Последний вздох

Тисс сидела у себя и писала. Буквы выходили ровными и четкими, такого красивого почерка у нее никогда не получалось. Письмо для Ша`арнеза. Несмотря на череду трагических событий, которые приходилось описывать, слова лились легко и гладко, будто сами устали сидеть в больной голове. Тисс слишком долго слишком многое скрывала. Едва ли она могла говорить свободно хоть с кем-то, с тех пор, как Ша`арнеза арестовали. Может быть, с леди Эзганой или Гриаран, но у тех тоже были свои интересы, с ними тоже нужно было выбирать выражения и не наболтать лишнего, чтобы не подвергнуть их опасности. Прямо и открыто Тисс могла говорить только с Ша`арнезом, а потому, в письме к нему не утаила ничего. Он заслуживал знать. Кроме правды он заслуживал, конечно, верности. Но на это Тисс уже не могла претендовать. Она прощалась. — Брунга, я сегодня улечу. Собери вещи в дорогу и отнеси в гнездо. — Все ваши вещи, леди? — дворфийка будто бы ей не верила. Тисс задумалась. Она не улетит, только притворится ради Ша`арнеза. Ей придется отпустить Нариальма, ему будет тяжело тащить навьюченные седельные сумки. — Положи минимум. Это будет быстрая… поездка. — Вас причесать как обычно? — Д-да… — Прошу прощения, леди, — Брунга видимо смутилась, — нигде не могу найти вашу ленту. Ах, да. Этот нелепый инцидент. Неприятная оплошность. Тисс шла, споткнулась, уронила ленту и упала под Фоэльха. — Сделай любую другую прическу. С лентой больше не надо. Тисс прощалась. Брунга медленно, будто нехотя, ходила по комнате, складывая одежду, как вдруг нашла что-то и остановилась: — Позвольте я помогу, — она села у ног Тисс, чтобы надеть летные сапоги. — Очень хорошая работа, качественная кожа легко тянется. Ее голос звучал странно, будто из-за каменной плиты. Движения ее ловких рук прекратились, и Тисс рефлекторно посмотрела вниз. Их взгляды встретились. Брунга держала в руке нож, спрятанный в чехол с креплением. На рукоятке поблескивал герб эя Нанталей. — Ваш трофей, леди, — улыбнулась добродушная дворфийка, прикрепляя оружие внутри сапога Тисс. — Я же говорю, хорошая кожа, голенище тянется, можно и не такое запихнуть. — Откуда ты… — Во дворце даже у стен есть уши, — последовал готовый ответ. — Я не о том. Почему ты считаешь, что он мне пригодится? Повисла пауза, казалось, Брунга была смущена. — Простите, леди… Увидела случайно, что вы писали. — И что же, помогаешь мятежнице? — Какой же это мятеж! Даже моя жизнь в моих руках, а я просто слуга, — она пожала плечами, будто это был обычный разговор, а не вполне достаточный повод для казни. Сейчас в империи можно стать рыцарем Ордена Святого Висельника и за меньшее. — Ты что же, думаешь, что я не контролирую свою жизнь? — Тисс, впервые за многие дни, не могла скрыть улыбку. — Не смею, — Брунга улыбнулась в ответ, но куда грустнее, — просто хочу помочь. Я… если так можно сказать, конечно, поддерживаю ваш выбор. — Ну, спасибо тебе за поддержку, — она усмехнулась. — Нет-нет, леди! Лучше так, чем… — …чем стать рабой вашего императора? — Да, что-то вроде того. Вам же даже платья не нравились… А зачем все это, если не ради платьев! — Разумеется, — Тисс не могла стереть с лица глупой обреченной улыбки. Кажется, Ша`арнез имел в виду именно это, когда говорил, что доверяет слугам. Горных эльфов, приставленных к его покоям, Тисс давно отослала обратно в Ардзанг, было бы жалко, если бы с ними что-то случилось. Брунга, ставшая тенью Тисс эти ужасные недели, молча наблюдала за всем, через что проходит ее госпожа, и могла только догадываться о природе ее отношений с Фоэльхом. Однако письмо Тисс в сочетании с пресловутыми ушами в стенах должны были дополнить картину. — Вы, наверное, не знаете, — она заботливо завязывала шнурки, — но у дворфов это совсем не зазорно, распоряжаться своей жизнью и… — голос подвел Брунгу, выдавая волнение, — и смертью. — Спасибо тебе. Я рада найти друга в этих стенах. Я устала терять. — Скоро все закончится, леди. Тисс корила себя за то, что отказалась от отравленного перстня Веллоры, но Брунга сделала ей неожиданный подарок. Кинжал эя Нанталя порадует душу покойного хозяина. И так, если раньше у Тисс еще оставались сомнения, они были развеяны. Дорога вперед раскинулась перед ней во всей своей простоте. Она выйдет в гнездо, посмотрит, как Ша`арнез взмывает в воздух, свободный и одинокий, и убьет себя. Наконец успокоит себя. Брунга удалилась создавать видимость отъезда. Она положит пару тряпок в сумки на спине Нариальма, снарядит драконицу Ша`арнеза и спрячет письмо между одежкой и дровами на случай ночевки. Тисс могла быть спокойна. Предчувствие конца убаюкивало, почти обнадеживало. Спешить некуда, бороться не за что. Она была вполне довольна закончить свое пустое бесполезное существование на мажорной ноте. Хотя бы она его спасла. Может быть, так он сможет ее простить, когда-нибудь в будущем. В глубине души, последних ее незапятнанных уголках, бурлила ревность. Тисс могла надеяться, что бабка со Генэш, ради приличия и в благодарность за освобождение внука, потерпит с поиском для него невесты. Новой невесты. А Тисс станет в этой семье, будто нелюбимый, но богатый родственник, — на его похоронах не заплачут, но в молитвах помянут. Знакомый стражник не вчитывался в императорский указ: сразу пропустил Тисс, прошел с ней к камере. — Ша`арнез… Лязг замка. Вот он. Смотрит удивленно, не верит, стоит перед ней в полный рост. Моргает. Поднимает руки, делает медленный шаг вперед, будто прощупывая, куда ступает. — Тисс! — крепкие объятия. — Любовь моя! Не волнуйся, все уже позади, — он чувствует, как она дрожит. Все вокруг исчезает, их только двое. Ша`арнез гладит ее по голове, прижимает к себе. — Ленту… я потеряла, мне так жаль… — Тисс помимо своей воли начинает оправдываться. — Ничего страшного, я подарю тебе столько лент, сколько захочешь, — Ша`арнез улыбается ей, как ребенку, на секунду заставляет поверить, что будущее время — не грамматическая ошибка. Пока Ша`арнез обнимает ее и шепчет о том, как сильно скучал, Тисс вдруг понимает, почему детство — самая счастливая пора. В детстве все в будущем времени. Ничего плохого еще не произошло, а все хорошее впереди. Тисс дошла обратного конца на оси жизни. Все хорошее уже прошло, а впереди ничего нет. — Пойдем скорее! — воскликнула она, чтобы разорвать густую горькую пелену. — Мы полетим прямо сейчас, хорошо? В гнезде все уже готово. Тисс тараторила про сборы и драконов, не давая Ша`арнезу вставить ни слова. Он может сломить ее решимость. Черт, он уже это делает… Они шли все быстрее, Тисс почти тащила Ша`арнеза, отвыкшего от ходьбы, за руку. Их конвоировал стражник, ей стало казаться, что именно его она видела на казни Тая. Количество сопровождающих росло по мере того, как они поднимались по дворцовой лестнице к гнезду. Запоздало Тисс сообразила, что Фоэльх и из этого сделает спектакль, и все эти лица вокруг — зрители. — Тисс, а где остальные драконы? — спросил Ша`арнез, когда они зашли в гнездо. Она сглотнула. — Не знаю. Все уже готово, залезай первым, я полечу следом… — он отпустил ее руку и сделал шаг к драконице. — Ша`арнез! Он обернулся к ней, удивленный надломом в ее голосе. Он не понимал. — Ша`арнез… — Тисс привлекла его к себе, чтобы обнять. В последний раз. — Тебя отпустили с условием, чтобы ты не появлялся больше в столице. Лети вперед, а я… за тобой. Она надеялась, что улыбнулась. По всему гнезду сновали эльфы и люди, свитские и прислуга. Где-то там в тени за ними наблюдал Фоэльх. Ша`арнез не обращал внимания на эту неестественную суету, он смотрел только на Тисс. Он обнял ее в ответ, чуть отстранился, заправил прядь волос за ухо. — Я так рад, что теперь мы сможем быть вместе навсегда, — улыбнулся он. Прыжок — не такой уверенный, как раньше, но все еще лучший в империи. Ша`арнез в седле. Он обернулся, кивнул Тисс и направил драконицу вверх. Она замерла, стоя рядом с Нариальмом. Несколько секунд, и темное пятно повисло в воздухе. Тисс с трудом, но все же различала, как Ша`арнез остановился, сдерживая драконицу, и повернулся к гнезду. Он ждал. Суета прекратилась, даже Ша`арнез в небе будто бы застыл. От толпы отделилась темная фигура. Тисс не нужно было видеть, чтобы знать, что это Фоэльх. Фигура плыла к ней, заполняя собой каждый свободный угол, вытесняя воздух из легких. Фоэльх приближался к центру сцены, где стояла Тисс. Он медленно опустил руку в карман, оттуда показалось большое сияющее украшение. Светило солнце, и блеск камней расходился на десятки метров. Чтобы все видели. Он остановился в двух шагах от Тисс. В его руках сверкала диадема. В последние 30 секунд своей жизни она наконец нашла ответ на вопрос, мучавший ее долгие недели, — зачем? Зачем она Фоэльху? Тисс не была дурой, хотя и знала не так много мужчин: когда тиран прикасался к ней, он делал это нехотя, с отвращением. Он не смотрел на нее, не находя ее красивой. Он привязывал ее к себе, не давая показать таланты летуна. Тогда зачем? Теперь, когда камни диадемы, призванной заменить ленту Ша`арнеза, слепили глаза, Тисс видела удивительно четко, что Фоэльху просто нравилось отбирать. Она готова была поставить свою ничего уже не стоящую жизнь на то, что тиран хотел бы, чтобы ее мужчиной был Тай. Какое это удовольствие, отобрать любимую женщину у нелюбимого сына. Фоэльх бы заставил Тисс отдаваться ему прямо перед камерой Тая, если бы она тогда просила за него. Но такой радости она ему не принесла. Посмела выбрать слугу, всего лишь лорда. Однако Фоэльх не отказывал себе в развлечениях. Не Тай, ну, и ладно. Все ради одной этой сцены. Он хотел, чтобы Ша`арнез увидел тоже. Как Тисс склонит голову перед другим и примет от него ошейник. Все должны смотреть, как она добровольно бросит Ша`арнеза. Подумать только, Фоэльх же мог просто послать гвардейцев, чтобы проследить, что она не сбежит. Сам он пришел только ради представления. Тисс наклонилась, притворяясь, что затягивает подпругу. Коснулась ботинка, незаметно извлекая из него кинжал убитого эя Нанталя. Поднялась. Сделала шаг к Фоэльху. Его лицо уродовала усмешка. Последний раз бросила взгляд в небо, где ее ждал Ша`арнез, обещая купить много-много новых лент. Будто бы он готов ее простить. Будто бы для нее еще была надежда… Солнце, отраженное от блестящей диадемы, сверкнуло о кинжал. Женская рука взмыла вверх. Гробовое молчание стояло в гнезде, на пол которого упало тело бывшего императора.