Внутренний двор

Тисс проспала почти сутки, наполненные кошмарами и тревогой. Она просыпалась от собственных криков, боли, страшных снов и обессиленно засыпала вновь. К вечеру следующего дня Брунга стала беспокоиться о самочувствии своей госпожи и угрожать ей лекарем. — Я встаю! — огрызнулась Тисс. В зеркало на нее смотрело незнакомое лицо; осунувшееся, бессмысленное, до крайности непривлекательное. Если леди со Генэш испытывала такое же отчаяние, то она еще хорошо выглядела. — Какую прическу вам сделать? — К-как обычно, — тихо ответила она. Лента Ша`арнеза коснулась головы веревкой висельника. Но Тисс обещала. Пусть у крепости ее обещаний о вечной верности падут все башни, она будет держаться за два последних устоявших камня. Глупый, бессмысленный символ, который тем не менее напоминал ей о том, ради чего она себя на это обрекла. Идти в темницу не хотелось. Тисс поняла, что боится выдать правду. Теперь ее свободно пропускали и не ставили ограничений по времени, что, однако, совсем ее не радовало. Неровным шагом она подошла к камере. Что она там увидит? Осуждение, отвращение, ужас? Пока Ша`арнез страдает без сил, его нареченная согревает постель императора за платья и ожерелья… Тисс осторожно приоткрыла окошко на тюремной двери. Ша`арнез мерил камеру активными шагами, чуть не подпрыгивая. Все это неожиданное оживление напугало ее. — Тисс! — воскликнул он, подбегая к двери. — Милая, я так рад тебя видеть! Ша`арнез прильнул к решетке лицом, и Тисс невольно коснулась его, слабо улыбнувшись. — Как ты себя чувствуешь? — Скажи, неужели сегодня свадьба Его Величества и леди эя Эменлия? — Я… не думаю. Почему ты спрашиваешь? — С утра мне подают изысканные блюда, будто с императорской кухни… На сердце стало легче. Хоть так… Несмотря ни на что, хотя бы ее просьбу Фоэльх исполнил честно. Да, это лишь маленькая победа в войне, которую Тисс уже проиграла, но не радоваться бодрости Ша`арнеза она не могла. Он рассказывал ей о мясе, которое принесли сегодня на обед, и Тисс почти забыла, какой ценой ей это досталось: — … надеюсь, сегодня все уже наконец разрешится, — подытожил Ша`арнез с улыбкой. — О чем ты? — Ты что же, спала целый день? — он хотел ее пожурить, но попал в яблочко. — Его Высочество освободили! — Не может быть… — Я своими глазами видел, как его сопровождали к выходу по этому самому коридору. Его Величество, видно, решил закончить воспитательное упражнение, сейчас они поговорят, и всех отпустят. — Д-да… так и будет… — Неужели ты не знала, там, наверху? — недоумевал он. — Я… простыла. Потому не выходила целый день. Ша`арнез протянул к ней руки в сочувствии и заботе, будто это она была за решеткой и голодала. — Тисс, прошу, позаботься о себе. Я думаю… мы улетим, когда меня выпустят. Ты нужна нам здоровой, хорошо? — он потрепал ее по щеке. — Когда выпустят… Выпустят. Выпустят. Выпустятвыпустяттриночитриночи… — Тисс! — Ша`арнез кричал, только поэтому она его услышала. — Тисс, что с тобой? — Что со мной… — тупо повторила она. — Ты плачешь! Что с тобой, милая? Тебе плохо? — Да… Нет… Нет, нет, что ты, о чем ты говоришь, конечно, нет… Я переживаю за тебя… Ты так меня огорошил новостями о Его Высочестве… Я не знаю, что и думать. Тисс не знала, откуда черпала силы, которыми заставляла себя сосредоточиться на Ша`арнезе. Ее душа, стремившаяся к нему всеми своими фибрами, сейчас отказывалась врать. Однако не врать было нельзя. Сам Ша`арнез, обнадеженный и энергичный, обещал ей то, что, Тисс знала, невозможно. Ложь множилась, лента от брачного ритуала давила на голову, а возлюбленный все заглядывал ей в глаза с тревогой и заботой. — Ша`арнез, я должна уйти сейчас. Нужно узнать, что там происходит. Я найду Веллору и расспрошу ее. Мы полетим сразу, когда тебя освободят, хорошо? Скажи мне сейчас, если тебе нужны какие-то вещи… — Сразу? — спросил он удивленно. — Но слуги… — Сразу! — перебила Тисс резко, но тут же спохватилась. — Понимаешь, твоя бабушка… Я ей обещала поскорее вернуться, поэтому… — она не договорила, не зная, что говорить, — до свидания. Впервые она уходя не сказала ему, что любит. Не потому что не любила, а потому что не имела права. Конечно, Ша`арнез не знал; все его предположения о происходящем наверху строились на том скудном, что он видел из камеры. Тисс бы дорого дала, чтобы он оказался прав. Она все прокручивала в голове, что он ей говорил, а голос Фоэльха звучал эхом, разрушая ее надежды. Это какая-то бессмыслица. Они только вчера торговались с Фоэльхом о ночах и пленниках, не может быть, что он передумал. Если Тая освободили и сняли обвинения, так что же, теперь их все переложат на Ша`арнеза?.. Тисс похолодела. Неужели она все испортила… Нет, нет, это невозможно! Его стали хорошо кормить — жест Фоэльха, чтобы убедить ее в честности договора. Пока она приходит, когда он скажет, и делает, что он скажет, с Ша`арнезом все будет в порядке, — Тисс была убеждена, что такова суть их сделки. Фоэльх держал Тая и его союзников в темнице все это время… Не может быть, чтобы он просто ждал Тисс. Перед глазами встал проклятый образ проклятого тирана. Он сидит между ней и Веллорой, жемчужинами Эсшая, первой летуньей и свояченицей короля, не смотрит ни на одну из них, ведет глупый скучный разговор. Они достались ему почти бесплатно, они ему не нужны. Вокруг Фоэльха стаями вьются такие женщины, как развратная красавица Аирив эя Нанталь, скромная и благородная Ханизэ, талантливая Гриаран… Даже если его интересуют строптивые эсшайки, то не такой ценой… — Леди эя Эменлия, — Тисс почти совладала с собой по пути в посольское крыло. — Могу я спросить… — Тисс! — Веллора смотрела на нее, будто только и ждала ее появления. — Клянусь тебе, я не знала… — О чем ты?.. — Тисс, пойдем со мной, прошу тебя, я не хочу быть там одна. Он настаивает! — она фыркнула. — Видите ли, это такая же часть придворной жизни, как приемы и балы. Я не могу взять фрейлин с собой, им же сделается дурно! — Куда мы идем, Веллора? — зашипела Тисс. Она сделала шаг к двери, готовая убегать, прекрасно осознавая, что бежать ей некуда. Может, лучше в темницу, в сырую камеру, в тюрьму… В Ро`од, гордившейся своей толерантностью к людям и дворфам, свобода была только у одного-единственного эльфа. «Уравниловка», — сплюнула Тисс про себя, пока Веллора медленно, почтительно подходила к ней. — Там ничего страшного, право, пойдем, уже пора. Веллора перехватила инициативу и сама потащила Тисс к выходу. В дверях посольского крыла к ним присоединилось несколько стражников, будто желая удостовериться, что леди дойдут куда положено. Эту лестницу Тисс знала прекрасно, — она вела в сад. Однако на крыльце вместо поворота налево, к лужайке, где они «прогуливались» с Фоэльхом, стражники вежливо указали им направо, во внутренний двор. Веллора крепко взяла ее за руку, и Тисс ахнула. Во дворе возвышался наскоро возведенный эшафот. Император со свитой стояли рядом. Несколько десятков людей, эльфов и дворфов, составляющих приближенный круг Фоэльха, в обычное время являли собой картинку хаотичную и шумную. Теперь же они стояли молча, понурив головы. Единственным, кто держался прямо и уверенно, был Фоэльх. Он казался на две ладони выше любого другого существа в толпе, потому что лишь он осмеливался не отводить глаз от страшного сооружения. Свита расступилась перед отрядом стражи. — Леди, — Фоэльх улыбнулся, завидев их, — вы как раз вовремя. Под звуки труб на дворцовую стену вышел герольд и начал громогласно: — Именем Его Императорского Величества, Фоэльха эя Эйни Лоно… Тисс сделалось дурно, когда ворота в стене распахнулись, и конвой из по меньшей мере 50-ти стражников вывел к эшафоту Его Высочество. Он делал медленные тяжелые шаги, пока громкий голос зачитывал титулы его убийцы. Лицо Тая, осунувшееся и изможденное, сияло каким-то потусторонним светом. Принц знал, что не спасется. Он уже был одной ногой у праотцов. Так сияли лица новорожденных и глубоких стариков, — тех, кто носил на себе отпечаток того света. — Последние слова приговоренного к казни! — Я всегда делал то, что должно, — голос Тая был слаб, но эхо, а, может, тишина ужаса, охватившая невольных зрителей, придавали ему громкость и значимость, которых голос Фоэльха никогда не имел. Повисла пауза. — Я не предавал Ро`од. Даже на пороге смерти, я держался лишь тем, что знал, — я нужен здесь. — Кому повешену быть, тот не утонет, — проговорил Фоэльх себе под нос с кривой усмешкой. Тисс в ужасе сделала шаг подальше от него. Тай, меж тем, продолжал: — Союз между Эсшаем и Ро`од — величайшее благо для обеих стран, — он поймал испуганный взгляд Тисс и ободряюще кивнул ей. Будто это она была на эшафоте. — Я горжусь тем, что он был заключен… — Достаточно, — Фоэльх поднял руку. — Приступайте. Тай замолчал, гордо глядя императору в глаза. Казалось, ему совсем не жалко умереть, если он знает, что умрет правым. По опущенным головам свиты и гробовой тишине, он должен был понимать, что в его невиновности никто не сомневается. Когда палач накинул ему на шею петлю, по рядам пронесся ропот. Откуда-то из-за отряда, конвоировавшего Тая, послышались крики протеста. Двое эльфов в кандалах прорвались к эшафоту. Это были летуны Его Высочества. — Не подходите! — крикнул Тай свой последний приказ. Тисс заметила движени сбоку: это Фоэльх махнул рукой. В один момент копья стражников проткнули бунтовщиков, и пол ушел из-под ног Тая. Послышались крики. Свитская леди упала в обморок. Фоэльх убил трех невинных разом.