Неудачное извинение.

Утро началось с ужасного, пронзительного треска механического будильника. Звук был таким, что, казалось, мог разбудить даже каменных истуканов в руинах пустыни. Лиза, зарывшись лицом в подушку, простонала, но у неё не было и тени настоящего нежелания вставать. Наоборот. Сегодня был её первый учебный день в Академии Сумеру. Тот самый день, которого она ждала куда сильнее, чем вчерашнего визита демона с его подарками и неуместными требованиями. Мысль о Дотторе, который вчера исчез со сдавленным от ярости шипением, теперь вызывала не тревогу, а странное спокойствие. Она переиграла его. И этот факт придавал ей сил больше, чем самый крепкий кофе. Она быстро спрыгнула с кровати, потянулась и принялась собираться. Стандартная зелёная форма Академии, которую она до этого лишь примеряла, теперь сидела на ней по-деловому аккуратно. Она собрала сумку: новые, пахнущие типографской краской тетради, набор перьев, несколько рекомендованных базовых учебников, яблоко на перекус. Всё было продумано. И тут в дверь раздался негромкий, но очень чёткий и звонкий стук. Не бесшумное вторжение, а именно стук. У Лизы не было ни капли сомнений. — Входи, Хаджанад! — крикнула она, застёгивая последнюю пряжку на сумке. Дверь открылась, и на пороге появилась её новая подруга. Хаджанад была уже полностью готова: форма безупречно выглажена, волосы убраны так, что ни одна прядь не нарушала симметрии, сумка, казалось, была упакована по заранее утверждённому протоколу. В руках она держала свиток с расписанием, который, судя по пометкам, она уже успела проанализировать. — Доброе утро, Лиза, — произнесла Хаджанад своим ровным, деловым тоном. — Эффективность утренних сборов оцениваю в 87%. Неплохо для первого дня. У тебя не осталось времени на завтрак, но это можно компенсировать в столовой в отведённый перерыв. Лиза не могла сдержать улыбки. В этой сухой констатации фактов скрывалась забота, и она это чувствовала. — Доброе утро! Спасибо за оценку, — рассмеялась она. — Я готова. Пойдём? — Логично, — кивнула Хаджанад. — Мы попали в одну учебную группу по «Основам лей-линий и теургических конструкций». Оптимально будет занять места в первом или втором ряду для лучшего восприятия визуальных материалов. Они вышли из комнаты и направились по ещё сонному коридору к лестнице. Утренний свет, пробивавшийся сквозь витражные окна, рисовал на каменном полу разноцветные пятна. — Ты уже смотрела, кто ведёт первую пару? — спросила Лиза, спускаясь по ступенькам. — Да. Профессор Илбус, Даршан Спантамад, — моментально отозвалась Хаджанад. — Его публикации в области прикладной лей-линейной картографии считаются фундаментальными, хотя его методология подвергается критике со стороны теоретиков из Ртавахист за излишний эмпиризм. Будет интересно. — Представляю, как он, наверное, ворчит на студентов, которые путают северный полюс энергии с южным, — фантазировала Лиза, и они обе рассмеялись — Лиза открыто, Хаджанад — с лёгким, почти неслышным выдохом, который у неё заменял смех. Они миновали внутренний двор, где уже сновали другие студенты, взволнованные и сонные, и вышли к главному корпусу — величественному зданию из белого камня, увитому древними лозами. Главный зал Академии, «Сердце Древа», был огромным пространством под высоким куполом, где уже собирались группы. Воздух гудел от приглушённых голосов, скрипа перьев и волшебного гудения каких-то фоновых артефактов. Идя рядом с Хаджанад, обсуждая, какие ещё пары их ждут и куда лучше пойти на обед, Лиза чувствовала лёгкое, почти головокружительное волнение. Это было её место. Её путь. И пусть где-то в тени, злой и обделённый, бродит демон, жаждущий оплаты. Но сегодня, в этом зале, полном знаний и возможностей, она была просто Лизой Минчи. Студенткой. С новой подругой. На пороге своего самого большого приключения. Она глубоко вдохнула воздух, пахнущий старыми книгами, озоном и свежей надеждой, и шагнула вперёд, в свой первый учебный день. Пока девушки направлялись в свою аудиторию, поток студентов вокруг них становился всё гуще. Зелёные мантии с элементами красного Спантамада мелькали среди синих — Ртавахист, белых— Кшахревара, что Лизе пришлось отвернуться, чтобы случайно не заметить демона. Именно тогда Лиза краем глаза заметила его. Юноша, стоявший чуть в стороне от основного потока, возле огромной каменной плиты с картой Академии. Он выглядел потерянным. Его взгляд скользил по указателям, потом по спешащим мимо студентам. Он несколько раз открывал рот, словно собираясь кого-то спросить, но его тихий голос терялся в общем гуле. Люди просто огибали его, погружённые в свои мысли или разговоры. Интересно было не только его поведение, но и внешность. Высокий, стройный, в аккуратной, но простой форме. Волосы цвета молодой листвы, мягко обрамлявшие лицо с тонкими, почти изящными чертами, которые сразу навевали мысли о далёком и таинственном Ли Юэ. Но самым необычным аксессуаром была тонкая белая змея, обвившаяся вокруг его шеи, словно живое, дышащее ожерелье. Её алые глаза медленно следили за движением толпы. Лиза задержала шаг, потянув Хаджанад за рукав. Та, следуя взгляду подруги, тоже обратила внимание на юношу, и её аналитический взгляд мгновенно оценил ситуацию: «Низкая эффективность навигации. Отсутствие подготовленного маршрута». В этот момент юноша почувствовал на себе их взгляды. Он обернулся, и его растерянное лицо вдруг озарилось слабой, но искренней надеждой. Он быстро, почти по-юношески неуклюже, подбежал к ним, вежливо склонив голову. — Простите за беспокойство, — заговорил он, и его голос был тихим, мелодичным, с лёгким, едва уловимым акцентом. — Вы не подскажете, пожалуйста, где находится кабинет биологии при Даршане Амурты? Я… кажется, совсем запутался в этих переходах. Пока Хаджанад, кивнув, уже полезла в свой безупречно организованный свиток, где помимо её расписания была схематичная карта главного корпуса, Лиза внимательно разглядывала незнакомца. Он был красив, но красота эта была странной, чуть отстранённой, как у древней статуи. А змея… её алое, пронзительное внимание теперь было направлено на них. — Кабинет биологии, — отчеканила Хаджанад, найдя нужную информацию. — Блок «Восточное крыло», третий этаж, кабинет 3-Б. Поднимитесь по главной лестнице, поверните направо после зала с гербариями, идите по коридору до фрески с цветущим лотосом. — О, спасибо вам огромное! — лицо юноши расплылось в благодарной улыбке. — Вы меня очень выручи… Он не успел договорить. Белая змея на его шее вдруг плавно вытянулась вперёд, её маленькая голова оказалась совсем рядом с Лизой. Чёрный раздвоенный язык мелькнул в воздухе, а затем она прошипела. Чётко, ясно, с невероятной для рептилии интонацией: — Чан Шэн… меня зовут Чан Шэн. Воздух вокруг будто застыл. Лиза остолбенела, её глаза стали размером с блюдца. Она слышала, как говорят попугаи. Видела обученных сигналов котов. Но змея… змея, чётко представляющаяся человеческим языком? Такое она видела впервые в жизни. У неё напрочь отшибло дар речи. Хозяин змеи смущённо покраснел, и лёгкий румянец окрасил его бледные щёки. Он нервно потрогал голову Чан Шэна, и та, удовлетворившись произведённым эффектом, спокойно устроилась обратно. — Э-э… прошу прощения за её… непосредственность, — пробормотал юноша, избегая прямого взгляда. — Она иногда любит… представиться сама. Меня зовут Бай Чжу. Я из Ли Юэ, — он сделал лёгкий, вежливый поклон. — А это… — он кивнул на змею, которая теперь притворялась простым украшением, — …просто моя подруга. Ничего особенного. «Ничего особенного», — мысленно повторила Лиза, всё ещё не в силах выдавить из себя ни слова. Она только смогла кивнуть, широко раскрыв глаза. — Рады были помочь, — вмешалась Хаджанад, единственная, кто сохранил полное самообладание. Её аналитический взгляд перешёл со змеи на Бай Чжу, фиксируя аномалию, но не выражая удивления. — Вам стоит поторопиться, чтобы не опоздать. — Да, конечно! Ещё раз спасибо! — Бай Чжу бросил им последнюю благодарную улыбку и, поправив сумку, засеменил в указанном направлении, его салатовые волосы мелькали в толпе. Лиза ещё несколько секунд смотрела ему вслед, прежде чем найти голос. —Хаджа… ты… ты слышала? —Да, — та ответила просто, уже проверяя время. — Речевой аппарат рептилий не приспособлен для человеческой речи. Это либо сложная иллюзия, либо магическая модификация, либо… — она на секунду задумалась, — …мы недостаточно знаем о змеях из Ли Юэ. В любом случае, это отклонение от нормы. Интересно. —«Интересно»? — фыркнула Лиза, наконец приходя в себя. — Это чертовски жутко и потрясающе одновременно! У него говорящая змея-подруга! И он говорит «ничего особенного»! Хаджанад лишь покачала головой, направляясь к своей аудитории. —В Академии Сумеру можно столкнуться с многими «ничего особенного», Лиза. Полагаю, это только начало. Нам лучше поторопиться. Лиза, бросив последний взгляд в сторону, куда скрылся Бай Чжу и таинственная Чан Шэн, поспешила за подругой. Первый учебный день обещал быть не просто познавательным, а совершенно сюрреалистичным. И, как ни странно, мысль о вчерашнем демоне на этом фоне немного померкла. По сравнению с говорящей змеей из Ли Юэ даже он казался чем-то… привычным. На занятиях по «Основам лей-линий» с профессором Илбусом что-то пошло не так. Монотонный, но насыщенный голос преподавателя, рисующего на доске сложные энергетические схемы, начал отдаляться, превращаясь в фоновый гул. Причина была внутри. Лиза вдруг ощутила на себе взгляд. Тот самый. Тяжёлый, пронизывающий, полный хищного внимания. Она почувствовала знакомый холодок у основания позвоночника — тот же, что чувствовала все годы в Мондштадте, когда он наблюдал за ней незримо. Она резко обернулась, её глаза метнулись по задним рядам аудитории, к окнам, к двери. Никого. Только сосредоточенные лица сокурсников, склонившихся над конспектами, и Хаджанад рядом, чётко выводящая каждую формулу. Дотторе — Зандик — учился в Кшахреваре. Его аудитории были в другом крыле. Ему здесь нечего делать. Но чувство не уходило. Оно было навязчивым, почти осязаемым, как будто он стоял прямо за её спиной, дыша холодом ей в затылок. От этой мысли сердце ёкнуло странно — не страхом, а чем-то более сложным. Она попыталась снова сосредоточиться на лекции, но мысли уже понеслись в другом направлении. К вчерашнему вечеру. К его лицу, искажённому обидой и яростью, когда она отказала ему. К тем самым подаркам, которые лежали сейчас у неё в комнате. Особенно она вспоминала пирожное. «Грёза падисары». Ночью, когда тревога и адреналин от их противостояния немного утихли, она не удержалась и распаковала его. Оно и правда было… идеальным. Слоистая нежность бисквита, прохладная, тающая сердцевина со вкусом, который она не могла описать. Он искал это. Для неё. Долго ходил по городу, выбирал. Мысль о том, как этот всесильный, высокомерный демон стоял перед кондитерской витриной и с серьёзным видом обсуждал «вкусовой профиль», вызывала у неё странную, теплую смесь умиления и вины. «Наверное, я плохо с ним поступила, — проплыла мысль. — Он же даже… старался. По-своему». А потом мысль пошла дальше, опаснее: «И наверное… я немного жалею, что не поцеловала его». Эта мысль заставила её внутренне содрогнуться. Жалеть? Из-за оплаты? Она никогда не жалела о тех коротких, холодных поцелуях, которые отдавала как платёж. Это была сделка. Чистая и простая. Но вчерашний отказ был другим. Она не просто не заплатила. Она сыграла с ним. Унизила его план. И теперь, в тишине аудитории, её одолевало странное, почти болезненное чувство — не просто вины, а… сожаления об упущенном моменте. Ей хотелось, чтобы он настаивал. Хотелось почувствовать его руки, его губы, этот странный, нечеловеческий язык, мелькнувший в темноте. Ей хотелось его ухаживаний. Не демонических, а именно таких, вчерашних — неуклюжих, вымученных, но искренних в своём желании ей угодить. А вдруг… вдруг это не просто контракт? — зашептал внутренний голос, такой же опасный, как змея Чан Шэн. — Вдруг он не просто видит в тебе «особенный актив» или «ценный экземпляр»? Вдруг он что-то чувствует… к тебе? Не как к вещи, а как к человеку. Как к девушке. Эта мысль была настолько абсурдной, настолько невозможной для существа вроде Дотторе, что у Лизы перехватило дыхание. И всё же… подарки. Его ярость при мысли, что она поедет в Академию. Его постоянное, навязчивое присутствие все эти годы. Разве так ведут себя с простым «контрактором»? — Лиза. Голос был тихим, но твёрдым, и он вырвал её из водоворта мыслей. Она вздрогнула и встретилась взглядом с Хаджанад. Та смотрела на неё не с осуждением, а с холодным, аналитическим интересом. Её перо было опущено, тетрадь отодвинута. — Твой показатель внимания упал ниже 40%, — констатировала Хаджанад без предисловий. — Дыхание неровное, частота моргания повышена, взгляд расфокусирован. Это признаки сильного эмоционального или когнитивного диссонанса. С тобой всё в порядке? Это связано со вчерашним «невыгодным предложением»? Лиза почувствовала, как по её щекам разливается жар. Хаджанад видела всё. И, как всегда, говорила прямо в суть. — Я… не знаю, — прошептала Лиза, отводя взгляд к доске, где схемы лей-линий теперь казались ей иероглифами Ли Юэ. — Просто странные мысли. — «Странные мысли» часто являются побочным продуктом неразрешённой эмоциональной сделки, — заметила Хаджанад, понизив голос до шепота, чтобы не мешать лекции. — Ты пересматриваешь условия. Сомневаешься в своей стратегии. Это нормально, если противник оказался… более сложной системой, чем предполагалось. Противник. Слово прозвучало как удар. Да, он был противником в их игре. Но что, если игра уже переросла во что-то иное? — А если… если это не игра? — вырвалось у Лизы прежде, чем она успела подумать. Хаджанад на секунду замерла. Её острый взгляд стал ещё более пристальным. —Всё является игрой, Лиза. Просто правила иногда неочевидны, а ставки — выше, чем кажется. Но если ты начинаешь сомневаться в фундаментальных правилах… — она сделала небольшую паузу, — …это либо начало поражения, либо признак того, что ты открыла новый, неизученный уровень. И то, и другое требует предельной концентрации. А не парения в облаках на лекции по лей-линиям. Она снова взялась за перо и аккуратно продолжила конспектировать, как будто только что обсудила погоду. Лиза попыталась последовать её примеру, снова уставившись в тетрадь. Но призрачное ощущение взгляда на своей спине не исчезало. А в голове, поверх схем энергетических потоков, теперь ясно вырисовывалось одно: ей нужно было разобраться в этом. В своих чувствах. И в том, что на самом деле чувствует он. Потому что если это и правда было что-то большее, чем контракт… тогда все её вчерашние победы могли обернуться самой большой ошибкой в её жизни. После пары Лиза вышла из аудитории на ватных ногах. Гул голосов в коридоре, смех студентов — всё это доносилось до неё как сквозь толстое стекло. Мысли о демоне, о его возможных чувствах, о собственном сожалении кружились в голове плотным, тревожным вихрем. — Твои биометрические показатели всё ещё нестабильны, — констатировала Хаджанад, шагая рядом. Её голос, как всегда, был точкой опоры в этом море неопределённости. — Оптимальным решением будет восполнить энергетические затраты. Пойдём в столовую. Проанализируем меню и отвлечёмся. Лиза кивнула, не в силах возразить. Столовая «Шепчущие Листья» была полна народа, но им удалось занять небольшой столик у окна. Вид на зелёные кроны должен был успокаивать, но Лиза лишь ковыряла вилкой в тарелке с тушёными овощами и киноа. Именно в этот момент к их столику подошёл он. Он появился внезапно, как и всегда, но на этот раз — легально, среди бела дня. Зандик. В своей форме Кшахревара, с безупречной осанкой и холодным, отстранённым выражением лица. Его взгляд упал на Лизу и задержался, полностью проигнорировав Хаджанад. — Лиза, — произнёс он, и его голос был ровным, без намёка на вчерашнюю ярость или сегодняшнее подозрительное наблюдение. — Я нашёл тебя. Он протянул ей небольшую, изящную коробочку, знакомую по вчерашнему дизайну из «Семи лунных фаз». — В качестве извинения, — сказал он просто, как будто вручая отчёт. — За вчера. Хотя, объективно, я не совершил действий, требующих извинений. Но твоя реакция указывала на ожидание иного развития событий. Дотторе в самом деле не понимал. Он проанализировал её отказ, её игру, и пришёл к выводу, что, возможно, ошибся с «моментом вручения подарков». Логика подсказывала, что повторное предложение угощения, в нейтральной обстановке, должно склонить её к более благосклонному настрою. Он не понимал женщин, но понимал системы поощрения и наказания. Хаджанад, не отрываясь от своей тарелки, подняла на него взгляд. Её острые карие глаза мгновенно всё оценили: манеру держаться, полное игнорирование её присутствия, странную формулировку «извинения». В её мозгу сработали все тревожные сигналы. Цель: установление контроля. Метод: манипуляция через подарки после демонстративного отказа. Уровень угрозы: повышенный. Она ничего не сказала, но её поза стала чуть более собранной. Лиза же, увидев коробочку, почувствовала прилив той самой тёплой вины, смешанной с неловкостью. Он снова принёс ей сладости. После того как она его так унизила. Её рука потянулась к коробочке почти против её воли. И в этот момент к их столику подсел ещё один человек. — О, простите, везде занято… Можно к вам? — раздался тихий, мелодичный голос. Это был Бай Чжу, всё такой же растерянно-вежливый, с его змеёй Чан Шэн на шее. Лиза мгновенно отвлеклась, её внимание переключилось с Зандика на нового знакомца, а точнее — на его необычного спутника. Бай Чжу, улыбаясь, кивнул всем троим и пристроился на свободный стул. И тут произошло нечто, что заставило Лизу забыть и о Дотторе, и о своей вине. Белая змея Чан Шэн, до этого лениво наблюдавшая за происходящим, вдруг вытянула шею. Её алые глаза пристально уставились на коробочку с пирожными в руке Лизы. Затем она громко, настойчиво зашипела, и в шипении явственно прослушались слова: — Дай-дай! Чан Шэн хочет! Сладкое! Дай! Лиза аж подпрыгнула на стуле, широко раскрыв глаза. Бай Чжу смущённо покраснел. — Чан Шэн, нет! — прошептал он, пытаясь мягко отвести её голову. — Тебе нельзя столько сладкого! У тебя же потом… несварение! Но змея не унималась, продолжая тянуться к коробочке и издавая требовательные шипящие звуки. Эта сцена была настолько абсурдной и отвлекающей, что Лиза невольно рассмеялась, забыв на секунду о напряжённой фигуре Зандика рядом. А Дотторе в этот момент испытывал чувство, близкое к чистейшему, немому бешенству. Его план, его идеально рассчитанный шаг к примирению только что был уничтожен. И не соперником-демоном, не коварным академиком, а… этим жалким, салатоволосым очкариком и его говорящей, наглой рептилией! Лиза, которая только что смотрела на него с виноватым интересом, теперь вообще перестала обращать на него внимание! У неё, оказывается, уже появились другие знакомые. За какие-то жалкие часы! Особенно этот со змеёй на шее — что это вообще за дешёвый трюк? Бай Чжу, почувствовав на себе ледяной, тяжеленный взгляд Зандика, внутренне сжался. Он не был простым студентом. Он кое-что знал о сущностях, скрывающихся под человеческими личинами. И то, что он сейчас чувствовал от этого «Зандика», пахло древней, холодной и очень опасной силой. Он предпочёл промолчать, сосредоточившись на успокоении Чан Шэн, но краем глаза продолжал следить за опасным незнакомцем. Хаджанад же, наблюдая эту немую сцену, мысленно обновляла свой анализ. Новый субъект: не представляет прямой угрозы, но является фактором отвлечения. Первичный субъект: демонстрирует признаки собственничества и ревности при появлении конкурирующего внимания. Эмоциональная динамика усложняется. Она отложила вилку. — Лиза, — сказала она ровным тоном, нарушая неловкое молчание. — Твоё пирожное тает. И, кажется, у твоего нового знакомого есть проблемы с дисциплиной питомца. — Её взгляд скользнул по Зандику. — А у вас, коллега из Кшахревара, вероятно, есть свои занятия. Не стоит отрываться от графика. Её слова прозвучали как вежливое, но недвусмысленное указание на дверь для всех лишних. Дотторе замер, его пальцы судорожно сжались. Он посмотрел на Лизу, которая наконец оторвала взгляд от змеи и встретилась с ним глазами. В её взгляде он увидел не раскаяние и не готовность принять его «извинение», а замешательство, лёгкое раздражение и… отстранённость. Он резко развернулся, даже не взяв свою коробочку обратно. —Как знаешь, — бросил он через плечо, и в этих двух словах звучала обещающая буря тишина. Он ушёл, оставив за собой шлейф ледяного негодования. Лиза вздохнула, наблюдая, как стройная фигура Зандика растворяется в толпе у выхода из столовой. В её руках всё ещё была та самая коробочка, которая теперь казалась не подарком, а тяжёлым, неловким грузом. — Спасибо, Хаджа, — тихо сказала она, поворачиваясь к подруге. — Что бы я без тебя делала… — Твоя эффективность в социальных взаимодействиях с данным субъектом падает до 30%, — сухо констатировала Хаджанад, отодвигая пустую тарелку. — Логических причин для эмоциональной вовлечённости после демонстрации таких паттернов поведения я не вижу. Однако твои невербальные сигналы по-прежнему указывают на дистресс. Лиза попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. Она чувствовала себя растерянной и виноватой одновременно, и это бесило её больше всего. И тут их диалог прервал Бай Чжу. Он, наконец уговорив Чан Шэн успокоиться, обернулся к девушкам. Его обычно мягкое выражение лица стало серьёзным. — Знаете, — начал он осторожно, понизив голос, — этот парень… тот, что только что был. Он, по-моему, жуткий. Лиза насторожилась. Хаджанад подняла бровь, выражая заинтересованность. — Вчера вечером, — продолжил Бай Чжу, — он почти снёс меня с ног на аллее. Бежал куда-то, как одержимый. И даже не подумал извиниться! Фыркнул и побежал дальше. — Он поморщился, вспоминая. — Но дело даже не в этом. Его аура… она странная. Очень. Не такая, как у людей. Не такая, как у большинства обитателей Академии. Она холодная, старая… и очень, очень голодная. Неземная, что ли. Чан Шэн тоже сразу это почувствовала, — он кивнул на змею, которая при этих словах повернула голову и издала короткое, согласное шипение. Лиза замерла. Слова Бай Чжу были словно холодной водой, вылитой на её тлеющие сомнения и нежные чувства. «Холодная, старая, голодная». Это было куда ближе к истинной сути Дотторе, чем все её фантазии о возможных скрытых чувствах. Хаджанад, выслушав, кивнула с видом эксперта, подтверждающего гипотезу. —Мои наблюдения совпадают. Поведенческие паттерны не соответствуют нормальной человеческой социальной модели. Наблюдается высокий уровень нарциссизма, манипулятивности и отсутствие эмпатии. Присутствие такого индивида в близком кругу отрицательно сказывается на психоэмоциональном состоянии. — Она посмотрела прямо на Лизу. — Вывод очевиден. Ты не должна страдать из-за таких парней, Лиза. Он приносит дисгармонию. Это неэффективно и вредно для твоих академических и личных показателей. Слова подруги, подкреплённые острым наблюдением Бай Чжу, звучали как приговор. Трезвый, безжалостный и, вероятно, верный. Лиза посмотрела на коробочку с пирожными. Вкус «Грёзы падисары» вчера вечером был волшебным. Но он был лишь обёрткой, сладкой приманкой для чего-то холодного, старого и голодного. Она медленно положила коробочку на стол, отодвигая её от себя. —Вы правы, — тихо сказала она, и в её голосе впервые за сегодня прозвучала твёрдость, а не смятение. — Это… не стоит того. Спасибо, что открыли мне глаза. Бай Чжу облегчённо улыбнулся. —Не за что! Лучше смотри на таких, как я, — пошутил он, указывая на себя и на Чан Шэн, которая тут же высокомерно подняла голову, будто говоря: «Совершенно верно». Хаджанад не ответила на шутку, но её взгляд смягчился на долю секунды. —Хорошее решение. Теперь давай завершим приём пищи и составим план подготовки к следующей паре. А отвлекающие факторы, — она бросила взгляд на дверь, куда ушёл Зандик, — следует игнорировать. Систематически. Лиза кивнула, отодвигая тарелку с почти нетронутой едой. Внутри ещё оставался смутный осадок, странное тянущее чувство, но теперь над ним явно довлел холодный голос разума, усиленный её друзьями. Дотторе был опасен, странен и приносил только проблемы. Ей нужно было сосредоточиться на учёбе, на новых знакомствах, на своей жизни здесь, в Сумеру. А демон… пусть сидит в своём Кшахреваре и рисует свои домики. Возможно, когда-нибудь она снова будет готова к их игре. Но не сейчас. И точно не с такими чувствами, которые он пытался в ней пробудить. Она глубоко вдохнула и попыталась улыбнуться своим новым друзьям, по-настоящему на этот раз.