Глава 8 "Принципы как и инициатива - строго наказуемы"

"Я не понимаю зачем заниматься злословием. Если хочешь насолить кому-либо, достаточно лишь сказать о нем какую-нибудь правду."

Фридрих Ницше

Лондонское утро. Суетливо бегущий курьер доставки пиццы и гул машин, стоящих в пробке. Весь город дышит выхлопами, а температура воздуха плавно повышает уровень ртути в столбике термометра. Бизнесмены спешат на ранние плановые совещания, а домохозяйки начинают свой день с зарядки и программы «Это утро». Высокие здания, выстроенные, как эксперимент, взятый из политики Китая, охваченного перенаселением, заполняются бодрыми жителями, похожих на муравьев-трудяг. Звуки разговоров и клаксонов, лай собак и музыка кафе, открывающих свои двери для ранних пташек мегаполиса. Гермиона проснулась от звука будильника, заметив, что на ее окне уселись две голубки, наблюдающих за суматохой просыпающейся столицы. Девушка встала и приведя прическу в надлежащий вид, стала раздумывать о предстоящем допросе в аврорате. Страх сказать что-то не то и как-либо скомпрометировать себя холодными мурашками пробежал по худой спине, а затем спрятался около поясницы. Гриффиндорка зажмурилась, приводя свои мысли в рациональное русло, все-таки ей нечего было скрывать от властей и покрывать преступления она не собиралась. Честность и открытость вот и все, что требуется от юной волшебницы, чтобы ей перестали досаждать вопросами о ее методах лечения и разговорах на приемах с Драко Малфоем. Все казалось простым и понятным, даже выбор наряда для посещения Министерства магии, однако, с каждой новой минутой, приближающей Гермиону к залу допроса, гриффиндорка начинала все заметнее и сильнее нервничать. В конце концов, ее никогда за всю ее жизнь не подозревали в чем-то незаконном или противоречащем морали. Вся жизнь Гермионы была наполнена правилами и правопорядком, и это знал каждый. Большой холл, впустивший брюнетку внутрь себя, показался девушке чересчур мрачным, хоть она и не в первый раз посещала аврорат. Темный мрамор, которым были отделаны стены, смотрелся угрожающим и давящим, что сразу не понравилось посетительнице №1468. Видимо счетчик гостей и посторонних обнулялся каждый месяц, как подумала гриффиндорка. Массивная дверь отворилась перед кистью девушки, когда та хотела постучать в молоточек, а зеленые глаза Гарри столкнулись с темно-карими. Парень был крайне удивлен, что та стояла прямо под дверью в его кабинет, поэтому, он спешно спросил, что у Гермионы случилось, предположив, что Малфой что-то выкинул. Непонятно было ли это вопросом или утверждением, но быстрым жестом, показывающим, что девушка не согласна, Грейнджер перебила последующие догадки, спросив, где здесь зал для допроса, куда она должна попасть через две минуты. В кабинете, куда гриффиндорку проводил друг, сидел Харрисон, ведущий дело Малфоя. Брюнетка присела на стул напротив аврора, а затем заметила, что левый манжет рубашки молчащего работника был вымазан чернилами. Гермиона прикусила язык и губу, удерживая себя от применения очищающего заклинания, ведь терпеть не могла неопрятность. Мужчина потер лоб рукой, а затем поставил жирную точку на листе, брызнув перьевой ручкой, посмотрел на целительницу, словно оценивая ее психологическое состояние. Происхождение пятна на белой ткани было очевидно для Грейнджер, которая под пристальным взором следователя немного сутулилась, желая стать меньше, чем она есть. — Мисс Грейнджер. Гермиона. Блистательная карьера целителя, героиня войны и вот вы оказались в кабинете следователя. Как так вышло, мисс Грейнджер? — не понимающе спросил холодный низкий голос, пока его обладатель сидел и читал ее досье. — Я думаю, что это вы и ваши коллеги должны отвечать на этот вопрос, я и сама была бы не против узнать, в чем именно меня обвиняют. Просвятите же, мистер Харрисон, — с улыбкой отозвалась гриффиндорка, которую невероятно сильно разозлили смешинки в голосе мужчины. — Мисс Грейнджер, мы ведем расследование по делу мистера Малфоя. В их родовом поместье происходят странные вспышки магии, следы которой мы не можем обнаружить. Любая попытка исследовать эпицентр магической активности проваливается. Видимо, эта семья хорошо скрывает свои секреты, не допуская никого к их раскрытию. Но мы не можем так рисковать, необходимо выяснить, что они там замышляют, так вы поможете следствию или будете придерживаться чепухи про врачебную этику? — постучав кончиком пера по блокноту спросил следователь, наблюдая за веной на лбу собеседницы, что налилась кровью и сильно вздулась. — Я повторяю уже не в первый раз. Я не стану нарушать никакие этические нормы. Драко Малфой — мой пациент. Официальный. Все его слова остаются совершенно конфиденциальными. Но я вас могу смело заверить. В поступках этого человека нет умысла, он не говорил ни о каких-либо нарушениях. Тут нечего раскапывать, господин аврор, — упрямо проговорила брюнетка, наблюдая за тем, как рука мужчины с силой сжала письменную принадлежность. — Вы будете допущены к особому дознанию, мисс Грейнджер. Наши эксперты будут вынуждены инспектировать вас, проверяя все записи, все разговоры, которые регламентированы законом. Следствие не станет идти вам навстречу в случае выявления правонарушений, надеюсь вы это хорошо осознаете, — разводя руками заявил мужчина, желая напугать Гермиону, чтобы она перестала ломать комедию и согласилась шпионить. — Значит, я буду ждать вашего работника у себя в офисе в понедельник, надеюсь он прибудет вовремя и не станет отвлекать меня от приема пациентов, всего вам доброго, мистер Харрисон, — вставая проговорила девушка, понимая, что их разговор подошел к концу и прогибаться под давлением она не будет, ведь это будет значить, что она судит Малфоя, как и все остальные. Гермиона вышла из камина в своей квартире, думая лишь о том, что все ищейки Министерства и работники правопорядка действуют чересчур в лоб, нарушая права людей, которые и постоять за себя не могут в современной реалии. Негодование от нахальства и угроз со стороны аврората еще сильнее уверили любящую справедливость гриффиндорку, что если она не сможет помочь слизеринцу, то будет куда более жестока, чем все недоумки Министерства вместе взятые. На ноте воодушевления новыми силами и порывами девушка направилась в библиотеку, написав себе короткий список нужной литературы. Сводчатый потолок, украшенный дубовыми балками, навевал легкую грусть. Старый вид архитектуры, присущий позапрошлому столетию, напоминал всякому, кто умеет размышлять о чем-то высоком, что эпоха безвозвратно ушла в небытие. Библиотека западного района Лондона считалась самой обширной и полной среди всех учреждений столицы, где находились отсеки для волшебников, скрытые от маглов. Небольшая группа студентов направлялась к дверям в минуту, когда Гермиона ступила на мраморные ступеньки лестницы. Для покладистой ученицы и обязательной особы поход за новыми знаниями в кладезь книг был особенно значимым событием. Старушка, заполнившая читательский билет очередной печатью и выпиской, впустила девушку через турникет, а затем шепнула, что выносить книги строго запрещается, иначе ее оштрафуют. Грейнджер неловко кивнула и про себя удивилась, что кому-то в голову приходило воровать собственность общественной библиотеки. Громадные полки, заставленные старыми и новыми изданиями, энциклопедиями и справочниками в отделе психологии открылись для вошедшей внутрь гриффиндорки. Несколько шагов вглубь и вот уже Гермиона потерялась среди тысяч томов, написанных на тему психологического капкана. Сняв нужные книги, девушка села на стол, выписывая незнакомые термины для себя, которые ей требовалось изучить чтобы поставить для себя точку в вопросе мнительности Драко Малфоя. Теория Грейнджер о симуляции разбилась о суровый вывод, сделанный колдомедиком в момент, когда Драко с силой сжимал ее предплечья, не желая выглядеть слабым. Девушка сдалась и отбросила все доводы, услышанные от семьи Уизли и других знатоков, позволяя себе довериться чутью, которое подсказывало в самом начале, что ее пациент действительно нуждается в помощи. В найденных текстах брюнетка вычитала несколько подходящих моделей поведения, что она наблюдала у своего пациента. Вопрос обстоял в том, повлиял ли возможный диагноз на развитие древнего дара. В ситуациях пересечения магической и магловской медицины Гермиона была слепа, ведь из-за пренебрежения со стороны колдомедиков к недугам маглов, множество болезней и факторов их протекания оставались нераскрытыми. Подобная беда и случилась с родителями Грейнджер, которые стали пациентами и в Мунго, и в больнице Святого Патрика. Но ни там, ни там им не смогли оказать нужной помощи для восстановления памяти, поэтому, Гермионе пришлось самой искать лечение среди двух миров. Время за изучением новых фолиантов летело с невероятной скоростью, а рука целительницы уже заполняла третий лист с пробными способами борьбы против провалов из реальности. В работе некоторого Григора было рассказано о случае, когда волшебник впадал в что-то вроде комы после сильного потрясения. Как автор выразился про состояние больного, то тот после встречи с поселением ядовитых ос в Новой Гвинеи слег на две недели, пребывая в вегетативном состоянии, когда сознание расколото на два мира. Симптомы, схожие с недугом Малфоя были на лицо, даже описание состояния разума пациента сошлось, но оставался вопрос, были ли у того мага приступы до комы. Продолжая все больше закапываться в чтение и поиски ответа, гриффиндорка просидела в темном зале библиотеки несколько часов, пока заведующая не попросила ее сдать взятые книги и рукописи и прийти завтра. В темной атмосфере тысяча сто десятой камеры тюрьмы Азкабан заключенный номер пятьсот семьдесят третий лежал на полу в луже из грязи и крысиной мочи. Стены, сделанные из крепкой скалистой породы с вкраплениями волшебной смолы, чья сила не позволяла заключенным использовать невербальную магию, давили с четырех сторон, сводя с ума чувством безысходности. Данное предостережение было введено после побега Барти Крауча Младшего. Каждый, кто переступал порог камеры лишался малейшей возможности использовать свои способности. Министерство магии во главе с Кингсли хорошо доработали условия содержания опасных преступников, поэтому, уровень охраны повысился, а необходимость держать армию дементоров резко отпала. Тибериус Нотт, носивший на своей робе наживку с номером 573, услышал, как скрипнули петли двери. Предчувствие, охватившее мужчину, было схоже с животным страхом и тревогой. Присутствие чего-то злого и опасного ощущалось кожей по всему телу, но это точно был не дементор или надзиратель, как подумал сразу старик. Шаркающие шаги и тихое шипение позади бывшего Пожирателя смерти заставили Нотта обернуться. Послышался сдавленный вскрик, прерванный потерей сознания, а затем по крохотной камере разошелся запах выжженной плоти. Скрип застоявшихся петлей, которые давно не смазывали, прозвучал во второй раз и замок тихо защелкнулся. Драко Малфой стоял посреди спальни, рассматривая себя в отражении большого старинного зеркала. Серые глаза внимательно анализировали сочетание цвета новых брюк и рубашки, которые были куплены матерью парня в честь выздоровления. Молодой человек сморщился и придирчиво снял обновку, заменяя песочный цвет льняной ткани на классический опаловый оттенок. Вкус слизеринца начиная с пятого курса обучения в школе Хогвартс не менялся, а в гардеробе преобладали лишь мрачные цвета. Блондинистые волосы выглядели еще более пепельно-блондинистыми, а лицо бледным в сочетании с темным образом. Половица паркета неприятно скрипнула, когда Нарцисса вошла внутрь спальни сына. Молодой человек бросил быстрый взгляд на мать, а затем продолжил прихорашиваться на прием в клинику Грейнджер. — Драко, ну сколько можно? Это просто несерьезно обижаться на меня, что я отнеслась к грязнокровке, как к грязнокровке, — усмехаясь сказала аристократка, присаживаясь на пуфик перед комодом, где ровным строем стояли флаконы с одеколоном. — Она могла отказаться от моего лечения, мама, если для тебя это смешно и несерьезно, то я тем более тебя не понимаю. Мне хватило опыта отца, чтобы убедиться, что изменения в настроении общества могут, как стальные жернова стереть людей, придерживающихся старых взглядов в порошок, — разгладив борт пиджака, впервые за несколько дней ответил блондин. — Ты прав, милый, я была не учтива и крайне груба с мисс Грейнджер, но позволь, Драко, я твоя мать, и тут нет места для обид и игнорирования, мы могли все спокойно обсудить, как взрослые люди, — всплеснула руками сдержанная Нарцисса, удивленная, что ей наконец ответили что-то. — Хорошо, но если ты правда поняла, что была не права, то знай, я не хочу слышать слово «грязнокровка», мир меняется и требует этого от нас, давай же попытаемся и начнем с речи и взглядов, — мягко произнес слизеринец, смотря на мать, ведь держать долго обиду на ту, он никогда не умел. Женщина слабо улыбнулась, понимая, что ее сын совсем вырос. В серых глазах читался твердый характер и убежденность в своем намерение стать более тактичным и учтивым в отношении всех недостойных членов магического сообщества. Нарцисса оставила при себе мнение, что она должна попытаться, но скорее всего из этой игры на публику мало, что получится, не такого она воспитания, ведь она все еще Блэк. Громкий звук совиного уханья послышался за окном, когда толстая сипуха приземлилась на карниз. Блондин открыл окно, а затем впустил птицу внутрь, забирая из ее клюва письмо. В конверте были насыпаны лепестки темно-серого цветка. Драко нахмурился, явно не понимая, что все это может означать, однако, встревоженный жест матери, которая стремительно ударила ладонью по выцветшей бумаге, напугал слизеринца больше, чем присланный ему подарок. Из упавшего на пол свертка выскользнула маленькая записка, написанная кровавым пером. Подняв с помощью заклинания левитации клочок пергамента Нарцисса прочитала вслух три строчки. — «Пишу с лучшими пожеланиями своим верным слугам. Люциус потерпел полный крах, теперь дело за вами. Будьте готовы содействовать своему хозяину», — дрожащим голосом произнесла аристократка, смотря на сына, поняв, что беда, постигшая всех бывших Пожирателей, громкими ударами стучит к ним в двери. — Что это значит, и почему ты вырвала у меня из рук конверт, мама? Это чья-то глупая шутка, — озабоченно произнес блондин, глядя на лепестки, лежащие на полу. — Это отрава, Драко, растение, которое способно убить одним прикосновением. Я не понимаю, что все это означает, но посыл ясен. Жизнь твоего отца в той же опасности, которая настигла Роули, милый, — придя в себя после шока, произнесла Нарцисса, решая, что им делать дальше. — Давай обратимся в аврорат, пусть найдут отправителя, оповестим их, что нам угрожают. Отца будут лучше охранять и не допустят его убийства. Думаешь, Темный Лорд вернулся? – недоверчиво спросил парень, перечитывая последнюю фразу в послании. — Нет, это точно не Волан-де-Морт, Драко, ступай на прием в клинику, я сама разберусь с этим, — загадочно ответила аристократка, уходя из комнаты, забрав с собой и пергамент, и конверт с его содержимым. Малфой стоял посреди спальни, не поняв ничего, а затем решил рассказать о своих опасениях Грейнджер, ведь та была на его стороне в вопросе угроз от Министерства Магии, которое Драко подозревал, как отправителя этого конверта. Спустившись вниз по широкой лестнице, блондин аппарировал от калитки дома в переулок перед клиникой. Поднявшись на нужный этаж, слизеринец постучал, но не услышав ответа, вошел внутрь, заметив, что Гермиона говорила с Кингсли Бруствером, облокотившись на стол. Министр Магии и целительница заметно растерялись, увидев в дверном проеме Малфоя, а затем мужчина спешно удалился вон, сказав, что направит в аврорат своих людей немедленно. Драко нахмурил брови, сведя те к переносице, а затем подумал, что может он ошибся насчет того, что гриффиндорка ему союзник. В глазах младшего Малфоя каждый встречный казался подозрительным и угрожающим, но если в случае с прохожим это было абсурдно, то поведение Грейнджер наводило его на своеобразные мысли. — Добрый день, мистер Малфой, я готова начать сеанс, вы очень бледны, все в порядке? – быстро меняя свой суровый взгляд на более расслабленный спросила брюнетка, присаживаясь в кресло перед диваном. — Да, Грейнджер, все отлично. Я просто плохо спал, а у тебя какие-то новости? Почему тебя посещает министр магии? Неужели я доставляю Министерству столько беспокойства, даже приятно, — закинув удочку на тему увиденного диалога, пошел в нападение блондин, желая разнюхать, что именно гриффиндорка обсуждала с Бруствером. — Нет, министр был тут не из-за наших сеансов, я скорее обратила его внимание на чрезмерное давление и явные угрозы со стороны Министерства. Он обещал разобраться, и как вы сами услышали, отправился в аврорат, — с улыбкой произнесла Гермиона, смотря на свою руку, довольно потирая пальцы, что она прищемила, пока высказывала Кингсли свое негодование насчет допросов. — Ооо, связи решают все, да, Грейнджер? Жаль серых и убогих бывших душегубов никто не захочет отстоять. Сегодня моей матери и мне пришло странное послание. Конверт с лепестками отравленного растения, а вместе с ними записка, — осторожно начал блондин, смотря на выражение лица целительницы, желая понять, в курсе ли она. — И что было в записке? Вы обратились в аврорат, мистер Малфой? Уверена, что подобные дела сильно их оживят и вместо глупостей по проверке колдомедиков, они займут поисками настоящих преступников, — строго произнесла девушка, желая узнать больше подробностей о странной угрозе. — Да. Я тоже хотел бы этого. Все-таки неприятно, когда угрожают твоему отцу, что беззащитен внутри камеры Азкабана. Нас принуждают к сотрудничеству, причем подпись была в стиле Темного Лорда, что еще страннее, — наигранно, словно его это не волнует, выложил слизеринец, смотря на спокойную гриффиндорку, что менялась в лице с каждым его словом. — Но, но, Гарри убил его. Мы победили, это невозможно, вы ведь понимаете, что Волан-де-Морт точно мертв? — хлопая глазами затараторила Гермиона, явно нервничая, что все эти события могут повлиять на сознание Малфоя самым губительным образом. — Да, я знаю, Грейнджер, но тогда возникает вопрос. Кто отправляет моей семье такие серьезные угрозы? Враги? Кроме Министерства Магии у Малфоев нет недоброжелателей, поэтому… — растянув последнее слово закончил блондин, посмотрев в карие глаза с вызовом. — Но, это просто смеш… — прерванная облаком светящегося света патронуса в форме лисицы, запнулась гриффиндорка, слушая голос Теодора Нотта. Малфой быстро поднялся, понимая, что друг напуган и находится на пути в больницу Святого Мунго, куда и вызывал блондина, тараторя, что на его отца напали, и он находится в предсмертном состоянии. Брюнетка округлила глаза, когда услышала, что в Азкабане случилось подобное, но взяв себя в руки без промедления, шагнула вслед за Драко. Блондин обернулся на непрошенную спутницу, а затем произнес, что только ее там не хватало, но притих, услышав строгий ответ, что она целитель и обязана разобраться, что там случилось. Быстрым шагом двое взвинченных молодых людей бегом покинули клинику, аппарировав в первом попавшемся переулке, невзирая на толпу спешащих маглов посреди улицы. Гермиона была до крайней степени удивлена всем, что произошло за это утро, ведь создавалось впечатление, что Министерство Магии перешло от слов к делу и начало полномасштабное преследование бывших Пожирателей смерти. Подобная теория в голове кудрявой девушки сильно ее взволновала, ведь она считала, что все магическое сообщество вступило в фазу мирного времени, когда война осталась позади. Малфой шел рядом, пересекая длинные коридоры Мунго, перебирая в голове все известные ему ругательства, подошедшие под описание случившегося. Теодор сидел на кушетке перед стеклянной дверью с надписью «доктор Р. Хиделстон», ожидая, когда колдомедики закончат осмотр отца и впустят мальчика внутрь. Драко окликнув приятеля, подлетел к нему в несвойственной для себя манере, было заметно, что блондин и правда сильно нервничает, и не может оставаться отрешенным в такие минуты. Гермиона осторожно стояла позади двух слизеринцев, ожидая, что ей удастся поговорить с целителями на знакомом ей врачебном языке и выяснить, каково состояние старшего Нотта. Послышался громкий и быстрый стук каблуков, а затем из-за поворота показалась статная и стройная фигура Пэнси Паркинсон, одетая в плотного вида юбку из твида и пиджак с золотыми пуговицами. Девушка ускорилась в момент, когда зеленые глаза высмотрели в коридоре кудрявого парня, а затем заметно похолодели, когда Паркинсон заметила Гермиону за спиной у Малфоя. — А она что тут забыла? Неужели наша тихоня Грейнджер и тут всунула свой длинный нос? – с вызовом и неприязнью огрызнулась девушка, делая шаг навстречу к гриффиндорке. — Пэнси, не стоит так бросаться. Мисс Грейнджер вызвалась присутствовать, козыряя своим статусом колдомедика, уважаемого в медицинских кругах. В этом есть свой плюс, ведь спрос с Министерства от лица героини всей нации куда серьезней, чем от кучки детей бывших преступников, — нагловато и насмешливо ответил за Грейнджер Драко, смотря на прибывшую подругу с упованием произведенного той эффекта. — Ну допустим. Как Тибериус? Врачи что-то говорят? – прислонившись к плечу своего молодого человека, успокоившись спросила слизеринка, смотря на дверь и сжимая зубы. — Меня не пускают пока что, его обследуют, ищут следы темной магии, проклятье, что-то опасное в общем, — немного потерянно ответил Теодор, прижимая хрупкое тело к себе, для большей опоры. Все четверо уселись на кушетку, ожидая с минуты на минуту новостей, но Ричард Хиделстон не слишком спешил покидать палату больного. В момент, когда Гермиона потерев лоб, отвернулась в противоположную сторону от двери, в коридоре показалась высокая фигура Блейза Забини, уверенно шагающего по белой плитке, что позвякивала под тяжестью походки мулата. Парень приблизился к четверки ждущих, протягивая Нотту бутылку вина и корзинку с каким-то пирогом. Брюнет, удивленный появлением школьного друга, вскочил и обнявшись с широкоплечим загонщиком, спросил, что он тут делает, ведь он специально ему не посылал патронуса, зная, что Забини занят на юге Италии. — Это я его вызвала, Тео, мы все переживаем за твоего отца, милый, так что я решила сказать Блейзу самостоятельно, — вмешалась Паркинсон, наблюдая за тем, как четвертый участник из квартета что-то шепчет Нотту на ухо, похлопывая его по спине в знак поддержки. — Хорошо, что ты тоже тут, дружище, мы все сейчас нужны нашему непутевому Теодорчику, да, Нотт? – с насмешкой в привычной саркастичной манере, подтрунил друга Драко, пожимая руку мулата. Гермиона сидела в стороне от четырех друзей, наблюдая за ними, словно в фильме. Слизеринцы выглядели совершенно иначе, чем в школе, напоминали семью, в которой все друг за друга горой. С легкой грустью брюнетка вспомнила времена, когда она тоже была частью такой преданной компании, но потом каждый выбрал свой путь, а взаимопонимание пропало. Грейнджер окунулась в воспоминания, где она вместе с Гарри, Роном и Джинни проводила долгие вечера за болтовней в Норе, как они весело засиживались у камина. Все это было памятью минувшей эпохи, которая закончилась слишком неожиданно и неприятно. Была ли в этом вина самой Гермионы? Разумеется, была, но исцеление родителей было важнее, чем любые посиделки, только вот приятели этого не понимали. Дверь из палаты отворилась, а на пороге показался хмурый Ричард Хиделстон, спросивший у ребят, кто из них Теодор. Брюнет встал и подошел к мужчине, уходя с ним внутрь палаты, где колдомедик осматривал его отца. Все заметно напряглись и запереживали, ведь по виду старого целителя было непонятно, что им стоит ожидать в случае со старшим Ноттом. Хиделстон присел около постели больного, пустив мальчика к телу, а затем произнес: — Мистер Нотт, случившееся с вашим отцом повлекло сильное стрессовое потрясение. Вероятно, он просто потерял сознание, но дальнейшее заклинание, которым его пытались убить, сработало скорее на его нервную систему. Он впал в состояние крайнего выживания. Это что-то вроде энергосберегающего режима у волшебников, когда маг находится на грани смерти, но его способности не дают ему умереть, поддерживая в нем жизнь на минимальном уровне. Это не кома, поскольку, организм вашего отца находится в предсмертном состоянии, но его магическая сила не перестает питать его мозг и сердце. Все остальные функции нарушены или находятся в переходном периоде по отмиранию, — накрыв плечо юноши, произнес колдомедик, не желая давать тому ложные надежды, ведь ситуация была крайне опасна и даже безнадежна. — То есть он как бы мертв, но магия внутри него живет и поддерживает его мозг в рабочем состоянии? А разве мы не можем, как-то оживить его тело? – торопливо думая выдал вопрос Теодор, смотря на целителя с отчаянием в глазах. — Колдомедицина не знает еще таких заболеваний и состояний, поэтому, и вылечить не может, мне очень жаль, — отходя, чтобы слизеринец остался наедине с отцом, ответил Ричард, выходя из палаты к ждущим друзьям. Спустя несколько минут дверь отворилась, а бледная фигура Теодора вышла навстречу трем друзьям. Гермиона говорила с Хиделстоном, выясняя диагноз и все подробности состояния Нотта-старшего, но по выражению лица брюнетки было ясно, что она не слишком рада тому, что ей пытались объяснять. Всплеснув руками и строго прервав разговор, девушка направилась к Драко, сказав ему, что это просто невероятное поведение. По словам девушки Ричард Хиделстон не захотел браться за исследования и попытки излечить такого трудного пациента, как Тибериус, поэтому, все, что остается Нотту это просто тихо умирать. На последних словах, произнесенных Гермионой, Драко сжал с силой кулаки и челюсть, а затем хотел было двинуться в сторону колдомедика и высказать ему все, что он о нем думает, заставив взяться за отца своего лучшего друга. Палочка в кармане начала неприятно обжигать ногу слизеринца, но понимание, что устроить дуэль в коридоре больницы — это ужасная идея, остановило блондина. Гермиона стояла, перебирая рукав рубашки между пальцами, размышляя о чем-то своем, но, когда четверо друзей направились к выходу, ворча, что они будут жаловаться в Международный комитет колдомедицины, гриффиндорка окликнула Нотта, подойдя к нему и заявив, что она поместит Тибериуса в свою клинику в отделении стационарных исследований по неизученным болезням и будет контролировать процесс выздоровления. Переборов себя и закрыв глаза на прошлое, девушка протянула кудрявому парню ладонь, чтобы тот ее пожал, но с трудом удержалась на ногах, когда к ее удивлению, парнишка просто обнял ее. Все стоящие слизеринцы открыли рот от потрясения, услышав желание Грейнджер помочь их приятелю, ведь не предполагали, что девушка и правда пришла сюда, чтобы оказать поддержку. Пэнси с укором посмотрела на Драко, немного переживая, ведь до конца не верила в мотивы брюнетки. Малфой пожал плечами, а затем направился к стойке ресепшена, договариваясь о переводе Тибериуса в клинику Грейнджер в ближайшие сутки. После оформления всех бумаг о передачи пациента в другое учреждение, Гермиона направилась в офис, желая подготовить все и договориться с коллегами о размещении еще одного больного. Ее старый знакомый Джо Питерс, возглавляющий отсек стационарного лечения, выслушал девушку. Соглашаясь на выделение места и персонала, тот предостерег, что если это опасно, то лучше Гермионе подыскать другой способ лечения. Грейнджер кивнула, понимая, что просит о многом, но желание разобраться во всей этой странной истории с убийствами и нападениями на Пожирателей, стало сильнее после новости об угрозах семье Малфоя. Девушка не понимала, почему Кингсли бездействует, что наводило на подозрительные догадки, не причастны ли работники государственного аппарата к данным событиям. Гриффиндорка всеми силами старалась отогнать от себя подобные мысли, ведь верила другу и не делала поспешных выводов. В кабинет постучали, на пороге оказался Малфой. Молодой человек, удивленный желанием Гермионы помочь Нотту, отказался отправится с друзьями в мэнор к брюнету, чтобы выпить и обсудить все произошедшее. Парень вошел внутрь кабинета, закрывая дверь за собой и затем присел на стул напротив рабочего стола колдомедика, не зная, как начать диалог. — Мистер Малфой, время нашего сеанса не может быть перенесено сегодня, у меня есть еще пациенты помимо вас, — вежливо начала Гермиона, смотря на парня, что сидел без привычной наглой ухмылки и будто старался найти, что сказать ей. — Я не по этому вопросу пришел, Грейнджер. Почему ты решила помочь Нотту? Зачем тебе брать на себя дополнительные хлопоты? – в лоб спросил блондин, не желая оттягивать вопрос, который подняла Паркинсон, подозревая Гермиону в злом умысле. — А, в чем проблема? Неужели это плохо, что я смогу найти ответ и вылечить Тибериуса Нотта? – не понимая спросила Гермиона, глядя в глаза собеседнику, который пытался поймать в ее ответе лживые нотки. — Просто сам порыв не понятен. Неужели ты готова тратить свое время на это? Или есть какая-то причина, по которой ты хочешь обследовать Нотта? – спокойно ответил Драко, наблюдая за тем, как Гермиона вспыхнула негодованием после такой нападке в ответ на ее жест доброй воли. — Нет причин, Малфой, я просто хочу докопаться до истины, что случилось и помочь Теодору. Мне хорошо известно состояние, когда родители болеют чем-то смертельно опасным. Никому такого не пожелаю, даже если его отец бывший Пожиратель, в первую очередь он просто человек, — резковато и быстро протараторила брюнетка, раскладывая бумаги на столе, желая занять чем-то руки, чтобы не вскипеть из-за принявшего обороты тона беседы. — Хорошо, Грейнджер, я тебе готов поверить, но учти, что любая случайность, ставящая жизнь Тибериуса под угрозу, будет восприниматься мной, как твоя ошибка или умышленное желание навредить, — не моргая и не отводя взгляда от лица Гермионы, сказал блондин, хмурясь от переполняющего его негодования из-за случившегося нападения на Нотта. — Я поняла вас, мистер Малфой, а сейчас, пожалуйста, покиньте мой кабинет, ведь меня ждет другой клиент, чье время сеанса уже началось, — вежливо и немного официозно произнесла задетая за живое гриффиндорка. Драко встал со стула и поправив статуэтку Мэрлина на столе колдомедика, вышел за дверь, отправляясь в мэнор, чтобы узнать, что Нарциссе удалось выяснить по поводу присланного письма. Родовое поместье встретило младшего Малфоя своей мрачной атмосферой, казалось, что с каждой новой минутой угроза, нависшая над семьей чистокровных волшебников, становилась все серьезней и опасней. Слизеринец вошел внутрь дома через парадные двери, но стоило юноше свернуть в столовую, откуда были слышны голоса, яркая вспышка света ослепила парня, начиная новый приступ его недуга. Светящийся луч несется сквозь пространство, рассекая воздух перед собой, все пропадает в небытие, пока Драко растворяется в реальности, теряя связь с настоящим. Непрекращающийся бег на месте к темной двери, что кажется недостижимой целью, мгновение и ручка дергается под тяжестью Малфоя. Теплый желтый оттенок горящих факелов греют кожу лица, а сам блондин стоит посреди коридора третьего этажа школы чародейства и волшебства Хогвартс. Малфой опирается на плечо Блейза, болтая о том, что он отлично провел летние каникулы, и они с отцом посетили чемпионат мира по квиддичу. Мулат улыбается, что-то говорит, указывая на размер пойманной им химеры, водящейся в южной части венгерских лесов. Настроение в первый учебный год праздничное, ведь в этом году весь их курс заканчивает школу, сдает ЖАБА и отправляется во взрослую жизнь. Пэнси и Дафна стоят рядом с Тео, что весело рассказывает им что-то, но Драко его не слышит. Звук, как и всегда отсутствует в видениях, но и без слов ясно, что вся их компания счастлива вместе. Луч с невероятной скоростью летит обратно, забирая парня из иллюзии, а после винтового движения, словно Малфой вернулся в реальность, описав всем телом круг, перед глазами все плывет и двоится. Драко шагнул вперед, направляя себя в столовую, думая о том, что все его дурные мысли про угрозы семье и странную подпись, а-ля от Темного Лорда, вылились в очередную потерю ориентации в пространстве. Нарцисса сидела во главе длинного стола, а около нее двое мужчин. Один что-то активно записывал, а другой вел беседу с аристократкой. Женщина заметно напряглась и явно занервничала, увидев бледность сына, что немного рассеянно вошел внутрь зала. Миссис Малфой жестом руки прервала говорящего, прося его дать ей минутку, а затем встала и подошла к слизеринцу, спросив, все ли у него в порядке. Драко старался не подавать вида, но внимательный взгляд матери заставил мальчика перестать врать. Аврор, присланный лично Харрисоном, приблизился к Малфоям, уточняя у Нарциссы, были ли до этого случая подобные угрозы или письма. Рассерженная аристократка, бросив на служащего суровый взгляд напомнила тому в холодной манере, что она попросила его дать ей немного времени. Пристыженный работник Министерства присел на свое место, наблюдая, как женщина заботливо смотрела в глаза сына, говоря ему пойти в покои. Минута и младший Малфой удалился из столовой, оставляя мать для беседы с пришедшими гостями. Драко зашел внутрь темной спальни, в которой сохранился дух случившегося эпизода с письмом. Мальчик присел на пуфик перед комодом, смотря на отражение в зеркале напротив, замечая невероятную бледность, что и выдала его матери. Рука осторожно коснулась острого подбородка, потирая скулу, а затем опустила на ногу. Слизеринец обессиленно глядел на себя, раздумывая о словах Грейнджер и беде, постигшей Тео. Все казалось слишком подозрительным и непонятным, и поэтому, так сильно пугало. Парень размышлял о выгоде гриффиндорки во всей этой истории, но не находил причин, для чего та вызвалась помочь Ноттам. Дверь осторожно отворилась, на пороге показалась Нарцисса, проводившая авроров к камину. Блондинка посмотрела на сына, думая о том, что Драко не на шутку встревожен. — Ты слышал про Тибериуса, верно? — спросила аристократка, видя по печали в глазах мальчика ответ на вопрос. — Да, я был в Мунго с Тео, Пэнси и Блейзом. Отец Нотта в ужасном состоянии, на него напали, но он не умер. Целители отказались его лечить, сказав, что дело гиблое, идиоты, — со злостью закончил парень, сжимая челюсть. — И что Теодор будет делать? Неужели он останется сиротой, ведь его мать скончалась, когда он был ребенком. Может предложить щедрое вознаграждение? – бегая глазами по всей комнате, спросила Нарцисса, ставя себя на место мальчика. — Да, я тоже сразу подумал, что дело в деньгах, но как оказалось, Тибериуса не хотят лечить, потому что он бывший Пожиратель, мама. Но есть и хорошая новость. Грейнджер предложила свою помощь, она была вместе со мной, слышала все, что сказал этот недоумок Хиделстон, и вмешалась. Старшего-Нотта отправят в ее клинику, и там она найдет ответ на вопрос, что с ним, — подытожил блондин, смотря на мать в отражение, пытаясь скрыть свою озабоченность в вопросе мотивов гриффиндорки. — Значит, мисс Грейнджер в невероятно благородном порыве ринулась на помощь врагу? Любопытно и очень странно, Драко, — промежду прочим произнесла женщина, смотря на сына, ожидая, что он раскроет ей тайну этого поведения девушки. Драко кивнул и встал, соглашаясь со словами матери, а затем сел в более закрытую позу. Нарцисса сощурилась, недовольно и молча понимая, что мальчик не настроен обсуждать этот вопрос. Аристократка, явно заметила произошедшие изменения в поведении сына и была крайне встревожена. Необычная реакция парня на малейшее упоминание фамилии колдомедика напугала консервативную уроженку семьи Блэк. Оставив при себе все нелестные комментарии по поводу мотива гриффиндорки, блондинка решила для себя, что выведет ту на чистую воду раньше, чем игры той навредят ее ребенку. Прозвучал громкий хлопок в ладоши, и ушастый домовик появился в спальне младшего Малфоя. Строгим голосом, в котором чувствовалась властность, присущая всем Блэк, Нарцисса приказала напечь два противня с любимыми булочками Драко, которые она посылала ему каждый день в Хогвартс. Слизеринец не понимающе посмотрел на мать, а затем услышал ответ, что небольшой жест доброй воли в сторону мисс Грейнджер укрепит ее непреодолимое желание помочь Нотту-старшему. Злая ирония читалась в каждой интонации и искривлении мимики бледного лица аристократки, чьи планы выходили за пределы простой домашней выпечки. Блондин нахмурился, осознавая, что родительница никогда не действует без дальнего прицела, но решил не лезть с расспросами, ведь правду он все равно не узнает, пока сам не откроется матери.