3.

Москва уже погрузилась в темноту вечера. Редкие прохожие были видны на улице, а машины проезжали хоть и чаще, но никаким образом не отпечатывались в памяти. В сером здании прокуратуры на втором этаже в окошке горел огонек лампы. Маркова заполняла какие-то документы, слегка наклонив голову над столом и сохраняя безупречную осанку. Дверь с тихим скрипом отворилась, вошел Боков. Он бросил взгляд на напарницу, задержавшись на руке, которой она писала. В памяти следователя точно отложилась, что девушка — правша. Сейчас же она, с привычной скоростью письма, ровным почерком выводила буквы левой рукой. Женя хмурится, но молчит. Пока молчит. Маркова встает и выключает лампу. Смотрит на следователя, собирая какие-то мелочи со стола в свою сумку. — Три дня меня не будет, я в Петербург. Боков поднимает взгляд от бумаг, за изучение которых только что сел. Его брови медленно ползут вверх, образуя морщины на лбу. — Как ахуенно получается-то, Лизавет. У нас ещё одно убийство позавчера случилось, по «графику» сегодня новое, а ты съебываешь! Какая ответственная, прям налюбоваться тобой не могу! Маркова хмыкает, смотря на него. Во время его реплики уже успела накинуть пальто. — Ну трупы-то у нас бегать не умеют. А ты у нас, кажется, без меня лучше справишься. Я же женщина. Не дождавшись ответа напарника она вышла из кабинета, хлопнув дверью. Боков закатил глаза, закинул ноги на стол и закурил. — Вот шо за…

***

— Не, Валер, хуйня какая-то получается, — Женя курит, осматривая место происшествия, — У нас те убийства были за три пизды отсюда, хули он рядом с вокзалом-то теперь? Козырев лишь пожимает плечами и встает с корточек. Снова труп девушки. Почерк абсолютно такой же, только ран раза в два больше, чем на остальных телах. Боков проводит ладонью по волосам, смотрит на экспертов и Валеру. — Время убийства? — Часа три назад. Может чуть больше, — один из экспертов тоже встает рядом с мужчинами. — Так, а в Петербург поезд когда уехал? — меж бровей Жени пролегает всё большая складка. — Два часа назад. Боков делает длинную затяжку никотином, смотря на труп девушки и почесывая затылок. — А что, Жень, идеи есть? — Козырев снимает перчатки, неотрывно смотря на напарника. — Да хуй его знает. Надеюсь ошибаюсь.

***

Не успела Маркова зайти в кабинет, как дверь за её спиной захлопнулась. Девушка медленно развернулась, видя перед собой Бокова. — Здравствуй, Лизавет. Ну, шо, как съездила? — в голосе следователя почти любезность. — Какой теплый прием. Замечательно, — голос Лизы едва ли выдает напряжение и настороженность. Боков медленно отходит от двери, приближаясь к напарнице. Руки у него в карманах брюк, казалось бы расслаблен, но плечи выдают совершенно другое. — А у нас видишь тут какая красота, — он делает паузу, внимательно смотря на лицо Марковой, — Одно убийство прям в день твоего отъезда, возле вокзала, а те три дня, шо ты в Петербурге была, тишина. — А что ты, Жень, меня уже подозреваешь? — она усмехается, также неотрывно глядя на него. Их взгляды как две капли воды. — Ох, какая ты догадливая, умница. — И чем же я так тебе не угодила? — Во-первых, ты ж всегда правша была, а тут, перед отъездом, левой рукой писала, — Боков выжидательно смотрит на неё, вдруг она что-нибудь скажет, но девушка молчит, так что следователь продолжает, — Три дня тебя не было, и убийств тоже не было! О, совпадение-то какое, Лизочка! Последнее убийство возле вокзала за полтора часа до отправления твоего поезда. О, ещё совпадение, радость моя! — И часто ты так? Женя хмурится, смотря на неё. Не понимает к чему она клонит. — Шо часто? — Считаешь виноватыми только из-за совпадений. Боков смеется. Кладет руки ей на плечи и сжимает, глядя в глаза. — Хорошо. А почему все убитые на тебя чем-то похожи? Цвет волос, телосложение, одежда? Может, конкуренток каких-нибудь своих устраняешь? — А нахер мне убивать кого-то похожего, если я просто себя могу убить? Возникшая тишина между ними после этих слов казалась оглушительной.