11. Искусство субъективно. Но только если вы не художник.

      Если бы Яремиэль не разбрасывался пищей, для Варахиэля осталось бы куда больше. У Рагуэля были вытянутые и округлые корнеплоды, пару зелёных початков, маленькие разноцветные шарики, яблоко с уродливым жителем, а также аппетитная гроздь винограда.              Так как в связи с потопом Яремиэль и так задержал доставку, то Рагуэль не стал торопиться. За срочность ему не доплачивали.              Рагуэль отлучился во Вселенную и ожидал Белиала. Демон сильно задерживался, потому Рагуэль успел не только достать все звёзды, а и заскучать. Ожидание было столь тягостным, что архангел от нечего делать изобрёл замысловатый способ вязки и сплёл корзину из виноградной лозы. Перекинув её через плечо, он сложил туда все плоды.              Архангел плёл с осторожностью, как каждое своё созвездие. Но одна перезрелая ягода всё равно отвалилась. Поэтому он посчитал, что если Варахиэль и так не досчитается нескольких десятков обещанных растений – то с него не убудет. С этой мыслью Рагуэль закинул виноградину в рот.              Ожидаемо, в этот момент Белиал неожиданно возник из темноты.              — О, знакомые штуки, — он хитро прищурился, завидев пищу.              Демон кружил вокруг Рагуэля и с интересом присматривался. Архангел припрятал пищу, ибо Белиал норовил выхватить её и рассмотреть поближе.              — Я уж грешным делом подумал, что ты решил меня накормить вместо рассказов о «еде», — пожаловался демон.              Рагуэль вспомнил, какими вопросами завалил Белиала при их первой стычке. Он оторвал от виноградной лозы ягоду и, напомнив о её уникальных вкусовых качествах, дал попробовать демону в замороженном виде.              Белиал положил ледяной виноград на язык, проколол концами клыков и попробовал сок. Поморщившись от холода и кислоты, он моментально выплюнул ягоду.              — А эти самые, амфибии у тебя есть? — спросил демон.              — Э–э–э… — Рагуэль достал из корзины зелёный початок. Покрутил его в руках и отогнул один из листьев: внутри оказалось нечто страшное, при виде которого многие из вас с радостью воскликнули бы: «это кукуруза!». — Есть вот это, чем бы оно ни было.              Белиал выхватил у Рагуэля кукурузу и откусил зёрна.              — М–м, — промычал он довольно, набивая щёки. — Это неожиданно приятно!              Белиал обглодал кукурузу, съел даже огрызок. Он взял у Рагуэля ещё одну и начал поглощать.              — Звёзды больше не нужны? — поинтересовался архангел, видя, с каким аппетитом демон уминает кукурузу за обе щёки.              — Штоило б внешти эт’ в наш котракт! — ответил Белиал с набитым ртом. Демон проглотил и продолжил: — Но такие сласти на обмен не годятся. Звёзды более ценная валюта.              Рагуэль был согласен, хотя мысль, что Белиал так грязно использует его творения, по–прежнему обижала архангела. Но контракт есть контракт, поэтому Рагуэль отдал обещанное.              Белиал пересчитал звёзды и с досадой скривился.              — Никак не ускориться? — уже видя, как архангел собирает руки на груди и закатывает глаза, демон продолжил с несвойственным для себя самообладанием: — Послушай. Это не вопрос моей прихоти.              Белиал смерил архангела строгим взглядом, в котором читалось сомнение. Рагуэль заметил это и в напряжении остановил дыхание. Демон обвёл глазами округу и подлетел ближе, а архангел несмело, чуть заметно подался назад. Он собрался и был готов к очередной угрозе, оттого его смятение стало ярким, когда Белиал просто начал говорить. Устало, обеспокоенно. Искренне.              — В высших кругах Ада уже давно ползают слухи. У нас что–то зреет. И что–то это одинаково плохое и для наших, и для ваших… Как только до Низу просочились эти слухи, все переполошились. Но не от беспокойства за своих, а от радости. Ведь наконец появился повод обвинить во всех бедах не себя и своих коллег. Есть резон полагать, что кто–то пониже меня помышляет перевернуть все бесчинства в свою пользу… Я обратился к шестерым владыкам Преисподней, чтобы разувериться в своих домыслах. Но они запели старую песнь: раз все бесы шепчутся, что во всём виновны Небеса – значит, так тому и быть. Им выгодно пускать всё на самотёк, вселять в демонов гнев и ненависть!              Рагуэля одолевали множество важных вопросов. Слухи о чём? Насколько это ужасно, чтобы для Ада это было необычно? Как это связано с тем, что Белиал собирает звёзды? Но единственный, который соскочил с кончика языка, был самый очевидный.              — Ненависть к кому?              — А кого бы демонам ещё ненавидеть? — Белиал указал на Рагуэля. — К вам, ясное дело. Всё самое плохое сваливают на ангелов. На весь Ад я, как убедился – единственный, кто не тешится подстрекательствами со стороны владык. Ведь в прошлый раз, когда Дьявол разжигал в демонах пожары ненависти, это обернулось… Да сам помнишь, чем!       — Разве ты против очередной войны? — не понял Рагуэль.              — Против? — Белиал задумался. — Может, и против. Я определённо не за.              — Почему? Ты же демон, а вы любите мордобои. Особенно с ангелами.              — Мордобои, не войны. Кому нравится вся эта волокита с оружием, планами и легионами? На мне этих легионов, вон, аж пятьдесят тысяч! — Белиал хохотнул. Но Рагуэль заметил, что изнурённо. — Я слишком ленив для войны.              — Но недостаточно ленив, чтобы пытаться помешать ей, — Рагуэль был настойчив: — Хватит трепаться, камнерез. Что у тебя на уме?              Демон низко зарычал. Между его зубов мерцали отблески огня, который подбирался к глотке.              — Чего ты ко мне прицепился? Против – и против!              Рагуэль с подозрением прищурился, ожидая, что Белиал скажет правду. Но напомним: Белиал – демон, а демону ничего не стоит солгать. Потому вместо пустословия он откусил половину кукурузы (очевидно, представляя на её месте какую–нибудь из частей Рагуэля) и проглотил, не жуя.              Огонь внутри быстро высушил кукурузу и поджарил её. Прямо в горле Белиала зёрна начали взрываться одно за одним, выстреливая из его рта.              Пока демон пытался отплеваться, Рагуэль поймал одно из взорвавшихся зёрен и попробовал. Архангел удивился необычной текстуре и вкусу, а потому прихватил ещё несколько горячих зёрен и убедился, что они гораздо вкуснее обычных.              — Чтоб тебя! — рявкнул Белиал, когда Рагуэль предложил ему попробовать. — Эта штука чуть было не взорвала мне горло, и ты хочешь, чтобы я… Чёрт подери!              Белиал положил в рот зерно и его мнение в миг изменилось. Демон похрустел им на клыках и сразу захотел ещё. Не спрашивая разрешения, он выхватил из корзины кукурузу. Белиал подышал на початок своим огненным дыханием и создал больше взорванных зёрен, которыми тотчас набил рот и неистово захрустел.              Рагуэлю пришлось отдать Белиалу ещё несколько похожих плодов, чтобы он отвязался от него. Демон закинул пищу в мешок к звёздам, чтобы насладиться ею, лёжа на краю какой–нибудь удобной чёрной дыры.              — Что бы ты там ни задумывал – имей ввиду, что ты меня дальше нашего контракта не втянешь, — строго сказал Рагуэль.              — Что бы я там ни задумывал – принеси эту штуку в следующий раз!              Белиал жадно поглощал зёрна, напрочь позабыв обо всём. Наблюдая за этим, Рагуэль представил Варахиэля, который наверняка поедает пищу с тем же беспамятным обжорством. А потом возвращается к работе над Эдемом, секреты которого архангел культуры обязался хранить пред Боссом… И тут Рагуэля осенило.       Он заглянул в корзину. Если даже Белиал был соблазнён пищей – то Варахиэль точно не сможет устоять, не выдав все производственные тайны.              Если бы не предлог в виде поручения Яремиэля, Рагуэль бы даже не сунулся к Варахиэлю. Не потому, что архангел культуры отказался бы с ним беседовать, а потому что Рагуэль бы не прибегнул к этому извращённому виду удовольствия даже под угрозой остаток своей бесконечности заполнять бланки в тесном кабинете, больше похожем на каморку.              Рагуэль летел в отдел Варахиэля, насколько помнил, впервые. Но спутать его место работы с иным было не так просто: увидев на просторах третьего неба роскошный дворец, Рагуэль сразу понял, что архангел культуры водится здесь.       Внутри отдел напоминал огромную круглую арену, чьи ярусы уходили далеко наверх. На каждом ярусе были отображены разные культурные эпохи. Вернее, должны были быть изображены. Всё было перелопачено, и оставалось теряться в догадках, были ли уродливые здания коллективной ленью или задумкой дизайнера.              Рагуэль не сомневался, где находится кабинет архангела. На пике центральной башни, выше всех эпох и ангелов, под увенчанной вензелями ротонде Варахиэль восседал за своим неописуемо изысканным рабочим местом.              В центре зала Варахиэль сидел за несоразмерно широким столом, который возвышался над каждым пришедшим. Архангела культуры, будто главный предмет экспозиции, освещал яркий луч из окулюса купола. Варахиэль вальяжно распластался на кресле и в ожидании чистил своё кудрявое оперение. При виде Рагуэля на его лице отразилось недоумение, сменившееся пониманием тотчас же, как он заметил в корзине пищу.              Варахиэль с несвойственной ему быстротой спорхнул к коллеге, протягивая к принесённой еде руки.              — Ах, сразу бы сказал, что ты новый посыльный Яремиэля! Тебе стоит задуматься над карьерой херуви… Хм?!              Рагуэль притянул корзину к себе.              — Перед этим у меня к тебе пара вопросов.              — Я заключил с Яремиэлем контракт, — надменно взвизгнул Варахиэль. — поэтому ты должен отдать мне сею материю без каких–либо дополнительных условий!              На требование показать контракт Варахиэль напористо оправдывался, ясно показывая, что никакого письменного договора у него нет.              Своими расспросами Рагуэль не мог добиться от архангела ничего, кроме собственного раздражения. А Варахиэля это только тешило. Свысока своего стола он бросал:              — Ежели тебе рассказать, поймёшь ли ты хоть слово? Наконец прозрел и захотел приблизиться к настоящему искусству? Ха!              Рагуэль устал от его насмешек и ляпнул то, что было на уме:              — Почему ты отказываешься говорить об Эдеме? Тебя что, вышвырнули из проекта?              Этим Рагуэль невольно задел Варахиэля за его самолюбие. Он возвысился над столом, придавая себе росту раскрытыми за плечами крыльями, и оскорблённо воскликнул:              — Да как ты смеешь даже допускать обо мне такую мысль? За кого ты меня принимаешь?!              — Ни один из архангелов не увиливал от моих вопросов, а вот ты – летишь, роняя перья! Что уж говорить, если… — Рагуэль ухватил идею за хвост и его интонация сменилась на снисходительную. — У тебя в отделе ничего не закончено – руины да и только – какой уж там Эдем!              От гнева Варахиэль стал метать глазами молнии. Ничуть не метафорические: разряды разлетались по залу, оставляя на прекрасных украшениях отметины изгари.              — Ах вон как! Обвиняешь меня в безделии!              Запрыгнув на стол, Варахиэль торжественно раскинул руки.              — Так лети за мной и узри же, как ты заблуждаешься!              Варахиэль распахнул крылья и взлетел к окулюсу. Рагуэль ухмыльнулся собственной находчивости, а затем вылетел через купол за коллегой.              Перед архангелами открылся вид на весь отдел. Необъятными кольцами он уходил в бездну, скрытую за облаками. На каждом ярусе шла работа над определённым столетием, и чем ниже опускались кольца, тем более ранней была эпоха. Однако «современность» в ранних наработках была далека от вашей реальности: как можно догадаться, гениальное видение Варахиэля на XXI век не оценило ни руководство, ни грядущие земные цивилизации.              — Твоему примитивному уму может быть нелегко дойти до мысли, как необычайно важна моя работа, — Варахиэль пытался звучать высокомерно, однако ему мешал выпирающий гнев. — Я занимаюсь разработкой культурного кода цивилизации, коих впоследствии будет бесчисленное множество. Архангел Габриэль, который занимается разумом и духовными связями эдемских существ, и я работаем в симбиозе: ибо Бытие определяет Сознание, а Сознание определяет Бытие.              Для описания своей работы Варахиэль подбирал как можно более витиеватые слова, оттого Рагуэль почти ничего не понимал. Слушать его было тяжело. Это стало бы Рагуэлю уроком, что не стоит использовать заумную терминологию в общении с дилетантами, да только Рагуэль не посчитал трёп Варахиэля умным.              Пролетая мимо исторических эпох, архангелы останавливались у каждой. И тогда, среди пыли, чертежей и инструментов Рагуэль мог разглядеть трудящихся ангелов–культурологов, которые занимались постройкой целых городов, чтобы Варахиэль презентовал их высшим чинам.              При каждом замечании Рагуэля архангел культуры распылялся в оправданиях, почему то или иное решение в экстерьере целиком обосновано и никак не связано с его творческим бессилием. Но этим он только подбрасывал Рагуэлю больше поводов для колких замечаний, которые вынуждали его выкладывать всё больше тайной информации.              — Я самолично забочусь об эстетической части Земли, чтобы «люди» могли творить искусство так, как угодно Всевышнему. Среди видов архитектуры я выделяю особые изыски: «романский, готика, ренессанс, барокко, ампир, шале, фахверк»...              Рагуэль даже задумался, а что будет с «людьми», если они не прислушаются к Варахиэлю и изобретут какой–нибудь свой, хм–м… Та… Бру… Изм… «Брутализм»?              Будто услышав вопрос Рагуэля, Варахиэль пренебрежительно бросил:              — А коль они ослушаются – это будет значить, что они потеряли Бога. Их культурный код, который создаю я самолично, не позволит им этого сделать.              Рагуэль не смог удержать преследующий его вопрос.              — О каком «культурном коде» ты мне здесь талдычишь? Разве это не то, что Габриэль и Михаэль вшивают в «людей» по умолчанию?              Варахиэль оскорблённо выпалил:              — Сразу видно, что ты профан! Как по–твоему «люди» (при всём моём бескрайнем уважении к работе Габриэля и Михаэля), совершенно примитивные создания, могут самостоятельно додуматься создать нечто подобное?              Варахиэль вместе с Рагуэлем подлетел к огромному камню, из которого культурологи медитативно вытачивали детализированную композицию.              — Разуй глаза! Присмотрись к этим гениальным… Погодите, что?              Как только Варахиэль обернулся на изваяние, он пришёл в ярость. Сверкая молниями, начал орать на ангелов:              — КАК МОЖНО БЫЛО СОЗДАТЬ ТАКОЕ УБОЖЕСТВО? Я дал вам предельно ясное задание: «создайте что–то прекрасное»! ПЕРЕДЕЛЫВАЙТЕ СЕЙЧАС ЖЕ!              Напуганные культурологи, перехватив свои зубила и молотки, принялись в спешке переделывать изваяние. Следуя невразумительным описаниям архангела, они вытачивали из камня множество композиций, сюжет которых Рагуэль не успевал считывать, как его сменял другой.              Десятки переделок спустя, когда камень значительно сточился, Варахиэль резко остановил ангелов на одном сюжете: два существа, сильно напоминающие чешуйчатых «рыб», подняли свои головы с глупыми выпуклыми глазами к растению, по плодам которого Рагуэль признал в нём подросшее Древо жизни.              — Когда вы последний раз заглядывали в план?! — ругался Варахиэль на культурологов. — В «людей» внесли правки! По прошению Свыше их переделали по образу и подобию Всевышнего! Переделывайте!              Пока виноватые ангелы в спешке вытачивали правильный вариант Эдема, Варахиэль не отказывал себе в удовольствии отчитать их.              — Или вы себе Эдем как огромный бассейн воображаете? Чушь какая, чтобы на Земле было больше воды, чем самой земли! Ох, насмешили!              Вместо двух лупоглазых «рыб», на изваянии теперь красовались фигуры, напоминающие бескрылых ангелов. Это и были первые «люди». Глядя на готовую статую, Рагуэль понял, что находится на верном пути.              — Не поверю, что ты действительно способен создать нечто настолько искусное на чистовом проекте, пока не увижу это своими глазами! — играя, сказал Рагуэль.              Это подействовало даже как–то неожиданно эффективно. И вот уже на Земле Варахиэль демонстрировал и восхвалял свой культурный вклад в сад Эдема. Хоть восхвалять было ещё нечего: у Эдема была только половина фундамента, над которым возвышались архангелы.              Варахиэль держал объёмный свиток, на котором был чертёж стен в форме кольца, и контролировал действия культурологов далеко внизу. Рагуэлю было утомительно смотреть на то, как ни архангел, ни ангелы совершенно не понимают друг друга. И как Варахиэль делает всё для того, чтобы продлить недопонимание.              — Вы – культурологи, вы должны это знать! — сетовал Варахиэль. — У меня на чертеже всё сходится, и это ваши проблемы, что вы не можете повторить мой замысел! Арх, а ну остановитесь!              Варахиэль опустился к ангелам. А Рагуэль, ожидая чего–то интересного, последовал за ним.              — Раз вы не понимаете словами, я буду демонстрировать жестами!              Уж лучше бы он продолжил словами – так посчитал Рагуэль. Потому что из–за качества его наглядных объяснений всё быстро закончилось так:              — А вон там, любезные, добавьте вензеля… Именно, и переместите влево… Да нет же! В моё лево!..              Ангелы не удержали тяжёлую часть конструкции и та рухнула, ударив по земле с силой, создавшей землетрясение. Спешно выложенный фундамент не выдержал амплитуды и вся стена начала необратимо рушиться.              Масштабность этого зрелища напомнила Рагуэлю о том, как они с Белиалом сносили горные породы. И пока Варахиэль в панике хватался за голову, астрофизик с увлечением наблюдал за хаосом и закидывал поджаренные зёрна кукурузы себе в рот.              Варахиэль додумался уберечь стены от полного обвала при помощи чуда. Однако кирпичи Эдема оказались так тяжелы и велики, что Варахиэль потерял равновесие и чуть не уронил их вновь. От усилий, с которыми он держал стену, на его лбу образовался конденсат. Архангел попытался уложить камни назад в том же порядке, и у него это даже получилось, но совершенно беспорядочно: кирпичи стояли как попало и не выглядели надёжно, а высеченные из камня украшения потеряли всякий смысл, хаотично распластанные по всей высоте сооружения. Поэтому он вновь поднял стену по кирпичику, что отняло у него ещё больше сил.              — Рагуэль! — придушенно рявкнул Варахиэль. — Сделай что–нибудь!              Недолго думая, Рагуэль дал Варахиэлю попробовать поджаренные зёрна.              — Недурно, — Варахиэля удивил вкус. — Но я не это имел ввиду!              Рагуэль доел зёрна, подлетел к стене и оценил обстановку. Пока Варахиэль удерживал кирпичи, астрофизик стабильно уложил их щелчком пальцев.              Как только Рагуэль облегчил Варахиэля, он в своей манере принялся командовать:              — Следи за положением стен! А иначе рискуем начертить какой–нибудь сатанинский символ и беда придёт на Землю гораздо раньше, чем того хочет Всевышний!              С виду конечная кладка выглядела почти такой, какой была. Но, как только архангелы оценили вид с высоты, оказалось, что фундамент стен из идеального круга превратился в витиеватую форму, описание для которой не пришло в голову даже Рагуэлю.              — Как криво! — из оставшихся сил вскрикнул Варахиэль.              — Зато надёжно! — «наверное», добавил Рагуэль в мыслях.              — Какая разница, надёжно ли? Ибо теперь вместо идеальной формы нимба это кривое мракобесие!              — Да разве же какая–либо форма может быть идеальной?              — До чего абсурдные у тебя вопросы, — поругался Варахиэль. — Мы неспособны сотворить неидеальное. Ведь мы сами идеальны, мы ангелы!              — Ладно–ладно, — вздохнул Рагуэль. — Просто стало интересно…              Рагуэль, как и в любой другой момент, наблюдал за Варахиэлем, чей необычно большой живот подскакивал от полёта. Он не вкладывал в этот взгляд насмешку, однако Варахиэль додумал всё сам. Архангел культуры взялся за живот, чтобы тот не двигался, и оскорблённо воскликнул:              — На себя посмотри!              Рагуэль последовал совету, думая, что опять забыл отряхнуть мантию от звёздной пыли.              — У меня что–то на спине? — спросил он.              — Нет же! — поругался Варахиэль. — Я имел ввиду, что ты сам не идеален!              Рагуэль упорно не понимал, что заставило Варахиэля злиться.              — Я не тешу себя иллюзиями о своей идеальности, — с недоумением сказал астрофизик.              От этих слов Варахиэль оскорбился ещё больше.              — Именно поэтому на всех небесах не сыщешь ангела, который считал бы твои звёздочки прекрасными, — ядовито произнёс он.              Рагуэль устало вздохнул и раздражённо ответил:              — Разве же мне нужен кто–то, если я сам считаю их таковыми?              Варахиэль решил окончить спор, который сам же начал.              — Ты забываешь, зачем прибыл ко мне! Отдавай то, что по праву полагается мне! — потребовал он, чтобы наконец покончить с издевательствами Рагуэля.              — Обязательно, — ответил тот, не пытаясь сгладить недовольство. — Но скажи перед этим: ты знаешь, почему от нас утаили решение о закрытии проекта ещё до его завершения?              — Опять ты за своё! — Варахиэль схватился за волосы от собственного бессилия. — Может, они поступили так, потому что у них Наверху много других забот? Может, потому что серафимы не сумели подобрать слов для такой новости? А может, просто не посчитали никого из нас достойным?!              До Рагуэля чересчур долго доходила суть его слов.              — Погоди. Неужели тебе, как и мне…              — Никогда! — отрезал Варахиэль. Ему не стоило подтверждать своё чувство, чтобы Рагуэль понял: Варахиэль, как и он, очень обижен на ситуацию.              — Знаешь, я сыт тобою по горло! — заявил тот. — Уйми наконец свои бесконечные вопросы!              Сложив руки на груди и задрав нос, Варахиэль отвернулся. Трудно сказать, чего он ждал, но определённо не следующего: рядом с его плечом Рагуэль протянул ладонь, на которой лежало яблоко.              — Да, скажи, какое оно аппетитное, наливное, сочное. Как я хочу его поглотить… — глядя на яблоко, Варахиэль сглотнул слюну – но не более того. — Если бы тебя постоянно этим испытывали, тоже бы перестал вестись. Яремиэль не такой бескорыстный, каким вам кажется…              Рагуэль сделал вид, что не надеялся провернуть такое.              — Я же вижу, что тебе самому обидно. Просто показалось, что это помогло бы развязать тебе язык. Разве ты сам не хочешь узнать, почему с тобой обошлись несправедливо?              — Я не сомневаюсь в воле Габриэля и Михаэля, ведь они сказали, что их не оповещали так же, как и нас.              — Ты настолько в них уверен?              — Определённо! — архангел злился от собственной неуверенности.              — А уверены ли они в тебе так же, как ты в них?              Варахиэль замешкался. Рагуэлю показалось, что он попал в больную точку – так громко начал кричать Варахиэль. Из его нечленораздельного вопля можно было разобрать только горестное:              — Хочешь знать правду?! Так вот знай: НЕТ! ОНИ НЕ ДОВЕРЯЮТ МНЕ! И НИКОГДА НЕ СТАНУТ!              Варахиэль выхватил яблоко и, вгрызаясь в плод, продолжил хаять самого себя.              — Я глупец! Я совершенная бездарность! Я ничего не умею, за меня всё делают мои ангелы! Зачем я такой вообще нужен, почему я до сих пор в рядах архангелов? Я никогда не приравняюсь к Габриэлю и Михаэлю, я – самый бесполезный кадр Небес!              Рагуэлю даже стало неудобно, что он довёл Варахиэля до такого признания. Нести на себе груз его откровения оказалось трудно, оттого он молчал, иногда открывая и закрывая рот в попытке определиться, давить ли ему сильнее или пожалеть архангела. Он доставал из корзины и подавал Варахиэлю плоды, которые тот поглощал в попытках успокоиться.              Он ругал себя так изощрённо, что Рагуэль даже при большом желании не смог бы придумать для него таких оскорблений. Слушать это было куда более неприятно, чем если бы он бранил самого Рагуэля. Чтобы остановить Варахиэля, астрофизик придумал не самое изобретательное отвлечение:              — Откуда ты знаешь, что они всё знают? Может они, как и все, тоже в неведении, — Рагуэль внезапно понял, какая это глупая мысль. Конечно же Габриэля и Михаэля обо всём предупредили, как самых близких к «людям». А Варахиэль наверняка той же мысли и тут же раскусит его манипуляцию…              К удивлению Рагуэля, архангел культуры прервался от еды и задумался. Крылья его затрепетали, а в глазах появилась надежда: может, он всё–таки не настолько хуже творцов человечества.              Варахиэль выпрямился.              — Не хотелось бы признавать, но зерно здравомыслия есть в твоих словах. Я, как самый близкий к ним архангел, посмею прояснить этот момент.              — Ну вот, совсем другое дело, — Рагуэль еле как унял неловкий смех. — Но не жди, что я отдам тебе корзинку с едой раньше этого.              Варахиэль возмущённо нахохлился.              — Ты ещё подлее, нежели Яремиэль! — архангел не мог переступить через честолюбие и признать, что Рагуэль подловил его, поэтому сказал: — Из исключительной жалости я позволю тебе услышать ответ Габриэля и Михаэля. Разуверишься в том, что всё, сказанное мной ранее – лишь пыль в глаза!              — А часть про великую культуру тоже пыль? — полюбопытствовал Рагуэль.              Варахиэль злобно рявкнул, что нет. Но мы можем заверить, что единственным обманутым здесь был архангел культуры.