Глава 11

Хочу каменное сердце, чтобы не чувствовать ни обиды, ни боли, ни разочарований.

Авалон-Холл. Поттер-мэнор, 1993 год.

Пальцы дрогнули и сжали шелк простыни. Веки казались отяжелевшими на несколько тонн, но все же Мэрри смогла разомкнуть их. Тело было ватным, будто чужим, а в ушах стоял тихий ровный гул, словно внутри головы остаточные звуки еще отбивались от стенок, создавая эхо. Она повернула голову. Тусклый свет лампы дрожал в углу, создавая смутные тени на стенах. Шторы были плотно закрыты, не пропуская и капли света, хотя, скорее всего, за окном был уже вечер или глубокая ночь. Мэрри перевела взгляд на другую сторону кровати и заметила чей-то силуэт. Прищурившись, она поняла, что это был Филипп, который спал, свернувшись калачиком и уткнувшись щекой в сгиб руки. — Эй, — позвала она. Голос был хриплым, режущим по горлу. Мэрри откашлялась, почувствовав боль. Дыхание Филиппа сбилось, с глубоким вдохом он потянулся и открыл глаза, просыпаясь. Секунду смотрел в потолок, приходя в себя и пытаясь понять, где находился и что его разбудило. А потом он повернул голову, встретился с Мэрри взглядом, и его рот приоткрылся в немом шоке. — Боже… Рыжик! — выдохнул он, быстро сев на кровати и рванув к ней. Он придвинулся к ней, продолжая тереть заспанные глаза. Сев ближе к Мэрри, он убрал с ее лица спутавшиеся волосы и заглянул прямо в глаза. Взгляд Филиппа был диким, напуганным, он будто призрака увидел на месте сестры. Облизнув пересохшие губы, он тихо спросил: — Ты… Как ты? Мэрри не ответила и лишь сглотнула сухой комок. — Можно… водички? — сипло произнесла она. Филипп часто закивал. Соскользнув бесшумно с кровати, он, как тень, шагнул к тумбе, на которой находился кувшин с водой. Быстро наполнив стакан, он вернулся и опустился рядом. Ладонь легла ей под затылок и бережно приподняла голову. Другой рукой он поднес стакан к самым губам Мэрри. Сделав несколько жадных глотков, Поттер отстранилась и легла обратно. — Спасибо, — произнесла она, наблюдая, как Фил ставил стакан на место. — Что вообще произошло? Филипп сел на край кровати и положил ладонь поверх ее руки под одеялом. Несколько секунд он просто смотрел на нее, вглядывался в черты лица, а затем, вздохнув, начал говорить: — Ты очень сильно запаниковала, начала задыхаться, — Мэрри напряглась, пытаясь хоть что-то возродить в памяти, но последнее, что она помнила, — собственный ужас и страх от новости о проклятии. — Потом… Это, — он набрал побольше воздуха и сжал ладонь, что лежала поверх ее руки. — Какой-то сильный выброс магии, я не знаю. Ты вся была покрыта черными линиями, они вздулись, стало так горячо в комнате, а рядом с тобой, наоборот, холодно и… — Филипп запнулся. — Джоселин как-то остановила это. Я не знаю, как, но она применила к тебе какое-то заклинание и тут же напоила зельем. Ты отключилась и вот, — он перевел взгляд на лампу в углу. — Я думал… Ты уже не проснешься, двое суток прошло… Мэрри закусила губу, вдавливая затылок в мягкую подушку. Филипп смотрел на нее настороженно, с испугом, и ей хотелось стереть из его памяти всё, что он увидел. Раньше она всегда была наедине со всем этим. Единственными, кто видел ее всплески магии, были Арчи и Эллен, но и перед ними Мэрри было каждый раз стыдно, и желание провалиться под землю становилось самым заветным в такие минуты. Все это было слишком черным, пропитанным грязью. Такое следовало скрыть ото всех и держать язык за зубами, заперевшись в ванной. Мэрри чувствовала отвращение к самой себе каждый раз, когда просыпалась ночью от проявления проклятия. Свернувшись клубочком на холодном полу, она мечтала исчезнуть и больше никогда не испытывать этих ощущений. Она не рассказывала об этом даже самым близким. Гарри и Крис до сих пор находились в неведении, и лишь Драко стал исключением. Мэрри не знала, зачем рассказала ему. Не знала, почему не сдержалась, почему так просто сказала о том, о чем предпочитала молчать перед остальными. Видимо, она почувствовала, что общее между ними возросло до такой степени, что она захотела довериться ему. К тому же Драко раньше был перед ней собой, без глумлений над другими и чрезмерного высокомерия, а Мэрри… Просто поделилась с ним своим секретом взамен на его такую честность. А может, в этом крылось и что-то другое, но она не стала углубляться и находить другие причины. Все было просто. Это был Драко. Но Филипп… Спустя несколько дней общения и жизни в одном доме, Мэрри осознала, что сблизиться с ним и попытаться стать ему сестрой стало ее отчаянным желанием и даже мечтой. Он постоянно обращался к ней «сестренка», и только от этого она чувствовала нарастающее тепло и трепет внутри. Ее сильно тянуло к нему, а его к ней. Они отлично ладили и потихоньку выстраивали ту самую связь между друг другом. А потому она не могла… Не могла допустить, чтобы он увидел в ней что-то настолько темное и грязное. Такое пугало и саму Мэрри, что уж говорить о других. Она смотрела в его зеленые глаза, надеясь, что он останется. Может, они попытаются забыть про это. С Гарри же получилось забыть про обиды… Мэрри сглотнула, сжала дрожащие губы и отвернулась от Филиппа. Горячие слезинки покатились из уголков ее глаз, проходясь по лицу и скатываясь на шелковую подушку, оставляя позади себя мокрый след, который обязательно высохнет и слегка стянет кожу. У нее ничего не получилось. Гарри… Она ведь даже ничего ему не рассказала. Между ними что-то раскололось, и мелкие осколки больно врезались в кожу, проникая все глубже с каждым днем. Крови не было, но зато была боль. Такая, что подушки с трудом заглушали ее крик и совсем не скрывали слез, напоминая о них мокрыми пятнами по утрам. Все должно было по-другому. Совсем не так, как произошло и продолжало происходить. Они же… Они же были единым целым, той самой мечтой, которую она загадывала несколько лет подряд, задувая свечки на торте в тот самый единственный день в году, когда все желания должны исполняться. Но, видимо, не у нее. — Мэрри? — позвал ее Фил, переложив ладонь на ее плечо и немного склонившись к ее лицу. — Ты что, плачешь? Эй, ну же, — Мэрри сильнее вжалась в подушку, пытаясь закрыться от него волосами, но он убрал пряди с ее лица и провел пальцами по щеке. Мэрри задрожала, зажмурив глаза и стараясь сдержать громкие всхлипы. — Рыжик, все хорошо? — Мэрри мотнула головой и еще больше уткнулась в намокший от слез шелк. Все разваливалось на мелкие части. Вокруг нее — столпы пыли и сажи. Она вдыхала их и проваливалась в бездну. В такую темную бездну, где, наверное, и было ей место. Наверное, так и было суждено, потому что она сама была виновата. Виновата в каждом неверном шаге, невысказанном слове и неуделенном взгляде. Гарри был прав, когда говорил, что она забыла про всех и зациклилась только на себе. Так ведь и было. Ее скрытность привела к тому, что он больше не доверял ей, перестал быть рядом. Она бесконечно отталкивала, а он просто не смог этого выдержать и перестал пытаться. Гарри был для нее всем. Той самой опорой и безграничной любовью, что появилась с первой встречи глазами, с первого объятия и с первых сказанных друг другу слов. Она медленно теряла это все. Оно утекало со слезами и растворялось с каждой секундой. — Я буду стараться… — всхлипнула она. — Я буду стараться сдерживаться, — во рту была каша, и она надеялась, что Филипп мог разобрать хоть что-то. — Я не хочу потерять и тебя. — О чем ты? — обеспокоенно произнес Филипп. — Ты не теряешь меня, сестренка. — Я так виновата, я всегда виновата, — бормотала Мэрри, будучи не в силах остановить поток слез и следовавших за ними слов. — Я, кажется, потеряла Гарри. Я… Я не понимаю, как я… Я не хотела… — Гарри? — Филипп гладил ее по руке. — Мэрри, пожалуйста, не плачь, посмотри на меня, — умолял Фил, нежно проводя пальцами по ее щеке. — Все будет хорошо, я уверен. Мэрри затряслась от смеха. Ее снова накрывала истерика. Разлепив склеившиеся от слез глаза, она посмотрела на обеспокоенного Филиппа. Он скользил взглядом по ее лицу, пытаясь понять, когда и что она скажет. — Фил, на мне проклятие, — произнесла она обреченно. Уголки губ дрогнули, слегка растянувшись в улыбке. — Ты же видел древо, разве нет? И раньше видел. Замечал мое имя с этой дурацкой черной лентой вокруг, да же? — Я не часто заходил туда и интересовался всем этим. А если и спрашивал, то Джоселин отмахивалась, — он сжал губы, пристально смотря на нее. — Ладно, — вздохнула Мэрри. — Но сегодня… Точнее, уже два дня назад ты же смотрел на него, слушал Джоселин. Те, кто прожил больше тридцати с этим проклятием — единицы, Фил. И я вряд ли буду среди них. Мгновение, и его глаза округлились от шока. — Ты… Нет, — замотал головой он. — Прекрати, Мэрри. Это бред. Зачем ты так себя накручиваешь? — Это не бред, Фил, ты сам видел… Внезапно они услышали, как дверь ее комнаты распахнулась, впуская немного света, что оставляли включенным на ночь. Фил и Мэрри тут же устремили свой взгляд туда и увидели в проеме Джоселин. Секунду спустя она зашла в комнату и подошла к кровати. Она выглядела собранной в своем домашнем, но от этого не менее элегантном платье. Однако это все не могло скрыть волнения на ее лице. — Как ты? — спросила она мягко. Было непривычно слышать такой тон от Джоселин, которая чаще всего произносила слова твердо и властно. Мэрри почувствовала какое-то движение на кровати и повернула голову. Около нее стояла Фиса и внимательно осматривала ее своими глазами с большими зрачками. Мяукнув, она ткнула носом в щеку хозяйки, а затем легла около нее. Мэрри шмыгнула носом и вновь повернула голову к Джоселин, ожидающей ответ. Мэрри пожала плечами. В самом деле она не знала, что сказать. Как она себя чувствует? Как человек, который только недавно узнал, что проклят. Ей было до безумия страшно. Она не хотела думать об этом и полностью погружаться в свои мысли, потому что тогда она не выдержит. Не выдержит разрывающей правды. Истины, с которой ей следовало теперь смириться. Это все казалось какой-то шуткой и абсурдом. Мэрри было всего лишь тринадцать, она только два года назад познакомилась со своим родным братом, лишь пару месяцев назад впервые вошла в Хогвартс, а сейчас, два месяца спустя, она находилась на другом конце Англии и думала о том, что, возможно, не доживет и до двадцати лет. Кто-то явно решил зло над ней подшутить, и Мэрри не знала, как сообщить ему, что шутка удалась и пора бы заканчивать. Но это не было розыгрышем и представлением. Это не было очередным кошмаром или потоком мыслей «а что если». Это было ее реальностью. Темной, грязной реальностью с подгоревшей корочкой и бесконечными слезами. Ей было холодно, и, наверное, никаких одеял не хватило бы, чтобы ее согреть. — Послушай меня, — произнесла Джоселин, заметив вновь появившиеся слезы на щеках своей внучки. Но Мэрри уже не слушала. Она мотала головой из стороны в сторону, зажмурив глаза. — Джейн, — Джоселин остановила ее, обхватив ладонью щеку. — Я понимаю, что тебе страшно и ты не знаешь, что думать и как быть. Но я не просто так настаивала на том, чтобы ты приехала ко мне. Теперь ты не одна, понимаешь? Ты со всем справишься, нужно просто приложить к этому усилия. Не зарывай себя в могилу раньше времени. — А Эстелла? — выдохнула Мэрри, шмыгнув. — Что произошло с ней? Она же была твоей внучкой. Разве ты не помогала ей? Почему я не слышала о ней раньше? Выражение лица Джоселин вмиг стало тверже. Она выпрямилась и убрала руку с лица Мэрри. Напряжение повисло в комнате, охватив каждого из них. Поттер перевела взгляд на Филиппа, который все так же сидел на кровати и сжимал ее кисть. Мэрри вытащила руки из-под одеяла и провела ими по лицу, стирая слезы. Джоселин взмахнула рукой в воздухе, призывая к себе стул. Вздохнув, она опустилась на него и, немного расслабившись, вновь взглянула на Мэрри. — Смерть Эстеллы я никогда себе не прощу, — произнесла она ровно, с тенью печали в голосе. Было ясно, что воспоминания о тех временах причиняли ей боль. — Стелла была во многом слабее тебя, Джейн. Когда мы приступили к ее обучению, она уже была почти полностью сломлена проклятием. Мы не могли начать раньше, так как методы, которые нам предстояло использовать, тоже могли убить ее. Это стало порочным кругом ожидания. Она просто не выдержала, а тьма, которая никогда не упускает возможности, поглотила ее окончательно, — она сглотнула и провела рукой по седым волосам. — Проклятие действует так, что после смерти о человеке забывают. Воспоминания о нем стираются, и остается только след на древе. Те, о ком нам известно чуть больше, вели записи о себе, или же это делали другие члены семьи. Именно поэтому никто не помнит об Эстелле, кроме меня, — Мэрри шокировано продолжала слушать ее. Если она умрет, то о ней даже не вспомнят. Возможно, Джоселин ведет какие-то записи. Возможно, останутся какие-то фотографии. Но воспоминания в памяти людей исчезнут. Родители, Гарри, Крис и другие просто забудут о ней. Да, им могут рассказать, но это все равно, что рассказ о каком-то далеком человеке. Это будет чем-то обезличенным, то, к чему отнесутся как к сухому факту. Мэрри охватил ужас. Ее дыхание участилось, а взгляд забегал по комнате. — А почему ты не подала документы в Министерство о том, что Эстелла в принципе существовала? — спросил Филипп, нахмурившись. — Филипп, Поттеры хранили в тайне информацию о проклятии. Они считали это клеймом, — сказала Джоселин ровно. — Если я заявлю об Эстелле, то последуют вопросы и догадки, начинающиеся с того, что она незаконнорожденная, и заканчивающиеся другими безумными выводами. Согласись, что оставлять людям подобные доводы нельзя. Тогда придется раскрывать тайну о проклятии. Следом за этим последуют разбирательства и риск того, что Мэрри подвергнут экспериментам. — Боже, — промычала Мэрри, закрывая лицо руками. — А Дамблдор? А Снейп и Макгонагалл? Они же знают, — проговорила она, убрав руки. И Драко. Драко тоже был в курсе, но Мэрри не стала его упоминать. Она сглотнула, ощутив волну паники, но тут же постаралась взять себя в руки. Он никому не расскажет. Мэрри была в этом уверена, потому что просила его не распространяться об этом. И Драко не станет. У нее была непоколебимая уверенность в этом, потому что Малфой умел хранить тайны, которые ему доверили. Пусть они и не ладили теперь. — Подробности знает только Дамблдор, — ответила Джоселин. — Мы работаем вместе с ним. Также в других странах есть старцы, которые вживую встречались с этим проклятием. В Иордании существует, так скажем, организация, которая занимается исследованиями связи между темной и светлой магией. Мэрри и Фил переглянулись. Спокойнее на ее душе не стало от слова совсем. Мэрри не понимала, почему именно она столкнулась с этим. Почему именно она оказалась проклята. Не то чтобы она могла пожелать подобного кому-то другому, но все же себе она этого тоже не хотела. — В любом случае, вы тоже не должны распространять эту информацию дальше. Это все намного серьезнее, и я думаю, вы оба это понимаете, — Джоселин переводила взгляд от Мэрри к Филиппу и обратно. Они оба кивнули и встретились взглядами. Мэрри вздохнула. Голова шла кругом от всего, что она узнала и продолжала узнавать с каждой минутой. Она уже не понимала, что чувствовать и на что надеяться. Одни слова Джоселин успокаивали ее, другие вводили в ужас, а третьи в ступор. Ей явно требовалось еще немного отдыха, чтобы окончательно переварить все то, что она узнала за эти несколько дней. Нет. Ей нужно было не немного отдыха. Скорее всего, ей нужна была неделя полного одиночества и отдельная книга, где все было бы разложено по полочкам. Фиса встала со своего места и, подойдя чуть ближе к Мэрри, взмахнула своим хвостом у ее лица. Замурлыкав, она легла еще ближе и приблизилась мордочкой к шее хозяйки, начав немного покусывать ее и тут же зализывать урон. — Я все же скажу, что сейчас тебе не нужно так сильно углубляться во все то, что я рассказываю тебе, — сказала миссис Поттер, улыбнувшись. — Просто знай, что я тебе помогу во всем. Судьба Эстеллы тебя не должна пугать, у нее немного другие обстоятельства. Ты сильная и ты справишься, — Джоселин положила руку на плечо внучки. Мэрри слегка улыбнулась, ощущая прикосновения Джоселин и Филиппа. Капля облегчения пронеслась по ее встревоженному телу и разуму. По крайней мере, сейчас она была не одна. — Но откуда ты знаешь, что я справлюсь? — всхлипнула Мэрри и передвинула Фису чуть ниже, чтобы ее было удобнее гладить. Та явно не очень обрадовалась переменам, но протестовать не стала. Удивительно. — Потому что любой хоть немного опытный волшебник, взглянув на тебя, поймет это. В тебе слишком много светлого, чтобы ты легко сдалась, — Джоселин облизнула губы. — На самом деле, при должном контроле, ты поймешь, что это может быть даром. — Даром? — усмехнулась Мэрри. — Все, кто был проклят, не жили слишком долго. Ты уверена, что это можно назвать даром? — Твои предки обладали меньшим количеством информации, дорогая, — вздохнула Джоселин. — И все же позже были случаи, когда им удавалось прожить намного больше. — А Эстелла? Она не жила во времена тех моих предков, которые ни о чем не знали, так ведь? Что же произошло с ней, если вы обладали той информацией, которая необходима, чтобы помочь? — не понимала Мэрри. — Недостаточно просто знать, как контролировать Тьму внутри себя, дорогая. Нужно уметь применять это и… хотеть жить, — Джоселин поджала губы. — Здесь и кроется ваша разница. Эстелла была очень мягкой и ранимой, ее ломало не только проклятие, но и любые другие трудности. Она была слишком одинока и не имела внутреннего стержня, который смог бы удержать ее. — А вдруг и я его не имею? — Мэрри прикусила губу, стараясь сдержать новый поток слез. — Вдруг что-то случится, и я сдамся? В смысле, я хочу жить, — тут же добавила Мэрри, поджав губу и взглянув на своего питомца. — Но все же, мало ли что. — Ох, сестренка, — прервал их внезапно Филипп. — Это просто невозможно, — улыбнулся он. — А до тех пор, пока ты это не поймешь, я… — он покосился на Джоселин, ухмыльнувшись, — мы будем рядом. Мэрри выдохнула, не сдержав смешок. Да, Фил явно был настроен серьезно. Мэрри благодарно улыбнулась ему и сжала в ответ его руку. — А если ты боишься прожить меньше, чем, ну, как минимум, двести лет, то мы воспользуемся обширными связями Джоселин и достанем тебе… Философский камень, — подмигнул он, не смея смотреть на Джоселин, которая от негодования сжала челюсти. — Юноша, — оборвала она Филиппа, — пока что полагайтесь на свои умения поддерживать, а не на связи, которые вам не принадлежат, — отрезала она строго. — С чего это ты вспомнил о Философском камне? — Перечитывал недавно книгу о великих открытиях последних столетий, — пожал плечами он. — А что такое Философский камень? — спросила Мэрри, смотря по очереди на каждого из них. — То, на что каждый волшебник хотел бы посмотреть хоть раз вживую, — мечтательно вздохнул Филипп, проведя по своим волосам свободной рукой. — И вообще, учитывая, кто твой директор, сделать тебе это гораздо проще. — Филипп, — одернула его Джоселин. — Тебе нужно поспать, Джейн, — взглянула она на Мэрри, вновь укрывая ее одеялом. — Да, но перед этим я все же хотела бы узнать… — Я же говорил, что ее любопытству нет предела, — усмехнулся Филипп, взглянув на Джоселин. — Я расскажу тебе утром, когда проснешься, дорогая, а сейчас тебе нужно отдохнуть, — Джоселин улыбнулась и взглянула на Мэрри с чистой нежностью, но все же с некоторой нетерпимостью во взгляде. — Ла-адно, — протянула Мэрри, удобнее устраиваясь на подушке и чувствуя, какими тяжелыми вмиг стали веки. Перевернувшись на бок, она зевнула и притянула к себе Фису. Та замурчала и прижалась ближе. Страх отошел на задний план. Сомнения, смешанные с ужасом в ее мыслях, утихли. Мэрри действительно смогла успокоиться и наполниться надеждой, что у нее все было впереди, и она справится. Во всяком случае, попытается. Она была не одна, и ей не стоило отталкивать от себя близких. Вновь вспомнив о Гарри, она приняла твердое решение все исправить и вновь заполучить его доверие. Да, она по-прежнему не могла рассказать ему всю правду, но могла посвятить его в то немногое, что позволит ей раскрыть Джоселин. Джоселин провела пальцами по лицу Мэрри, убирая за ухо прилипшие к коже волосы. Она отлевитировала стул на его прежнее место и направилась к двери. Обернувшись, чтобы позвать за собой Филиппа, Джоселин увидела, как тот аккуратно поправлял одеяло и явно делал все, чтобы остаться еще немного рядом с Мэрри. Повернувшись к Джоселин, он мотнул головой и прикусил нижнюю губу, безмолвно прося не заставлять его уходить. Она кивнула и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Хогвартс, 1993 год.

Драко провел пальцем по линиям на странице, убеждаясь, что его выводы не были ошибочными. Прокрутив перо между пальцами, он вновь выписал пару слов на пергамент, лежащий рядом с книгой, которую Нарцисса все же прислала ему. Джоселин Поттер. Он буравил взглядом имя прабабушки Мэрри, которой, судя по дате рождения, было около восьмидесяти шести лет. Почему-то мысль о том, что Поттер была сейчас именно у нее, не давала Драко покоя. Тео удалось вытрясти из ее шрамоголового братца еще пару слов о том, куда уехала его сестра. Драко не знал толком, как Нотт это сделал, какие чары применил или что предложил взамен. Это его и не слишком-то волновало. Он больше беспокоился о том, правда ли это была. По словам Поттера, Мэрри срочно уехала к Арчи и Эллен. Но Драко был уверен, что это было ложью. Либо врал ее братец, либо она сама. А учитывая то, в какой растерянности находился помеченный все это время, нетрудно было догадаться, что именно Мэрри и соврала. Драко усмехнулся своим мыслям. Поттер умела придумывать куда более оригинальные выдумки, но, по всей видимости, тогда у нее было слишком мало времени, чтобы соврать более правдоподобно. С магией Мэрри явно что-то было не так. Драко перерыл несколько книг в библиотеке Малфой-мэнора в поисках информации еще летом, но его попытки не увенчались успехом. Мэрри рассказала ему, что выбросы магии, которые у нее случались из-за сильных переживаний или других отрицательных эмоциях, отнимали много сил. Последние дни в Хогвартсе она действительно выглядела изможденной, и Драко мог бы скинуть это на то, что она просто устала от нагрузки, если бы не знал ее достаточно хорошо. Мэрри постоянно тянуло к новому. Такого любопытства, как у нее, он ни у кого не встречал. Она слишком любила учиться и не ради оценок и баллов, а скорее ради того, чтобы утешить пытливого монстра внутри своей головы. И, учитывая все это, учеба явно не была причиной ее усталого вида. Драко откинулся на спинку стула, отбросив перо. Все внутри него подбивало его к действию, а какому, он понятия не имел. Потягивая и крутя между пальцев серебряный браслет на левой руке, он думал лишь о том, что мог бы написать ей. Пергамент, перо, чернила и несколько строк. Эта мысль отбивалась от стенок его черепа и заполняла весь мозг. Ничего сложного. Лишь несколько движений кистью. Но они никогда не писали друг другу. Кроме того, они не разговаривали уже несколько месяцев. Они лишь постоянно сталкивались в словесных перепалках. Мэрри яростно отстаивала маглорожденных и свои какие-то принципы, тыкала ему в лицо его воспитанием и устоями внутри его семьи, приплетая зачем-то его родителей, чем неимоверно бесила его до такой степени, что он не сдерживался и начинал парировать ей, бросая в лицо слова о ее лживости и наигранности. Драко никогда это не нравилось. Он терпеть не мог то, что начало происходить между ними после истины ее братца, которую он любезно пару раз выплевывал Малфою в лицо. Совсем недавно Драко поймал себя на мысли, что хотел бы остаться в неведении, если бы это означало, что между ним и Мэрри все осталось бы как было. Но он знал и не мог с этим смириться. Каждый раз, когда он вспоминал их разговоры, их многочисленные планы встретиться вне занятий, в голову тут же лезли слова Поттера. — Она очень обрадовалась котенку, правда. Единственное, что ее огорчило — то, что этот подарок сделал ей ты. Драко сжал зубы и потянул за браслет так сильно, чтобы плетение больно впилось ему в запястье. Он захлопнул книгу и вскочил со стула. Собрав все, что Малфой принес, обратно в сумку, он направился к выходу из библиотеки. К черту письмо. Все к черту. Он вспоминал наставления своей матери о том, что именно парень должен первым идти на уступки и мириться с девушкой. Вот только у него создавалось ощущение, что Поттер не нужны были его уступки. Ей он вообще был не нужен. Она с легкостью выкинула его из своей жизни. Что ему мешало сделать также? — Малфой, — кто-то позвал его, но Драко не обратил внимания и зашагал дальше. — Стоять! Снейп схватил его за плечо и резко развернул к себе. Драко не стал скрывать своего недовольства и закатил глаза. — Что это вы здесь делаете после отбоя? — спросил Снейп, глядя на него свысока и не отпуская его плеча. — А отбой уже был? — Драко не издевался. Он, кажется, действительно не уследил за временем. — Не испытывай мое терпение, — процедил Снейп. — Тебе уже давно пора… — А куда уехала Поттер? — прервал его Драко. — Что? — ошеломленно спросил профессор. — Она у своей прабабки Джоселин Поттер, да? — продолжал Драко. — Это не вашего ума дело, — Снейп выпустил Драко из своей хватки. — В это даже ее братца не посвятили, — фыркнул Драко, засунув одну руку в карман. — Вы и от него скрываете? Снейп прищурился и криво улыбнулся. — Если вам так любопытно, мистер Малфой, то ступайте к директору и пытайте вопросами о своей ненаглядной любимой подружке его, — растягивая слова и прожигая его взглядом, произнес Снейп. — Сделайте это завтра. А сейчас немедленно ступайте в свою комнату, пока я не снял с вас баллы. — Она не… — Будьте уверены, мисс Поттер, без которой вы, видимо, ни места себе найти не можете, ни дня прожить нормально, скоро вернется, — язвительно сказал Снейп. Драко сжал кулаки и, развернувшись, пошел к гостиной Слизерина. Он слышал удаляющиеся шаги Снейпа и мысленно проклинал его, не ограничивая в словах свою фантазию.

Ильверморни, 1993 год.

Льюис расхаживал по кабинету директора Стюарта, изредка поглядывая на сжавшуюся от страха Крис, стоявшую в отдалении. Ее всю пробивала дрожь. Миллер не смела поднять глаз и посмотреть на отца. Она прижималась к стене, ища у нее опоры. Снова сглотнув с третьим шагом его правой ноги, Крис покосилась на дверь. Стюарт должен был прийти с минуты на минуту. — Ты так и будешь там стоять? — произнес Льюис, остановившись в другом конце кабинета напротив картин. Он говорил спокойно. За все это время от него не послышалось ни одного повышенного разъяренного тона. Крис пугало это еще больше. Она находилась в неведении и не знала, чего ожидать от отца. Когда Льюис был злым, определить его действия было в разы проще. Они всегда были одинаковы. Крис всегда знала, в какой момент на нее или на маму поднимут руку, с какой это будет силой и как нужно на это среагировать. Но сейчас, когда он был спокоен как удав и обращался к ней даже с какими-то ласковыми проявлениями в голосе, предугадать его действия стало невозможно. Каждый раз, когда его ботинки приближались к стене, у которой находилась Кристина, она тут же зажмуривалась и расслабляла все тело. Наученная горьким опытом, она знала, что нельзя напрягаться. Будет больнее. — Я к тебе обращаюсь, милая, — чуть резче произнес Льюис, отрывая свой взгляд от картин. Он сделал пару шагов к Крис. — Ваш директор скоро придет. Не будешь же ты стоять прижатой к стене, так ведь? Это ведь будет очень странно. Льюис крепко сжал Крис сзади шеи и вытянул ее на середину кабинета. — А то вдруг он подумает, что ты меня боишься, — покачал он головой, трогая ее волосы. — У тебя волосы матери, — прошептал он. — Такие же блеклые и облезлые. Сюда смотри! — сорвался он и потянул ее голову вверх за подбородок. — Не смей опускать глаза, когда я говорю с тобой, понятно? — Крис кивнула, не смея отстраняться. — Я не слышу тебя. — Мне все понятно, — проговорила Крис тихо. — Совсем от рук отбилась, — цокнул Льюис. Дверь кабинета открылась, и профессор Стюарт прошел внутрь. Кивнув Льюису и улыбнувшись Крис, которая успела немного отойти от отца, Стюарт присел на свое кресло. — По правде, я не ожидал, что вы сможете прибыть лично, мистер Миллер, — он указал рукой на стулья перед своим столом, приглашая Крис и ее отца присесть. Льюис, быстро поменявшись в настроении, что, впрочем, не было удивительным для Крис, подвел дочь к стулу, а затем сел и сам. От ярости и ужаса, который обычно исходили от него, ничего не осталось. Он светился дружелюбием и любовью. Иногда он смотрел в сторону Крис и нежно, по-отечески улыбался ей. Крис играла роль и отвечала на его жесты. Она знала, что если воспротивиться, то ей же будет хуже. Он скоро уедет. Пожалуй, только эта мысль поддерживала ее. Миллер предстояло прожить один только день с ним, один только разговор, и он уедет. Было ясно, что она предпочтет остаться на каникулы в школе, лишь бы подольше не встречаться с ним. — Мне кажется, что было бы неплохо встретиться с вами лично, профессор Стюарт, — обаятельно, используя всю свою приветливость к людям, произнес Льюис. — К тому же, я соскучился по своей драгоценной доченьке. Знаете, я так часто писал ей письма. Намного чаще, чем она мне. Пару раз жена подходила ко мне и уговаривала не отправлять уже пятое письмо за неделю, но я не мог сдержаться. — Дети всегда рады письмам родителей, — улыбнулся Стюарт, видимо, проникнувшись откровенностью своего гостя. — Все же это действительно хорошо, что вы пришли. Повод серьезный, и я хотел бы, чтобы вы также провели беседу с Кристиной. — Конечно, — кивнул ее отец. Крис сглотнула и опустила взгляд на свои руки. Она ковыряла ногтем заусенец на большом пальце, пытаясь отвлечься через эту кратковременную быструю боль. Еще немного, и он начнет кровоточить и напоминать о себе каждый раз, когда она будет брать в руки перо. Но пусть. Пусть лучше будет эта боль, чем от Льюиса. Она молилась пережить этот разговор. Мысленно она обращалась к Стюарту с мольбой не говорить обо всем произошедшем ее отцу. — Повод действительно серьезный, — подытожил Стюарт, приняв более серьезное выражение лица. — Кристина очень старательная девочка, стремится к хорошей учебе. У нее получается находить общий язык с некоторыми учениками, а вот с другими у нее, к сожалению, все не очень хорошо. Стюарт переводил свой взгляд с Льюиса на Кристину и обратно. Он, видимо, подбирал нужные слова. — В начале года произошел один инцидент, — Льюис кивал почти каждому его слову, выглядел так, будто был искренне вовлечен. — Кристина разбила нос одному из наших учеников, перед этим она его обездвижила. Льюис нахмурился и повернулся к Крис, которая старалась не смотреть все это время на него, но тут пришлось. Она повернулась и увидела, как отец недовольно покачал головой. Это недовольство было лучшим среди остальных, потому что было притворным. Когда он по-настоящему был разочарован, то выглядел совсем иначе. — Это ужасно, — вздохнул он. — Я надеюсь, с парнишкой все хорошо? — Да, ему оказали помощь. Травма не такая серьезная, как сам факт того, что это произошло. Понимаете ли, — Стюарт придвинулся ближе, положил локти на стол и скрепил руки в замок. — Наша школа не терпит жестокости. Мы открыты для каждого ученика и не смеем делить их. Жестокость для нас непростительна. — Я понимаю, — кивнул Льюис. — Беседа будет проведена, можете не сомневаться. — Не сомневаюсь, — быстро улыбнулся директор. Крис смотрела на руку своего отца, которая на подлокотнике и время от времени сжималась в кулак. Этот кулак скоро прилетит мне в лицо, — усмехнулась она в своих мыслях, понимая, что смешным это не было. Все же она понятия не имела, почему Стюарт не рассказал всей истории и не упомянул, что Уильям называл мать Крис шлюхой, а ее саму бездарностью. Сжав челюсти, она вновь думала о том, что мальчику было поделом. Возможно, Льюис смягчится, если она потом сама расскажет ему, как было на самом деле. — Но это не все, — продолжал директор. — Недавно Кристина украла эссе у своего однокурсника и выдала за свое, — Льюис прищурился, слушая его. — Это было подло и безнравственно. Профессор был разочарован в мальчике, которому потом пришлось снова переписывать работу. — Принцесса, как же так? — обратился Льюис к ней и покачал головой, вздохнув. — Разве я этому тебя учил? Разве так мы поступаем с людьми? Нет. Не так. Ты учил меня куда худшим вещам. Прости, что разочаровала. Крис не сдерживала свою фантазию. За проклятиями, которые она посылала Стюарту, следовали усмешки, адресованные отцу. Немного веселья никогда не помешает. Перед смертью не надышишься, но она хотя бы попытается. Разговор с директором быстро подошел к концу. Льюис еще несколько раз выразил свои сожаления о проступках дочери и пообещал, что они с ее матерью обязательно поговорят с Крис. — Все же не ругайте ее слишком сильно, — выдохнул Стюарт, расслабляясь. — Кристина не хотела, чтобы я писал вам, видимо, не хотела, чтобы вы сильно беспокоились. — Да, она у меня очень заботливая, — произнес Льюис и вновь посмотрел на дочь. Она улыбнулась ему, удерживая дрожь в губах. — Но все же это правильно, что вы мне все рассказали. Разговор после этого продлился недолго, и Крис с отцом вышли из кабинета Стюарта, получив у него указания, в каком из кабинетов находился волшебный камин. Льюис, к необъяснимой радости Крис, решил не оставаться в замке на весь день. Крис не боялась, пока они шли по оживленному коридору, встречаясь с кучей студентов. Ей не было страшно, когда с ней здоровались и вместе с тем приветствовали идущего рядом с ней мужчину, явно понимая, кем он был для Миллер. Страх пришел, когда они снова остались наедине. Дверь кабинета одного из профессоров закрылась. Льюис тихо прошел к камину, зачерпнул немного пороха в ладони и развернулся к ней. Крис вздрогнула. Он должен был что-то сделать с ней, спустя столько времени. — Ну-ну, не переживай, моя принцесса, — ухмыльнулся Льюис, и казалось, что сделано это было без привычной злобы. — Пиши папочке почаще. И обязательно приезжай на рождественские каникулы, хорошо? Ты приедешь, и папа лично подарит тебе то, что ты давно хотела. Свою смерть? — пронесло у нее сквозь запутанный клубок мыслей. Крис сглотнула, чувствуя, что что-то было не так. Она так надеялась остаться в школе на каникулах или же сбежать к Мэрри, потому что та много раз предлагала ей так поступить. Но Льюис желал другого. Он не оставлял ей выбора, приказав ей быть именно дома. — Я не слышу твоего ответа, — раздраженно произнес он. — Тебя, такую пустоголовую тварь, долго еще нужно учить отвечать голосом, а не какими-то бестолковыми кивками? Вся в дуру-мать. — Я буду на каникулах дома, — сказала Крис, смотря в его глаза. — Вот и отлично. Льюис скривился и, развернувшись, вошел в камин.