Глава 5

Бал достиг своего апогея. Шампанское лилось рекой, смех становился громче, а танцы менее чёткими, но куда более весёлыми. Даже Люциус снизошёл до того, чтобы станцевать с Нарциссой медленный танец, и на его лице застыло выражение редкого, почти мирного удовлетворения. Именно в этот момент Тео, сияющий как ёлочная игрушка и явно успевший продегустировать всё, что стояло на столах, поднялся на невысокое возвышение, где располагались музыканты, и хлопнул в ладоши. Магия усилила звук, привлекая всеобщее внимание. — Друзья! Дорогие, любимые, терпящие моё общество! — провозгласил он, широко улыбаясь. — Настал момент самого важного ритуала этого вечера! Вручения подарков! А точнее моих подарков! Он спрыгнул вниз и начал обходить гостей, с размахом вручая каждому небольшие свёртки. Гарри получил пару носков с портретами собственных глаз в очках, которые подмигивали в такт его дыханию. Джинни флакон духов, пахнущих дымом и драконьей кожей. Нарциссе он вручил древнюю поэму, написанную рукой эльфа, а Люциусу, столь же древнюю бутылку вина, от которой тот не смог отказаться, лишь вежливо кивнув. Наконец, Тео остановился перед Гермионой и Драко, которые всё ещё стояли рядом, словно связанные невидимой нитью после их танца. — А вам, мои дорогие, — он вытащил из кармана один единственный, плоский свёрток, перевязанный серебряной лентой, — подарок совместный. Драко нахмурился, с подозрением глядя на свёрток. — Нотт, от твоих «совместных» подарков пахнет либо взрывом, либо унизительным розыгрышем. — На этот раз — ни тем, ни другим! — Тео сделал обиженное лицо, но глаза его плясали. — Честное слово джентльмена. Только вместе! Одновременно! Коснитесь его вместе, и откроется вся магия. Гермиона и Драко переглянулись. В её глазах читалось любопытство, в его привычная настороженность. Но после паузы он кивнул. — Ладно, давай закончим этот фарс. — Вот и славно! — Тео сиял. Они протянули руки. Пальцы Драко легли на один край свёртка, пальцы Гермионы на другой. В тот же миг свёрток не распаковался, а будто вспыхнул изнутри ослепительным белым светом. Книга, которую они держали, превратилась в вихрь красок и ощущений, резко потянув их за собой. Их фигуры дрогнули, поплыли и в следующее мгновение бесшумно исчезли, словно их и не было. Музыка смолкла. Гости застыли с бокалами в руках, уставившись на пустое место, где только что стояла пара. В наступившей тишине первым заговорил Люциус. Он не повысил голоса, но каждое слово прозвучало отчётливо, как удар колокола. Он повернулся к жене, подняв одну изящную бровь: — Нарцисса, пожалуйста, скажи, что этот дурачок их не убил. Нарцисса лишь вздохнула, поднося руку к виску. Тео, ничуть не смущённый, а напротив, сияющий ещё больше, радостно возвестил на весь зал: — Спокойствие, господа, это просто портключ! Маленькое… рождественское приключение. Ничего опасного! — В этот твой «портключ», — с ледяной вежливостью обратилась к нему Нарцисса, — ты добавил хмеля или романтики? Тео застыл в театральной позе, поднося палец к подбородку, словно обдумывая сложнейший алхимический рецепт. — Обеих, — торжественно объявил он наконец. — В равных пропорциях. Считайте это моим вкладом в семейную дипломатию. На его лице расцвела такая довольная улыбка, что даже Люциус не нашёл в себе сил продолжать ворчать. Он лишь покачал головой и отхлебнул из своей бутылки, понимая, что Рождество в этом году определённо войдёт в историю семьи.