9. Прогресс

С того случая, когда Кирштейн и Верленд, решили поиграть в потеряшек прошло полгода. Тогда оба отправились на госпитализацию с обморожением обратно в основной корпус. Камилла болела с большой температурой, но оставалась в сознании. Кашляла соплями, они ещё текли через нос, было жарко и холодно, одновременно или попросту говоря очень хуёво. Но она сама, будучи больной, присматривала за Жаном. Ей казалось она никогда так за него не переживала, как переживала когда они ехали в основной корпус. Не могла сомкнуть и глаза. Почему-то его обеспокоенное бесконечным сном лицо погружало её воспоминания о совместном детстве.

***

Кирштейн мялся. Ему не хотелось идти в церковь, а ещё больше встречать старшую Верленд. Ещё и мать заставила напялить новую рубашку для «хорошего впечатления». Хотелось забить на всё и пойти гулять, но знал, что потом долго не выйдет на улицу, ведь Верленд обязательно все расскажет матери. Поэтому досчитав до десяти, и глубоко вздохнув, постучал по массивной дубовой двери. Ему никто не ответил. Он постучал ещё раз и лишь через пять минут дверь отвалилась: — Здравствуйте, мисисс Верленд. — О, Жан, уже час дня? — удивилась женщина. Мальчик никогда её такой не видел и, кажется, больше не увидит. Всегда ухоженная, причёсанная и дорого одетая Роза стояла вся растрепанная, в грязной одежде и с грязными волосами. Было видно, как женщине некомфортно от чего она пыталась максимально спрятаться за дверь. — Да, я зашёл, как сказала мама. — Ох, а Камилла мне ничего не сказала, хмурится Роза и разворачивается, крича в дом. — Камилла! Пора идти в церковь! Подожди здесь, пожалуйста, — поворачивается она снова на него, пытаясь строить самую фальшивую улыбку из всех, что когда-либо была. — Будь мы в других обстоятельствах, я бы налила тебе чай и угостила, но я настолько больна, что даже в церковь не могу пойти, а она даже не помогает! Пришлось самой открывать. — Хорошо, я здесь подожду, — ответил мальчик. После этого дверь сразу же захлопнулась. Прямо перед его носом. Верленд, как всегда. Показушная вежливость, а так относится ко всем, как к говну. Жан был уверен, что он ей не очень нравится, как и в целом все дети. Стоял и ждал он прилично. Успел рассмотреть все камушки в стене, все трещины в дубовой двери, и пересчитать все окна, что были ему видны. Когда он отчаялся и стал считать сколько шагов от их двери до крыльца, как за дверью послышалось: — Ай, ай! — стонала Камилла от боли. — Чтобы вела себя нормально и не позорила меня! — рявкнула Роза. — Я поняла, поняла, отпусти. Дверь открылась откуда показалась уже сама девушка. Она была, как всегда прилизано одета, будто это одежда новая, длинные светлые волосы были завязаны в пучок, но красное ухо выдавало с потрохами, что только что было. — Через три часа чтобы дома была. На это Камилла кивнула и вышла из дома, говоря глазами, насколько все плохо. Они вышли с участка дома и пошли в сторону церкви под грозный взгляд Розы и лишь, когда дом скрылся из их поля зрения он спросил: — Всё нормально? — Нет. Они продолжили идти в молчании. Девочка явно пыталась прийти в себя и успокоиться, но ничего не получалось. Лишь краснела, как помидор, то ли от злости толи от стыда перед Жаном. Парень всё это видел и решил напрямую спросить: — Что со всем всё плохо? — Да, ужас! — воскликнула Камилла. Да так, что парень испугался и чуть чуть отошёл назад. — Я думала она хотя бы сейчас от меня отстанет пока болеет, но нет! Она только больше кричать стала, хотя голоса нет совсем. — Мда, звучит ужасно, — выпалил Жан, подходя к подруге. Она уселась на ближайшую скамейку, склонив голову. — Слушай, а может не пойдём никуда? — Что? — Ну пропустим службу, — объяснил он, садясь к ней. — Ты с ума сошёл?! Понимаешь со мной будет, если мать об этом узнает? — Так она и не узнает, — пожал плечами Жан. — Как?! Она явно уже хотела башкой об стену биться и драть на себе волосы и Жан не знал, как ещё описать это состояние. Он никогда ещё не видел, чтобы человек так разрывался. Бояться так, будто если она ослушается, то сразу произойдёт новый прорыв стены. При этом она очень хотела хотя бы раз потакать своим желаниям, а не матери. — Слушай, твоя мать выйдет на улицу не скоро, пройдёт много времени, подговорим кого-то из ребят подтвердить, что мы были и всё, — рассказал план действий Жан, гладя по голове Камиллу, чтобы успокоить. — Я иногда так делаю. — Что!? Когда?! — подняла она него наконец-то глаза от удивления. — Пару раз в месяц стабильно. — Нет, так нельзя. — Всем насрать будет. Тем более ты сама этого хочешь, ведь так? — ей было сложно признаться, что он прав. Все годы у неё не было права выбора. И сейчас резко признать свои желания, казалось, не возможно, а поставить их выше было вообще сказкой. — Я осуждать не буду, — добавил Жан. — Не давлю, хочешь отведу в церковь, хочешь пойдём куда-то ещё.. — Нет, ты прав, — перебила его девочка. — Я не хочу. — Есть пожелания куда идти? — Лес? — предложила Камилла. — Мы можем успеть, пошли. Шли они и не долго, но и не мало. Пришлось выйти за пределы стен троста во внутренние земли, что и было главной проблемой Камиллы. Она редко покидала свою улицу не то что город. Поэтому выйти в лес уже было достижением, которым она безумно гордиться. Вдали от города было так спокойно. — Как красиво! — воскликнула Верленд, как увидела целую поляну цветов, что была совсем недалеко от города, но скрыта, так просто её не найти. Из-за этого здесь не было грязно, цветы не помяты и будто ты полностью уединяешься с природой. — Не вижу ничего особенного, уверен столица намного красивее, — закатил глаза Кирштейн, смотря, как его подруга рвёт цветы. — Не говори ерунды, — нахмурилась девочка. — В книжках пишут, что природную красоту никогда не сможет переплюнуть искусственная. — А ещё там пишут про трёх богинь и что стены священны. — Есть хорошие книги, а есть не очень. — Так тебе не нравится священное писание? — усмехнулся Жан. — Я пока не определилась. — Ага, ага, все ты определилась по лицу видно. — Та не… — Жан показал ей язык, перебивая. — Достал, — Камилла поставила ему подножку, но он успел схватить её за руку и в грязь полетели оба. После они долго отстирывали одежду и молились чтобы она быстрее высохла и матери ничего не заметили. К счастью, всё обошлось, но Верленд ещё долго припоминала это Кирштейну, а тот лишь продолжал, показывать язык и говорить, что тогда было весело.

***

— Задумалась? — спросил солдат. — А, да, прости, ты что-то спросил? — опомнилась Камилла. — Да, меняла ли ты повязку Жану? — Да, да, но мне, кажется, нужно ещё. — Как раз сейчас остановка будет. Так и проходила дорога, Камилла в своих мыслях и солдат, что их вёз и напоминал ей делать разные процедуры для себя и для Жана. Да, обстановка скверная, особо не поболтаешь, но никто и не хотел. Зато приехали быстро, то ли из-за того что Верленд всё время переживала или правда повозки ехали быстрее. Сначала Камилла лежала отдельно от Жана и сама лечилась, но через пару дней она уже сидела возле его постели. Жан не приходил в себя месяц. Верленд только и занималась его выхаживанием. Меняла ему тряпки, давала лекарства, кормила толченой едой, ведь сам прожевать он не мог. — Доктор, есть ли у него какие-то улучшения? — спрашивала Верленд, каждый день. — Боюсь, что нет, — отвечал врач из раза в раз. И так каждый день. День за днём, неделю за неделей, она проводила время у его кровати, слушая приглушённое дыхание. Будто сама перестала жить вместе с ним. Она зареклась больше не молиться, но привычки, что вдалбливали с детства никуда не делись и в момент отчаяния, боясь, что её друг не проснётся, приходилось идти на крайности: — О, Премилосе́рдые сёстры, при́зрите благоутро́бно на раба́ Твоего́, боле́знию одержи́маго; пода́й ему́ исцеле́ние от боле́зни… — Прошу только не начинай, — неожиданно прошипел Жан. — Жан! Дурак! Ты меня так напугал! — вздрогнула Камилла, вставая. — Ты дура, зачем молишься? Не веришь же. — Ты месяц не открывал глаза, мне было страшно, — нахмурилась девушка, давая своему другу подзатыльник. — Так легко ты от меня не избавишься, — хихикнул потирая лоб. — Тебя сначала вылечить надо, чтобы так говорить. — Врачи обо мне позаботиться. — Это я вообще-то тебя выхаживала все эти дни. Что-то ёкнуло в груди у Жана от такого заявления. Она переживала всё это время, каждый день думала о нём и старалась ради его блага. До этого так поступала только его мать, что всегда больше душила заботой, хоть и не сильно, и он понимал, что она просто переживает. А Камилла делала будто тоже самое, но на душе была лёгкость и радость от полученного внимания. — Камилла, слушай, — сказал он, протягивая ей руку, а как она ответила притянул к себе крепко обнимая. — Спасибо и спи спокойно, я никуда не уйду.

***

До подъёма ещё около часа. Жан тихо сопел в своей кроватке. Солнце из окна не доходило до его лица, поэтому ему ничего не мешало. Он нашёл удобную позу, была весна из-за чего ему не было не жарко не холодно — идеальный сон. — Они приехали! — кричит Камилла, врываясь в мужскую казарму. — Что? Кто? — Наши товарищи! Кирштейн кое-как разлепил веки, стараясь понять, что происходит. Камилла уже полностью одетая в форму, причесанная и явно взбудораженная нависала над своим другом. Может она даже не ложилась, хотя откуда тогда столько энергии? Неужели он так завелась от этой новости? — Столько шума с утра, — бурчит парень, закутываясь обратно в одеяло. — Пошли скорее. Она его буквально стащила с кровати на пол, тем самым заставляя его подняться: — Больно, вообще-то. — Надо было делать с первого раза, — возразила Верленд, задирая голову, явно не желая смотреть на своего собеседника, и скрещивает руки на груди. — Дурында. — Сам ты, дурында, что встать даже не может! За это Жан стукнул её по ступне, не сильно, но Камилла от такого только больше нахмурилась: — Ты идиот, сам же явно по своему Марко соскучился. Я же это ради твоего блага делаю. Давай быстрее, а то я боюсь они уже во двор заехали. — Ты увидела их из окна? — догадался Жан, всё же вставая с пола. — Да, как только они появились на горизонте, я подскочила и побежала к тебе. — Я почти собрался. Они быстро покинули мужскую казарму, быстрым шагом направляясь ко двору куда и должны привезти их товарищей. Так и произошло, когда они подошли ребята только выходили из повозок. Камилла тут же побежала, крича: — Саша! — Камилла! — улыбается Блауз, расставляя руки, чтобы обнять подругу. Все эти два месяца пока оба болели и восстанавливались их товарищи продолжали учиться выживать в полевых условиях. Им не говорили, что происходит с их друзьями и не знали, выжили они. Оставалось только надеяться. — Вы не виделись всего два месяца, — прокомментировала Микаса, что смотрела, как обнимаются её подруги. — Долго, — объяснила Камилла. — Тем более мы не знали, что с ними, — подошла Криста. — Ты же тоже скучала Микаса, — усмехнулся Конни. — Да, так что ищите все сюда! Создалась небольшая куча мала из нескольких человек, что было непривычно. Камилла не помнила, когда в последний раз обнимала кого-то кроме Жана. Почему то на душе от такого проявления чувств было очень тепло. Будто это всё что-то значит. — Что тут за обжимания! Идите свои тряпки разгрузите! — послышался издалека голос инструктора. — Есть! — ответили все в унисон. Кадеты разбежались, боясь праведного гнева Киса, но тот не обращал на них внимания и шёл прямиком к нарушителям порядка двух месячной давности. — Инструктор, — отдали честь Камилла и Жан. — Вы тоже не расслабляйтесь и так много отдыхали. Скоро будете закрывать зачёты которые они уже сдали. Камиллу девочки сразу же потащили в свою казарму, чтобы наконец поболтать. Жан даже не понял, как исчезла его подруга, настолько быстро это сделала Микаса. — Ты что стоишь, как истукан? — спросил Марко. — Не знаю, — пожал плечами Кирштейн. — Не кисни, мы тоже по тебе скучали, — хлопнул Конни, его по спине. — Да, кто будет вечно ворчать, — сказал Эрен. — Эй! — Зато честно, пойдём расскажешь, как от лося убегал, — просил Армин. — Я так рада, что вы выздоровели, — сияла Криста, что последняя зашла в козарму и закрыла дверь. — Да, мы так переживали, — кивнула Камилла. — Расскажешь, что тогда произошло? — спросила Имир. — А вам не рассказали? — Рассказали, но ты же знаешь, что Кис не очень щедр на слова, — объяснила Мина. — И тем более хотелось бы послушать всё от первого лица, — хихикнула Блауз. Верленд присела на свою кровать начиная рассказывать историю ещё с того самого злополучного дня. Говорила долго, девочки иногда перебивали, что-то уточняя, но не более. Все внимательно слушали будто это крайне важно. — То есть всё? Общаетесь? — уточнила Микаса. — Да, пока да. — Ты не уверена? — уточнила Криста. — Давайте лучше сменим тему? Как у вас все прошло? — нахмурилась Камилла. — Эти месяцы были каторгой, — сказала Имир. — Нас мучили! — воскликнула Криста. — Я очень устала, — прокомментировала Микаса. — Давали мало еды, — взвыла Саша, утыкаясь носом в подушку. Девочки рассказывали также много и долго. Описывали разные задания, что давало командование и как без сил они засыпали сразу, как ложились в кровать, как тянулся долго каждый день из-за не интересных монотонных заданий и другое. — Ужас, мне теперь страшно, что может нам дать в таком же характере Кис. — Точно ничего хорошего, — усмехнулась Энни. Из-за этого Верленд не смогла заснуть. Правда. Впервые за долгое время она ворочалась в кровати и только больше нагнетала себе ситуацию. Казалось, что завтра ей дадут самое сложное задание в её жизни с которым она точно не справиться и её выгонят, а Жан ей даже не поможет. Все будут над ней смеяться, а ей придётся вернуться к матери. Становилось только страшнее от таких фантазии и смогла она уснуть только к утру и то даже сон был беспокойным. В итоге была крайне помятой и вялой, очень неохотно поддерживала с утра диалог с девочками. Саша с Микасой пытались её растормошить, но получилось скверно. Разбудить её по настоящему смог только голос инструктора: — Сегодня у всех выходной, кроме двух человек, что отдыхали всё это время вместо тренировок. Их я жду на полигоне через час. — Чёрт, — нахмурилась Камилла. — Не переживай, не заставит же он вас на смерть биться, — просила Микаса, кладя руку на плечо подруги. — Кто его знает. Не прошло и десяти минут, а кашу девушка так и не съела, как к их столу подошёл Жан, что как оказалось давно поел и спросил: — Пойдём? — Да, конечно, — вскочила Камилла, как ужаленная и будто ждала это больше всего на свете. — Тебе пизда, — прошептала Блауз, забирая порцию подруги. — Удачи, — сказала Аккерман. «Парочка» пошла в сторону двора. У Верленд потели руки и слегка дрожали. Жан тоже нервничал, но не подавал виду, стараясь создать впечатление, что он абсолютно уверен в них: — Есть идеи, что мы будем делать? — Скорее всего какую нибудь общественнополезную деятельность с дополнительными нагрузками на тело, чтобы догнать остальных, — подумала Верленд. — Скорее всего, он не будет приносить нам вред, это не выгодно ему. — Ага, — отмахнулась Камилла. — Дрожишь, как сосновая ветвь на ветру. Расслабься. — Стараюсь. — Только молитву не читай, — пошутил Кирштейн из-за чего сразу получил подножку от которой легко увернулся. — Не удержался. Когда они пришли на нужное место их уже ждал инструктор, но он был не один. Рядом с ним стояла очень знакомая, каждому солдату, пожилая женщина низкого роста. Это вызвало у обоих недоумение, но обсудить ситуацию у них не вышло, ведь мужчина сразу же их заметил. Они пошли быстрым шагом и как только они подошли к Кису, он начал говорить: — Чтобы закрыть ваши задолженности, я посоветовался с начальством и мы решили, что вы будете выполнять часть обязанностей персонала ближайшее девять месяцев, но вы будете их выполнять, не просто так, а с упм и утяжелителями. — Какие именно обязанности мы будем выполнять? — спросила Камилла. — Это всё к ней, — ответил Кис, показывая на женщину. — К миссис Сайфер? К уборщице? — удивился Жан. — К главной уборщице, между прочим. Ты следи за языком, от неё зависит ваша судьба, ведь если вы не будете аттестованы, то скажите пока армии и привет осваиваемым землям, — нахмурился инструктор, повышая голос. — Есть, — ответили оба в унисон. — Так же это не отменяет ваше участие в ближайших вылазках, — напомнил Кис. — Опять, так быстро? — Тебе вообще не на что жаловаться Кирштейн, ты всю прошлую вылазку пролежал в кровати. Да, я не успел, просто сообщить остальным. — То есть, мы будем отрабатывать ещё дополнительно после заданий? — уточнила Верленд. — Да, я вас оставлю, — сказал инструктор и ушёл. — Итак, пока что на ближайший месяц у вас задача мыть окна, — хриплым голосом сказала женщина. — Каждый день? — спросил Жан. — Два раза в день, если быть точным. — Но мэм, — попытался возразить парень. — Тш, воспринимай меня, как инструктора. Стал бы ты с ним пререкаться? — подошла к ним ближе миссис Сайфер. — Нет? — ответила за Жана, Камилла. — Тогда пиздуйте мыть окна, а то сейчас напишу, что… — Не надо ничего писать! Я понял! — Тогда за работу.

***

Ребята мчались по пустой и даже по пустынной тропе. Выезжать так с командой за пределы корпуса было в новинку. Обычно это происходило всегда либо со старшими кадетами либо инструктором, а тут одни! Задачей ребят стало разделиться на две группы, забрать метку назначения и вернуться в лагерь. Путь в один конец составлял сорок километров. Первую команду возглавил Марко, протокол похода было поручено вести Армину. Две команды одновременно покидают тренировочный лагерь и проходят через обширный лес. После обмена информацией в пункте назначения, каждая команда поскачет обратно той же дорогой, что и прибыла, возвращаясь на место сбора. Цель экспедиции заставить каждого научиться поддерживать бдительность, когда опасность не ощущается. — Значит, ты считаешь, что нам не стоит сильно спешить? — спросил Марко. — Ну, да, — ответил Арлерт. — Зачем глупить и изматывать себя так быстро. Тиши едешь дальше будешь, — выпендривался Жан. — Скорее никуда не уедешь. Жан, если ты собрался медлить, я поскачу вперёд, — возразил Эрен. — Стой, Эрен, — просил Армин. — А как же командная дисциплина? — преградил путь Йегеру, Бот. — Что делать, Жан? — Мне плевать. Этот поход не поможет мне вступить в военную полицию. — Не будь ты так уверен. Тебе ещё долги закрывать, — усмехнулся Эрен. — Разберусь сам, — отмахнулся Жан. — Ладно, сосредоточимся на задаче, — просил Марко, пытаясь всех остудить. — Ну уж нет, — противился Кирштейн. — Жан, чего ты начинаешь? — спросил Конни. — Только выступили, а ты уже ноешь, — жаловалась Мина. — Хочу и ною! Проблемы? — Вот бы от твоего нытья время шло быстрее, — представил Йегер. — Да уж точно, а впереди ещё долгий путь. Развлечения нет от слова совсем. Вот бы Камилла, оказалась в нашей команде, — сказала Саша. — Точно! Она бы точно Жана успокоила, — подтвердила Мина. Кирштейна это всё бесило. Почему их теперь все сводят вместе? Потому что они помирились и теперь проводят вместе кучу времени из-за закрывания долгов? Понятное дело они это делают от балды и пубертата. Раньше его это не задевало, потому что это всегда казалось ему смешным. Теперь же, когда она и вправду ему нравится это его бесит, ведь они раскрывают те чувства, которые он хотел бы скрыть. По крайней мере в данный момент. Ведь он понимает, что Камиллу это может наоборот испугать и тогда у них точно ничего не выйдет, да и не созрела она ещё. Кажется, последнее, о чём она думает, это об отношениях. Хочется каждому собственноручно закрыть рот, но единственное, что он говорит это: — Как вы достали, — а сам думает, что в каком-то роде они правы. Он бы хотел быть с ней в одной команде. Ненадолго замолкает, думает, как там его подруга и как они вскорее встретятся. Тем временем у Камиллы всё достаточно неплохо. Только погода душит: — Зной невыносимый. — Согласен, вот обязательно нас надо было отправлять на эту миссию именно в жару, — сказал Райнер. — Ага, а то бросают, то в жар, то в холод, — подхватил Бертольд. — Отставить пессимистичные настроения! — сказал Томас. — Есть, — ответили все в унисон. Во втором отряде, старшим стал Томас, а протокол ведёт Микаса. — Почему его назначали командиром, а не Райнера например. Он бы не был таким занудой, — нахмурился Себастян. — Ты аккуратно, а то Микаса сейчас всё запишет в свой блокнот, — пошутила Верленд. — Очень смешно, — обиделся парень. Камилла подъехала ближе к Микасе, благо это позволяла дорога и тихо прошептала: — Прости. — Ты не причём. Правильно сделала, пусть ведёт себя поспокойнее, меньше проблем будет, — ответила Аккерман. Но это не помогло, не проехали они и десятка километров, как Себастян снова начал паясничать и приставать ко всем подряд. Верленд старалась не обращать внимания. Её больше беспокоило, что после завершения задания, она не пойдёт отдыхать, как все, а пойдёт убираться с Жаном до глубокой ночи. Как хотелось, чтобы быстрее эти отработки закончились. На тренировках так не устаёт, как на них. Ещё Кирштейн каждый раз нагнетает и ноет, но хоть шутки вставляет, что заставляет Верленд хохотать, как умалишенную, а он продолжает, пока на них не накричат и они не вернутся к скучной уборке. — Слушай, я давно хотел спросить, а что у вас с Жаном? — спросил Себастян, от скуки совсем позабыв о своей обиде. — Что? — не поняла Камилла. — Ну ты с ним вроде начала нормально общаться в последнее время. Мне даже стало, казаться, что вы встречаетесь, а потом я узнал, что ему до сих пор нравится Микаса. — Ты не думаешь, что не время для таких разговоров? — А что? Все равно скучно и я уверен не только мне интересно. Камилла повернулась, оглядывая остальных, и он был прав. И Бертольд, и Райнер, а за ними остальные, навострили уши, внимательно слушая разговор. Лишь старшие в этой экспедиции и Энни не проявляли интереса к теме. — Мы просто друзья детства и всё. Поэтому и близки. Я его даже как парня не воспринимаю. Насчёт того, что у него с Микасой не знаю. У неё спросите. — Я не понимаю о чём вы говорите, — ответила Микаса. — Что дурочкой решила прикинуться? — обратился он снова к Камилле. — Ты что! — возмутилась Верленд. — Себастян, может перестанешь лезть в не своё дело? Задрал. Лучше бы промолчал, может бы и за умного сошёл. — Энни, права, не позволяйте себе лишнего, — отрезала Аккерман. — Спасибо. — Я не ради тебя это сделала, он правда вывел меня из себя, — отмахнулась от Камиллы Леонхарт. Дальше было без происшествий. Даже не болтал особо никто. То ли из-за Энни с Микасой, что угрюмо смотрели на Себастяна, когда тот пытался открыть рот, то ли из-за усталости ведь дело близилось к вечеру. И совсем скоро Райнер предложил: — Может сделаем перерыв? — Нам в целом пора разбить лагерь на эту ночь, — напомнила Микаса. — Мы как раз подъезжаем к лесу. Там и остановимся, — скомандовал Томас. Спешились быстро, все хотели уже хоть как-то передохнуть и попить, ещё нужно же найти дичь на ужин, а уже солнце заходит за горизонт, ещё лагерь ставить. Дел по горло, а времени в обрез. О чём и говорил Томас до самой остановки. — Тенёк, — блаженно прошептала Верлед в тени дерева. — Не время расслабляться надо лагерь разбить. — Камилла, ты смотри за УПМ и лошадьми, а мы пока за хворостом и водой сходим. — Так точно. — И лошадей накорми. Кивнув несколько раз, Камилла взяла ружьё, осматривая местность. Все быстро разбежались и пропали из её поля зрения, что было ожидаемо. Девушка не ожидала, что с ней что-то случится. Спокойно проверила заряд оружия, привязала лошадей к разным деревьям, чтобы и травку пожевали и не разошлись, как их хозяева. Всё было тихо и гладко. Она представляла, как ребята поймают какого-нибудь кролика в лучшем случае, и они вечером его съедят под истории Райнера и лягут спать, под звуки цикад, смотря на красивое звёздное небо. Её план почти сработал, если бы к ней за спину не подкрался мужчина, выставив нож у горла и закрыв рот: — Закричишь, прирежу, — она бы и не смогла кричать, настолько сильно ей сжали рот. Сразу же вышел другой бандит и выхватил у неё ружьё. От этого как будто Камилла очнулась, и попыталась хоть что-то сделать, но мужчина был сильнее и к нему быстро пришли на подмогу. Стали связывать руки. —Не дёргайся, а то вывих себе заработаешь, — но Камилла не слушалась и пыталась отбиться ногами, что не были связаны. Из-за чего одну ногу схватили и точным действием повернули ее в неестественное положение. В голове загудело, а немой крик, даже не был озвучен. Боль отдавала по всему телу. — А я говорил. Сознание быстро покидало её голову из-за сильной боли. Голова раскалывалась и пульсировало, будто сейчас взорвётся. Глаза слипались все сильнее и сильнее, пока не погрузили её в полный мрак. Она не знала, сколько времени прошло и как долго она была без сознания. Глаза открыть не получалось, будто они стали чугунными и давно проржавели. Что никакая смазка не поможет. К счастью, уши все слышали. Наверное, голоса ее и разбудили: — Не двигайтесь. Заберите у них у всех УПМ. Быстрее. — И для чего они вам? — спросил Марко. — Заработаем деньжат. Покупатели найдутся. Всё равно вы всех титанов не убьёте. Зато другим ваши устройства пригодятся. — Ребята, врассыпную! Давайте! — кричал Эрен, да так что голова начала болеть. — Эрен! — кричит Криста. — Хватит дурить. Не рыпайтесь, а то не отделаетесь вывихами, как ваша подружка. — Что? — не понял Йегер. — Кто? — с явным недовольством спросил он. — Вот эта. Только сейчас у Камиллы получилось приоткрыть глаза и перед ней предстала ужасная картина. Один разбойник приоткрыл ткань, чтобы она была видна её товарищам. Жан с широко открытыми глазами уставился на неё, будто видел самое страшное в мире. Наверное, она сейчас и правда выглядит не лучшим образом. Все остальные тоже смотрели со страхом и лишь Эрен с гневом. — А ты пойдёшь с нами. — Вы, вы, уроды! Что вы с ней сделали! — начал возмущаться Кирштейн, идя к повозке. — Что-то ты говорливый, язык не отрезать? — парня остановил разбойник, прижав нож к его горлу. — Если пойдёте за, нами мы убьём обеих. Собрав все УПМ и привязав лошадей к повозке, а так же закинув Кристу рядом с Камилой, бандиты оставили группу и уехали. Лишь когда они пропали с горизонта стоявший, как статуя Эрен шёпотом зговорил: — Если бы вы меня послушали, то мы смогли бы их остановить. — Эрен, они были с ружьями и застали нас врасплох, смотри, как Жану досталось, — пытался оправдываться Марко. Все были в смятениях. Никто не знал, как поступить правильно. Пойти в погоню или вернуться к инструктору. Унижение от этой ситуации давило на них и физически, и морально, сковывая. Но решимость Йегера подтолкнула Кирштейна к действиям: — Нужно их догнать. — Что? — не поняли все остальные. — Надо вернуть девчонок и УПМ, — повторил Жан. — Но это опасно! Нужно вернуться к инструктору, — предложил Армин. — Они скроются за это время. Как ты не понимаешь! Я пойду тогда один их возвращать. — И как ты собираешься делать это без лошадей? — спросил Эрен.

***

Ехали тихо. Бандиты старались не привлекать к себе внимания поэтому ехали молча. А Камилла с Кристой ехали молча, так как рты были забиты кляпами. Общались лишь своими большими голубыми глазами, что были на удивление очень сильно похожи. Моргали друг другу, как рыбы. Рядом с ними сидел их главарь, что молча курил и начищал своё ружьё. Он был повёрнут к ним спиной и смотрел не на них, а на дорогу. Рядом ещё были полные ящики их УПМ, что звенели на каждой кочке. В очередной раз они наехали на камень, все пассажиры и груз привычно подпрыгнули, как внезапно в следующую повозку запрыгнули Жан и Эрен. Они быстро разобрались с двумя бандитами, что там были и это заметил их извозчик, наставляя на них ружьё: — Что за хуйня! — он выстрелил, но промахнулся из-за очередной кочки. В итоге ребята выкидывают из повозки трёх мужчин, один из которых был водителем. Кирштейн сам берёт поводья, заставляя лошадь ехать быстрее начиная погоню за ними. — Сейчас попаду, — целиться в мальчиков бандит. — Не надо! — вопит Криста, бросаясь на бандита, да так что у неё слетает кляп. — Криста! — ужасается Верленд, но кляп остаётся на ней, стараясь, встать, чтобы остановить, но ничего не получается и она лишь падает взвыв. — Камилла! — кричит Жан. Благодаря напору Кристы мужчина снова промахивается, попадая в этот раз в колесо из-за чего повозка разрушается, и ребята остаются позади них совсем быстро исчезают из их поля зрения. — Хватит на мне висеть, тупая шмаль! — отбрасывает мужчина Кристу и та летит на Камиллу. — Не убивай их, продадим тогда! — велит второй, что управляет повозкой. — Из-за вас мы понесли большие убытки и буде за это расплачиваться вы, — разбойник наставил на них ружьё. — Как раз наоборот. Жан и Эрен быстро их догнали, но уже на УПМ. На них они ловко уворачиваются от пуль бандита и параллельно ещё стреляют в него крюками. Перегнав повозку они одновременно отрезают постромки, освобождая лошадь. Из-за этого водитель не справляется с управлением, и повозка летит со всей скорости на землю, переворачиваясь несколько раз. Камилла сжалась в комок, как могла и прикрыла голову руками. Ей повезло, и она вылетела из транспорта ещё при первом кувырке. Приземление было больным, а ещё и на больную ногу из-за чего Верленд дико заскулила в голос, хоть кляп слетел и то спасибо. — Камилла! — зовёт её Жан. Она всё же встаёт и видит, как ей на встречу бегут ее товарищи, а сзади слышится крик Кристы. Поворачиваясь, Верленд видит, как на нее направлена пушка, а Ленц схватили и приставили нож горлу. Совсем позабыв о вывихе, она и до сих пор связанных руках уже собирается бежать к ней: — Криста! — Стой, дура! — хватает её за плечо Кирштейн. — Снимайте УПМ живо! — приказывает бандит, наставив ружьё на ребят. Все стоят в растерянности, не зная что делать. Никто не хотел так просто сдаваться, но нож у шеи Кристы заставил их повиноваться. Пока они снимали клинки и УПМ, неожиданно примчались к ним на выручку Микаса и Энни, что двумя ударами смогли победить бандитов и наставить клинок уже на их горло. — Не убивай его! — просит Криста. — Да, — повинуется Микаса. — Смотрю у вас тут весело, — повторяет за ней Энни. Холодок по телу спадает и можно наконец вздохнуть с облегчением. Враг побеждён и ничего им больше не угрожает. — Армин, это же ты позвал девочек сигнальной ракетой? — спрашивает Саша. — Ну да, но в это нет ничего.. — Ловко ты это придумал, — похвалил Марко — Ребята, — зовет их Райнер, что был с оставшейся группой уже на лошадях. — Ты как? — спросил Жан у Камиллы. — Не спрашивай, лучше дай мне своё плечо, облокотиться. — Вывих? — Да, — кивнула Верленд, а Кирштейн после этого подхватил за коленки, и поднял на свои руки. — Ты чего? — Не дойдёшь же сама, — пояснил он. — Будь другом помоги мне и возьмись за шею. — Хорошо, — сказала она, покраснев, но просьбу выполнила. Ее поражало, что Жан это так спокойно сказал. — Вау, Жан, а ты.. — начал говорить Себастян. — Пасть захлопни, нужно ехать в штаб, — огрызнулся Кирштейн.— Оказать первую помощь и доложить Кису. Поеду, я и Камилла, а вы дожидаетесь военной полиции. — Что это ты расскомандо… — хотел уже начать Томас. — Оставь, дай парню покрасоваться перед девчонкой, — просил Райнер, ухмыляясь. Марко отдал ему лошадь, сказал, что со всем разберётся, чтобы ни о чём не переживали и обещал, что совсем скоро они увидятся. К сожалению, половину слов Верленд не слышала. Она так устала, что единственное, на что ее хватало это кивания, поэтому она уткнулась носом в шею Кирштейна. Он пах потом, но тот не был для неё вонючим, а скорее просто усиливал обычный запах парня, который ей почему-то нравился. В дороге долго ехали молча, когда Камилла уже почти заснула, Жан резко начал говорить: — Знаешь, я тебя наконец понял. — Что? — Ты тогда в горах сказала, что не могла сделать никак по-другому, как пойти спасать меня. — Сегодня ты сделал тоже самое? — Да. Тогда впервые у Камиллы появилось теплое чувство внутри от его слов и действий. Она снова засмущалась и боялась на него посмотреть, ведь тогда он сразу поймёт, что вся красная. Хоть эти чувства впервые появились сейчас, девушка будет долго их не понимать и даже отрицать и лишь через год, сможет ответь взаимностью.