10. Экстремальное садоводство.

      С тех пор Азирафаэль начал относится к Рагуэлю с ещё большей внимательностью. Он покидал его отдел только тогда, когда требовалось отнести отчёты и принести распоряжения Свыше. Хотя бы во Вселенной оковы контроля ослабевали, давая архангелу вспомнить о свободе.              Рагуэль пытался подключить всё своё воображение и представлял, что Азирафаэль – всего–навсего глупый ангел из его отдела. И если Азирафаэля было не трудно игнорировать, то вот другого глупого ангела избегать было просто невозможно.              Ангел Разиэль относился к задаче по управлению отделом с раздражающей ответственностью. Он был прилежен, учтив и заботлив к своей половине ангелов. Не упускал возможность отчитать архангела за его действия и намерения, направленные на сокрытие последствий от разрушения Млечного Пути. В моменты этой морализации Рагуэль едва сдерживал себя, чтобы не обличить поступки Разиэля и не рассказать ангелам, что тот лжёт им. Однако, при всей надоедливости Разиэля, он действительно помогал Рагуэлю, освобождая архангела от покровительства над половиной бездарных новичков.              Но другая половина раздражала не меньше целого отдела. Их уточнения по задачам так надоели Рагуэлю, что у архангела уже сдавала фантазия. То и дело ангелы приходили к нему, задавая повторяющиеся вопросы, и Рагуэлю ничего не оставалось, как объяснять им элементарные вещи. Он начал так часто говорить одни и те же скучные слова, что ощущал, как начинает тупеть. От этого его не спасало даже сотворение новых космических объектов, ведь Рагуэль всё чаще начал думать о том, как бы ему выстроить систему, чтобы никто Сверху не заметил пропажу нескольких звёзд, предназначенных для его контракта.              Архангел стал забывать давать им имена, стараясь как можно скорее управиться с созданием ради того, чтобы хотя бы немного посидеть в своём кабинете в полной тишине, пока его снова не настигли Азирафаэль, Разиэль и астрофизики. Благо Белиал доставал его только по прилёту во Вселенную. Но в этот раз даже он замолчал, увидя состояние архангела.              Рагуэль был так измотан, что ему понадобилось несколько попыток, чтобы заточить звёзды в банки. Когда у него таки получилось, он был весь в цветастой пыли от неудачных взрывов.              Белиал забрал у Рагуэля банки и, не глядя, закинул в мешок. Он пригляделся к архангелу, у которого совсем исчез запал в глазах.              — Слушай, ты какой–то уж слишком странный, — подметил Белиал. — Тебе на Небесах так весело, что ты устаёшь радоваться?              У Рагуэля не было сил, чтобы колко ответить демону. Это заставило Белиала забеспокоиться.              — Знаешь, звездочёт, — начал он, надеясь отвлечь Рагуэля, — я хоть и не такой работяга, как ты, а тоже устаю. Владыка Ада, надоедливая муха, запрягает меня и других королей ненужной работёнкой. Но какой толк в том, чтобы командовать процессом, если бесы всё равно всегда действуют по–своему? — Белиал видел, что Рагуэль совсем его не слушает. Но продолжил, пусть и с некоторой неловкостью. — Подумай только: по ТЗ мы должны планировать грехопадение, а они думают вообще о другом! И я не могу их осуждать, они гораздо лучше знают своё дело. Они настолько профи, что разрабатывают варианты проникновения в тот сад ещё до того, как ангелы доделали стены. Наверху пока даже название не утвердили. Вроде бы его решили обозвать «Эдем»…              Рагуэль вышел из усталости и удивлённо переспросил:              — Эдем?              — Ну слава Сатане, ты нормальный! — Белиал с облегчением ударил архангела в плечо, чуть не выбив из него дух. Но это позволило Рагуэлю окончательно прийти в себя.              — Ты знаешь об Эдеме? И почему ты так уверен, что это сад?              — Ты очень наивен, если считаешь, что только Небеса разрабатывают «Землю», — Белиал шёпотом добавил: — Там такие дьявольские задачи, что даже Бог не уложился бы в сроки!              — Серьёзно? — сказал Рагуэль сам себе. — И они устроили это всё ради какого–то сада?..              — Согласен, план вторжения в Эдем верхом на огнедышащем драконе – это излишне пафосно.              — Да я не про это. Разве же ты не в курсе, что они планируют закрыть проект через шесть тысяч лет?              Белиал заметно омрачился и притих. Тогда как Рагуэль приободрился, и любопытство вновь пробудилось в нём.              Он знал всего одного садовода на все небеса – это был архангел Яремиэль, ответственный за концепцию всего «живого».              Рагуэль заглядывал к Яремиэлю чуть менее редко, чем к остальным коллегам. С начала проекта «Земля» Рагуэля особенно интересовала такая концепция как «еда», разработкой которой занимается отдел Яремиэля. Особенно его привлекала растительная пища, и эти странные зелёные штуки, на которых они растут. Пожалуй, они нравились Рагуэлю даже больше. Многообразие их видов напоминало ему многогранность космоса.              Идея вновь навестить Яремиэля прельщала Рагуэля. Поэтому он наконец–то вырвался из рутины, чтобы задать действительно интересный вопрос.              Рагуэль летел по небу и надеялся, что хотя бы Яремиэль не обременит его лишней работой. Он опустился у входа в сферический павильон – отдел биологии.              Рагуэль заглянул за двери и устало вздохнул. Весь павильон занимали хаотично растущие растения, наглухо закрывающие собой и потолок, и пол. Они беспорядочно качались на ветру и сильно шумели, а между листьями проносилось что–то живое. Хотя бы ангелов среди этого непотребства не было.              Рагуэль проник в глубину отдела. Ему пришлось спрятать крылья, чтобы протиснутся через густые заросли, хотя ему не удалось избежать раздражающих ударов ветками по лицу. Лишь стоило Рагуэлю разозлиться и накричать на растения, как листья раздвинулись сами собой. Кроме них перепугались все мелкие Божьи твари, улетевшие прежде, чем Рагуэль сумел их рассмотреть.              Расступившиеся листья образовали зелёный тоннель, выйдя из которого Рагуэль оказался на открытом пространстве. Пол здесь был укрыт низким зелёным покровом с выбивающимися антеннами, сегментированными и цветными на концах. Повсюду журчали узкие потоки воды, что выливались в большой бассейн за высокими коричневыми столбами, чей вид напомнил массивные колонны. Листва на их вершинах накрывала пространство, подобно куполу. В середине него было отверстие, через которое комнату освещал жёлтый и горячий свет. Его тепло напоминало жар огня, но не было обжигающим для всего вокруг. Даже наоборот: листья тянулись к нему и медленно увеличивались.              Однако некоторым из них нужна была помощь. Этим и занимался Яремиэль, сидящий на поляне в полном одиночестве.              Рагуэль подошёл к нему и увидел, как архангел биологии выращивает один из этих столбов. Яремиэль помогал маленькому ростку укрепляться в земле и тянуться к свету. Рукава и подол его мантии были в земле и дырках от цепких веток, а в длинной бороде запутались листья, некоторые из которых были там так давно, что пожелтели.              Заметив Рагуэля, Яремиэль улыбнулся и поднялся.              — Рад видеть тебя, Рагуэль, — приветливо вымолвил Яремиэль.              — У тебя в отделе тоже не хватает рабочей силы? — Рагуэль продвигался по поляне, оглядываясь густыми зарослями. — Давай сразу к делу: с чем мне тебе подсобить?              — Ангелов и впрямь стало недоставать, — признал Яремиэль. — Ощущается сильно, как страдают процессы производства. Но мы справляемся, — архангел оживился, припоминая свои проекты. — Вот, к примеру, завершили работу над новым видом жизненной формы деревянистых растений, над фруктовым деревом, — Яремиэль указал на растение, которое недавно вырастил. Оно походило на те, что окружали комнату, однако гораздо ниже и тоньше. — Мы уже задокументировали название: «ЯБ–ЛО–НЯ». Она будет одним из растений Эдема. Но эта – особенная. Её имя Древо жизни.              Рагуэль пригляделся к ростку. Уж слишком грандиозным казалось это название для такого хилого деревца. Создавалось впечатление, что даже мелкие Божьи твари, которые кружили рядом с ним и которых Рагуэль пытался рассмотреть, могли бы его сломать.              — А что это за существа рядом с ней?              — Ах, эти? Прежде, чем на яблоне возникнут плоды, она должна будет отцвести. Как эта, — Яремиэль подошёл к другой «яблоне». Она была ниже, и на её ветвях вместо плодов были белые лепестки, что соединялись внахлёст сердцевиной жёлтого цвета. Яремиэль указал на белые листья и сказал: — Это цветы. Чтобы яблоня распространялась, мы придумали особую механику, и приспособили для этого отдельных представителей одного из семейств.              Вокруг «цветов» кружили необычайно ужасающие твари с четырьмя волосатыми ногами, большими фасеточными глазами, закрученным хоботом и чешуйчатыми крыльями.              — Что это вообще такое? — Рагуэль с опаской указал на существ.              — Божьи твари. Этих мы зовём «бабочки», — сказал Яремиэль. — Очаровательные, не правда ли?              Одно из созданий подлетело к Рагуэлю и село ему на нос, начав медленно махать белыми крыльями. Архангел взял «бабочку» в ладонь и убрал от лица. Когда он раскрыл пальцы, то обнаружил, что существо сплющилось и перестало функционировать. Только одна лапа ещё подёргивалась.              — Больно легко ломаются, — констатировал Рагуэль.              — Они не должны быть прочными, — Яремиэль забрал поломанное существо. — Согласно распоряжениям Свыше они обязаны быть только красивыми.              Он укрыл «бабочку» в ладонях и вдохнул внутрь воздух. А после этого выпустил вновь живую тварь и та вспорхнула ввысь, как новенькая.              — Тогда вы вдвойне облажались, — сказал Рагуэль. — Раскрасьте им крылья, что ли. Так хоть повеселее будет.              — Хм, — Яремиэль рассмотрел существо, что село ему на палец.              Он коснулся крыльев «бабочки» и на них проявился цветастый узор. Яремиэль оценил работу и улыбнулся.              — Отличная идея, Рагуэль, — поблагодарил Яремиэль и позволил твари взлететь.              «Бабочка» полетела над озером. Она порхала над водой, как вдруг нечто выскочило из воды, схватило её и нырнуло обратно.              — Это что было?              — Эх!.. Это из черновиков людей, рыбы. Мне они не нравятся…              Всплеск «рыбы» привлёк другую тварь, которая подлетела к этому месту. Она была полностью белая, не считая твёрдого вытянутого рта и тонких когтистых ног, больше напоминающих облезлые демонические крылья. Это существо погрузило под воду голову и, создавая брызги, выхватило «рыбу», чтобы проглотить её целиком.              — Как интересно, — Рагуэль ближе приглядывался к твари. Яремиэль заметил это и воодушевлённо начал:              — Эта тварь называется «цапля», и она охотится на рыб, амфибий, а также…       — Да я не об этом, — Рагуэль указал на перья «цапли», с которых соскакивали капли воды. — Это ты придумал дать ей такие перья?              — В отделе подали идею. Так как цаплю поселили около вод, ей необходима защита от воды, чтобы не потерять возможность летать.              — Теперь понятно, откуда у Уриэля идея о таком оперении, — поразмыслил Рагуэль.              — Он вырастил себе такое же? — Яремиэль вскинул бровь. — Помню, как ему не понравилась эта идея. Уриэль нелестно отзывался о роде «птиц», когда увидел мои планы. Сказал, что они недостойны парить в его облаках… Много же он о себе мнит, — архангел фыркнул и закатил глаза. Вспоминая строгость Уриэля, Рагуэль легко мог бы понять Яремиэля.              — Да какая разница, что он думает? Он же дилетант в этой твоей «биологии».              — Знаю, но меня оскорбляет его поведение при совместной работе, — Яремиэль распалился и начал ругаться: — То есть, когда я предлагаю создать систему, при которой вся вода на Земле будет расходоваться по кругу для качественного обеспечения живых существ, он горячо отказывает. Но когда речь заходит о живородящих птицах…              — Так он же именно так и сделал. Сказал, что это была его идея, которую назвал «круговорот воды в природе».              — Ах он..! «Его» идея! — оскорбился Яремиэль, но что–то остановило его от дальнейших высказываний о подлости Уриэля. — Что до идеи с рождением птиц, Уриэль настаивал на иной системе, при которой зародыши будут развиваться в яйцах, чтобы лишний груз не мешал птице летать. Совершенно дилетантская и скучная идея, но… — Яремиэль тянул, ведь не хотел признавать. — Но я посчитал, что это очень умно, поэтому не смог отречься от неё. Только ни слова Уриэлю.              Чтобы продемонстрировать гениальность разработки на практике, Яремиэль подвёл Рагуэля к логову «цапли», которое скрывалось в зарослях прямо перед ними. Оно было построено из сухих палок, а в центре его лежало три шарообразных, немного вытянутых «яйца».              Рагуэль опустился к ним и пригляделся.              — И что же, маленькие копии вон той большой штуки потом вылезут из этой маленькой штуки?              — В яйце находится ещё неполноценное существо, которое подпитывается богатым минералами содержимым и медленно вырастает, пока не родится. А сейчас они очень уязвимы.              В доказательство этим словам, из зарослей выползло что–то зловещее. Рагуэль знал эту тварь – это была змея. Но, в отличие от известных ему, у этой напрочь отсутствовали зубы.              Змея заползла в гнездо, обвилась вокруг одного «яйца» и, широко распахнув пасть, принялась поглощать его.              — Всё–таки идея Уриэля не идеальна, — ухмыльнулся Яремиэль. — То, что внутри яйца, является питательным не только для зародыша, а и для других тварей. Как, например, этот «полоз». Когда он проглатывает яйца, он разрушает плотную оболочку и забирает себе всё питательное вместе с зародышем, чтобы взрастить свой организм.              — А хозяин этих «яиц» в курсе, что его нерождённые копии тут проглатывают? — Рагуэль в недоумении смотрел то на змею, то на «цаплю», ходившую на другом берегу. — Может, его предупредить хотя бы?              — Нет, — легко сказал Яремиэль. — Так и задумано. Не все представители видов должны вырастать, чтобы дать пищу другим видам для их роста.              Яремиэль собирался продолжить речь, но его привлёк свет. А вернее его отсутствие: на лес опустилась тьма. В некогда ярких зарослях стало темнее, чем в космосе. Рагуэль оглянулся в поисках источника света, и далеко на потолке увидел тысячи огней.              — Как же она прекрасна с этого ракурса! — восхитился Рагуэль. В его глазах засверкали звёзды Вселенной. — А вон там, там! Это созвездие Змея, которое я недавно добавил.              — Жаль, что ни одна змея его не увидит. Как и многие другие на Земле, — сказал Яремиэль с досадой.              Рагуэль возмущённо зыркнул на коллегу.              — Что? Почему это?              — Из–за устройства глаза змеи не видят далёкий свет с неба. А знамо, космос для них это просто… Пустота.              — Пустота? — Рагуэль рассердился. Он хмуро смотрел на змею, но его злость быстро сменилась жалостью. Не видеть красоту звёзд – тяжкая участь, которая пала на душу этого создания.              Змея подползла к Рагуэлю. Он неуверенно наклонился к ней и позволил заползти на протянутую руку, после чего перенёс несчастное существо к Древу жизни.              Змея обвилась вокруг стебля и взглянула на Рагуэля большими жёлтыми глазами, в которых он увидел своё отражение. В них же отразилось движение над листвой, перед тем как на поляну опустились ангелы–биологи.              Встревоженные, они обступили Яремиэля со всех сторон и докладывали:              — Из–за ваших стажёров реки вышли из берегов!              — Звери были вынуждены покинуть свои области!       — Их питание сбилось и они растащили всю растительную пищу, спасаясь от потопа!              Яремиэль пытался успокоить ангелов, когда заметил на себе вопросительный взгляд Рагуэля. И это по его мнению «никаких проблем»?              — Признаю, — ответил Яремиэль. — Всё не совсем безмятежно… С их уст это звучит гораздо страшнее, чем есть на самом деле. Я уже выслал ангелов, которые – без сомнений – уже урегулировали уровень воды. А нам осталось только собрать тварей и растения.              — А растения–то вам зачем? Вырастут новые!              — Дело во времени. Я должен сдать плоды на проверку в отдел Варахиэля.              — С каких пор этот «культурный» занимается проверкой?              — Он передаёт их в отдел Габриэля и Михаэля, которые тестируют пищу на «людях». Но мне известно, что до них немногое доходит: Варахиэль заладил сам дегустировать пищу…              — То–то я думаю, чего это его форма так расплылась с часом, — сказал Рагуэль сам себе, пока Яремиэль продолжал:              — …Поэтому он просит от меня очень много, а если я не могу обеспечить ему все сорта пищи, то он начинает выдумывать причины, чтобы выставить меня в плохом свете перед высшими господами. А это пагубно сказывается на моей репутации…              — Не хотим прерывать вас, любезные архангелы, — вмешались биологи, — но нам нужно в срочном порядке унести отсюда Древо жизни, чтобы оно не пострадало от потопа.              — Если это вас успокоит, — и Яремиэль опустился к Древу, и протянул к нему руки. Змея, чувствуя приближение беды, в страхе уползла в заросли.              По воле архангела корни ростка начали подниматься из–под земли. Но они были молодые и чуткие, оттого ломались не только от земли, а и от воздействия чуда.              — Корни отмирают, нужно выкорчевать с землёй, — рассуждал Яремиэль. — Но они замёрзнут к тому времени, как вода сойдёт в почву.       — А что, если, э–э–э… Посадить его в какой–нибудь сосуд? — предложил Рагуэль. — Тоже из грязи?       Щёлкнув пальцами, он поднял со дна озера кусок серой грязи и попытался выстроить из неё сосуд. Но материал оказался недостаточно твёрд и таял. Потому Рагуэль раздражённо поправлял его, но грязь потёками сползала по его рукам.       Часть грязи задели тёплые лучи, отчего материал затвердел. И Рагуэль поставил сосуд на свет. Он застыл и стал твёрдым, будто каменная почва.       Астрофизик схватил горшок и показал Яремиэлю.              — Вот сосуд из грязи! Сыпь туда землю и сажай свою деревяшку.       Эта идея показалась Яремиэлю ненадёжной и странной, ведь деревья растут исключительно на природном ландшафте. Но ангелы были слишком настойчивы, напуганные потопом. Поэтому пришлось бережно вытащить Древо из почвы и пересадить в сосуд. Яремиэль начал присыпать росток, и успел укоренить его в горшке, когда вся земля задрожала.              Оглушающий водяной поток повалил деревья и гигантской волной обрушился на ангелов. Биологи тотчас разлетелись, но неподготовленные архангелы не смогли улететь и их накрыл вал.              Бурный поток нёс Рагуэля и Яремиэля мимо верхушек деревьев, которые устояли от удара. Но большинство из них плыли по течению оторванными стволами.              Архангелы схватились за один из несущихся стволов. Рагуэль попытался взлететь, но его крылья промокли насквозь. Рагуэль не мог сосредоточиться на чуде, когда в его лицо нещадно била вода. Та же ситуация была и с Яремиэлем, который мог только прижимать к себе Древо, оберегая его от стихии.              Наткнувшись на крупное дерево, ствол разбился надвое. Рагуэля и Яремиэля отбросило в разные стороны. Борода Яремиэля запуталась о ветви деревьев и он резко дёрнулся, отчего горшок вылетел из его рук.              — Древо! — крикнул он и захлебнулся в новой волне.              Горшок пронёсся над водой и потонул. Рагуэль оттолкнулся от обломка ствола и нырнул за ним.              Твари и растения проносились в потоке, пока ангелы, сами пребывающие в бедственном положении, пытались поймать их. Рагуэль плыл за Древом, которое стремилось ко дну.              Горшок остановился, запутавшись в кроне дерева. Рагуэль не успел ухватиться за ветки и пронёсся мимо. Он зацепился за соседнее дерево и не без усилий перехватился за то, на котором держалось Древо. Противостоя потоку, Рагуэль карабкался по ломающимся веткам до горшка. Несколько раз Рагуэля едва не сбили проплывающие ангелы и твари, а какие–то растения пару раз ударили его в лицо.              Рагуэль добрался до кроны и схватил Древо. Прижимая его к себе, архангел вскарабкался на пик дерева и возник над бурлящим потоком. Он оставил горшок на ветвях, а сам, разгневанный, освободил руки и приготовился.              Новая волна возвысилась над макушками деревьев. Рагуэль вскинул крылья и всё вокруг занялось огнём: вал разлетелся на капли и испарился.              Пламя кружилось вокруг архангела вихрем. Оно отражалось от его перьев и белый свет озарял весь купол, будто вспышка звезды.              Температура была запредельной, хуже чем в недрах Преисподней. Вышедшая из берегов вода, умывшая весь отдел, начала стремительно исчезать в горячем воздухе. Деревья оказалась среди пламени, которое высушило их досуха. Растения начали воспламеняться и чёрный дым поднялся над горящим лесом. Звери в страхе мчались мимо обрушивающихся стволов и пытались укрыться от пожара, но задыхались обжигающим воздухом.              Рагуэль был сосредоточен на огне и не слышал, как снизу до него пытались докричаться. Вдруг в затылок архангелу прилетело «яблоко» и чуть не сбило его с дерева. Он прервался и взглянул вниз.              Яремиэль, стоящий среди горящего леса с охапкой плодов в руках, был ужасно зол. Он был готов бросить в Рагуэля ещё пару раз – просто чтобы тот понял, какой он идиот – но астрофизик понял всё без тумаков.              — Кажется, я немного перестарался, — сказал Рагуэль без сожаления.              Он опустился к Яремиэлю. Всё было поглощено огнём.              — Нет времени звать Уриэля, нужно потушить самим! — велел Яремиэль. — Скорее, надо открыть небо!              Чтобы распахнуть гигантский купол, даже архангелам пришлось напрячься. Огромные ставни медленно раздвинулись и столб дыма повалил к облакам третьего неба. Чудо такой силы вспыхнуло золотой пылью.              Пролетающие по небу ангелы заметили дым и подлетели ближе. Увидев ужасающий пожар, все они перепугались и породили дождевые тучи, которые протянулись над горящим лесом. Ливню понадобилось много времени, чтобы полностью потушить огонь.              Все растения сгорели в пожаре. Последние капли били по чёрной земле. Яремиэль ходил по истлевшей, но мокрой от дождя почве и подбирал уцелевшую пищу вместе с мелкими тварями. Ангелы восстанавливали разрушения и собирали выживших. А растрёпанный Рагуэль сидел и устало подпирал голову. Он заметил, как по мелким ручьям, оставшимся после ливня, дрейфовал надтреснутый горшок с Древом, о котором он успел позабыть.              Рагуэль выловил его из ручья. Древо жизни было мокрое и потрёпанное, но на его тонких ветвях вырос большой бутон. Цветок померк и его унёс ветер, а на этом месте пророс плод. Зелёное яблоко налилось алым, а черенок померк, готовясь сорваться с ветки. Созревшее яблоко упало в ладонь Рагуэля.              — Хоть что–то осталось для Варахиэля, — сказал он подошедшему Яремиэлю.              — Я не могу отдать ему это, — возразил Яремиэль, и на вопрос Рагуэля ответил: — В саду Эдема будут некоторые виды, которые нельзя будет потреблять в пищу. И плоды Древа жизни входят в список.              — И в чём смысл этого запрета?              Яремиэль пожал плечами.              — Одному Создателю известно. Нельзя – значит нельзя.              — А если «люди» не послушаются его?              — Сомневаюсь, что люди окажутся столь глупы, чтобы перечить Создателю. Однако, если же они не послушаются – то лишатся всех привилегий и не будет им места в Эдеме. А нет людей – нет и Эдема… Впрочем, его уже и так нет.              Обугленный лес ещё дымился, когда Яремиэль велел ангелам накрывать отдел куполом. Перед самым закрытием в щель влетел херувим. Заметив его свет, биологи последовали за ним.              Опустившись перед Рагуэлем и Яремиэлем, херувим обратился нисколько к ним обоим, сколько к астрофизику.              — Благодаря системе Наблюдения, приставленной к отделу биологии, выше восьмого неба уже известно, что вы здесь натворили, — херувим смотрел в одно конкретное лицо, которое облепляли рыжие кудри. Он потряс в руке свиток. — Я должен бы зачитать вам обвинения серафимов, очень раздосадованных вами, но все мы знаем, что из действительного важного там всего пара слов. Так что не будем задерживаться.              Хотя виновного не приходилось обличать, посыльный огласил:              — Мне предписано забрать того, кто спровоцировал разрушения.              Биологи покосились на Рагуэля. Он не чувствовал себя виноватым и в привычной манере готовился к тому, как надурит херувима во избежание последствий.              Херувим не дождался признания.              — Архангел Рагуэль, — обратился он, — вы были замечены за применением чудес, нанёсших вред процессам производства. Попрошу вас проследовать за мной.              Рагуэль был привыкший к такого рода просьбам. А вот Яремиэля это огорошило: от шока он уронил все собранные растения и тварей.              Пристальный взгляд херувима пал на маленькую зелёную амфибию с выпученными глазами, которую выронил архангел. Она прыгнула к его ногам, вытянув перепончатые лапы, и надула глотку в большой шар, чтобы издать громкий урчащий звук. Херувим ни то в ужасе, ни то в восторге уставился на существо.              Яремиэль воспользовался моментом и юркнул вперёд Рагуэля, пока тот готовил свои искусные оправдания.              — Он сделал это, ведь такова была моя просьба, — заявил Яремиэль. — Во внештатной ситуации, с которой моим специалистам не хватило мощи совладать, я принял это решение. Я полностью принимаю за него ответственность и именно мне положено написать объяснительную.              Рагуэль был удивлён благородством коллеги. Но до него быстро дошло.              — Что ты хочешь взамен? — шепнул он.              — Доставь это Варахиэлю – и мы в расчёте, — Яремиэль кивнул на плоды, которые собрал.              Рагуэль был обрадован тем, как легко ему достался иммунитет. Он охотно собрал растения, пока Яремиэль сглаживал своё суровое наказание.              — Мы можем договориться, — говорил Яремиэль, показывая херувиму пучеглазую амфибию. — Давайте поступим так: вы приуменьшите мои обвинения при господствах, а я отдам вам это очаровательно уродливое создание…              Итог переговоров остался для Рагуэля неизвестным. Дойдя до выхода, архангел сбросил все собранные плоды и собирался полететь по своим делам. Но опомнился, когда Яремиэль зарядил в него яблоком, которое приберёг за пазухой как раз на такой случай. Рагуэль пошатнулся, потёр затылок и злобно оглянулся на коллегу. После чего послушно сгрёб пищу, прихватив и брошенное яблоко.              Отвертеться не получится – больно хорошо Яремиэль его знает.