7. Чёрный и другие цвета радуги.

      «Достопочтенный архангел Рагуэль,              Проект «Земля» переходит в стадию отделки. Доверяю вам посетить планету и, в сотрудничестве с архангелом Уриэлем, проконтролировать, чтобы все физические законы работали согласно техническому заданию. Направляю вас в отдел аэрофизики.              По окончанию ожидайте дальнейших указаний.              С благими намерениями, советник Левиафан».              — Как не вовремя, ну как не вовремя! — негодовал Рагуэль, читая письмо. То и дело он зыркал в окна, за которыми виднелось только–только заведённое, ещё безымянное созвездие. — Ладно, управимся быстро. Выдвигаемся, ребят!              Рагуэль собрал своих ангелов. Астрофизики полетели в соседний отдел, расположенный на третьем небе.              Высокую башню окучивали пышные облака. Были они гуще и белее любых других на Небесах, ибо этот офис принадлежал отделу аэрофизики – творцам планетарных небес, специалистам в создании форм газов и климатических условий.              Архангел Уриэль, главный по вопросам аэрофизики, самолично окружил облаками свой офис. Он и сам был похож на кудрявое тёмное облако, чья пышная мантия придавала ему воздушность и наталкивала на мысль, что он может плыть по небу без крыльев. Во время работы он всегда наблюдал за тем, как безмятежные облака медленно плывут в потоках ветра, обретая причудливые формы. И хоть новый проект, горящий дедлайн, недовольство Босса, да хоть война с Адом – ничто не могло пошатнуть спокойствие Уриэля, если в поле его зрения были облака.              Сейчас Уриэль проводил экспертизы, нагревая и смешивая газы за масштабной лабораторной установкой. Цепь из колб, газоотводных трубок, кипятильников и других составляющих, которые работали одновременно, невозможно было обвести даже взглядом херувима. Но Уриэль не только контролировал процесс, а даже отвлекался на его документирование. Сложив крылья над макушкой, он безмятежно поглядывал на облака через закрытые окна. И совершенно игнорировал происходящий вокруг себя хаос.              Разноцветные газы заполонили потолок: в офисе моросил дождь и бушевали ветра, разносящие документы по залам. В цветастых тучах мелькали тени ангелов, что метались по отделу в тщетных попытках остановить непогоду. Казалось удивительным, как никто из них ещё не врезался в протянутую через весь отдел установку.              Из туч появился Рагуэль. Он держал над головой крылья, надеясь укрыться от капель. Архангел озадаченно оглядывался, пытаясь понять, насколько разноцветная буря является нормальным явлением в отделе аэрофизики.              — У тебя какие–то проблемы? — спросил он Уриэля. Но даже Рагуэль понимал, что это риторический вопрос.              Не прерываясь от записей, Уриэль ответил:              — Скоро нам предстоит лететь на проект и накрывать планету слоями атмосферы, однако мы ещё не определились с цветом и плотностью воздуха. В процессе тестов плохо обученные стажёры ошиблись в расчётах и бутыли с образцами лопнули от давления, поэтому весь офис погрузился в панику и постепенно заполняется дождевыми облаками, — Уриэль помолчал, а затем без шутки заключил: — Нет, никаких проблем.              — Тогда супер.              Из–за старого, потрёпанного звёздами оперения крылья Рагуэля начали промокать. И ноги тоже: полы отдела затапливало водой. Рагуэль стерпел и спросил:              — А что там с Землёй?              — А с ней что–то не так? — отозвался Уриэль.              — Я–то откуда знаю? Нам с тобой сказали полететь туда и проверить.              Он настороженно взглянул на Рагуэля через стекло реторты, искажающее черты его лица.              — Я не получал никаких сообщений, — медленно сказал Уриэль.              Рагуэль поднял голову. Ветра бросали ангелов из стороны в сторону, ударяя то о стены, то о потолок. Такие порывы не способствовали долгому полёту, а потому ангелы, заработав несколько шишек, без сознания падали на пол.              — Погодка нелётная. Посыльный наверняка не добрался до тебя, — заключил Рагуэль. — Но, может, ещё есть шанс найти письмо. Давай, открывай окна, выпускай тучи. Найдём письмо и полетим на Землю, там решим все вопросы.              Ситуация в отделе продолжала ухудшаться. Уриэль самую малость забеспокоился и взглянул через тучи, скользя глазами по установке. За окнами виднелись облака. Архангел успокоился и возразил:              — Будь окна распахнуты, ветер развеет документы по небу.              — То есть, ветерок на третьем небе тебя страшит, а вот это вот – нет? — саркастично сказал Рагуэль.              Тучи становились гуще, а ливень – бурнее. Уриэль сохранял самообладание, хотя окна было видно всё хуже. Ступая через лабиринт из реакционных ёмкостей, фильтров, сборников и других составляющих установки, уточнения о которых вам уже надоели, архангел направился ближе к окнам.              Рагуэль пошёл за ним. Он уже был весь мокрый. В отличие от него, промокшего до каждого пера, Уриэль оставался сухим. Капли отскакивали от его крыльев, не впитываясь. Рагуэль смотрел на это и раздумывал, что ему тоже надо бы обновить своё оперение.              — А если приоткрыть окна? — Рагуэль говорил громко, пытаясь перекричать бурю.              — К твоему сведению, на это ввели запрет.              — Сквозняки с восьмого неба добрались до нас?              — Уж не знаю, что там у херувимов творится. Как и не в курсе, почему это правило распространяется на мой отдел. Однако знаю, что на каждый закон у Небес есть свои причины.              — Нам же, аэрофизикам, — продолжал Уриэль, — нельзя выпустить ураган, иначе потеряем образцы и производство затянется на неопределённый срок. Собрать также не можем, ведь мои ангелы напуганы происходящим и не способны конструктивно решить проблему.              — А ты сам не можешь собрать? Ты же архангел!              — Мне запретили использовать чудеса такой силы. И я поддерживаю этот закон, ибо негоже архангелу злоупотреблять своим могуществом. Это может привести к непоправимым последствиям.              — Да что за бред?! — возмутился Рагуэль.              Уриэль удалялся ближе к окнам, ведь всё хуже видел их. Рагуэль шёл (скорее, плыл) за ним.              — Наши чудеса решат что угодно, просто надо с умом их использовать! — настаивал Рагуэль. — Давай, останови это!              — Нет повода. У нас и без того всё в порядке, — отвечал Уриэль чуть взволновано. — В полном порядке…              Всё тяжелее становился воздух, всё хуже была видимость. Уриэль пробирался через плотный газ, широко раскрыв глаза – ничего не было видно на расстоянии вытянутого крыла. Он остановился и растерянно оглядывался.              — Нет… Нет! — не найдя облаков, Уриэль разозлился и закричал так громко, что затрещало стекло: — У нас всё просто ужасно!              Возникшая от крика волна ударила по установке и повалила её. Сосуды падали друг за другом и разбивались о водную гладь, высвобождая газы разного состава. Тотчас на архангела нагрянули чёрные тучи: весь его гнев, весь страх преобразовался в разрушительную бурю. На отел обрушился проливной дождь, сбивающий ангелов к полу.              Рагуэль и Уриэль пытались устоять, когда ветра норовили унести их. Перекрикивая ливень, Рагуэль воскликнул:              — Ну теперь–то пора открыть окна!              Уриэль оглядывался, но двенадцатибальный шторм не стал для него веским поводом идти против правил.              — Нет, никаких нарушений! — утвердил Уриэль.              — Если нарушением теперь является здравый смысл – пускай! Я стану нарушителем!              — Я сказал: НЕЛЬЗЯ! — рявкнул Уриэль. — Правило есть правило!              — Да наплевать мне на эти идиотские правила! — Рагуэль сложил пальцы, готовясь к чуду.              — НЕ СМЕЙ! — крикнул Уриэль и набросился на Рагуэля.              Тот сумел щёлкнуть пальцами прежде, чем Уриэль повалил его и схватил за шею.              Панорамные окна отдела за миг распахнулись. Тучи постепенно покидали офис, и силуэты ангелов, летающих под потолком, становились яснее. Они в страхе носились из стороны в сторону, пытаясь что–то предпринять. Их нервы всё ещё порождали тучи, но чем больше облаков улетало из офиса, тем спокойнее становились ангелы. Вскоре аэрофизики, окончательно усмирив тревоги, опустились на пол. Все как один они обступили окна и смотрели наружу.              Уриэль перестал душить Рагуэля и взглянул туда же, куда смотрели его ангелы. На свет. Архангел убрал руки от горла коллеги и помчался к окнам.              — Если это такое «спасибо», то пожалуйста, — сказал Рагуэль, потирая шею.              Он поднялся, встряхнул крылья и высушился.              — Что они там увидели? — Рагуэль непонимающе смотрел на аэрофизиков, столпившихся у окон. Он подошёл к ним и взглянул в небо.              Уриэль смотрел, как газы переливаются на свету, смешиваясь и растворяясь. Благодаря этому они обрели новые свойства, о которых в отделе аэрофизики даже не задумывались. Это явление чем–то настолько впечатлило Уриэля, что он начал быстро записывать всё лучшее из увиденного.              — Невероятно, это невероятно, — изумлялся Уриэль. Он начал показывать Рагуэлю формулу, которую успел выписать до полного растворения газов. — Только взгляни на это! Она же прекрасна, она совершенна! Это идеальная плотность для газовой оболочки! А вот цвет…              — Да, да, очень красиво, — перебил Рагуэль. — Нам бы поспешить на проект. Где там тот посыльный?              Архангелы осмотрелись. На мокрых полах офиса лежало множество ангелов, но херувима среди них обнаружить было несложно. Лежащий без сознания посыльный продолжал светиться, пусть и неисправно мерцал. В его руке был свиток с официальной печатью.              Уриэль вытащил письмо из пальцев херувима, распечатал и прочёл.              — Здесь говорится, что дедлайн… — Уриэль ахнул. — Уже почти наступил.              — Но ещё не, а значит летим на Землю! — объявил Рагуэль.              Уриэль созвал своих ангелов, а Рагуэль забрал своих, которых оставил на входе. Физики обеих направленностей прилетели на Землю так быстро, что по приземлению оставили на её каменистой оболочке кратеры. Выбравшись из своей ямы, Уриэль достал расчёты и образцы газов, а затем принялся наполнять ими атмосферу. Аэрофизики помогали ему умножать их.              Со временем небо наполнилось красками. В одном месте голубое, в другом – розовое или жёлтое. Свет звезды Солнце заставлял атмосферу переливаться.              Рагуэль всматривался в небо. Пристально, через прищур. Одна, вторая, третья… И больше ни единой звезды на всём небосводе!              — Стойте! — крикнул Рагуэль.              Аэрофизики в страхе остановились.              — Почему звёзды так плохо видно? — Рагуэль ткнул Уриэля носом в распоряжения. — А ну проверь! Не может быть, чтобы это решение было официальным!              — Так и должно быть, — проворчал Уриэль, отлепляя свиток от лица. — В техническом задании ничего не говорится о том, чтобы снизу было видно каждую звезду – только ярчайшие из них.              Рагуэль выхватил у Уриэля свиток и внимательно перечитал.              — Вот в чём дело, — Рагуэль отбросил распоряжения и поправил рукава, готовясь к чуду. — Там говорится о системе «дня и ночи». И раз «днём» ничего не видно, то «ночью»...              Рагуэль хлопнул в ладони: планета развернулась и ангелы оказались на её теневой стороне. Когда золотая пыль осыпалась на землю, небо стало чёрным, но по–прежнему безликим.              — И что это такое?! — возмутился Рагуэль. — Так не пойдёт!              — Рагуэль, нам велели…              — Нет, нет, нет! — возражал астрофизик, размахивая руками. — Эй, вы! Переделывайте всё! Чтоб каждую звезду, каждую пылинку было видно!              Ангелы собрались убирать атмосферу, но Уриэль остановил их. Он сурово взглянул на Рагуэля.              — Ты ничего не трогаешь, — сказал Уриэль. — Всё останется таким как есть.              — И в чём тогда смысл? — злился Рагуэль. — Две–три звезды на всё небо – и о чём это?!              — Здесь сказано, что атмосфера должна быть плотной, — отвечал Уриэль, тыкая в распоряжения. — Большинства звёзд не будет видно ни днём, ни ночью.              — Раз у нас есть и день, и ночь, то почему бы не сделать небо прозрачным хотя бы ночью?              — Ночь тоже должна быть разноцветной.              — Ах, она ещё и РАЗНОЦВЕТНАЯ? Тогда ты точно в дедлайн не уложишься! — Рагуэль умолк и прислушался к мыслям. Он убавил громкость и сказал, будто и вовсе впроброс: — А вот если бы ты сделал день цветным, а ночь – прозрачной, то долго возиться бы не пришлось.              Уриэль хорошо поразмыслил. Он, как и Рагуэль, считал, что тянуть больше некуда: вот–вот нагрянут херувимы с проверкой. И им точно не понравится, если Уриэль сделает систему дня и ночи халтурно… А если не трогать ночь, то день получится сделать достаточно качественно, чтобы на нём не отразились поспешные производственные решения.              — Резонно, — согласился Уриэль. — Оставим ночное небо прозрачным. Но с дневным возникают вопросы. Нам нужно определить преобладающий цвет, через который будет лучше всего видно земли и существ на них, чтобы обеспечить Небесам… И Преисподнее… Простор для наблюдения. Мы не сможем подолгу удерживать газы для тестов, поскольку в этом случае…              — Настраивайте, а я полечу и взгляну с ракурса Небес! — сказал Рагуэль и взмыл в воздух, оставив землю далеко внизу.              Рагуэль пролетел за край экзосферы и замер в невесомости. Он смотрел вниз, на газовую оболочку. За разноцветными переливами поверхность Земли виднелась слабо, и Рагуэль принялся всматриваться, участки какого цвета выглядят наиболее прозрачными.              — Красный! — крикнул Рагуэль так, чтобы все на планете услышали.              Оболочка медленно изменила цвета и стала краснее. Через этот цвет земли становились виднее, но ангелы на поверхности не прояснились.              — Жёлтый! — скомандовал Рагуэль.              Земля проявилась лучше. Стоило взять оттенок холоднее. И Рагуэль скомандовал:              — Зелёный!              Когда оболочка приобрела зелёные оттенки, силуэты ангелов неясно возникли на поверхности. Но для лучшего обзора подошёл бы другой цвет…              — Чёрный?              — Чёрный! — успел крикнуть Рагуэль, перед тем как понять, что за голос ему это подсказал.              Рагуэль сердито взглянул на Белиала, чьи глаза возникли из темноты.              — Не мешай мне работать, — поругал архангел.              — Это ты так работаешь? — пшикнул демон. — Баловство, а не труд.              — Для таких, как ты, любая работа не труд. Проваливай!              Глаза Белиала потухли. Но только для того, чтобы возникнуть с другой стороны.              — Я хотел напомнить, что ты обещал мне по три звезды за раз. И что–то я не досчитался третьей.              — Не думал, что со счётом у тебя настолько плохо, — едко произнёс Рагуэль. — Разуй глаза.              Белиал раскрыл мешок и из него возникло слабое сияние, озарившее его лицо. Демон нырнул внутрь и пересчитал пару звёзд, что были на дне.              — Как я и сказал. Две. Гони третью, ты мне и так все сроки поджал!       — Не видишь? Я занят! — рявкнул Рагуэль.              — Ну конечно. Как я мог забыть? — речь Белиала пронизывала ирония. — Мы же с тобой всего–навсего заключили договор, неисполнение которого грозит тебе увольнением с должности архангела…              Рагуэль заворчал. Он с сомнением зыркнул на Землю, а после вернул взгляд на Белиала.              — Убедил, — процедил Рагуэль. — За мной.              Архангел привёл демона к новообразованному созвездию. Молодые звёзды бушевали, но Рагуэль утихомирил их, чтобы забрать две. Он запечатал звёзды и передал демону, а тот сложил банки в мешок.              Рагуэль вернул протозвёзды в прежнее состояние и те продолжили эволюцию. Чтобы взрывы не задели их, архангел и демон отлетели на большое расстояние, с которого выгодно смотрелся рисунок нового созвездия. Белиал пригляделся к нему и выдал:              — Выглядит ужасно.              Рагуэль бросил на демона хмурый взгляд.              — Мне нравится, — завершил Белиал и зубасто улыбнулся. Но взгляд Рагуэля не потеплел, потому демон продолжил: — Как называется?              — Не успел придумать название, — буркнул архангел.              — Мне кажется, или фантазия подводит тебя?              Рагуэль оскорбился.              — Я был занят сборкой двигателя! Потом меня вызвали на проект, и у меня не было лишнего мгновения для придумывания имени. А теперь ты меня из работы вырвал!              — Ещё и меня виноватым выставляешь? — Белиал смягчил: — Ладно, не урчи. Давай я, что ли, имя ему придумаю.              Рагуэль скептически хмыкнул.              — У вас, демонов, недостаточно развита фантаз…              — Гляди, — Белиал притянул к своему плечу Рагуэля, чтобы он точно увидел воображаемый контур, который демон обводил когтем. — Это похоже на тварь Сатанинскую, большую такую, зубастую и лохматую. Знаешь такую? Не знаешь, конечно. Чертежи этих тварей сделали бесы (и даже не пытайся узнать, откуда у них на то разрешение – это производственная тайна). В наших черновиках это создание именуют «волк», но с тех пор, как чертежи ушли Наверх, какие–то небесные умы обновили составляющие. От концепции они не сильно отошли, разве что сделали этих существ чуть более приятными на нрав, чтоб верными были своим друзьям до погибели… Да и ладно, основное различие всё–равно только в названии: ноги, как и было, четыре штуки, морда и хвост длинные. Ваши наименовали это существо «пёс», чтобы выставить это за свою уникальную работу. Как же у нас Внизу бесились по этому поводу, ух… В общем. Смотрю я на это твоё здоровое созвездие… Оно же здоровое? Ну вот! Смотрю я на него и вижу добренького такого пса. Большого пса. Вот тебе и название!              Рагуэль смотрел на созвездие. Он попытался представить то существо, которое описал Белиал, и выстроил в голове его силуэт. Голова с острым носом, массивное тело, четыре бегущие лапы и длинный хвост…              — Это ужасно, — высказал Рагуэль.              Белиал грозно зыркнул на архангела. Рагуэль подло хихикнул и добавил:              — Мне нравится.              Белиал улыбнулся. До того, как он успел ответить архангелу, со стороны Земли разразился оглушительный хлопок. Даже из глубины космоса Рагуэль и Белиал увидели газовый взрыв, что вышел далеко за пределы атмосферы и разлился всеми красками по пустоте.              — Тебе не кажется, что у них возникли технические неполадки? — вопросил Белиал.              Рагуэль стремглав полетел на Землю. Приблизившись к ней, он понял, что газовая оболочка лопнула, словно пузырь: слои атмосферы перемешались между собой и оболочка медленно начала расползаться. И она непременно исчезла бы, если бы аэрофизики, метающиеся внизу, не удерживали её от этого. В этом им никак не помогала буря, возникшая в тропосфере из–за смешения газов.              Рагуэль наблюдал за этим и начал проклинать Белиала (хотя демон в этом не нуждался), представляя, как он смотрит на него с высоты и хохочет… Но быстро успокоился, подумав, что будь он на месте Белиала – повёл бы себя ровно так же.              Рагуэль опустился в тропосферу и начал прорываться через чёрные тучи, не избегая ударов молний по голове. Порывы ветра мешали ему приземлиться и затаскивали архангела в надвигающийся ураган. Прежде, чем Рагуэль успел сообразить, как ему выбраться из бедственного положения, ураган чудесным образом развеялся. И кто–то, резко выхватив Рагуэля из объятий ветров, обрушил его на землю.              — ГДЕ. ТЫ. БЫЛ? — прокричал разъярённый Уриэль, прижимая Рагуэля к камню.              Рагуэль пытался прийти в себя после молний и падения. Его ошарашенный вид разозлил Уриэля ещё больше. Он потряс Рагуэля за плечи и закричал ему в лицо:              — ОТВЕЧАЙ!              — Пока вы, ну, подбирали цвета, я решил взглянуть, как атмосфера смотрится издалека, чтобы, знаешь, тыры–пыры… — сбивчиво пояснил Рагуэль.              — ТЫ должен был подбирать цвета, мы ориентировались на ТВОИ слова! Я же сказал тебе: МЫ НЕ МОЖЕМ ДОЛГО УДЕРЖИВАТЬ ГАЗЫ ДЛЯ ТЕСТОВ! ИЗ–ЗА ТЕБЯ ОБРАЗОВАЛАСЬ ЭТА БУРЯ!              — Зато я выяснил, что грозовые тучи не мешают обзору сверху. Да и вообще: вон, они сами уже почти развеялись!              — Сами? САМИ?! — надрывался архангел.              Рагуэль направил его голову наверх. Уриэль увидел, как ангелы развеяли тучи и образовали окно, через которое виднелись кучевые облака. Архангел остыл и отпустил Рагуэля.              Солнечный свет заиграл во влажной атмосфере: проходя через капли воды, лучи преломлялись и отражались, вызывая разноцветное свечение. Даже Рагуэль подметил, как красиво смотрится разноцветная дуга на ясном синем небе.              — Да, этот цвет я имел ввиду, — закивал Рагуэль. — А вон та каустика, она ведь из–за дождя? Почему бы в таком случае не оставить его? Пусть идёт себе, этот цветовой спектр выглядит симпатично.              Уриэль согласился насчёт цвета неба, но на предложение Рагуэля возразил:              — Сейчас мы завершили ту часть, о которой говорилось в техническом задании. Система «круговорот воды в природе», придуманная и созданная мной самолично, согласно плану Свыше предполагает, что первый дождь на «Земле» должен быть запущен немногим позже седьмого дня от открытия «Эдема».              Рагуэль в напряжении уставился на Уриэля.              — Что такое «Эдем»? — медленно произнёс Рагуэль.              — Честно, я сам не до конца понимаю. Один херувим проболтался мне, что «Эдем» – это тестовая карта «Земли».              Рагуэль сразу понял, какой именно херувим рассказал Уриэлю об этом.              — И что же? — Рагуэль прищурился. — Этот «Эдем» и есть та вещь, ради которой я создавал всю Вселенную?              — С подобного рода вопросами обращайся к Саракаэлю. Он–то, как ландшафтный дизайнер, обязан знать, что планируется в «Эдеме», — Уриэль негромко прибавил: — А ещё лучше – не лезь в дела, в которое Небеса тебя не посвящают.              Рагуэль не услышал бы последних слов, даже если бы Уриэль прокричал их. В мыслях его был лишь Эдем, и архангел Саракаэль над ним работающий. Потому Рагуэль поспешил в свой офис, позабыв не только об Уриэле, а и об астрофизиках, которые последовали за ним на Землю. Мы готовы поклясться, что вы тоже позабыли об их присутствии. Но роль их была важна, ибо Рагуэль, как вы помните, не силён в составлении отчётов. А вот Разиэль, присутствующий на Земле во время работы, документировал все ключевые этапы.              Пока астрофизики следовали за Рагуэлем в офис, Разиэль доделывал отчёт, чтобы сразу же передать его Азирафаэлю. Разиэль ожидал, что успеет дописать документ до прилёта херувима. Однако Азирафаэль, как оказалось, ожидал астрофизиков прямо в отделе.              Рагуэль сделал вид, что доклад о работе – не его забота, и отправил Разиэля отчитываться вместо себя. Рагуэль хотел бы забыть об Азирафаэле сразу после этого, но продолжил с подозрением наблюдать за тем, как херувим говорит с Разиэлем. Несколько раз архангел ловил на себе тревожный взгляд Азирафаэля. В конце концов Рагуэль не выдержал и подогнал Разиэля, чтобы поскорее выгнать Азирафаэля из отдела и вернуться к безмятежной работе.              Херувим проследил, как за ним захлопнулись двери. Он озабочено вздохнул, прижал к себе документы и полетел на девятое небо.              Азирафаэль взлетел к одинокой башне, поднялся по ступеням на самый верх и остановился у кабинета советника.              — «Верховный серафим Левиафан, — репетировал Азирафаэль вполголоса, — я, херувим Азирафаэль, предоставляю вам отчёты о проекте «Земля», в которых засвидетельствованы все подробности о работе с газовой оболочкой…»              Он долго метался, несколько раз подносил руку к двери и опускал, никак не решаясь постучаться.              — В этом кабинете некто ужасно страшный? — прозвучал шёпот за спиной Азирафаэля.              Херувим подскочил и выронил из рук документы, которые в миг разлетелись по полу. Азирафаэль, и без того пристыженный, обернулся. Увидев серафима Левиафана, он засмущался ещё больше.              — Да, — быстро шепнул Азирафаэль, но сразу оборвал себя. — То есть, нет! Нет! Ах, забудьте!..              Азирафаэль сразу упал на колени и принялся собирать свитки, лишь бы скрыться от глаз серафима. Документы, раскиданные по полу, и документы, что успел собрать Азирафаэль, вырвались из его рук и сами собой собрались в стопку.              — Поднимитесь, — мягко велел серафим. — И потрудитесь объяснить мне, что это за бумаги.              Азирафаэль тотчас вскочил на ноги. Глядя прямо в глаза серафиму, херувим ужасно разнервничался и почти почувствовал, как проглотил свой язык.              — Я принёс вам… Из отдела астрофизики… Вернее, с запуска Земли… Ну, в смысле…              Левиафан жестом остановил Азирафаэля.              — Вы должны понимать одну важную вещь, — вымолвил серафим. — Ваше чрезмерное волнение верный признак того, что вы действительно цените свою работу. Не страшитесь меня, Азирафаэль: труд таких херувимов, каким являетесь вы, непомерно важен для Господа. И для меня, как его верного слуги.              Азирафаэль был в восхищении и смятении одновременно. Он ушёл в свои мысли, из которых понял одно – эта речь его не успокоила. Ведь после неё херувим убедился, что Левиафан является любимцем Всевышнего не напрасно. Разочаровать такого искреннего и заботливого серафима было бы ужаснее, чем сгореть в адском пламени.              — Благодарю вас, серафим Левиафан, — сказал угнетённый думами Азирафаэль, поспешно преклоняя голову. Он увидел на полу документы и припомнил: — Я принёс вам отчёты с запуска атмосферы «Земли».              Левиафан покачал головой.              — Скажите мне то, что планировали, — попросил он.              Азирафаэль удивлённо похлопал ресницами.              — Верховный серафим Левиафан, — начал он так же торжественно, как репетировал, — главенствующий судья Небес и светлейший советник Великого Творца, я, херувим Азирафаэль, предоставляю вам официальные отчёты о продвижениях в проекте «Земля», в которых засвидетельствованы все подробности о работе с газовой оболочкой.              Левиафан дослушал и задумался. Азирафаэль забоялся, но в момент успокоился, увидев улыбку Левиафана.              — И–де–аль–но, — отчеканил серафим.              Уже в кабинете Азирафаэль вслух зачитал отчёты Левиафану. Озвученное многим отличалось от на деле произошедшего.              Как и хотел, в своём докладе ангел Разиэль очень постарался быть искренним и расписал без прикрас о всех бедах, возникших на Земле. Но Азирафаэль не был в курсе его обещаний и опустил все подробности о том, как кое–кто налажал, чтобы по прочтении увидеть на лице Левиафана довольство.              Однако радость советника исчезла, когда в его спину хлынул поток воздуха из настежь открытого окна. Серафим недовольно скривил губы и махнул рукой в его сторону, приказывая окну захлопнуться.              Левиафан призвал свиток и записал правило. Азирафаэль смог разобрать часть написанного: «...поныне небесным сущностям наказано держать окна закрытыми даже в случаях крайней необходимости…», прежде чем свиток свернулся.              — Любезно прошу распространить сей указ по всем небесам, — велел Левиафан.