2. На Небесах не жалуют вопросы. И предложения. Особенно вопросы про ящик для предложений.

      Как так вообще вышло, что никто из миллионов и миллиардов ангелов, ответственно служащих Небесам, не соизволил хотя бы обмолвиться словечком, что проект, над которым последние чёрт знает сколько лет трудится седьмой архангел, посвящённый в астрономические дела глубже всякого другого Наверху, планируют свернуть через какие–то шесть тысяч лет?       Этот вопрос не покидал мысли Рагуэля с тех пор, как благодаря случайной встрече до него дошли эти новости. Не покидал, пока он возвращался из новообразованной вселенной на третий ярус Небес. Не покидал, пока его отдел радовался успешному запуску. Не покидал даже тогда, когда он сидел в своём кабинете, уставившись в потолок, полный созвездий и комет.       Каждый ангел, приходящий к Рагуэлю, был вынужден получать не отзывы о проделанной работе и принимать дальнейшие указания, а выслушивать бессвязный поток удручающих мыслей. Что, нельзя не согласиться, мало кого не устроило бы.       — Неужели Я для НИХ какая–то шутка? — вопрошал Рагуэль, меряя шагами белоснежные полы. — Неужели ни единое творение эфира не сочло за милость сообщить мне если не лично, то хоть бы черкнуть на обратной стороне отчёта, хоть бы записочку в обеденный перерыв подбросить? Вот смеху–то будет, если даже в недрах Преисподней каждый бес был в курсе, а архангел Рагуэль – НЕТ!       — Я полагаю, всему найдётся своё объяснение, — сказал ангел со стопкой бумаг в руках, всё это время ожидающий приёма в кабинете.       — Ох! — шарахнулся Рагуэль. — Здесь кто–то есть?       — Да, архангел Рагуэль, — вежливо отозвался ангел. — Не сочтите за навязчивость, не могли бы вы…       — Чего–чего ты там сказал?       — Э–э, всему найдётся объяснение?..       — И какое объяснение здесь может найтись? — Рагуэль фыркнул и продолжил наворачивать круги по кабинету. — Что меня скоро спишут с должности и поставят текстики выводить, как ангела прилежного? Или выдадут пламенеющий меч и в ряды небесного легиона запихнут, эдак забавы ради?       — Ох, мы бы всем отделом по вам скучали. Прошу вас, мне…       — Не понимаю, — вздохнул Рагуэль. Он остановился и взглянул на звёзды. — Неужели это такая мелочь, закрытие Вселенной? А что, если я не согласен? Может, у меня имеются альтернативы? Я должен, должен сегодня же обратиться Наверх. На пару дельных вопросиков.       — Архангел Рагуэль! — взмолился ангел. — Пожалуйста, утвердите эти документы, мне необходимо передать их херувимам в срочном порядке! У нас скоро конференция по случаю запуска!       Рагуэль задумчиво почесал подбородок. Он осмотрел бумаги, принесённые на подпись, и мысль сама нашла его.       — А знаешь, давай я передам их, — сказал он. — Как раз и с Боссом повидаюсь.       Архангел взмахнул рукой: стройной очередью бумаги полетели к нему и окружили, словно хоровод. Пока документы медленно плыли вокруг, Рагуэль оставил свою подпись на каждом.       — Ведь я обязан, — возразил ангел.       — Я снимаю с тебя эту обязанность, — отмахнулся Рагуэль. Бумаги собрались в аккуратную стопку, и стоило архангелу хлопнуть в ладони – они последовали за ним к выходу. — Пока–пока!       И он взлетел к девятому небу.       Предпоследнее небо, официально именуемое Перводвигателем, является потолком для ангелов, ведь выше него лежит только Эмпирей – обитель Всевышнего, что озаряет своим светом все девять небес. В хорошую погоду его лучи пробиваются даже до катакомб Преисподней.       На Перводвигателе царит вечная тишина, которую прилежно соблюдают обитающие на нём серафимы. Ведь всем известно, что Всевышний не жалует шум. Потому серафимы, как наиболее приближённые к Нему и чтущие Его комфорт, взяли на себя полномочия цыкать на любого, кто попытается нарушить тишь девятого неба. Даже свои крылья серафимы сменили на беззвучные, оттого почти всем помимо них полёт на девятом небе был строго воспрещён. Все чины ниже первого круга раздражались правилу говорить на Перводвигателе шёпотом и перемещаться по нему пешком, поэтому (к радости серафимов) на нём редко появлялся кто–то, кроме залётных гостей с восьмого неба – херувимов.       Так как Всевышний всегда загружен делами, в которые не посвящён даже небесный совет, херувимы обязуются докладывать Ему обо всём, что происходит на Небесах. А также выступать в ролях посредников со всеми эфирными сущностями, сообщая им намерения Всевышнего. Херувимы так преданно служат Небесам, что нередко занимаются доносами. Да так сильно стараются, что стучат не только на низшие круги, а и друг на друга.       Между верным служением Всевышнему херувимы вдохновляют ангельские чины, погружённые в процессы Сотворения. И цель–то у них абсолютно благая, да только они совершенно не понимают, о чём говорят, ведь не разбираются ни в одной сфере материй и духовных связей. Поэтому весь третий круг (архангелы, ангелы и начала), который неустанно трудится в осуществлении Божьих проектов, не жалует этот чин: кому понравится, когда он работает над чертежами физических существ, а над ухом висит херувим и говорит, что ему лучше добавить им лишнюю пару глаз для красоты? Как считал Рагуэль, который чаще всех коллег удостаивался внимания херувимов, они ладны только доклады на конференциях зачитывать.       Серафимы и херувимы, в своём утверждённом рабочем облике, мало чем отличаются от других обитателей Небес. Вы можете возразить: «ведь у херувимов две пары крыльев и четыре лика!», а про серафимов скажите: «они горят, а крыльев у них шесть!», и будете правы только в одном. Серафимы действительно пламенеют, ослепительно ярко для ваших глаз, а херувимы – немного слабее, однако достаточно, чтобы вы, афинский епископ и выдающийся богослов, при взгляде на явившихся вам серафима и херувима сощурились так сильно, что в глазах ваших начало троиться и вы сочли, что действительно увидели не одну пару крыльев и на две головы больше положенного. На самом же деле ангельские чины отличаются друг от друга лишь излучаемой мощностью, а никак не количеством частей тела. Благодаря этой черте серафимов и херувимов с лёгкостью узнают на любом небе и спешат скрыться от них куда подальше.       Из–за высокого содержания херувимов и серафимов на высших небесах, Рагуэлю никогда не нравилось там находиться. Но сейчас он летел по восьмому небу и добрался до самого секретариата. При всей своей неприязни к херувимам, он передал одному из них отчёты со своего отдела.       — Архангел Рагуэль? — удивился херувим. — По какой причине вы явились к нам лично? Разве вы не должны раздавать новые распоряжения вашим ангелам, которые уже высланы вам?       — Вроде того, — согласился Рагуэль. — Но у меня есть одно дельце здесь, Наверху, а точнее ещё выше. Вот и решил занести.       — Ого. Успехов. А сейчас позвольте, я проверю.       И принялся просматривать бумаги. Хотя этот херувим, как мы уже ранее прояснили, не отличался от Рагуэля ничем, кроме слабого свечения тела, он был сотворён всевидящим. Ему понадобилась меньшая доля мгновения, чтобы прочесть весь многостраничный отчёт и освободить Рагуэля.       Перед уходом архангел поинтересовался:       — Скажите, а вы знаете, что вот это вот всё, изложенное в этих бумагах, хотят закрыть через пару тысяч лет?       — Разумеется знаю, — ответил херувим.       Рагуэль почти огорчился тому, насколько пренебрежительно это было сказано.       — А другие херувимы? Они тоже знают?       — Весь первый круг знает, уважаемый архангел.       — Но почему же никто не оповестил меня? — вырвалось у Рагуэля. Он был так обижен, что сдерживал себя куда меньше обычного.       — Так вы поэтому здесь? — произнёс херувим, дёрнув бровью. — Тут вам не дадут ответы. Летите выше. До свидания.       Херувим погрузился назад в сортирование документов. Рагуэль закатил глаза, но впервые решил последовать совету херувима и отправился просить встречи напрямую к серафимам.       Один такой восседал за стойкой администрации у врат Эмпирея.       — Здрасьте! — звонко поздоровался Рагуэль.       — Ш–ш–ш! — цыкнул на него серафим.       — Тьфу… — Рагуэль опомнился и перешёл на шёпот. — Здрасьте.       — Приветствую на Перводвигателе, — так же тихо поздоровался серафим. — Извините, а вы..?       — Верховный архангел Рагуэль.       — У вас назначен личный визит?       — Нет. Мне просто спросить, это не займёт много времени!       — Верховный архангел никогда не назначал аудиенции в Эмпирее? — поинтересовался серафим тоном, подразумевающим, будто Рагуэль только что несмешно пошутил.       — Да нет, — пожал плечами Рагуэль. — Меня всегда с ребятами вызывали, чуть что утрясти надо. Просто прежде надобности не возникало, и вот теперь я здесь по срочному вопросу. Так вы меня пустите?       — Мы не можем обеспечить вам визит в данный момент, — ответил серафим, поражённый наглостью Рагуэля так сильно, что это ярко отразилось на его по–серафимски спокойном лице. — Всевышний принимает только по графику.       — Я по срочному вопросу! — Рагуэль нечаянно повысил голос, на что серафим отозвался злобным:       — Ш–ш–ш!       Рагуэль замолчал, пытаясь взять себя в руки. Вскоре он продолжил громким, но шёпотом:        — Как вы предлагаете мне назначать встречи, когда важная информация, которая требует моего слова, приходит ко мне по внезапному совпадению?       — Вы обязаны были заранее думать о том, что информация может прийти неожиданно и назначать встречу заблаговременно. Мы не несём ответственность за вашу непунктуальность.       Рагуэль лишился дара речи от возмущения, вызванного этими словами.       — А сейчас, вы желаете обозначить время для приёма?       — И когда же я смогу поговорить с Боссом? — нетерпеливо прошептал Рагуэль.       Серафим отвлёкся, просматривая записи.       — Есть время и пространство через сто семьдесят один год.       — Супер, так недолго! — во весь голос обрадовался Рагуэль. Под укоризненным взглядом серафима он тут же притих. — Быстрее записывайте меня.       Удача от столь скорой беседы с Боссом почти нивелировала огорчение от того, что её в принципе придётся ждать. Пока Рагуэль спускался на третье небо – туда, откуда явился, – он красочно воображал эту встречу.       Он не виделся с Боссом с тех самых пор, как тот доверял семерым архангелам проект под названием «Земля». Являясь архангелом астрофизики, способным писать физические законы, Рагуэль всегда подходил к делу с особым рвением. И тогда, вечность назад, он был воодушевлён предстоящей работой не меньше. Рагуэль так быстро и глубоко погрузился в свои мысли и идеи, что совсем не слышал, какие задачи были выданы коллегам. Кажется, кто–то из них был ответственен за сотворение атмосферы планет, кто–то, может, за «живых существ» на них, а кто–то вообще ландшафтным дизайнером заделался? Пф, ну и ерунда! Необъятные галактики, состоящие из бесчисленных звёздных систем, облаков, материй и небесных тел – вот, что действительно важно. И Всевышний понимает это, как никто другой. Кроме, разумеется, самого Рагуэля, которого Он поставил руководить отделом из тысяч ангелов лишь только потому, что доверяет ему.       «Доверял», омрачённо подумал Рагуэль.       Разве у Босса были причины не уведомить верного архангела о судьбе Вселенной? Что бы ни стало причиной молчания Всевышнего, Рагуэль расспросит Его об этом. И сумеет выдвинуть стоящие аргументы, способные изменить это решение. Рагуэль не имел понятия, какие аргументы у него будут, но он уже ясно видел, как Всевышний благосклонно кивает его чувственной речи, смотрит проницательными глазами и величаво говорит…       — Рагуэль! Ты рехнулся?!       Рагуэль прервался от мечтаний и завис между небесами. Он обернулся на возглас и увидел архангела Варахиэля, специалиста в тонкой сфере культур. Однако сам он был отнюдь не тонкий, да и не особо культурный: пузо Варахиэля подскакивало при каждом взмахе крыльев, а слюна брызгала изо рта прямо в лицо Рагуэлю, пока он его отчитывал.       — Где тебя, во имя всего святого, носит? Ты должен был явиться на конференцию сразу после того, как завёл Вселенную! — негодовал архангел культуры. — Из–за тебя у нас весь график сдвинулся, мы бы уже разлетелись давно!       Рукавом мантии Рагуэль вытер с лица капли слюны.       — У меня была уважительная причина. И я, вон, возвращаюсь уже.       — Что ж, — Варахиэль поморщился, — сейчас мы все решим, насколько она уважительна.       И Варахиэль упорхнул на третье небо. Рагуэль последовал за ним.       В одном из офисов, таком же светлом и просторном как любой другой на Небесах, томились в ожидании пятеро верховных архангелов. Пятеро крайне недовольных верховных архангелов. За столом с прямыми спинами сидела только двоица, ответственная за «людей» – архангелы Габриэль и Михаэль. Остальные занимали себя вещами поинтереснее: Уриэль внимал плывущим в окнах облакам, Яремиэль складывал оригами тварей Божьих, а самым увлекательным был занят Саракаэль – он взбудоражено носился вокруг стола, приговаривая «где же он, где же он, где же он?».       — Ради всего святого, — тяжело вздохнул Михаэль, у которого от его беготни кружилась голова, — утихомирься, Саракаэль. Он скоро будет.       — Какого хорошего ты о нём мнения, Михаэль, — протянул Габриэль с явным раздражением. При всём напряжении его не покидала улыбка, выглядящая так, словно рот Габриэля растянули крючками и завязали в узелок на затылке, лишая его возможности расслабить мышцы лица.       — Габриэль прав, — сказал Уриэль. Он собрал руки на груди. — Этот звездовед не уважает ни нас, ни себя. Напрасно надеяться на его приход. Скорей бы Варахиэль доложил на него серафимам, чтобы мы скорее разлетелись.       — Чего же ты так с ним, Уриэль? — покачал головой Яремиэль. — Я уверен, у него были причины нас…       — Подставить? — кинул Уриэль, грозно возвышаясь над столом. — Хотел бы я знать причины этому. Ведь это знание тотчас отменит факт того, что он нас подставил.       — Не спеши с выводами! Он ведь не…       — Господа, господа, — вмешался Габриэль, мановением приказывая Уриэлю и Яремиэлю унять пыл. Те повиновались. — Нам не стоит возлагать на себя ответственность за непунктуальность нашего коллеги. Наверху, по усмотрению серафимов, ему будет оказана надлежащая кара за игнорирование обязанностей. Варахиэль, как самый культурный и проницательный из нас, прекрасно справится с ролью доносчика и учтиво попросит отменить конференцию по случаю запуска Вселенной.       — А почему ты, Габриэль, не отправился сам? — робко поинтересовался Яремиэль. — Ты же главнее всех нас, к тебе бы охотнее прислушались и..?       — У нас не принято задавать лишних вопросов, — грянул Габриэль. От испуга Яремиэль сразу притих.       — Нам всем не поздоровится, ох, нам всем не поздоровится! — не унимался Саракаэль. — Ну, где же ты, Рагуэль?..       Очень своевременно на пороге возникли Варахиэль и Рагуэль. Что правда, возник только Варахиэль, тогда как Рагуэль полностью скрылся позади его широкой фигуры. Габриэль первее всех догадался, что Варахиэль вернулся не один: архангел отклонился назад, заглядывая за спину Варахиэля. Уста Габриэля растянулись в широкой, ничуть не милой улыбке.       — Полюбуйтесь, коллеги, кто удостоил своим присутствием наше скромное мероприятие, — вымолвил Габриэль, свирепо глядя на Рагуэля. Он кивнул Варахиэлю, и тот поспешил занять своё место.       Все архангелы расселись и устремили взгляды на Рагуэля, теперь ясно видимого им.       — Приветик, ребята, — поздоровался он и приветливо помахал коллегам рукой.       — Каково твоё оправдание? — промурлыкал Габриэль, озвучивая немой вопрос всех присутствующих.       Рагуэль стал у начала стола и развернул крылья. Прочистил горло, прежде чем начать:       — Я был на Перводвигателе, хотел побеседовать с Боссом насчёт вести, которая неожиданно пришла ко мне. После того, как карта и механики Вселенной были утверждены, и совсем сразу после того, как я получил распоряжения Сверху приступить к запуску, и совсем–совсем сразу после того, как я прибыл на место и достал чертёж, я внезапно обнаружил, что мне не хватает рук.       — Ты снова проигнорировал требование взять на запуск своих ангелов? — Михаэль раздосадовано цокнул языком. — Рагуэ–э–эль…       — Суть не в этом, — отмахнулся тот. — В общем, я был совершенно одинок в пустоте, мне нужен был… Ну, да, ангел. И тут – ба! – вижу, мимо кто–то пролетает. Я его окликнул, а это оказался херувим.       От упоминания херувимов скривились все, даже Яремиэль.       — Как удачно ты попал, — подметил Уриэль.       — И не говори! — злорадно хихикнул Варахиэль.       — Он тебя отчитал как следует? Ты поэтому опоздал? — взбудоражено вопрошал Саракаэль.       — Вы знаете, он был довольно…       — Занудным? — сказал Михаэль.       — Навязчивым? — сказал Яремиэль.       — Позвольте Рагуэлю договорить, — велел Габриэль.       — Так вот, — продолжил Рагуэль, — этот херувим был довольно мил и помог мне с прогревом. Он любовался Вселенной и, подумать только, похвалил мою работу! И аккурат после этого, будто желая меня приструнить…       — Сказал, что наш проект полностью закрывают через шесть тысяч лет! — драматично закончил Рагуэль.       Все до одного архангелы были поражены. По выражению их лиц Рагуэль сразу понял: никого из них тоже не оповестили.       — Даже апелляцию не подать? — ахнул потрясённый Яремиэль.       — Не говори чушь, — осадил его Уриэль.       — Как закроют? А как же мы? Почему нас не спросили? — плакал Саракаэль. Яремиэль гладил его по спине, успокаивая.       — Глупости, — произнёс Габриэль. Хотя он сам не особо верил своим словам. — Столь важное решение не могло быть принято без нашего участия. Мы главенствуем над творением Вселенной.       — Да, да, да, — поддакнул ему Варахиэль, явно потерянный.       — Ты ведь был Наверху, не так ли? — обратился к Рагуэлю Михаэль, перекрикивая «не может быть, не может быть, не может быть» Саракаэля. — Кто–то знал, кто–то подтвердил?       — Никто даже не удивился, когда я поинтересовался, — с досадой признался Рагуэль. — Первый круг обо всём знает. Как я понял, он осведомлён с давних пор, а третьему кругу, нам в частности, сообщать будто и не собираются. Я узнал это лишь потому, что какой–то херувим не смог прикусить свой язык!       Архангелы взволнованно переглядывались, но в конце концов все остановили взгляды на Габриэле. Тот в раздумьях стучал пальцами по подлокотнику кресла. Габриэль возвысился над столом, будто желая придать веса своим следующим словам:       — Значит, так велит Всевышний, значит, это правильно.       — Если теперь у нас будут такие правила, то я бы не хотел их придерживаться, — заявил Рагуэль.       — Мы не имеем права перечить Его слову, пусть мы и, кхм… Можем быть несколько не удовлетворены конечным вердиктом, — Габриэль натужно улыбнулся, надеясь сгладить конфликт. — Это не в наших полномочиях.       — Но кто–то же должен! Почему вы так боитесь сказать Боссу, что вас что–то не устраивает?       — Потому что так не заведено. Если нас спросят – мы ответим. В остальном же это не наше дело.       — Может, не ваше. Но моё! Мне не безразлично моё ремесло, и я горячо против такого подхода к моему труду.       — Нам не менее важны проекты Всевышнего, однако…       — Что–то по вам не видно, — подметил Рагуэль.       — Как смеешь ты сомневаться в нас, ближних своих? — разозлился Габриэль.       — Таких же ближних, как наш Босс, который своих архангелов в известность не поставил?       Архангелы начали активно намекать Рагуэлю, чтобы он замолчал, ибо от Габриэля начал исходить пар, что превратился в тёмное облако. С ангелами такое бывает, если вы достаёте их своей непробивной упёртостью.       — Почему вы молчите? — обратился Рагуэль к остальным архангелам. — Разве вам нравится такое положение дел?       — Рагуэль, мы не можем ничего изменить, — сказал Михаэль.       — Почему нет? — спросил Рагуэль.       — Всё уже решено за нас, — сказал Варахиэль.       — А почему так?       — Лучше молчать, пока нам не сообщат, — сказал Уриэль.       — А если не сообщат?       — Нет, нет, это безнадёжно! — сказал Саракаэль.       — Почему, если мы можем поговорить с Боссом?       — Брось эту затею, это опасно… — сказал Яремиэль.       — Может и так, и что с того? Разве есть что–то опаснее, чем..?       — ТИХО! — прокричал Габриэль. Туча над его головой разразилась громом.       В кресла вжались все, только Рагуэль не дрогнул. Но даже он, как и другие архангелы, покорно смолк.       Держась за покрасневший лоб, Габриэль глубоко вдохнул. Уриэль опасливо приблизился к нему, забрал его облако и выпустил в окно. И маленькая тучка, состоящая из чистейшей злобы и возмущения, отправилась терроризировать своих сородичей – таких же ангельских эмоций, преобразованных в кучевые облака (или грозовые, если проект не удался).       — За противоречие Всевышнему испокон времён низвергают прямиком в Преисподнюю, — бесстрастно констатировал Габриэль. — Мы неспособны изменить ситуацию в данный момент. Раз Наверху не сочли нужным сообщать о планах нам – значит, ещё не время. Это такая же часть Божьего замысла, как и наша работа. Мы имеем право относиться к этому не позитивно, однако таково решение Небес.       — Ты просто всех успокаиваешь, как ты это умеешь, — сказал Рагуэль. — А ты не думал, как поведёшь себя, если решением Небес будет уволить тебя? Меня? Всех нас?       — Будем верными Небесам, ни у кого не возникнет помысла нас низвергнуть. А если и так… Что ж. Значит, на то воля Божья. Небеса распоряжаются ангелами, а не ангелы Небесами.       — И ты считаешь это нормальным?!       — Рагуэль, — сказал Яремиэль, — ведь ты был сотворён ангелом, мы работаем вместе миллиарды лет. Почему только сейчас тебя начала волновать «несправедливость» Небес?       — Да не было же такого раньше! — поклялся Рагуэль. — Мы трудились над проектами, нас всегда держали в курсе дел, прислушивались к нашему мнению. А сейчас… Вы не чувствуйте? Как–то всё это подозрительно с этим умалчиванием.       — Что же ты предлагаешь? — подал голос Уриэль.       — Поведать на конференции о том, что мы узнали о молчании первого круга и решить с ними этот вопрос, — ответил Рагуэль.       — Скажи ещё, что мы попросим обжалования приговора для Вселенной.       — Именно так!       — Нам ни в коем случае нельзя выдавать то, что мы узнали об этом, — сказал Михаэль. — Мы рискуем усугубить ситуацию.       — Почему? — спросил Рагуэль.       — Им может не понравиться, что мы прознали о том, что тщательно скрывалось от нас, — ответил Михаэль. — Сочтут наш излишний интерес за измену, а затем… — он демонстративно положил на ладонь оригами Яремиэля – и та вспыхнула, превратившись в пепел.       — Казнят?! — взвизгнул Саракаэль.       — Мы слишком им дороги! — рассудил Варахиэль. — Но за самовольничество могут понизить, лишить наших полномочий.              — Лишить полномочий? — вполголоса повторил Рагуэль.       — Лишить, Рагуэль, — подтвердил Габриэль. Он ухмыльнулся, наконец–то нащупав ниточки для манипуляции. — И никаких более космических проектирований. Звёзд, туманностей, планет… Это определённо не то, чего ты желаешь.       Рагуэль омрачился. Об этом он не думал… И так хорошо было без мысли, что работу, которой он так дорожит, кто–то может навсегда отнять. Отнять за то, что Рагуэль выполняет её слишком хорошо! Он не может допустить этого: перья встают дыбом, стоит помыслить о понижении… Похоже, до встречи с Боссом ему действительно стоит молчать.       — Что ж, коллеги, — возгласил довольный Габриэль. — Вижу, у всех нас одни мысли. Это радует.       Он усадил задумчивого Рагуэля за его кресло, а сам занял место перед столом.       — Имею надежду, что мы поняли друг друга, и при всей нестандартности ситуации сохраним лицо перед высшими господами. Они должны быть уверены, что задачи выполняются строго по Высшему плану, что Вселенная успешно запущена. Об остальном нам неизвестно.       Габриэль безмятежно улыбнулся.       — Вперёд, не станем их задерживать.       Шестеро архангелов отправились на конференцию. Рагуэль, очнувшись от мыслей, полетел вслед за ними.       Стройным клином (не учитывая Рагуэля, который то и дело выбивался из потока) архангелы летели по третьему небу, через облака да мимо ангелов. Всю дорогу Рагуэль подготавливал свою речь, стараясь уместить весь масштаб проделанных работ.       Архангелы прилетели в переговорную комнату, предназначенную специально для бессмысленных совещаний по малейшему поводу. Это место мало чем отличалось от других залов на Небесах – всё белое, просторное и скучное, точно созданное одним не слишком креативным дизайнером. Главное отличие переговорной состояло в том, что здесь всегда было битком ангелов со всех кругов. Сегодняшнее мероприятие не стало исключением: десятки сущностей уставились на прибывших архангелов. Однако те не опоздали, поэтому встретили их приветливо и они спокойно расселись за свои кресла.       В переговорной не было ни единого стола, ведь такое скопище сущностей не уместилось бы за ними даже под угрозой увольнения. Вместо столов сотрудники сидели за рядами стульев, а их взгляды устремлялись к графикам и планам, около которых восседали самые высокие представители Небес, имён которых мы не назовём, чтобы не загружать вашу голову ненужной информацией. Потому что по–настоящему важной здесь была лишь одна персона.       Советник Всевышнего, седьмой верховный серафим, по обычаю восседал на самом видном месте и окружал себя своими преданными херувимами. Его ярчайшее сияние озарило всех присутствующих, когда он поднялся.       — Все в сборе, — тихо объявил советник. Ангелы даже не дышали, чтобы расслышать его. — Приступим.       Верховный серафим пылал так ярко, что на него было больно смотреть – но все всё равно смотрели, иначе это было бы неуважение. Больше всего повезло ангелам, наблюдающим за ним с дальних рядов и освобождённым от удовольствия разбирать его шёпот. В такие моменты Рагуэль жалел, что не может быть там же и не слушать заунывные речи первого круга. Да он и не слушал…       — А теперь слово нашим достопочтенным специалистам, — огласили ангелы первого круга. — Архангел Рагуэль, поведайте нам о запуске Вселенной.       Только заслышав своё имя, Рагуэль проснулся. Он протёр глаза, вышел перед присутствующими и осмотрел зал. Ангелы–астрофизики поднялись вслед за ним, но Рагуэль велел им вернуться на места.       Он остановил взгляд на архангелах, просяще глядящих на него. Лишь затем раскрыл крылья, невзначай закрыв обзор первому кругу, и торжественно объявил:       — Вселенная была успешно запущена!       Зал разразился аплодисментами. Не аплодировал лишь первый круг, который ворчал на архангела, чтобы тот сложил крылья.       И Рагуэль начал рассказывать о всех запущенных процессах. О гравитации, молекулярных облаках, протопланетах, рождении звёзд… Да так увлёкся, что не заметил, что все смотрят на него, как на дурака. Даже его собственные ангелы.       — Прошу прощения, — мягко прошептал советник, прерывая рассказ Рагуэля, — Убедительно просим вас выбирать выражения попроще. Не слишком вдаваясь в профессиональные подробности.       — А я как выражаюсь? — не понял Рагуэль. — Я ведь вам по простому говорю! Как же мне иначе рассказать о наших обновлениях?       — Нам не нужно знать то, что обязаны знать астрофизики. Зачем они тогда нужны Небесам? — хохотнул один из херувимов советника.       — Просто зачитайте нам свой доклад, уважаемый архангел, — велел серафим.       — Э–э–э… — замешкался Рагуэль. — Какой ещё доклад?       — Вы готовились к нашей конференции? — уточнил советник.       — Готовился, — честно ответил Рагуэль. — И свою речь я почти завершил, но вы меня прервали. Разве я виноват, что вы меня не понимаете?       Верховные ангелы начали перешёптываться, совещаясь. В переговорной воцарилась напряжённая тишина: каждый старался расслышать, о чём говорит первый круг.       — Извините! — крикнул некто с задних рядов. Все устремили взгляды на говорящего, коим оказался один из ангелов–астрофизиков. — Доклад при мне, господа.       — Так озвучьте же его нам, — шепнул верховный серафим.       И ангел, забрав увесистый свиток, вышел перед залом. Он уже развернул доклад и вдохнул, чтобы начать прочтение…       — Погодите–ка, — вмешался Рагуэль. Он обратился к первому кругу: — Но ведь я не давал на это своего разре…       Советник жестом велел Рагуэлю молчать, а ангелу – читать. И пока тот говорил, серафим подозвал архангела к себе и прошептал ему:       — Можете отойти. На благо успокоиться, посмотреть в окно, помолчать… Быть может, выпить воды. Вот, примите.       Серафим призвал стакан воды и протянул его архангелу. Тот возмущённо посмотрел на него: недовольство Рагуэля осело на нём тёмной тучей, пуская по телу разряды молний. Что значит «отойти и помолчать»? Да за кого его держат?! Масла в огонь подлила улыбка советника, который не замечал злости Рагуэля.       — Что–то не так? — поинтересовался серафим.       Рагуэль собирался высказать всё, что было у него на уме. Но боковым зрением заметил движение за столом архангелов. Все они смотрели на Рагуэля испуганно и умоляюще. А Габриэль сверкнул глазами, без слов напоминая о последствиях его гнева. И Рагуэль, забеспокоившись, тотчас остыл и разогнал свои тучи.       — Ничего, — он принял стакан. Довольным взглядом советник проводил его в отдалённую часть переговорной, где до архангела не доходили ни слова, ни лишние взгляды.       Рагуэль уселся за пустующий стол и уставился в окно. Мимо пролетающих ангелов, мимо облаков и высоких башен, смотрел он на далёкое мерцание звёзд. Прокручивал и прокручивал в голове прежние мысли, одна за одной, мысль за мыслью. Они вгоняли его в тоску, а отголоски речей ангелов – в сон. И тут, как молекулярный взрыв в безмятежном небытие, раздалось оглушительное:       — Здравствуйте.       Рагуэль вздрогнул и поднял голову. Он увидел херувима, которого вы уже знаете под именем Азирафаэль.       — Можно составить вам компанию? — спросил он. — Вы так печально выглядите…       Не дожидаясь ответа, херувим тоже призвал себе стакан воды и присел на соседний стул.       Рагуэль продолжительно смотрел на Азирафаэля. Херувиму ненадолго показалось, что архангел узнал его, но тот, с сомнением сощурившись, протянул:       — Мы, что ли, знакомы?       — Я Азирафаэль, — херувим кисло улыбнулся. Он понимал, что верховному архангелу приходится запоминать уж очень много лиц, но то, что Рагуэль не признал его, Азирафаэля немного раздосадовало. — Я помог вам запустить ту штуку, как там её?..       — Вселенная! — Рагуэль так обрадовался упоминанию своей работы, что вскочил на ноги. — Она так чудесна, так прекрасна! Совсем скоро образуются галактики и…       Архангел оборвался на полуслове, опустил глаза и медленно вернулся на место. Азирафаэль понял:       — Вы переживаете из–за закрытия, да? — произнёс он осторожно. — Ну, да, это всё, само собой, грустно… Но вы должны понимать, что это во благо.       — Да о каком благе вы все талдычите?! — выпалил Рагуэль.       Херувим подавился водой и закашлялся.       — Ну, как же? — сказал Азирафаэль, отплёвываясь. — О Высшем благе, воле самого Всевышнего.       — Разве благо не должно быть общим на все Небеса?       — Разумеется нет. Его благо превыше Небес и всех нас.       Рагуэль закатил глаза и отмахнулся. Азирафаэль огорчился и начал раздумывать, что ему лучше сказать.       — Я могу вас понять, — начал он. — У нас, на восьмом небе, сквозняки всё никак не прекратят. Из моего кабинета вечно все бумаги выдувает… И, конечно, мы в бюро этому не рады. Но никто не ругается, это ведь неправильно. Один раз сказали – и ждём, пока начальство сочтёт нужным исправить это. У них ведь так много работы, эти дела гораздо важнее наших мелких проблем и неудобств. Бумаги ведь легко поднять…       Рагуэль молча смотрел в окно. Азирафаэль сжал стакан в руках и поник.       — Азирафаэль! — окликнул кто–то.       Херувим подпрыгнул и расплескал воду, чуть не выронив стакан.       — Ох! — Азирафаэль виновато взглянул сначала на лужу воды, потом на Рагуэля. — Прошу простить, мне пора. До свидания!       И Азирафаэль поспешил за коллегами, напоследок взмахнув рукой. Пролитая на пол вода чудесным образом испарилась.       Рагуэль отрешённо водил по кромке стакана пальцем. За размышлениями он не замечал, что зал постепенно опустел – остались лишь ангелы из отдела астрофизики, ожидающие своего руководителя. И один из них так устал томиться в ожидании, что не постеснялся прервать его мыслительный процесс.       — Извините? — обратился ангел.       Рагуэль очнулся и осмотрелся.       — А, всё что ли?       — Давно уже. Нам пора в отдел, помните? Принимать распоряжения.       Перспектива вернуться к работе над космическим пространством возвратила Рагуэлю здравый дух. Он махом осушил стакан, после чего вместе с ангелами покинул офис.