Глава 9 "Несправедливость опять же торжествует"

Все животные равны, но некоторые животные равнее других.

Джордж Оруэлл, Скотный двор

Мягкий солнечный свет настойчиво пробивался через шторы в спальню, где спала гриффиндорка. Лондонское пасмурное небо взяло незапланированный отпуск, позволяя столице осветиться в яркие краски в середине осени. Гермиона открыла глаза, сонливо потирая веки, на часах было полседьмого. Девушка перевернулась на бок, слушая стук похожий на топот ног, а затем осознала, что звук идет из прихожей. Целительница недоумевала, кому понадобилось барабанить в дверь квартиры в столь ранний час. Гостей девушка не ждала, а для утренней магловской почты было слишком рано. Гермиона надела кофту поверх пижамы, затем прошла по узкому коридору к двери. На пороге стоял Гарри, чьи черные, как смоль волосы обросли по вискам с их последней встречи. Мальчик казался невероятно уставшим, складывалось впечатление, что Поттер не спал предыдущие два дня, а теперь вынужден призвать к себе последние силы для визита к старой подруге. Грейнджер нахмурилась, поздоровавшись с аврором, впустила того внутрь и направила парня на кухню, чтобы угостить чаем с булочками. — Гарри, что ты тут делаешь? И почему не предупредил о визите? Ты бы мог просто прийти через камин, так что случилось? — разглядывая значок на груди друга, спросила Грейнджер. — Нуу, понимаешь, Гермиона, твой камин, он… Он… В общем его заблокировали, но ты не волнуйся, пожалуйста. Это временная мера, послушай, стой, куда же ты?! Гермиона, подожди, — неуверенно начал волшебник, смотря в чашку, словно говорил это все ей. Гермиона стремглав помчалась в сторону гостиной, где располагался камин, о котором и упомянул прибывший гость. Гриффиндорка с крайним беспокойством и возмущением ринулась к кирпичному основанию, понимая, что решетка в проеме и правда означает, что камин опечатан. Колдомедик тяжело вдохнула, обернувшись на приятеля, прибежавшего вслед за ней. Негодование и гнев, вызванные таким варварским поведением, разливались в груди, отбивая в висках ритм чечетки. — И почему его опечатали, Гарри? Что это вообще значит, словно я какая-то преступница, — возмутившись ситуацией, спросила девушка и со злостью зыркнула на друга. — Гермиона, просто сейчас идет расследование, тебя проверяют, ты ведь была в аврорате, сказала Харрисону, что он может начать расследование, и ты не будешь поддаваться и идти на уступки по вопросу Драко Малфоя. Честно говоря, Гермиона, я очень удивился, когда услышал, что ты так ответила моему коллеге. Почему? — не понимая поведения и упрямства подруги, спросил гриффиндорец, присаживаясь на диван напротив нее. — Я не поддерживаю охоту на ведьм, Гарри, уж прости за такой каламбур. Драко Малфоя оправдали, мы с тобой выступали в его защиту, поэтому, я в отличие от тебя не отказываюсь от своего мнения, — с невероятным осуждением сказала девушка, глядя на друга, и не понимая, почему он снова ее не слушает. — Гермиона, он бывший Пожиратель, и в их доме происходят странные вспышки магии. Будь аккуратней, ведь все, что эта семья делала, выходило нам боком, — разочарованно проговорил аврор, теребя в руках чашку. — Да, я в курсе, но Малфой болен, и это не просто драконья оспа. Тут что-то странное, Гарри, и я докопаюсь, что с ним. Возможно, я в шаге от великого открытия в области работы мозга, — быстро говорила колдомедик, постукивая ногтями по фарфору. — Значит, все это ради твоей карьеры? Ты понимаешь, что если ты не пойдешь на сделку с Министерством, то твоя репутация будет разрушена, ты играешь в опасную игру, Гермиона, Малфои запятнали себя, не ввязывайся в это все, — не выдержал и повысил голос Гарри, смотря в карие глаза, пытаясь мысленно убедить девушку отступить. — Хорошо, я буду осторожна. Поговори с Харрисоном, нет никакого смысла опечатывать мой камин. Я не сбегу из страны, он может меня найти и тут, и в офисе, — разведя руками сказала брюнетка, заканчивая диалог с бывшим лучшим другом, в зеленых глазах которого она больше не видела того мальчика с первого курса, когда они были совсем детьми. Гриффиндорец кивнул, вставая с дивана, а затем направился к двери, остановившись на пороге. Гермиона шла позади, натолкнувшись на друга, чье поведение стало выводить ее из себя. Поттер обернулся на половину головы, а затем тяжело вздохнув, закрыл за собой дверь, передумав говорить, что он сильно встревожен всем происходящим. Солнце тонкими лучами пробивалось в окно, оставляя на полу ровную линию. Гермиона оделась в классический костюм и лодочки, не желая весь день бегать между этажами на неудобных каблуках. Девушке предстояла тяжелая задача: провести собрание по поводу лечения Тибериуса Нотта, на которое прибудут коллеги гриффиндорки. Брюнетка поправила прическу, аккуратно укладывая кудрявые пряди друг к другу, обречено вздохнула, отлично понимания, что спустя три минуты идеальная прическа испарится без следа. Часть города, в которой жила волшебница, напоминала той старинные улочки, по которым любили часто гулять родители, когда она была совсем малышкой. Все казалось прежним за редким исключением, сама Грейнджер давно перестала быть той трехфутовой девчонкой, что крепко держала руку матери и отца, шагая с ними по брусчатке Лондона. Клиника, набитая пациентами и медицинским персоналом, встретила колдомедика шумным гомоном кучей голосов и разговоров, каждый пытался донести до другого что-то свое, а те в ответ лишь возражали. Невысокая девушка в синей рубашке подошла к Гермионе, начав ей зачитывать все сделанные анализы старшему Нотту, желая ввести ее в курс дела. Грейнджер нахмурила брови, пытаясь вникать и анализировать весь поток льющихся слов, но не смогла сосредоточиться из-за громкой речи старика, жалующегося на высыпание после встречи с крестовицей огненной. Гриффиндорка подняла руку перед собой, как бы защищаясь от вторжения со стороны медсестры, забрала папку из ее рук, а затем прошагала к лифту, желая посмотреть все цифры исследования в тишине. Свежий воздух внутри кабинета позволил целительнице спокойно вдохнуть, стоило той скрыться от толпы людей. Гермиона медленно прошла к столу, просматривая результаты обследования головного мозга. По заключению колдомедика, делавшего отчет, можно было прийти к выводу, что старший Нотт находился в состоянии комы, чье происхождение было не выяснено на данный момент. Грейнджер присела на стул, обдумывая возможные варианты случившегося внутри камеры Азкабана. Пытливый ум брюнетки, работающий, как заведенный механизм с множеством шестеренок, сразу отбросил все подозрения относительно нападения дементора. Состояние Тибериуса слишком легко было бы объяснить таким способом, но для Грейнджер оставалось слишком много неясного. Например, почему тогда они не закончили злодеяние и не убили волшебника? Почему Нотт оказался в закрытой камере на полу, ведь после нападения стража Азкабана могла убрать тело, чтобы скрыть преступление вышедших из подчинения магических существ? Почему Министерство магии молчит о случившемся и не предпринимает меры для обеспечения безопасности узников? Все это оставалось тайной для любопытной гриффиндорки, которая с должным ей скептицизмом относилась к теории, что это просто несчастный случай. В дверь постучали три раза, каждый последующий удар приходился более настойчивым и громким, поэтому, целительница поспешила открыть, ожидая увидеть на пороге медсестру или члена коллегии, которая должна была собраться на совещание. К невероятному удивлению Гермионы на пороге стоял Джон Саливан в темно-сером костюме и сбившимися волосами на лбу. Парень улыбнулся при виде брюнетки, а затем спросил, может ли он отвлечь Грейнджер на несколько минут. Гриффиндорка, пораженная таким неожиданным визитом, кивнула, впустив гостя внутрь кабинета, а затем уточнила, что у нее через полчаса начнется важное собрание колдомедиков. Прибывший знакомый успокоил девушку, что он всего лишь на минуту, чтобы пригласить ее на ужин. Брюнетка смущенно отвернулась, подойдя к столу и начав перебирать на нем личные дела пациентов, а затем поспешила скрыться за шкафом, убирая справочники. Молодой человек, напрягшийся из-за молчания и побега собеседницы, встал около ее рабочего места, а затем переспросил еще раз, куда бы она хотела пойти с ним завтра вечером. Розоватое лицо целительницы высунулось из-за дверцы шкафа, а затем Гермиона лишь слегка кашлянув, предложила пойти в новый ресторан в центре Лондона. Саливан мило кивнул, получив положительный ответ, на который уже не рассчитывал из-за долгой паузы в разговоре. Гермиона продолжила копаться среди бумаг, аккуратно сложенных в архиве, спросив, почему он так резко решил пригласить ее, буквально ворвавшись в офис с этой целью. Волшебник рассмеялся и подумав, объяснил, что после их совместного ланча он думал о Грейнджер, переживая, что ее быстро пригласит кто-то другой, ведь она крайне привлекательна. Гермиона покраснела пуще прежнего, услышав ответ молодого человека, а затем глубоко выдохнула, появившись из-за шкафа с уверенной улыбкой, что означала полную победу гриффиндорки над этой неловкой ситуацией. Минутная стрелка тянулась к двенадцати, приближая время начала совещания, поэтому, целительница вежливо извинилась перед парнем, объяснив, что ей правда надо бежать, но она с нетерпением будет ждать их встречи. Джон галантно кивнул, склонившись в пояснице, а затем покинул кабинет колдомедика, тихо закрыв за собой дверь. Спустя минуту после ухода молодого человека в дверь гриффиндорки постучали вновь. Высокая фигура Драко Малфоя внимательно стряхивала пиджак, на котором не было ни пылинки. Парень поздоровался с целительницей, шагнув вперед, оттесняя Грейнджер внутрь, что было крайне грубо. Гермиона вздохнула, убеждая себя, что она может это простить блондину. Негромкое покашливание в сторону прибывшего гостя заставило Малфоя посмотреть на нее, а затем тот лишь спросил, что с состоянием старшего Нотта. — Мистер Малфой, у меня сейчас будет совещание, и ваше вторжение крайне не вовремя. Состояние Тибериуса тяжелое, но обследования идут не останавливаясь, пока мы не установим причину его болезни, вам стоит покинуть мое рабочее пространство, потому что я опаздываю по вашей милости, — вежливо проговорила брюнетка, смотря на оппонента, что рассматривал вид из окна, как у себя дома. — Грейнджер, Грейнджер, люблю я твою официозность, вся такая деловая, но вынужден обломать тебя. Я останусь и буду следить за тем, как продвигается дело, ведь твой успех в интересах моей семьи, так что идем на совещание вместе, обещаю за косички не дергать, — с наглой ухмылкой ответил Драко, направившись к двери, из которой он только что вышел. — О нет, этого не будет. Ты не пойдешь со мной, у меня и так куча проблем из-за нашего сотрудничества. Я не потащу тебя в зал, где собрались самые уважаемые колдомедики Европы, Малфой, проваливай давай. Наш сеанс назначен на завтра, так что, будь добр, покинь мой кабинет, — возмущенно и громко возразила девушка, выталкивая блондина в спину наружу. — Ты, что это, стесняешься меня? А как же все твои разговоры о равенстве и братстве? — неприятно выдавливая из себя слова с низким хрипом, спросил Малфой, смотря в карие глаза, желая найти там ответ. Гермиона закатила глаза, внимательно смотря на Драко, словно ведя негласную битву взглядов. Блондин улыбнулся, оскалив белые зубы, а затем пошел следом за гриффиндоркой, не нашедшей, что ответить. В просторный зал для конференций двое бывших заклятых врагов зашли под внимательные взгляды всех собравшихся. Потолок уносился вверх, образуя купол из белого камня, словно все присутствующие находились в храме. Заседание началось с выступления ведущего колдомедика из Дублина, чей врачебный стаж превосходил возраст некоторых специалистов в комнате для совещаний. Старик встал у трибуны, поднимая белую, как лист бумаги, ладонь, прося тишины и внимания. Подобный жест напомнил Грейнджер высокую фигуру бывшего директора Хогвартса Альбуса Дамблдора, чья смерть лежала на совести молодого человека, сидящего справа от нее. Гермиона махнула головой, отгоняя от себя печальные мысли о прошлом, а затем стала вслушиваться в длинную речь колдомедика. В заключении своего долгого рассуждения, старик прокашлялся, взывая каждого присутствующего отбросить любые предрассудки и воспринимать пациента, как живого человека вне зависимости от его злодеяний. Подобное требование было в стиле ирландца, имеющего богатый опыт работы с бунтовщиками и террористами в годы правления Тэтчер. Гермиона взяла слово следующая, статно пройдя среди рядов к сцене, а затем отбросив заготовленную речь, предложила каждому присутствующему ознакомиться с симптомами Тибериуса Нотта, обращаясь к профессиональным навыкам, а не эмоциям собравшихся специалистов. Драко Малфой был слегка шокирован, что заурядная отличница Грейнджер способна так стремительно уничтожить любые дебаты о том, что ее пациент бывший Пожиратель смерти и перейти к сути дела. Парень перекинул ногу на ногу, смотря за тем, как каждый присутствующий из кожи вон лезет, чтобы блеснуть умом, дав самый рациональный диагноз. Уловка сработала и вместо долгого обсуждения виновности Нотта, Гермиона уже через полчаса собрания смогла услышать все возможные способы лечения. Конференц-зал быстро опустел, а приглашенные специалисты прошли в кафетерий, разбиваясь на кучки по интересам. Малфой стоял в дверях, ожидая, когда Грейнджер поговорит с невысоким мужчиной лет пятидесяти, что никак не хотел ее отпускать и продолжал тараторить о важности слюны химеры в лечении опухлостей серого вещества после неудачной трансгрессии. Целительница мило улыбалась, кивая и стараясь как можно быстрее отделаться от такой компании, ведь ровным счетом ничего не понимала в области расщепления. В конце концов, девушка попросила прощения у собеседника, сославшись на прием пациента. Тонкая кисть волшебницы указала на Малфоя, стоящего в дверях, что заставило колдомедика отступить и с грустью дать обещание, что он напишет ей подробности своих исследований. Драко молча прошел вслед за гриффиндоркой, не решаясь спросить, что будет дальше со старшим Ноттом, но заметив, что они идут вовсе не в сторону палаты, запротестовал. Гермиона уверенно шла в сторону своего кабинета, не обернувшись на громкие возгласы блондина. Девушка открыла дверь, пропуская слизеринца внутрь, а затем подошла к столу, отдав ему заключение одного из колдомедиков, что провели полное обследование Тибериуса. В выводе отчета ровным почерком были выведены три слова «Происхождение болезни неизвестно», ставившие точку в первичном анализе ситуации. Блондин положил папку на стол перед Гермионой, присев на стул. В серых глазах тихо угасал пожар, вызванный злостью на бездействие гриффиндорки. Драко понял все сам, не говоря ни слова, — Гермиона делала все, что было в ее силах, но даже она не была всемогущей для исцеления Нотта. Это было ужасным выводом, который пришлось сделать блондину перед тем, как покинуть кабинет. Темный образ мэнора навевал дух прошедшей эпохи Волан-де-Морта, казалось, что даже фигуры из зелени отражают в себе присутствие темной магии. Харрисон размашистым шагом пересекал поле, защищенное магией от нежелательной трансгрессии. Аврор постучал в высокие ворота, выполненные из кованого железа, а затем стал дожидаться, когда его впустят внутрь. Предстоят плановый осмотр места преступления и допрос жителей поместья. Спустя несколько секунд после глухих ударов, разошедшихся по безлюдной округе, домовик открыла засов, сняв заклинание от проникновения. Седовласый мужчина ступил лакированным ботинком на гравий, издав неприятный скрежет под тяжестью собственного веса. Малфой-мэнор с привычной ему нелюдимостью встретил прибывшего инспектора с должным безразличием и холодом. Нарцисса в черном облегающем платье с кружевными вставками выше локтя спустилась по мраморной лестнице, присаживаясь на старинный диван. Очередной допрос и банальные вопросы, ответы на которые Харрисон слышал не один раз. Хозяйка дома лениво растягивала слова, повторяя по кругу одни и те же фразы в разном порядке. В проеме гранитного камина разгорается ярко-зеленая вспышка света, и высокая фигура младшего Малфоя появляется посреди гостинной. Аврор встает и приближаясь к юному аристократу, спрашивает того, где же он был, ведь сегодня ему не был назначен прием у мисс Грейнджер. Драко ухмыляется, отвечая, что он просто гулял по Лондону, попрощавшись с надоедливой ищейкой, не дав тому даже возразить на откровенную ложь парня. Вспышка белого света и тяжелый маятник летит перед глазами, пронзая темную материю перед собой. Голова идет кругом, а тело полностью теряет равновесие, заставляя слизеринца с громким выдохом упасть на пол. Темный коридор Министерства и золотые двери, стоящие друг за другом в бесконечной последовательности. Драко переставляет устало ноги, с тяжестью в груди перемещаясь вперед. Бег превращается в замедленного вида движение, больше похожее на плавание среди вязкой жидкости. Дверь в отдел регулирования популяций растворяется перед самым носом волшебника, унося его в закоулки памяти и фантазий. Просторный Большой зал встречает маленького Драко полнотой величия древнего замка. Новоприбывшие малыши идут по массивным плитам, семеня за высокой фигурой Минервы Макгонагалл, чья ровная и статная походка оставляет шлейф уверенности и власти в каждом шаге. Посреди выступа, где располагается стол преподавателей, стоит деревянная табуретка с шляпой. Момент распределения по факультетом навсегда остается особенным в душе любого волшебника до конца его жизни. Декан факультета храбрых и честных зачитывает список-пергамент, но звук ее повелительного голоса не слышен для блондина, стоящего рядом с грузными фигурами Крэбба и Гойла. Все, что видит юный волшебник это изумрудные знамени, висящие над столом факультета, о котором так много говорил отец перед отъездом в школу. Драко улыбается, оборачиваясь на других первогодок, а затем замечает, что все его будущие друзья уже распределены. Пэнси, Теодор и Блейз сидят за столом рядом со старшекурсниками и что-то усиленно обсуждают, указывая пальцем на Малфоя, зазывая его к себе, как недостающую деталь пазла. Воспоминание быстро растворяется, заканчиваясь стремительным взмахом маятника среди тьмы небытия, возвращая взрослого слизеринца в мрачную комнату мэнора. Драко Малфой сел на ковре, смотря на дрожащие руки, будто бы не понимая, где он находится прямо сейчас. Все увиденное в образе было лишь плодом фантазии парня, ведь перед началом первого курса Драко никого из своих нынешних друзей не знал. Это только на третьем курсе блондин начал сближаться с Пэнси и Теодором. Компания отпрысков чистокровных семей выбрала Малфоя, как негласного лидера. Для юноши подобное показалось отличной возможностью, чтобы возвыситься в глазах отца. Статус Люциуса в отрядах Пожирателей смерти всегда был особым поводом для гордости у его сына. Хоть небольшая слизеринская группа и не была похожа на общество темных магов, но это лишь начало становления Драко. Однако, после случая в Отделе Тайн слизеринец взглянул на своего отца совсем иначе, обвиняя в этом никого иного, как Поттера. Лишь спустя несколько лет Драко осознал, что крах Люциуса был спровоцирован чрезмерной уверенностью в неприкосновенности их семьи, что стало фатально. Сожалений о провале Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта у Малфоя не было, ведь на протяжении всей войны слизеринец увидел другую сторону предубеждений о чистоте крови. Смерть. Вот с чем пришлось столкнуться нос к носу, а вовсе не престиж и благоденствие его семьи. В дверь постучали. На пороге спальни показалась высокая фигура Харрисона. Аврор заметил бледность лица молодого человека, поэтому, слегка растерялся, застав того на полу. Мужчина подошел к аристократу, уточнив, что именно тут случилось, подозревая младшего Малфоя в свершении темной магии, но заметив, как парень дрожит, оставил свой следующий вопрос о правонарушениях неозвученным. Драко встал, смотря на ворвавшегося непрошенного гостя с презрением и агрессией, на которые еще не совсем был способен. Все тело неприятно ныло, а силы, казалось, еще не вернулись в организм, поэтому, блондин лишь попросил инспектора удалиться из его комнаты. Харрисон хотел было возразить, но подумав, что бледнолицый Малфой не мог бы сотворить и элементарное заклинание, вышел прочь. В другой части Лондона Гермиона Грейнджер провела палочкой по окружающему пространству кабинета. Девушка наколдовала диаграммы и снимки головного мозга Тибериуса Нотта, который лежал в соседней палате, тихо умирая. На светящихся пульсациях были видны пораженные части, но их вид наводил на мысль, что волшебник борется с помощью своей магии. Гриффиндорка нахмурилась, проводя пальцами по полотну клинической картины, а затем прошептала заклинание. Догадка волшебницы закручиваясь в вихри блуждала по ее сознанию, путая мысли и сбивая с толку, но не переходила в осознанную идею. Это невероятно злило девушку, что привыкла к четкому мышлению без размытых понятий и предчувствий. Случай пациента пугал юную целительницу, которая еще не сталкивалась с подобным. Неизвестность всегда обезоруживает, оставляя человека наедине с его прогнозами и страхами. Для Гермионы, которая пережила войну и смогла выйти из нее ментально стабильной личностью, главный страх заключался в потере доверия общества. Да. Забавно как. Девушка, чьи способности многие оспаривали, считая простым везением, боялась подвести даже своих судей и обвинителей. Погода за окном заметно портилась, завывал северный ветер, предвещая начало осени, которая останавливала спокойное течение жизни. Колдомедик присела на диван, где обычно располагались ее пациенты, думая о случившемся в камере тюрьмы. Гермиона старалась придерживаться безэмоциональной позиции, не давая себе жалеть кого-то, но это было слишком сложно. Громко стукнув каблуком об паркет кабинета, девушка встала и схватив палочку, поспешила обратно в палату Тибериуса. Смахнув все предыдущие записи на нейронной доске, целительница начала заново выводить символы, принятые всемирным сообществом колдомедицины. Жар от мыслительного процесса и два десятка заклинаний распространился внутри комнаты, заставляя Грейнджер скинуть пиджак и остаться в одной блузке. В стеклянном проеме двери показался силуэт, а затем раздался глухой стук. Бледная, как полотно, Нарцисса Малфой прошествовала внутрь, смотря в глаза гриффиндорки, что торопливо спросила, что стряслось. Женщина всхлипнула, протянув целительнице записку. Гермиона осторожно взяла бумагу, а затем прочитала крупный почерк, говоривший о возвращении Темного Лорда. Аристократка опустилась на стул, тяжело выдыхая, словно каждое движение давалось ей с невероятным усилием. — Мисс Грейнджер, я была к вам крайне несправедлива и груба. Примите же мои искренние извинения. Я должна была верить Драко, когда он меня пытался убедить, что вы не желаете нашей семье зла. Мне трудно это говорить, мисс Грейнджер, но я в отчаянии. Сначала эта записка, лепестки ядовитых цветов и странное нападение на мистера Нотта, а теперь… — задохнулась и всхлипнула Нарцисса, закрывая руками лицо, что побелело пуще прежнего. — Что? Что теперь, миссис Малфой? — непонимающе и крайне обеспокоенно спросила Грейнджер, опустившись к дрожащей посетительнице. — Это… — вытащив из-под рукава клочок старого пергамента, просипела блондинка. Гермиона аккуратно взяла желтоватый сверток, начав читать. В испещренном временем документе говорилось о необычном диагнозе, выявленном в девятнадцатом веке у одного юноши. Молодой человек, о котором говорилось в заключении колдомедика, был выходцем из чистокровной семьи. Из древнего рода, название которого Грейнджер не смогла прочитать, ведь не знала французский язык на подобающем уровне. Лечащий врач писал свои мысли относительно недуга парня, чье состояние становилось все хуже. Запись оборвалась единственной фразой, повергшей Гермиону в ужас: «Объект наблюдения скончался в возрасте двадцати лет после впадения в неизвестный вид комы.» Под ложечкой неприятно засосало от волнения, вызванного прочитанным, но гриффиндорка старалась взять себя в руки. Брюнетка выдохнула, набрав в легкие побольше воздуха, а затем посмотрела подпись о пациенте, где говорилось, что парень пережил сильное потрясение, после которого все и началось. — Миссис Малфой, вы решили, что это как-то связано с вашим сыном? Тут нет ничего конкретного, кроме похожих симптомов, которые могли быть вызваны чем-то другим, а не даром, как в случае Драко, — старалась рассуждать логически гриффиндорка, чье сознание разделилось на два лагеря, дав червоточину сомнения. — Этот волшебник был предком Драко. Все семьи связаны кровными узами, поэтому, я и прошу вас поскорее выяснить, что творится с моим единственным сыном! Что вам нужно? Деньги? Помощники? — в страхе от произнесенного вслух вывода, залепетала аристократка, чей вид был далек от той статной фигуры, которую можно было увидеть на светских вечерах. — Подождите, то есть, получается, что дар Драко может быть связан с тем, что его предок когда-то был болен приобретенным заболеванием? — не понимая сути спросила кудрявая девушка, тупо уставившись на собеседницу. Молниеносная догадка, словно разряд высоковольтного тока, пронзила разум Гермионы, заставляя ее неловко подпрыгнуть на месте. Осознание громадной волной накрыло ее с головой. Девушка побледнела, не двигаясь с места, а затем встала, пройдясь к окну, в котором отражались дома и переулки. Нарцисса неловко переставила ноги, смотря за тем, как колдомедик медленно смотрит перед собой. — Мисс Грейнджер? Что вы поняли? — пугливо спросила аристократка, словно боясь услышать что-то ужасное в ответ. — Нет, нет, ничего серьезного, ничего такого. Попросите Драко завтра не опаздывать на сеанс, прошу вас, — проговорила Гермиона каким-то низким голосом. — Что случилось? Что вы выяснили? — не унималась Нарцисса, к которой вернулось привычное самообладание и приказной тон. — Прошу вас, миссис Малфой, ступайте домой. И скажите Драко, чтобы не опаздывал, — как от мухи, отмахнулась брюнетка, смотря в окно. Дверь мелодично скрипнула, предзнаменовая, что блондинка покинула обитель колдомедика, и Гермиона осталась наедине с собой. Голова шла кругом, дыхание неприятно сжималось из-за ответа на вопрос, который так сильно тревожил Грейнджер. Все было зря, и походы в библиотеку и бесконечные поиски ответ в книгах. Потраченное впустую время, ошибка, на которую Гермиона попалась из-за своей репутации прилежной ученицы… Ну ничего, еще узнаем, кто победит, еще вовсе не финал пьесы… На следующее утро, в первые минуты рассвета двери клиники отворились, впуская внутрь энергичную целительницу, чей боевой настрой пугал своей напористостью. За прошедшую ночь гриффиндорка обдумала все случившееся, решив играть по предложенным правилам, но при этом вести собственную тактику нападения. Раскрыть злой умысел? Это Гермиона умела еще с первых годов обучения в Хогвартсе, ведь благодаря ее анализу Гарри побеждал скрытые угрозы. В дверь постучали и на пороге кабинета появился Драко Малфой. Вид у молодого человека был весьма встревоженный, а плечи напряжены. Гермиона вежливо попросила его присесть, но стоило ей начать сеанс с привычных вводных слов, как стальной голос слизеринца прервал ее. Бывший сокурсник требовательно спросил, что она вчера наговорила его матери, что она весь вечер не могла успокоиться и только и твердила о том, что Грейнджер что-то нашла. Гермиона хитро сощурилась, пропустив мимо ушей обвинение пациента в умышленном замалчивании и сокрытии важных фактов. Гермиона встала и сев около слизеринца, посмотрела ему пристально в глаза, уточнив доверяет ли он ей, как специалисту. Подобное сближение еще сильнее напрягло парня, заставив отодвинуться назад, словно он боялся, что гриффиндорка вот-вот бросится на него. — Да. Я тебе доверяю, но объясни же, что ты такого нашла? — почти ласково спросил Малфой, чье предчувствие кричало о том, что Грейнджер рассержена, но не на него, а значит она неплохой союзник. — Я все объясню попозже, когда у меня на руках будут доказательства, а сейчас, я бы хотела начать наш прием, Малфой, — размеренно сказала целительница, заметившая в серой радужке глаз промелькнувшее доверие к ее обещанию. Сеанс прошел успешно, Гермиона почти час слушала рассказы Малфоя, чьи воспоминания представляли собой мрачные образы войны. Жестокость в которой вырос наследник богатой семьи, убедили девушку, что деньги не могут дать душе нужный покой и безопасность, это просто ширма благополучия для отведения лишних глаз. Грейнджер старательно записала последние слова, заметив, что Драко сидит на диване и внимательно наблюдает за ней. Вопрос, вылетевший из уст блондина, удивил ее не меньше, чем то, что голос Малфоя звучал по-доброму. — Грейнджер, мы с Ноттом и Блейзом собираемся сегодня у Тео, ты вроде хорошо себя ощущала в том клубе, не хочешь и в этот раз нарушить образ прилежной девочки и поучаствовать в пьянке? — неожиданно для самого себя, спросил Драко, вспомнив все комментарии Теодора про танцы Гермионы среди шумной толпы. — Я, же грязнокровка, забыл? — с наигранным вызовом спросила девушка, желая подловить слизеринца на его необдуманном предложении, заставив передумать. — Времена меняются, Грейнджер, люди тоже. Приходи к девяти, камин номер две тысячи сорок второй по адресу графство Корнуолл, поместье Ноттов, — улыбаясь ответил Малфой, внутри которого что-то глупо надломилось, а затем отдалось теплом. Гермиона кивнула, не решив для себя, пойдет ли она. Последние события сильно волновали брюнетку, ведь она должна была быть готова к развязки всей этой истории, в которой ей отвели определенную роль. Однако, желание просто забыться и побыть вдали от секретов хотя бы на один вечер, победило внутри девушки. Грейнджер смотрела на высокого Малфоя, уходящего из ее кабинета и впервые за несколько лет чувствовала себя прозревшей. Было ли это связано непосредственно с слизеринцем? Гермиона не знала, но хотела справедливости для него, что уже было не мало.