Глава X: Затишье перед бурей

«Плод проще объявить запретным, чем обеспечить им всех желающих.»

Владимир Леонидович Туровский

      Мои шаги звучат приглушенно на пороге, а сигарета в руке испускает слабый дымок, смешивающийся с ароматом дождливого дня. На удивление, некогда спокойная и даже солнечная погода теперь сменилась пасмурной и дождливой. Такое чувство, что она отражала моё настроение. Звук захлопывающейся двери прерывает тишину и становится знаком возвращения домой. Даже не удосужившись затушить сигарету, я зажимаю её в зубах, прохожу внутрь и скидываю с себя кофту. Медленно опускаюсь на диван в гостиной, чувствуя себя так, будто вся энергия покинула моё тело. Пепел бесцеремонно падает на пол и обивку дивана. Я смотрю в никуда, дым клубится перед глазами, закручиваясь и изгибаясь в разные стороны, словно ураган, схожий с тем, что бушевал у меня в душе, но уменьшенный в десять раз. Чувство усталости и разочарования охватывает меня.       В моей голове тысячи мыслей, которые или сменяются другими, или накладываются друг на друга, как тектонические плиты. Я слышу, как завывает ветер за окном и дождь барабанит по крыше, хочется расслабиться и просто уснуть, укрывшись теплым пледом. Но что-то в моей душе отчаянно сопротивляется и не хочет соглашаться с недавно вынесенным приговором суда. Долгие часы я бесцельно брожу по комнате и скуриваю уже, кажется, седьмую сигарету. Судорожно выдыхаю, когда слышу, как звонит телефон. Я беру его и долго пялюсь в экран, исступленно рассматривая лицо мачехи, но всё же решаюсь взять трубку, в попытках найти хоть какую-то помощь для своей души.       — Я видела новости. Ты наконец-то смогла это сделать, — в её голосе по-прежнему есть обида на меня, но она никогда не скажет об этом напрямую.       — Он сам пришёл. Я ничего не сделала. — Мачеха тяжело выдыхает, когда слышит мой тихий, чуть хриплый голос.       — Так почему же ты продолжаешь быть такой несчастной, Криста? Неужели поимка убийцы твоего отца и сообщника в пропаже брата не удовлетворили твою злобу?       — Только потому, что это не он. Послушай меня хотя бы ты, пожалуйста, — я прошу, медленно опускаясь на диван. На том конце провода выдыхают и продолжают молчать, давая мне высказаться.       Я раскладываю всё по полочкам, объясняю ей каждую деталь дела и все зацепки. Разъясняю несостыковки. Долгое время она слушает меня, где-то задаёт вопросы и пытается понять всю суть моих слов. Но потом она говорит те же слова, что и Коннор. Начинает объяснять, почему так произошло, и что все убийцы разные и не могут подойти под одну гребёнку. Я же не сдерживаюсь и чувствую, как горячие слёзы скатываются по моим щекам. Дыхание постепенно сбивается, а в горле стоит ком, который никак не проглотить.       — Мам, пожалуйста, послушай меня хотя бы раз… — я сбивчиво шепчу в трубку, не в силах совладать ни с эмоциями, ни тем более с голосом.       — Ты каждый раз называла меня мамой только потому, что так просил твой отец и только тогда, когда тебе было плохо или что-то нужно, Криста, — она тяжело вздыхает. — Я всегда была добра к тебе, как минимум, пыталась быть, но ты каждый раз отвергала это. Я не могу понять всю твою боль и не могу читать мысли, моя милая девочка, но ты видишь и слышишь то, что ты хочешь, а не то, что тебе говорят.       «Мама» сбрасывает трубку, оставляя меня с единственным чувством — отвращением. Оно, словно токсин, растекается по венам, вгоняя меня в ещё большую истерику. Стадия жалости к себе сменилась отвращением, причём ещё и к окружающей обстановке. Кажется, будто стены давят на меня. Я откидываюсь на спинку дивана, смотря в потолок, и вспоминаю моменты из детства, стараясь успокоиться. Слёзы стекают с глаз и попадают в уши, неприятно щекоча их. Кажется, будто только я одна вижу какую-то невидимую нить в этом деле, которая ведёт к совершенно другому человеку. Или, быть может, я и впрямь начинаю терять разум, заблудившись в лабиринтах собственных мыслей и чувств, где реальность скользит сквозь пальцы, как песок умирающего времени.       Немного успокоившись, я снова беру телефон и набираю номер того, кому ни разу не звонила. Хриплый голос отвечает мне, и я, не сдерживаясь, прошу его только об одном — встретиться со мной. Он не может отказать, слыша, в каком я состоянии, и мы договариваемся о встрече в дорожной забегаловке. Я брожу по дому в поисках нормальной одежды и замираю, когда прохожусь мимо окна. Чувство того, что кто-то смотрит на меня, начинает усиливаться. Я осторожно выглядываю, и мне кажется, будто темный силуэт стоит возле гаража. Я не вижу его глаз, но почти физически ощущаю, что он смотрит прямо на меня, как тогда, в доме Симмонса. Я беру пистолет и сую его за спину.

***

      Улица окутана густыми струями дождевых капель, которые стремительно падают с небес, создавая почти стену звука своим стуком об асфальт. Сильный ливень наполняет воздух запахом свежести и влаги, проникая в самые уголки города. Ветер несёт запах земли, только что обмытой водой, что добавляет в атмосферу элемент дикой природной силы. Несмотря на обилие дождя, воздух не чувствуется холодным — он наоборот приятно прохладный, словно дыхание освежающего ветра. Капли воды струятся по листве деревьев, создавая сверкающие ручейки, а лужи на дороге отражают мерцание уличных фонарей, создавая мозаику света и отражений.       Люди, спешащие по делам, прикрывают головы зонтами или капюшонами, но их лица светятся улыбками. Я смотрю на них и думаю о том, как они беспечны, раз всё, что им нужно для непринуждённой улыбки — хороший ливень после солнечных, пыльных дней. Город смог выдохнуть спокойно, когда во всех газетах разнеслись вести о том, что убийца пойман. Теперь каждый может грешить по-своему. Я выхожу из машины и через окно здания вижу сидящего за столом мужчину. Колокольчик на дверях оповещает о новом посетителе. Я прохожу и сажусь за стол напротив него, слабо улыбаясь.       Голубые глаза смотрят на меня из-под нависших век. Бегают по моему уставшему и заплаканному лицу, будто уже зная, о чём я хочу поговорить. Он делает заказ нам обоим и вздохнув кивает мне.       — Коннор рассказал мне, что вы поругались. — Хэнк, как всегда, на шаг впереди. — Но и ты не держи на него зла. Он всего лишь андроид, который не видел жизни. Не знает, какого это — пробиваться, а не быть просто созданным.       — Он не просто андроид, — выпаливаю я и ловлю тёплую старческую улыбку. — Он ведёт себя, как человек. Думает так же и использует приёмы и действия, которым научился у них.       — Тогда почему же ты злишься на него, Криста? — Нам приносят заказ, и он начинает есть, запивая ну очень холестериновый бургер не менее вредной колой. — Он никогда не работал с другими людьми, тем более с девушками. Ему трудно понять и принять правильное решение.       — Я злюсь… потому что он не хочет услышать меня. Я говорю, что это дело ещё не закончено, но он считает по другому. Все считают по другому… Но я ведь вижу, что что-то не так! Что всё это странно, непоследовательно, нелогично. Но никто не может понять, дело вовсе закрыли и не хотят продолжать.       — Я тебя понимаю, — своими словами он заставляет меня посмотреть на него, — потому что я сам потерял сына. Вот только было наоборот: я винил во всём андроида, который не смог спасти его, винил всех их. Ненавидел каждого. Но по факту виноват был дежурный хирург, который обдолбался в день операции, и пришлось поручить её роботу. Я к тому, что каждый видит то, что хочет видеть. И если ты считаешь, что в этом деле что-то не так, значит, возможно, тут и правда что-то не так.       — Мне очень жаль вашего сына, Хэнк. Но… я заметила одну маленькую деталь… Пожалуйста, не сочтите за оскорбление или дерзость. Вы относитесь к Коннору так, будто он и есть ваш сын, — я наблюдаю за его эмоциями, но он остаётся всё таким же спокойным.       — Потому что он и есть мой сын. Правда, не биологический, но он стал им. В начале мы не ладили, но потом… этот парнишка смог показать мне, что ещё не весь мир сгнил. Разве ты сама не заметила, как стала чаще улыбаться рядом с ним?       Его вопрос заставил меня задуматься. Я прокручивала все моменты от нашего с Коннором знакомства до конца расследования. Голубые глаза старика внимательно наблюдали за мной в ожидании ответа. Казалось, даже если бы пришлось ждать несколько часов, он бы просидел здесь и всё равно услышал бы его. Я смотрела в одну точку, теребя пальцами край куртки и, лишь слегка улыбнувшись, посмотрела на него в ответ.       — Не замечала, но это правда.       — Если он придёт к тебе, не прогоняй. Послушай его, поговори и не держи обиду. Это сраное чувство может тебе всю жизнь под откос пустить, — он подмигнул мне и вновь принялся за трапезу. Следуя его примеру, я развернула свой бургер и наконец позволила себе поесть.

***

      Коннор уже битый час сидел в полицейском участке, рассматривая материалы дела, пытаясь уловить ход мыслей девушки. И всё равно никак не выходило. Для его программы расследование давно закончено, и появление новых материалов, пусть даже в виде словесной информации, недопустимо.       Андроид откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и смотря в окно. Ливень постепенно начинает утихать, и среди грозных туч показываются солнечные лучи. Андроид закрывает глаза и попадает в Сад Камней, который теперь выглядит совсем не так, как прежде. Когда-то вечно зелёные и цветущие растения теперь — лишь отголоски прошлого. Они пожелтели и завяли, а вьющиеся розы и вовсе осыпались. Слишком давно он не заходил сюда, не смел тревожить ни память, ни систему. Но сейчас ему хотелось узнать кое-что, что не давало покоя.       Через пару минут картинка умирающего сада пропала, и он находился среди множества архивов. Конечно, подобное вторжение не ушло бы от чуткого надзора «Киберлайф», но сейчас он не думал об этом. Бродя мимо полок с тысячными отчётами, документами и памятью, он искал лишь один отсек. И он нашёл его, в самом конце, там, где никто бы уже и не стал искать или смотреть. Он вошёл внутрь, замечая сверху надпись «RK800». Всего лишь несколько полок да серверов, в большинстве из которых хранилась память самого Коннора. Но даже среди этого всего он смог найти нужную программу. Он коснулся и перед его глазами стала проходить вся жизнь того андроида. Он проматывал и останавливался на моментах, где была она.       Он наблюдал, как они поднимались в гору. Только вдвоём и никого больше. Город остался где-то позади, совсем далеко. Удивительно, но всё было как по-настоящему. Коннор чувствовал свежий воздух, биорецепторы распознавали запах травы и цветущих растений. Он смотрел глазами Киллиана — а тот редко отрывал взгляд от неё — на окружающие просторы.        — Давай же, Киллиан. Поднимайся быстрее, — она выглядит такой молодой и беспечной, бежит наверх, даже не чувствуя усталости.       — Нужно быть осторожнее, Крис. Ты слишком активная. Можешь упасть, и тогда кубарем покатишься вниз.       — Ты говоришь так, будто это я андроид, а не наоборот. Посмотри вокруг, — она остановилась, покрутившись на месте. — Это же Катскильские горы, Килли!       — Я знаю, но, пожалуйста, смотри хотя бы под ноги. — Несмотря на то, что всё происходящее — лишь изображение, запись, Коннор чувствовал то, что происходило в душе того андроида.       Особенно чётко это было выражено, когда они забрались на вершину горы и сели на траву, наблюдая за закатом. Он не сводил с неё глаз, рассматривая и анализируя. Коннору было, с чем сравнивать. Некогда юная и весёлая Криста теперь была взрослой и унылой. Раньше в её глазах был блеск, а сейчас они кажутся вечно уставшими. Она много курит и пьёт. Казалось, будто это два разных человека. Но тогда никто не знал, чем всё обернётся.       — В последнее время ты очень счастливая, — начал Киллиан. — И ты часто видишься с Джеймсом. У вас… что-то происходит, верно? — Коннор сам почувствовал эту надежду на отрицательный ответ, которая теплилась в душе того андроида.       — Ну, как тебе сказать… Скорее, только начинает что-то закручиваться. Он неплохой, мне нравится, — она пожала плечами, а Киллиан только опустил голову, теперь разглядывая траву.

«Нерешительный»

      За всё время, которое Коннор потратил на изучение его памяти, он чувствовал только одно — надежду. Как глупо было андроиду надеяться на отношения с человеком в то время! Но даже когда он покинул систему и открыл глаза, в исступлении рассматривая полицейский участок, чувства того робота остались грузом в его собственной душе. Это нельзя было объяснить, только ощущать. Андроид поднялся со стула, даже не удосужившись выключить компьютер, и покинул здание.

***

      Я попрощалась с Хэнком, в благодарность за ужин довезя его до дома (от чего он категорически отказывался и согласился уже после того, как я пообещала, что это первый и последний раз), и вернулась к себе. В квартире ужасно воняло сигаретным дымом, поэтому первое, что я сделала — открыла окно. Солнечные лучи красиво пробивались через тучи, это было чем-то завораживающим, дарящим странное спокойствие. На душе было необычайно легко после разговора с отставным Лейтенантом. Наверное, это то, чего мне так не хватало. Обычного разговора, который закончился беседой о баскетболе. Даже странное ощущение чьих-то глаз за моей спиной пропало.       Но я вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Я взяла в руки железную биту и открыла дверь. Коннор стоял в коридоре с идеально выпрямленной спиной, держа в руках большой букет белых лилий. Он внимательно посмотрел на меня, затем на биту, и слегка улыбнулся.       — Я знаю, что обидел тебя… Но, может быть, ты передумаешь бить меня битой? — улыбнулся он, абсолютно по-человечески слегка ссутулившись. Я немного проморгалась и убрала её, впуская его домой.       Я уже чувствовала этот томный, сладковатый запах, исходящий от цветов, так что, стоило Коннору протянуть их мне, я выхватила их и сразу же принялась нюхать. Этот аромат успокаивал и даже придавал настроения.       — Спасибо, — я вожу пальцами по гладким, атласным, похожим на ощупь на драгоценную ткань лепесткам.       — Крис, я знаю, что был не прав. Мне не стоило так делать. Прости меня, я не хотел обижать тебя, — теперь его голос был таким тихим, будто он боялся разозлить меня ещё больше.       — Считай, что я тебя простила и не злюсь, — я тепло улыбнулась и упорхнула на кухню, поставив букет в вазу, впрочем, так же быстро вернулась, сталкиваясь с серьёзным взглядом карих глаз.       — Тогда позволишь пригласить тебя на прогулку?       Я некоторое время молча смотрю на него. А он даже сменил униформу на обычную одежду: джинсы и футболку. Странное предложение от андроида, но мне оно понравилось. Было в этой ситуации что-то манящее и таинственное, а сам Коннор казался слишком милым, чтобы ему можно было отказать. Я усмехнулась и кивнула ему, уходя в комнату и подбирая наряд. Я не знала, куда мы идём, но точно понимала, что одеться стоило не по-обычному.       Я достала красное матовое платье длиной до колен. На удивление, оно стало мне как раз и красиво выделяло талию. Расчесав на голове птичье гнездо и немного уложив волосы, я вышла к нему. Коннор осмотрел меня в своей привычной манере, за тем лишь исключением, что теперь его диод горел жёлтым. Я улыбнулась ему, без слов поблагодарив за такой же немой комплимент, и подошла к двери. Он учтиво помог надеть плащ, и, стоило мне обуться, мы вышли из квартиры.       Я не сразу понимаю, куда мы едем. Место находится за городом, ближе к лесу. Я смотрю в окно, внимательно изучая местность и пытаясь строить догадки. На моё удивление, между деревьев стоит большое белое здание, и я слышу оттуда тихую и спокойную музыку. Мы входим в ботанический сад, и нас сразу окружает атмосфера умиротворения и красоты. Первое, что бросается в глаза — это яркое разнообразие растений: огромные пальмы, цветущие орхидеи, зеленые лианы, создающие завораживающие плети из листьев… Я подхожу к каждому растению и рассматриваю его. На удивление, они живые, не искусственные, и от них исходит по-настоящему живой дивный аромат.       Но среди этой зелени, вдалеке, я замечаю что-то необычное — животные! Сбоку на висках тускло горят диоды, но это ничуть не портит картину: медведи, облачённые в меховые костюмы из мягких материалов, медленно прогуливаются по тропинкам, иногда останавливаясь, чтобы понюхать цветы или поиграть с маленькими роботами-бабочками, которые летают вокруг. Я по инерции беру Коннора за руку, вызывая у того улыбку, и, как ребёнок в игрушечном отделе супермаркета, тяну его за собой. Я вижу волков, их мех блестит на солнце, создавая игру оттенков серого и белого. Они бегают по своим территориям и играют друг с другом. Они выглядят совсем как настоящие.       Тигры и леопарды расслабленно прогуливаются между деревьями, иногда останавливаясь, чтобы потереться головой о руки посетителей, чаще всего — детей. Их шкуры менее блестящие, зато выглядят более лёгкими и шерстистыми, создавая иллюзию настоящих диких хищников. Я подхожу ближе к территории с волками, и, на моё удивление, они сами подходят ко мне. Здесь нет места страху, они кажутся совершенно безобидными. Мех совсем как настоящий, такой мягкий и приятный на ощупь. Моя душа ликует от всего того, что я здесь вижу. Кажется, что мои глаза вновь приобретают тот самый огонёк, который так давно погас.       — Коннор… это восхитительно, — я смотрю на него, не сдерживая радости. — Они как настоящие! Я первый раз вижу такое! Чтобы были совмещены заповедник и ботанический сад!       — Я знал, что тебе здесь понравится. Идём дальше, тут ещё много чего интересного. — Он идёт по тропинке, а я следом.       Время уже давно перевалило за полночь. Я открываю дверь в квартиру и захожу, на моём лице до сих пор играет улыбка. Я слышу, как Коннор защёлкнул замок, и теперь спокойно сажусь на диван. Я до сих пор нахожусь в эйфории от того, что смогла увидеть за сегодня, и в сотый раз рассказываю парню о своих ощущениях. Он сидит рядом со мной, молча наблюдая за моей активной жестикуляцией и улыбаясь от уха до уха. Я же встаю и начинаю крутиться в такт музыке, которую включил виртуальный помощник на телевизоре.       — Это было просто вос-хи-ти-тель-но, — эмоции плещут как из ведра. Удивительно, как маленькая прогулка может вновь вселить желание жить.       — Мне нравится, как ты реагируешь на всё. Слишком эмоционально, даже экспрессивно. Обычно люди пытаются быть сдержаннее.       — Какой смысл в этом? Чтобы всю жизнь прожить в клетке своих же предубеждений? — Я парирую все его доводы и подпеваю играющей песне, уже чувствуя, как у меня начинает кружиться голова.       — Удивительно, как ты продолжаешь кружиться на каблуках. — Коннор внимательно смотрит, уже зная, когда подставить руку, чтобы я не упала на пол.       Через три секунды, аккурат по его расчётам, я спотыкаюсь и начинаю падать. Он тут же вытягивает руку и, схватив меня за талию, усаживает на диван подле себя. Я хохочу, не то от неловкости этой ситуации, не то от прилива эндорфинов, и только потом замечаю, в каком положении мы сидим. Слишком близко. Карие глаза бегают по моему лицу, и только сам андроид знает, какие мысли сейчас в его голове.       — Почему ты так смотришь, Коннор? — Я почти шепчу, стараясь не нарушить эту интимную тишину, прерываемую только тихо играющей музыкой.       Андроид смотрит на меня, а потом плавно переводит взгляд на губы и вновь поднимает, только теперь смотря прямо в глаза. Я дышу медленно и чувствую как в сердце в груди начинает стучать быстрее. Он медленно наклоняется и касается своими губами моих в кратком поцелуе, а после отстраняется. Он виновато отводит глаза, будто сделал что-то не так. Я кладу руки на его холодные щёки и притягиваю к себе, вовлекая в новый, более глубокий поцелуй. Его губы холодные и твёрдые на ощупь, но при этом передают нежность и заботу.       И прежде чем мои мысли успели вернуться из далеких странствий, руки его обвились вокруг моей талии, уверенно и крепко. Прикосновение андроида, прохладное и безупречное, находит отклик в тепле и нежности человеческой кожи. Поцелуй был поначалу целомудренным, затем просто невинным и нежным, но потом стремительно сменился на диктуемый пылкой страстью, заставившей меня прижаться к Коннору, вцепившись в него, будто не в первый, а в последний раз. Удивительно, но уже теперь я не могла найти отличия между поцелуем человека и андроида. Чем дальше заходишь, тем мягче и теплее кажутся его губы.       Но время не вечно, за что я мысленно его проклинаю, и вскоре мы отдаляемся друг от друга, прислонившись лбами. Я сглатываю ком в горле и закрываю глаза, поглаживая его по щеке.       — Останься на ночь. Не уходи сегодня, пожалуйста, — я шепчу ему и чувствую, как он кивает мне в ответ.