду.       — Жду в том ресторане недалеко от отеля, где мы обедали в прошлый раз.       Когда я приехала, Киллиан уже был на месте. Мы заказали ужин и разговаривали.       — Спасибо, что помогла мне сегодня. Не знаю, что на меня нашло. Только вас увидел — все из головы вылетело… — Он закатил глаза и тяжело вздохнул.       — Видел бы ты себя со стороны в тот момент. — Я засмеялась, вспоминая сегодняшнюю ситуацию у кинотеатра.       — Да уж… Представляю… — хмыкнул Лайтвуд, а спустя мгновение серьезно добавил: — У тебя красивые и умные дети, Амала. У НАС…       — А ты не думал, что я тебя обманула? Чтобы отомстить, например. И это совсем не твои дети, и мой брак самый настоящий, и муж у меня не гей?       Киллиан очень пристально посмотрел на меня, а его глаза стали какими-то холодными, словно он обдумывал и подбирал слова, чтобы не обидеть меня, а потом сказал:       — Нет, не думал. Люди в экстремальных ситуациях наоборот начинают говорить правду, что-то сокровенное. Поверь, я это знаю…       Он вздохнул и замолчал, а затем через минуту добавил, неловко усмехнувшись:       — К тому же у нас по отцовской линии близнецы не редкость. Он сам был близнецом. Ты же этого не знала, правда? Поэтому еще тогда, в отеле, для меня все было ясно.       — Да, но близнецы есть и в моем роду. Ты ведь тоже этого не знал. Так что дети могут быть и не твоими…       — Лаки очень похожа на мою младшую сестру Вивиан… Очень… Ну и немного на тебя… Так что, Амала, твоя игра не удалась, попытка провалена, попробуй что-то другое.       Я чуть заметно улыбалась и была довольна. Моя игра очень удалась: я узнала, не сомневается ли Киллиан в отцовстве после того, как увидел детей.       — А вот что касается твоего брака и мужа, то тут я не совсем уверен. Может, он просто где-нибудь в командировке, а фиктивный брак не такой уж и фиктивный. И в его отсутствие ты решила поразвлечься со мной. — Он хитро посмотрел.       Я несколько растерялась и не знала, как ответить, какие аргументы привести.       — Мы видимся максимум четыре раза в год. Он постоянно живёт на Маврикии. Дважды в год мы ездим с детьми к нему на каникулы, один-два раза он приезжает к нам. Иногда он звонит поговорить с детьми по телефону — так мы договорились. Это все, что нас связывает…       Я посмотрела на Киллиана. Он рукой пытался прикрыть рот, потому что счастливо улыбался. Похоже, его игра тоже удалась…       — Ладно, прости. Я знаю, что у вас фиктивные отношения. Иначе Дубей не дал бы мне твои координаты.       — Амрит? Так это через него ты меня нашел?       — Да, через него. Ваши полицейские не особо жалуют англичан, ты же знаешь. Просить у них помощи оказалось бесполезной затеей — ждать неделю, чтобы получить ответ на запрос, я не хотел. Ты говорила, что Дубей твой друг. Где находится его дом я примерно помнил, поэтому поехал к нему. Мы там с ним поговорили на повышенных тонах… Но твой адрес и телефон он мне в итоге дал.       Он на минуту замолчал, а потом неожиданно спросил:       — А что насчёт Дубея?       — В каком смысле? — Не поняла я вопроса.       — Он очень странно себя вел, когда я с ним разговаривал о тебе. Как все равно у него какие-то виды на тебя, или у вас что-то было…       — Тебе просто показалось. Я не знаю, какие у него и на что виды — для меня он просто хороший друг. У нас с ним ничего никогда не было. Ты что, ревнуешь?       Киллиан не ответил, отвернул голову в сторону. По его реакции было понятно, что я была права.       — Да что с вами не так? Как дети, — возмутилась я.       К этому времени нам как раз принесли еду, прервав наш разговор.       Мы ещё немного посидели после ужина и отправились в отель. Киллиан отвлек работников на ресепшене, давая мне возможность проскользнуть мимо них и пройти наверх.       Я ожидала возле номера, когда почувствовала запах его парфюма, а в следующую секунду он меня обнял со спины. Сомкнув свои большие руки у меня спереди на талии, прижал к себе. Спиной я оперлась на его мускулистую грудь, довольно и счастливо улыбаясь в предвкушении.       Киллиан дышал мне прямо в шею, от чего кожа покрывалась мелкими мурашками, и приятная нега распространялась по всему телу.       Глубоко вдохнув, он шепотом сказал на ухо:       — Ты бы знала, насколько ты сексуальная мамочка.       И в следующий момент начал целовать меня в шею. Я зарылась рукой в его волосы и глубоко и прерывисто задышала от удовольствия.       — Не надо здесь… Нас могут увидеть, — лишь смогла сказать.       У Киллиана не сразу получилось прерваться. Он быстро открыл дверь передо мной, приглашая войти внутрь, при этом провожая откровенным взглядом.       Закрыв дверь, Лайтвуд опять подошел ко мне сзади, также обнял и начал целовать в щеку, постепенно переходя к шее. Он спустил паллу моего сари с плеча, и руки начали скользить по всему телу, особенно уделяя внимание груди, бедрам. Я застонала. Киллиан развернул меня лицом к себе и продолжил разматывать сари, тихо сказав: «Какие они длинные», и при этом начал целовать грудь.       Когда я осталась в одной нижней юбке, поверх которой обычно наматывается сари, он стал целовать меня в губы. Сразу глубоко и страстно, прижимая одной рукой за талию к себе, а второй медленно подбирая нижнюю юбку, добираясь до моих бедер. Проведя шершавой ладонью по нежной коже, он коснулся между ног, заставляя выгнуться, и чуть слышно застонал одновременно со мной — я начала его с нажимом поглаживать в районе ширинки, где уже хорошо чувствовалось напряжение.       — Как хочет получить удовольствие горячая мамочка сегодня? — хрипло негромко спросил Киллиан, когда я начала расстегивать ему брюки.       — Горячая мамочка сегодня хочет быть плохой. — Я отрывисто поцеловала его в губы, слегка прикусив нижнюю, и повернулась к нему спиной, оперевшись руками о стену и выгнувшись в пояснице как можно сильнее.       Лайтвуд довольно хмыкнул и прижался ко мне сзади. Одной рукой он неспеша присобирал тонкую ткань юбки, задирая ее, второй поглаживал меня по животу и поднимался вверх, к груди, а затем медленно вновь спустился в самый низ, от чего я довольно застонала и выгнулась еще больше.       Он начал снимать с меня нижнее белье вначале одной рукой, потом двумя. Я почувствовала, как задирается юбка, и в предвкушении расставила ноги шире. Сразу после послышался шелест открываемого презерватива и слова Киллиана:       — Желание горячей мамочки сегодня закон.       Не успев до конца договорить слово «закон», он сразу рывком жёстко вошел. Тут же у меня вырвался стон удовольствия.       Лайтвуд обхватил мои бедра и начал двигаться, жестко, ритмично, но не очень быстро. Каждый его толчок сопровождался моим стоном — это было именно то, чего я хотела. Иногда он целовал меня в шею или в плечи, а я гладила его крепкие руки, держащие меня.       Постепенно Киллиан начал ускоряться, от чего у меня начало перехватывать дыхание. Стоны становились обрывистыми, удовольствие нарастало, превращаясь в одну большую непрекращающуюся накатившую волну. В один момент эта волна заставила задрожать все мое тело, сжимая изнутри. Я услышала, как чуть слышно застонал любимый и тяжело задышал, касаясь губами моего плеча. Мы оба застыли на несколько мгновений.       — Знаешь, папочка, ты тоже очень горяч, — немного придя в себя, сказала я.       — Надо попросить в номер огнетушитель, — чуть улыбнувшись сказал Киллиан. — С такой женщиной, как ты, он не помешает.       …Лайтвуд хотел, чтобы мы остались вместе этой ночью. Признаться, я и сама этого очень сильно желала. Мысли о Киллиане меня преследовали постоянно, что бы не делала и чем бы не занималась: я словно превратилась в ту кошка весной, которая не прекращая мяукает в ожидании кота.       Но нужно было возвращаться домой — по легенде, неотложные проблемы в бизнесе заставили меня уехать, а какой может быть бизнес ночью?       Сана уже начала что-то подозревать, ведь раньше я всегда ночевала дома. Но пока она молчала, и лишь задумчивые косые взгляды выдавали ее подозрения.