Глава 3

Вечер второго дня собрал всех в малой гостиной, где огромный камин потрескивал поленьями, отбрасывая тёплые блики на стены. Атмосфера была расслабленной, почти ленивой, пропитанной сытным ужином и предвкушением завтрашнего бала. Идиллию, как водится, взорвали Тео и Блейз. — Караоке! — возвестил Тео, взмахнув палочкой так, будто собирался вызвать патронуса. В воздухе вспыхнули мерцающие слова, а из ниоткуда раздались первые аккорды «All I Want for Christmas Is You». — Нет, — простонал Гарри, зажимая уши. — Только не это. У нас же были договорённости, Нотт! — Договорённости аннулированы духом Рождества! — парировал Блейз, уже подхватывая первую строчку с энтузиазмом, но с полным отсутствием слуха. Тео, обняв Блейза за плечи, вторил ему, создавая дуэт, от которого завыли бы даже дементоры. Гарри в отчаянии уткнулся лицом в диванную подушку, в то время как Джинни, хохоча до слёз, снимала всё на свою волшебную камеру. Гермиона наблюдала за этим безумием, улыбаясь. Её взгляд встретился с взглядом Драко, который стоял у камина. Он покачал головой, изображая отвращение, но уголки его губ предательски подрагивали. Затем он коротким движением головы указал на стеклянную дверь, ведущую на заснеженную террасу. Сердце Гермионы ёкнуло. Она медленно, будто нехотя, поднялась с места и вышла в холодную ночь. Воздух был чистым и колким, а снег хрустел под ногами, как сахарная пудра. Через мгновение дверь снова открылась, и к ней присоединился Драко. — Спасаешься? — спросила она, глядя на звёзды. — От их вокала? Безусловно. Хотя подозреваю, что твои уши пострадали не меньше моих. Они стояли в тишине, слушая, как из-за двери доносились приглушённые вопли и смех. Лунный свет серебрил снег и его волосы. — Завтра бал, — произнёс он наконец. — Готово ли твоё самое амбициозное творение? Тот самый наряд, который должен затмить все сокровища Малфоев? — Может быть, — она улыбнулась, поворачиваясь к нему. — А ты готов к тому, что я затмлю даже твою напомаженную причёску? — Грейнджер, моя причёска пережила падение Тёмного Лорода. Она выдержит и твоё платье. Он замолчал, словно колеблясь, потом сунул руку в карман своих, обтягивающих задницу, брюк. — Держи, — он протянул ей маленькую, изящную коробочку, обёрнутую в тёмно-зелёный шёлк. Гермиона удивлённо взглянула на него, потом на подарок. — Но мы же договорились обмениваться подарками только на сам праздник. — Считай это… предварительным залпом. Чтобы не затерялось среди прочего хлама от Тео. Она развернула шёлк. В бархатной шкатулке лежало изящное серебряное перо, тонкое и легкое, как снежинка. — Оно… — она коснулась его кончиком пальца. — Оно само записывает мысли, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Если тебе в голову приходит идея, оно переносит её на пергамент, чтобы ничего не забывалось. Ты как-то говорила, что лучшие теории приходят к тебе, когда под рукой нет чернил. Он запомнил. Запомнил её мимолётную жалобу, брошенную месяцы назад во время одного из их рабочих споров. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается тёплая волна. Она сжала перо в ладони, и оно слабо дрогнуло, будто отвечая ей. — Драко, это… невероятно. Спасибо. Они стояли так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Шум из гостиной окончательно стих, уступив место тихому шелесту ветвей. Его серебристые глаза были тёмными и серьёзными. Он медленно поднял руку, собираясь коснуться её щеки, смахнуть прядь волос. Она замерла, сердце колотилось где-то в горле. Расстояние между ними таяло с каждой секундой. И в этот самый момент стеклянная дверь с грохотом распахнулась, и на террасу вывалился Тео, с головы до ног закутанный в мишуру, словно новогодний кокон. — А холодрище-то какой! — прохрипел он, с трудом вытаскивая из под блестящей плёнки руку с бутылкой. — Не хотите присоединиться к нашему хору? Мы переходим к классике британского панк-рока! Мгновение рухнуло. Драко зажмурился, словно помолившись о терпении. — Нотт, — его голос прозвучал смертельно спокойно. — Ты обладаешь даром появляться в самый неподходящий момент. — Это моя сверхспособность, старина! — Тео беззаботно ухмыльнулся, совершенно не замечая, что только что разрушил нечто хрупкое и важное. — Идите внутрь, пока не превратились в сосульки! Он развернулся и, пошатываясь, проследовал обратно. Драко с обречённым вздохом посмотрел на Гермиону. На её лице застыла смесь разочарования и невольной улыбки. — Нам стоит вернуться, — тихо сказала она, всё ещё сжимая в руке маленькое серебряное перо. — Да, — согласился он. — Пока этот идиот не решил спеть что-нибудь ещё.