Пошлый спектакль

Только тело безвинно убитого перестало дергаться, Фоэльх, не демонстрируя никаких эмоций, развернулся спиной к эшафоту и зашагал прочь. Будто ничего примечательного не произошло, будто это одна из его регулярных прогулок. Веллора крепко схватила Тисс за руку. Это было похоже на жест поддержки, однако неясным оставалось, кто за кого держался. Такого исхода не ожидали и в свите правителя. Глупо было полагать, что рамки разумного еще существовали в этой стране. Каждый поступок императора говорил о неотвратимом страшном закате. Никто не в безопасности. Веллора, не будь дурой, должна была это понимать. Но она молчала. На задворках шумели, и, посмотрев туда, Тисс убедилась, что ее судьба отнюдь не была самой несчастливой. Отряд летунов ро`одского посольства в полном составе стоял за эшафотом, закованный в кандалы. Готовились к следущим казням. Так вот куда они все делись. Вот кем были заняты камеры дворцовой тюрьмы. Повезло, что Ша`арнез был рядом с камерой покойного принца — так он мог получать хоть какую-то информацию. Ша`арнез… Тисс бы умерла на этом самом месте, если бы доподлинно не знала, что он сейчас находится в безопасности, хоть и в темнице. Ша`арнез… Это что же, теперь считать, что им повезло? Что Тисс вовремя пришла-таки к императору, вовремя согласилась на его гадкую сделку, вовремя научилась заткнуться и терпеть… Веллора потащила ее прочь со двора, где, судя по всему, должна была оборваться славная жизнь достойных летунов. Эльфийки новых нарожают? Закончилась война, и летуны уже не нужны? Что за страшная показательная порка… А ведь все они потомки влиятельных богатых семей. Раньше Тисс надеялась, что влияние имени со Генэш защитит Ша`арнеза. Теперь выходило, что даже имя эя Эйни не было надежной защитой. В эту самую минуту там, за стеной, убивают ее товарищей, которые обещали ей помощь и поддержку, а все, о чем может думать Тисс, — как ей и Ша`арнезу повезло. Ей было мерзко от себя самой, но, черт возьми, если это значит, что ее любимый будет жить… Фоэльх был жестокий тиран, но если бы он не намеривался выполнить обещание, данное Тисс, он бы не кормил ее пленника со своей кухни и публично казнил бы его вместе со всеми. Неужели они спасены… — …это немыслимо! — вывела ее из раздумий Веллора. — Говори тише! — Я имею право говорить, что захочу! Я без пяти минут хозяйка этого дворца. — Леди, ты уверена, что… — Слава святым Эсшая, этот вопрос наконец закрыт. — Прошу прощения? — Его Величество поставил жирную точку в спорах о престолонаследии. — Никаких споров и не велось, насколько я слышала… — Тисс, не сочти за грубость, но ты, кажется, не понимаешь, — теперь Веллора понизила голос, — нам с тобой здесь, с позволения сказать, жить до конца нашего века. А эльфийский век долог. Не хотелось бы провести его в скорбном положении побочной ветви императорского клана. — Тебе его совсем не жаль? — вырвалось у Тисс. — Жаль, — Веллора посмотрела на нее серьезно. — Но я не могу вернуться домой. Мне нужно обрести влияние здесь. Теперь только у меня есть ключ к продолжению императорского рода, путь расчищен! Тисс захотелось на нее накричать. Ловкая, сметливая Веллора, казалось, не понимала, что через 20 эльфийских лет ее сын может оказаться на месте Тая, а молодая амбициозная аристократка — на месте Веллоры. Тисс уже было открыла рот, чтобы высказать подруге все это, но слова застряли в горле. Веллора так и продолжала держать ее ладонь, сжимая сильнее на особенно эмоциональных пассажах. И Тисс поняла, — Веллора все знает. Давно знает. Пока сама Тисс шлялась по темницам, подруга уже получила приглашение на казнь, и все эти нехитрые вычисления, которые Тисс провела только сейчас, Веллора сделала час назад. Она осознает все риски. Она боится. Она понимает, что отходных путей нет. Она врет сама себе. — Я устала, леди. Позволишь мне уйти? — Пожалуйста, — Веллора отмахнулась от нее, видя, что с Тисс похлебки не сваришь. — До встречи? — Боюсь, что так… Тисс не была уверена, что понимает, что имеется в виду, но поспешила удалиться. В покоях ее ждала взбудораженная Брунга и другое, ее собственное приглашение на казнь. Император пожелал видеть ее сегодня. Боги Эсшая и Ро`од, для него нет совсем ничего святого? В такой день… Даже если бы Тай был предателем, неужели по принцу не полагается никакого траура? Хотя бы потому, что он сын Фоэльха, его плоть и кровь, наследство от покойной жены. Брунга пребывала в нервном состоянии, свойственном разумным существам, которые не знают о беде, но чувствуют, как она витает в воздухе. Вероятно, новость о казни еще не распространилась по дворцу. — Леди, вы сегодня снова пойдете к Его Величеству? — дворфийка стояла прямо за ней, но уводила глаза от отражения Тисс в зеркале. — Да, мне прислали платье? Брунга кивнула, но думала явно о другом. — Леди, а там… во дворе… я слышала… — Что ты слышала? — Тисс не была уверена, стоит ли обсуждать такое. — Там сегодня кого-то казнили, да? — Да. Брунга ахнула. — Не может быть! Все было так тихо-мирно… Не могу поверить. Наверняка, это были очень страшные преступники! — эта мысль будто бы успокоила ее. Поводов для спокойствия не было. Инстинкты дворцовой жительницы подсказывали дворфийке, что казни прямо во внутреннем дворе, — плохой знак. Казни после долгого затишья — еще худший. В этом смысле между ней и благороднейшей дочерью Эсшая не было никакой разницы. — Это не были преступники, Брунга, — надавила Тисс. В этот момент она спорила с Веллорой в лице Брунге. — Леди, может быть, не так поняла разговор… — О, Брунга, я все поняла прекрасно. Меня туда… пригласили. Положение дел было довольно очевидным. Помнишь об аресте принца Тая? — Нет-нет, прошу вас, не говорите, мне не стоит этого знать! — Казнили его! И летунов из посольства! Никто из них не был предателем! Брунга замерла. Встретилась с горящим взглядом Тисс в зеркале и тут же опустила глаза. Повисла напряженная пауза. — Как вас причесать сегодня? — Как обычно. Стало стыдно. Тисс поставила и без того бесправную прислугу в неудобное, может даже, опасное положение. — Не жди меня, я сама разденусь, закончишь с прической — можешь идти отдыхать, — она попыталась загладить вину. В комнату постучали громко и требовательно. — Леди, вас ожидают! — послышалось из коридора. Брунга поспешила к двери: — Леди еще не готова, — зашипела она на гвардейца. — Поторопи ее! — Леди. Нужно. Время, — отрезала Брунга и захлопнула дверь прямо перед его носом. Дворфийка вернулась к туалету Тисс, будто бы ничего не произошло. — Спасибо тебе, Брунга, — выдохнула она. — Извини меня. Я ничего тебе не говорила. Ты ничего не знаешь. Просто собирала меня для выхода, хорошо? — Конечно, леди. Все так и было, — она улыбнулась. Брунга не спешила и работала с усердием, будто вооруженный солдат вдвое больше нее не стоял под дверью. Будто она знала, что госпожа вовсе не торопится туда, где ее ожидают, и помогала тянуть время. Тисс шаркала по коридору вслед за гвардейцем. День и ночь смешались в ее сознании, она не вполне понимала куда идет и зачем. В покоях Фоэльха ее неожиданно повели в другую сторону, не в ту спальню, где она уже дважды бывала. Эта новая комната отличалась главным образом тем, что была сквозной: следующее помещение в дальнем конце закрывали шторы, из-под которых пробивался свет. «Гардеробная», — подумала Тисс. — Ваше Величество, — поклон. — Леди Тисс, — начал он неформально. Фоэльх смотрел на нее пронзительно. Шаг, еще один, он совсем близко, навис как хищник над ланью. Тисс замерла. — Помните о нашем уговоре, леди, — прошептал он ей на ухо, — побольше энтузиазма. Он отошел и сделал жест, похожий то ли на «громче», то ли на «выше». До нее дошло — в комнате за шторами кто-то их слышал, но, кажется, не видел. Тисс этим воспользуется. — Ах! Ваше Величество! — вскрикнула она в лживой экзальтации, стоя на месте, в нескольких метрах от Фоэльха. Он скривился. Схватил ее за плечи, как тогда. Тисс громко пошло застонала, совсем невпопад, ни капли не достоверно. — Видел бы вас сейчас лорд со Генэш… — прошипел Фоэльх. Тисс обмерла. Они же не могли вытащить Ша`арнеза ради этого грязного спектакля… — Не слышу, леди, — не унимался император стаскивая с нее новые лоскутки, именуемые платьем. — Ах, Ваше Величество, — тупо повторила она, сумасшедшим, не своим голосом. Она не могла ничего сделать. Не столкнуть его, не попросить остановиться. Кажется, Тисс снова замолчала слишком надолго, и Фоэльх решил выбить из нее звуки болью. Резко вошел, и она вскрикнула от неожиданности. Сознание, угрожавшее покинуть Тисс, держалось за последнюю хлипкую соломинку того, что даже если Ша`арнез сейчас там, за чертовой шторой, он не купится на громкие притворные пошлости. Ша`арнез провел многие недели в камере, — сложно было предположить, насколько он сохранил возможность мыслить трезво. Тисс не выдержала. Слезы покатились по ее щекам, и она заскулила от бессилия. К боли в теле она почти привыкла, но страх и отчаяние от того, что она не знает, кто сейчас может подслушивать их, выдавливали из нее громкие жалкие звуки. Казалось, Фоэльх хотел именно этого. Он усмехнулся, довольный, и еще ускорился. В комнате темно, над кроватью не было балдахина, чтобы Тисс могла на него отвлечься. Ей пришлось остаться вместе с Фоэльхом на склизкой сцене пошлого театра. Зачем он это устроил? Неужели ему мало? Тисс вновь подумала о теле Тая в петле. Как он до последнего смотрел вперед гордо и прямо, говорил что думал и делал что должно. Лучше было умереть, как Тай. Тисс впервые всерьез подумала, что хотела бы умереть. Она еще жива только из-за Ша`арнеза. Они спасутся, и все будет хорошо, — на секунду Тисс перестала в это верить. После такого не живут счастливо. Что происходило дальше она не помнила.